Читать книгу "Если бы не я. И жили они долго, счастливо и далеко друг от друга"

Когда Ева вышла из душа, Ася уже спала, мирно посапывая и, к большому неудовольствию старшей сестры, развалившись на весь диван, где ей полагалась только половина спального места. Для Евы этот день начался наперекосяк, а заканчивается тем, что ей надо отбивать у сестры собственную кровать. Она смотрела на Асю, дивясь тому, как мало она знает о ней. На миг Ева даже была готова восхищаться её смелостью, с которой она призналась в своих чувствах Славке, но быстро вспомнила, что вся её отвага – это скверный алкогольный коктейль.

– Дурында, – усмехнулась Ева и ушла в кухню.

Она приготовила себе какао и села за стол, уставившись невидящим взглядом в окно. Ей не давала покоя одна мысль: Славка совсем рядом, всего в нескольких домах отсюда, но он недосягаем для неё, как звёзды, до которых невозможно дотянуться, и которые, ей, кстати, не нужны.

Зазвонил мобильник. В испуге Ева посмотрела на дисплей, не веря своему счастью или угрожающей трагедии.

– Не разбудил? – спросил Слава по-обычному дружелюбно.

– Нет. Я только из душа.

– Какао пьёшь? – почти утвердительно задал вопрос он.

– Да.

Слава точно представлял, как сейчас выглядит Ева. Она сидит на табурете, поджав под себя левую ногу, в синем шёлковом халатике с широкими рукавами и заплетает волосы. Рядом на столе стоит чашка с какао, от которой идёт пар и искушающий аромат. В домашнем наряде Ева особенно мила.

– А ты кофе? – уточнила Ева, доплетя косичку, и, наконец, взяв телефон в руку, избавившись от необходимости прижимать его плечом к уху.

– Да.

Ева знала, что Слава стоит. Он не может разговаривать сидя. На нём футболка с логотипом «Наше радио», в его руке чашка с кофе. Слава облокотился на холодильник и смотрит в кромешную сырую тьму через окно.

– У тебя всё нормально? Ты выглядела сегодня какой-то странной, – поинтересовался Слава, ощущая в себе силы для откровенного разговора. Хотя уже с первой фразы он начал отступать, ведь ему следовало спросить: «Что это было сегодня?».

– Нормально всё. С Асей помирились. А что не так? – Ева включила защитную реакцию раньше, чем успела подумать, насколько это ей сейчас нужно. Если бы она честно произнесла: «Я тебя люблю»! Если бы Слава это услышал, беседа могла закончиться совсем иначе. Но она этого не сделала.

– Твоё неожиданное приветствие, – уточнил Слава, сконцентрировавшись полностью на голосе Евы, чтобы не ошибиться, услышать то, чего могут не сказать её слова.

– Сама от себя сегодня не ожидала! Просто настроение такое: хочется обнять и расцеловать весь мир! – непринуждённо врала Ева. Ей стоило сказать, что только его она хочет обнимать и целовать, и не прошло бы пять минут, как он оказался бы рядом с ней, рухнул бы на колени и просил прощения, что такой недогадливый..

Слава сразу услышал ложь, но он не был экстрасенсом, чтобы читать мысли. Ева соврала, и опыт подсказывал ему, что её выходка была не искренним порывом, а протестом ребёнка, потерявшего любимую игрушку. Слава уверен, что нужен ей, но только тогда, когда рядом нет людей, которые нужны ей больше. Его интерес к телефонному разговору сразу пропал.

– Понятно. С тобой такое редко бывает. Ты меняешься. Даже с сёстрами общий язык нашла, – констатировал Слава, плавно подводя разговор к завершению.

