Читать книгу "Птица счастья с опаленными крыльями"

В банке, где Морозов брал кредит на строительство новой оранжереи, быстро пронюхали, что он разорился, стали требовать вернуть долг, хотя срок еще не наступил. Он бы мог качать права, закон был на его стороне. Но, пожалуй, лучше рассчитаться с кредитом досрочно, иначе все равно деньги уйдут бандитам. В наличии у Морозова не было ни доллара, но еще оставались два магазина. Ему не было их жалко. Торговля – это было все-таки не его дело. Он давно собирался их продать, сосредоточившись на выращивании цветов.

Деньги нужны были срочно, и было понятно, что выгодно продать магазины не удастся. И все же Морозов рассчитывал на большее. С банковским кредитом он рассчитался, а вот вернуть друзьям долг было не с чего. Ребята наседали. Пришлось продать старую «девятку». И все же Владу тысячу долларов он так и не вернул.

Новые хозяева сохранили название магазинов «Цветы от Александры», все-таки у них уже было популярное среди покупателей имя. Даже некоторое время в витринах красовалась фотография Саши: застенчивый взгляд, легкая улыбка и пышные хризантемы в опущенной руке. Но после ее заменила другая реклама – женщина с обнаженной грудью, чуть прикрытой роскошными красными розами. Впрочем, в рекламе все возможно, если это помогает продавать товар.

Люба за последний год привыкла к постоянной материальной подпитке от разбогатевшей сестры. За ее учебу в техникуме платила Саша. Она считала это вполне справедливым, так как снимала жилье, а сестра жила в родительской квартире, на которую они обе имели право. Заработанные в оранжерее деньги, кстати, совсем немаленькие, Люба тратила на себя. Скучно жить не хотелось, все-таки она была свободная женщина. А один ужин в ночном клубе стоил недешево. Богатого ухажера у нее, к сожалению, не было. Все такие же, как она, пролетарии. Зато было много разговоров о том, как много зарабатывают за границей. Верила в многочисленные сказки, что вот кто-то уехал в Америку, а через полгода вернулся с кучей баксов, при этом работал всего-навсего официантом или автослесарем. Хотелось уехать туда же и разбогатеть. Этими разговорами заканчивались все встречи Любы с сестрой.

После того как разгромили оранжерею Морозова, Люба тоже осталась без работы. Она решила перейти от мечты о загранице к ее осуществлению. Расспрашивала знакомых, как они устраивались на работу, толкалась в фирмах, которые занимались наймом русских. Уже и загранпаспорт оформила, но так ничего и не подыскала. Была пара предложений, но очень уж скользких: обсуждая их, сестры высказывали опасение – не попасть бы Любе в нелегальный бордель. В конце концов, деньги у Любы закончились, вожделенная поездка за границу не удалась, и она вернулась к своей старой профессии – устроилась поваром в вагон-ресторан.

Морозов поначалу рассчитывал, что кто-нибудь из друзей возьмет его к себе в бизнес: все-таки у него был опыт и кое-какие связи по России. Но друзья вежливо отказали: им работники не нужны, штат укомплектован. Тогда он просто стал искать работу – ну хотя бы по старой инженерной специальности. Каждый день мотался из пригорода в областной центр на автобусе. Домой возвращался ни с чем. А жить на что-то было надо. Во время налета бандитов на их квартиру в октябре из ценных вещей уцелели только сережки с бриллиантами – они были на Саше, когда пряталась с дочерью под кроватью. Их продали. Конечно, продешевили, но можно было какое-то время продержаться.

После того как у Морозовых вытрясли все, они почему-то решили, что их оставят в покое. И визит бандитов перед Новым годом был для них неожиданностью. Снова ночной звонок в дверь. На этот раз Саша только успела накинуть халат. Она стояла, загородив детскую кроватку, ни жива – ни мертва. Диана безмятежно спала, несмотря на яркий свет и громкие голоса. Бандиты приехали пьяные, захотели покуражиться. Взять было нечего, они перебили посуду