«Скажи мне, что я ошибаюсь. Дай мне хотя бы намёк, и я брошу всё. Я поссорюсь с матерью, предам Киру, но, Ева, я буду с тобой! Я целый день надеялся, что в твоём отношении ко мне что-то поменялось. Я прожил его надеждой, мучился неизвестностью и был счастлив. Одно твоё слово, и мы либо будем вместе, либо…»

– Начинаю следовать твоим советам, – ответила Ева. – Знаешь, они не так глупы. Может, тебе книгу по психологии написать?

«Как я хочу, чтобы ты сейчас был рядом! Слава, я, наверное, тебя люблю! Я не понимаю, как это возможно, но мне подсказывает сердце!»

– Спасибо, дорогая! Твои комплименты всегда ласкают слух!

– У тебя и так достаточно поклонниц! Их даже больше, чем я думала. Ничего не хочешь мне рассказать?

В этой реплике Слава уловил сигнал, которого ждал с нетерпением и уже не надеялся получить.

– Ева, я должен был тебе сказать это давно…

Слава совершил свою коронную ошибку: начал издалека с красивого вступления, которое Ева не дослушала, перебив его:

– Ещё бы! Я ещё полтора года назад должна была узнать, что Ася по тебе сохнет! Как ты мог не рассказать мне? А я даже не в курсе была, что она на тебя вешалась!

Слава замолчал. Его сердце колотилось так, что, казалось, сломает рёбра. Ева одним необдуманным движением обрезала верёвку, по которой он начал забираться к ней. Слава упал и разбился.

– Это было бы непорядочно, – произнёс Слава, проклиная себя за трусость. Ему по-прежнему страшно потерять Еву совсем, безвозвратно. Он хотел сохранить за собой право друга время от времени видеть её до тех пор, пока окончательно не возненавидит.

– Это было бы ей уроком. Если бы ты сделал подлость, моя бедная сестрёнка быстренько бы остыла к тебе и не страдала от неразделённой любви!

«Как ты ошибаешься!» – мысленно взревел Слава.

– По-разному бывает. Ладно, спать уже хочется. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Отдыхай.

Слава с досады ударил кулаком холодильник. Ему уже давно пора было смириться с тем, что Ева всегда останется Евой, слишком сосредоточенной на себе, чтобы замечать чувства других, слишком одержимой идеей собственного счастья, чтобы просто стать счастьем человека, который сделает всё, лишь бы у неё всегда был повод улыбнуться.

Ева положила телефон на стол со странным чувством. Интуиция подсказывала ей: она сделала что-то неправильно, и очередная ошибка грозила вылиться в окончательную потерю связи со Славкой. В конце концов, одного правильного поступка на сегодня было больше чем достаточно. Подумаешь, очередная ошибка…

Девушка не могла понять, как ей не хватило смелости признаться Славе! Что бы она потеряла? Нельзя лишиться того, чего у неё нет. Невозможно получить что-то, ничего не делая. Но ведь она никогда первая не раскрывала душу, никогда не искала чьего-то внимания, расположения. Она же Ева…

– Подвинься, – потребовала Ева, залезая под одеяло и подпихивая Асю к стенке.

В это время Слава просматривал фотографии Евы. Ему надоело обманывать себя и было стыдно обманывать Киру. Ему хорошо с Кирой, даже очень, но Ева – это совсем другое. Кире принадлежит часть его сердца, а Ева – и есть сердце. С Кирой он отдыхал душой, Ева – сама жизнь, а не каникулы. Кира – девушка, которая украсила собой его быт, Ева – просто родной человек.

– Я никогда от тебя не отделаюсь, верно? – обратился Слава к одной из его любимых фотографий. – Скорее всего, когда я решусь удалить вас всех, тогда это и станет первым шагом, шагом, который я не могу сделать сейчас.

Слава закрыл все окна. Фоновым рисунком на рабочем столе служила совместная фотография с Кирой. Он не остановил на ней взгляда, сразу же выключив ноутбук.

Глава 16. Если бы не обстоятельства…

Ева не могла сказать, какой из двух последних дней был самым ужасным в её жизни. Они оба стали частью одного кошмара. Девушка ждала майских праздников, но первое мая вместо шашлыков на природе принесло беду.

В разгар очередного разлада со Славкой, вызванного недосказанностью, раздражительностью и приближающейся защитой диплома, она совсем не ожидала, что именно его звонок разбудит её в первый майский день. Не щадя её чувств, Слава без церемоний сообщил ей, что её отец и его мать погибли в автокатастрофе. Жизнь Татьяны оборвалась прямо на Венёвском шоссе, а Павел Петрович скончался в больнице. Они ехали на дачу, чтобы, как многие семьи, отдохнуть на природе в погожий весенний день, но до уютного домика, окружённого ельником, так и не добрались. Судьба или человеческая безалаберность стала виной быстрой кончины двух людей, но чудо уберегло третью жизнь, жизнь маленькой девочки, которая также находилась в машине.

Ева не осознала того, что случилось. Она просто включила максимальную скорость своих двоих и примчалась в больницу, где врачи осматривали Ладу. Увидев мертвецки бледное лицо убитого горем Славы, до её сознания начало доходить, что только сейчас она потеряла отца, а не несколько лет назад. Однако её сердце сжалось не от собственной утраты, а от жалости к Славе. Его взгляд был холодным, но этот ледяной взор не остановил Еву. Она решительно подошла к другу и тепло обняла его, не произнеся ни слова, и уже через секунду почувствовала, как его руки сомкнулись на её спине. Ему нужна была поддержка, и это меньшее из всего того, что Ева готова ему дать.

Дальше началась подготовка к похоронам, состоялось знакомство с Ладой, напуганной девочкой, которая постоянно цеплялась за руку Славы, боясь отпустить его даже на секунду. Ева помнила то чувство неприязни, которое она испытывала к Ладе, когда та была ещё младенцем, именно поэтому она не стремилась знакомиться с самой младшей из своих сестрёнок. Но увидев Ладу теперь, Ева не ощутила пагубной неприязни к ребёнку. Маленькая девочка, оставшаяся сиротой, смотрела на неё доверчивыми глазами лишь потому, что Ева была рядом со Славой и также постоянно держала его за руку, только не ища опоры, а поддерживая его.

Лада оказалась очень застенчивым ребёнком. Ева пристально вглядывалась в её лицо, ища сходство сначала с Татьяной, потом с отцом, затем с собой и со Славкой. Лада не имела выразительных общих черт ни с кем из своей родни, по крайней мере, пока. Внезапно Еву поразила мысль, что Лада не просто её сестра по отцу: она человек, в жилах которого течёт её кровь и кровь Славки. Лада родная им обоим, она – неразрывная связь, которая всегда будет их объединять, что бы между ними ни произошло. Только Слава для Лады – близкий человек, а Ева – таинственная незнакомка.

Накануне похорон Ева отправила близняшек к бабушке, дав им строгие инструкции, как себя вести, а сама осталась со Славой и Ладой в квартире отца и Татьяны. Было что-то драматичное в том, что она оказалась дома у своего отца только после его смерти. Она рассматривала обои, мебель, пытаясь угадать, каким человеком был Павел Петрович в этих стенах. Был ли он так же жесток и нетерпим по отношению к Татьяне, как и к её матери? Играл ли он с Ладой на этих коврах, как не играл ни с ней, ни с Асей и Викой? Любил ли он этот дом или возвращался сюда, как на каторгу? Эти вопросы ей уже некому задать.

Слава уложил Ладу спать. Ева не стала заходить в комнату сестрёнки. У неё не было инстинктивного желания заботиться о девочке в то время, как Слава всеми силами старался закрыть дыру, образовавшуюся на месте родительской любви, кою Ладе уже не суждено было почувствовать.

Ева сидела на диване, ощущая себя незваным гостем. Она прекрасно понимала, что её бы не пустили на порог этого дома, будь живы его хозяева. Слава развалился в кресле. Он выглядел совсем уставшим и подавленным. Его лицо потеряло последние лучики мальчишества. И в этот тяжёлый момент Слава выглядел старше своего возраста. За два дня он не съел ни крошки, питаясь исключительно кофе, но при этом тщательно следя за рационом Лады.

Черты его бледного лица заострились, а красные от предыдущей бессонной ночи глаза сделали его похожим на зомби. Слава задумчиво тёр небритую щёку, пустыми глазами уставившись в пол. Еве было больно на него смотреть. Она решила во что бы то ни стало заставить его немного поесть.

На скорую руку Ева приготовила горячие бутерброды и даже сварила для друга кофе. Она поставила этот скромный ужин на столик для газет рядом со Славой.

– Поешь немного, – попросила Ева, присев на пол у его ног.

– Спасибо, Ева. Мне не хочется, – ответил Слава, взглянув на неё глазами, налитыми горем и усталостью.

– Да я не спрашиваю, что тебе хочется! Ешь! – строго распорядилась Ева.

На этот раз Слава удивлённо посмотрел на неё, словно бы не понимая, чего она от него хочет. Тогда Ева сама взяла в руку бутерброд и, упёршись в его колени, стала заботливо кормить Славу сама. У него не было сил сопротивляться, и он поддался.

– Так-то лучше, – похвалила его Ева, погладив Славу по ноге.

Слава поймал её ласковую руку и крепко сжал.

– Спасибо, – тихо произнёс он, всматриваясь в её глаза.

– Совсем с ума сошёл?! За что? – отмахивалась от ненужной благодарности Ева.

– За то, что ты рядом, когда так тяжело.

– Где же мне быть, если не здесь? И кто ещё с кем рядом! Если бы не ты, я не представляю, как бы я сама справлялась со всем этим. Мы оба растеряны, только ты с самого начала знаешь, что нужно делать.

– Ев, для тебя ведь это не личная трагедия? Ты здесь, потому что мне плохо. Ты вообще осознала, что потеряла отца?

– Осознала. Когда ты мне только позвонил, я поняла, что навсегда потеряла его, но я не ощутила той боли утраты, какую пережила, когда мы с ним поссорились. На самом деле я лишилась отца в пятнадцать лет. Тогда я страдала, тогда и скорбила по нему. Я пережила эту боль, поэтому сейчас мне не больно. Ты думаешь, я чудовище? У меня погиб отец, а я практически ничего не чувствую! И меня это пугает.

Ева положила голову на колени Славы, пряча от него свои глаза.

Он медлил с ответом. Ева думала, что Слава её осуждает, но вдруг он прикоснулся ладонью к её голове и провел пальцами по волосам.

– Ты просто Ева. Ты чувствуешь так, как чувствуешь. Наверное, было бы хуже, если бы ты притворялась убитой горем дочерью. Достаточно и того, что Лада страдает, но я помогу ей справиться, и ты поможешь. Надеюсь, что это чёртово заикание со временем пройдёт.

– А раньше она не заикалась? – уточнила Ева.

– Нет. У Лады потрясающая для её лет дикция. Надо подождать некоторое время после аварии, чтобы она пережила это. Представляешь, как должен был испугаться пятилетний ребёнок?! Тем более, что она понимает, насколько страшно то, что с ней случилось, ведь она разом потеряла обоих родителей.

– Мы позаботимся о ней. Знаешь, мне по-настоящему неловко перед Ладой. Почему она должна была потерять родителей, чтобы обрести ещё одну сестру? Где я была раньше?! Ведь мы могли познакомиться даже вопреки воле твоей матери.

– Сейчас ты ей нужнее, чем раньше.

– А где Кира? Почему она не приехала? – Ева, наконец, осмелилась задать вопрос, который волновал её больше всего.

– Мы поссорились незадолго до аварии. Кира… Она замечательная, добрая, самая удивительная, но временами принципиальна, как избалованный ребёнок. Когда она начинает гнуть свою линию, у нас возникает конфликт. Обычно я первым иду на примирение, кстати, я и собирался ей позвонить, но тут случилась катастрофа, и мне уже не до этого. Вот думаю, позвонит ли она сама? Будет ли беспокоиться обо мне? Или её интересует только моё чувство к ней, а все прочие переживания вроде бы её и не касаются? Как ты думаешь?

– Не знаю. У неё никогда не бывает проблем, так что вряд ли ей в голову придёт, будто у тебя могло что-то случиться.

– Встань с пола.

– Мне сейчас так уютно и спокойно. Боюсь, завтра так не будет.

– Я тоже боюсь. Вместе бояться не так страшно, правда?

– А ещё я лишилась мечты.

– Ты вдруг осознала, что никогда не сможешь летать, как во сне? – усмехнулся Слава.

– Я только сейчас поняла, что, оказывается, у меня было две мечты. Я всегда хотела когда-нибудь поговорить с отцом, проигрывая в голове тысячу раз нашу встречу. Мне не нужны его объятия и его извинения. Я представляла себя уже достаточно взрослой. К тому времени у меня уже должна была быть своя семья, престижная высокооплачиваемая работа и машина, разумеется. Я бы ткнула его носом в своё благополучие, показала ему, на что я способна, и что он мне совсем не нужен. Он был бы унижен и возненавидел себя за то, что пренебрёг дочерью, которой можно только гордиться. Это всё малодушно, да?

– Ну, благородства в твоих мыслях мало. С другой стороны, когда их было больше?

– Ты знаешь, какая я гадкая. Почему ты всё равно общаешься со мной?

– У всех есть достоинства и недостатки. Я стараюсь концентрироваться именно на достоинствах.

У Евы затекли ноги, поэтому ей пришлось отказаться от удовольствия сидеть рядом со Славой. Она устроилась на диване, обняв свои колени. За последний год в её жизни многое изменилось. Менялось её отношение к людям, менялось их отношение к ней. Когда-то Ева внушила себе, что она ни от кого никогда не будет зависеть, но люди всё-таки играют главные роли в жизнях друг друга. Девушка оказалась способной обеспечить себя, но осчастливить её могли только родные и близкие.

– С-лава, – раздался тихий голосок Лады.

Девочка стояла на пороге комнаты и тёрла глаза.

– Ты чего не спишь? – ласково спросил Слава.

Лада не ответила и, топая босыми ногами, подбежала к брату и забралась к нему на колени. Он обнял её, и девочка прижалась к нему, положив головку на его плечо.

– Тебе сон плохой приснился? – поинтересовался Слава.

В ответ Лада только кивнула, боясь лишний раз заговорить и не суметь произнести какое-нибудь слово.

– Ничего. Мы с тобой, и всё будет хорошо, – заверил сестрёнку Слава.

Еве было любопытно наблюдать за Славой и Ладой. Она открыла ещё одну сторону своего друга. Оказывается, ему легко удаётся найти подход к детям, и Лада к нему тянется. Ева бы не смогла завоевать такой авторитет. Она вообще плохо себе представляла, как надо обращаться с детьми, и чувствовала себя скованно в присутствии любого ребёнка. Дети даже совсем не умиляли её. Именно поэтому уверенность Евы в том, что неспроста она потеряла ребёнка, окрепла ещё больше.

Пока Ева представляла, какой никудышной она могла бы стать матерью, и Лада, и Слава уснули. Они так трогательно прижимались друг к другу, что Ева даже улыбнулась, глядя на них. Любовь – это такое простое чувство. Оно необыкновенно именно по причине своей простоты. Ты либо любишь, либо нет, а все осложнения придумываются головой, а не сердцем.

Вдруг зазвонил мобильник Славки. Он спал так крепко, что никакой реакции на звонок не последовало. Ева побоялась, что телефон всё-таки разбудит его, и поэтому поспешила взять его со стола и сбросить вызов.

– Полвторого ночи! И у кого это совести нет?! – ворчала она, протягивая руку.

Когда девушка взяла мобильник друга, её планы молниеносно изменились. Этот вызов она сбрасывать не собиралась. Звонила Кира. Ева всегда соображала предельно быстро, этот раз не стал исключением. За доли секунды она поняла, что Кира сама даёт ей шанс заполучить Славу. Решив окончательно рассорить Славу и Киру, Ева просчитала часть последствий. Слава будет свободен, а больше её ничего не волновало. Она не беспокоилась о том, станет ли он переживать, долго ли будет страдать Кира, что они с ней сделают, если однажды по воле нелепого случая обман раскроется.

С мобильником Славы Евы вышла в кухню.

– Аллё, – ответила она.

– Кто это? – после заметной паузы спросила Кира, явно не ожидавшая услышать женский голос.

– Кир, это Ева. Не узнала?

– Теперь узнала. Просто неожиданно, – Кира подключила всё своей самообладание, чтобы не выдать волнения, которое овладело ей, стоило узнать, что рядом со Славой сейчас Ева, которую она так старательно вытесняла из жизни, из головы и из сердца своего любимого человека.

– Неужели так неожиданно? – с издевательской усмешкой переспросила Ева.

– Да, неожиданно. Я могу поговорить со Славой?

– Мне очень жаль, но он спит, и будить его я не буду: он сильно устал.

– Ты позволишь спросить, что ты делаешь у него?

– Спала рядом с ним, пока ты меня не разбудила, – уверенно заявила Ева.

– Мне, наверное, лучше завтра перезвонить, – спокойно произнесла Кира.

– Кир, давай не будем устраивать церемоний! Мы с тобой дружим много лет, к чему весь этот официоз?! Ты ведь хочешь знать, что происходит между мной и Славой? Почему я ночую в его квартире и отвечаю на телефонные звонки, адресованные ему? – выпалила Ева, набираясь уверенности, чтобы произнести убедительную ложь.

– Ну, раз ты настроена на откровенный разговор…

– Да, настроена. Кира, то, что я тебе скажу, я скажу не со зла, а только потому, что ты моя подруга, и я не хочу тебя обманывать и, тем более, не хочу причинять тебе боль. Мы со Славой любим друг друга. Думаю, ты всегда об этом догадывалась, по крайней мере, о его чувстве ко мне. Мы были глупыми, бегали друг от друга, но наши пути постоянно перекрещиваются, и мы всегда оказываемся рядом. Он нужен мне, а я нужна ему. Ваша ссора произошла очень кстати. Славе было бы тяжело просто бросить тебя, потому что ты этого не заслуживаешь. Но всё и так не сложилось, а потому в тот же день он был у меня. Теперь мы вместе. И я не думаю, что тебе стоит ему названивать. Если ты не беспокоишься о своей гордости, то меня этот вопрос очень волнует. Ты не должна унижаться.

– Боже мой, – тихо прошептала Кира. – Зачем тогда надо было всё это начинать? Зачем он искал со мной встречи? Чтобы позлить тебя?!

– Нет, Кир. Слава не такой засранец. Он, в самом деле, хотел избавиться от меня. И тебя он выбрал только потому, что ты не я. Мы совсем разные. Слава надеялся, что ты вылечишь его от меня, но я не болезнь, я физиологическая особенность. Он просто не сможет без меня, как и я не могу без него. У вас был красивый роман, но он ничего не может изменить в наших годами складывавшихся отношениях.

– Он не мог просто меня использовать! – Кира верила в каждое слово, сказанной Евой, но продолжала отрицать, так как именно такого поворота событий она больше всего и боялась.

– Кир, не пытайся обманывать себя. Подумай, ведь он всегда почти сразу первым звонил после всех ваших ссор. На этот раз он не стал звонить. Ты просто ему больше не нужна. У него есть я. И прошу тебя как подругу, не пытайся вмешиваться в наши отношения. Уйди красиво.

– Ты просишь меня как подругу?! Ев, ты предала меня на пару со своим Славкой! Ты сказала, что не хочешь причинять мне боль, и, по-твоему, я себя сейчас отлично чувствую?! Вообще-то в отличие от вас обоих я знаю, что такое любовь! – задыхаясь, кричала в трубку Кира.

– Как раз мы знаем.

– Нет! Не знаете! Вы ущербные людишки! У него просто одержимость, а у тебя эгоизм! И только я любила! Любила его, восхищалась тобой! За что, Ева?!

– Кира, истерики не в твоём стиле! Прекрати. У тебя всё будет замечательно!

– Ещё скажи, что я должна уступить тебе, потому что у меня всё есть! А разве всё?!

– А ты не считаешь это справедливым? – Ева еле сдерживала себя от смеха. Её забавляли причитания избалованной девочки, которая оказалась бессильна там, где что-то решают чувства, а не деньги.

– Ева, ты стала чудовищем!

– Многие считают, что я стала красавицей.

– Тебя не жизнь накажет. Ты сама себе подпишешь приговор.

– Не надо нотаций, я тебя умоляю.

– Счастья вам. Надеюсь, мне больше никогда не придётся увидеться ни с одним из вас.

– Ну, не могу тебе этого обещать: Тула тесновата. Если родители тебя отправят на ПМЖ в Москву или вообще за границу, то, пожалуй, мы больше никогда не увидимся.

– Всего доброго, – сухо произнесла Кира.

Ева хотела едко попрощаться с подругой, но в трубке уже слышались короткие нервные гудки. Ей не было жаль Киру. В её душе даже не осталось неприятного осадка от прошедшего разговора. Ева была слишком довольна результатом. Между ней и Славкой больше никто не стоял. Им хорошо вместе. Они близкие люди. Наконец, всё будет так, как должно быть.

Пока Слава и Лада видели цветные сны, Ева строила планы на их недалёкое будущее, так как не отличалась способностями мыслить стратегически. Солгав Кире, она даже не подумала, что последняя может не внять её словам и всё-таки ещё раз позвонить Славе.

Семейный быт казался Еве романтикой. Уж что точно отличало Еву от абсолютного большинства девушек, так это её отношение к браку. О свадьбе она мечтала не ради самой свадьбы, а ради тех дней семейной жизни, которые должны наступить после свадебного торжества. Нет, Ева никогда не была мудрее других и уж, тем более, не давала реальную оценку своим душевным качествам и способностям вести домашнее хозяйство. Просто у неё не было необходимости самоутверждаться. Как правило, невеста ждёт свадьбу как «свой» день, когда она предстанет перед публикой самой красивой, самой счастливой и окажется в центре всеобщего внимания. Для достижения этих целей Еве совсем не нужна была свадьба. Она всегда и везде приковывала к себе взгляды, поэтому сама свадебная церемония интересовала её не больше, чем какая-то ненужная формальность.

Невольно взгляд Евы упал на семейную фотографию, которая стояла возле телевизора. Девушка взяла рамочку в руки и провела кончиками пальцев по изображению Павла Петровича. Он не всегда был плохим отцом. Ева помнила, что в раннем детстве он возился с ней и всегда улыбался, ласково называя её «крошечка». Но эти добрые воспоминания находились так глубоко и казались такими маленькими, что не могли тягаться с другими картинками, которые навсегда застряли в памяти девушки. Скандалы матери и отца… Его равнодушие к её успехам, поражениям, вообще к её жизни в последние годы их совместного проживания… Раздел квартиры… Злые глаза Татьяны… Пощёчина…

Она знала, что правильнее оставить в багаже воспоминаний только хорошее, заставив себя навсегда забыть о плохом. Казалось бы, чего проще?! Она столько раз собирала вещи, когда куда-нибудь уезжала, и брала с собой только то, что ей понадобится, или то, что нравится. Сейчас в её жизни наметился новый рубеж, как очередная поездка, в которую нет надобности тащить тяжести. Однако Ева практически всегда знала, как правильно, но поступала наоборот.

Не надо было встречаться с Глебом, не любя и, тем более, обманывая его. Не надо было даже пытаться создать семью с Андреем. Не надо было ссориться с сёстрами. Не надо было спорить с мамой. Не надо было постоянно внушать Славе, как будет выглядеть его счастье. Не надо было врать Кире. В конце концов, не надо было поступать на юридический факультет и бросать плавание. Не надо было дуться на отца…

Внезапный душевный порыв, вызванный желанием поговорить об отце, заставил Еву набрать номер телефона Аси. Девушка изначально знала, что этого не надо делать, но сбросила вызов только после третьего длинного гудка. Ева прислонила телефон к подбородку, задумавшись о том, что чувствуют Ася и Вика.

Внезапно её мозг проколола, словно острая игла, мысль, что она вообще никогда не задавалась вопросом, что чувствуют люди вокруг неё. Ева никогда не считалась ни с чьими интересами, не прислушивалась к звукам струн души своей родни и друзей, а потому она совсем не разбиралась в этой музыке, будучи весьма ограниченным человеком. Ева как музыкант, который слушал только свою музыку, или писатель, читающий лишь свои романы, или художник, видящий исключительно собственные картины. Она никогда не сомневалась в своём превосходстве, потому что не замечала никого, кроме себя.

Еве стало не по себе от этих странных размышлений, и она поспешила выкинуть их из головы, пока не начала раскаиваться в своём вранье Кире.

Кира сидела на кровати и рыдала, прикусывая зубами свой кулак, чтобы звуки её страданий не разнеслись по всему дому. Её предали и унизили люди, за которых она поручилась бы в любой жизненной ситуации. Добряк Слава оказался совсем не ангелом-хранителем, каким всегда представлялся ей, а открытая и справедливая Ева сделала подлость, даже не поморщившись.

Слова Евы были жестоки, и в некоторых фразах девушка очевидно перегибала, однако Кира поверила каждом услышанному слову. Она жила в страхе потерять Славу и опасалась только лишь Еву. Кошмар стал реальностью.

– Потому что я не она, – прошептала Кира, растирая солёные слёзы по нежным бархатистым щекам.

Сначала она проклинала свою доверчивость, самоотверженность и наивность, а потом переключила гнев на Славу и Еву. Трудно сказать, кого из них она ненавидела больше.

Почувствовав внезапный приступ удушья, Кира распахнула окно, впустив в комнату прохладный ночной воздух. Её тело пронизывали болезненные спазмы, парализовавшие на корню все попытки девушки сделать какое-либо движение. Она беспомощно распласталась на полу. В груди защемило так, что стало тяжело дышать. Ветерок играл с занавесками на окне, отчего последние казались словно бы живыми.

Ещё минуту назад ей было безумно страшно остаться без Славы, больше никогда не почувствовать тепло его рук на своей коже, забыть нежные прикосновения его губ, лишиться возможности видеть его добродушную искреннюю улыбку и чистые глаза, не услышать от него ни одной шутки, ни одного остроумного замечания, ни одного ласкового слова… Кира почти была уверена, что без него её жизнь кончена, но теперь, ощущая физическую беспомощность, невидимые путы, которые сковали её руки, ноги, шею и спину, она боялась только одного: не суметь подняться с этого пола, оставшись навсегда неподвижным растением, мечтающим ходить и двигаться, как все, но которому доступно только моргать глазами, полными слезами зависти и разочарования в собственной неполноценности.

– Я смогу без тебя жить, только бы жить, – пробормотала Кира, преодолевая мучившую её боль.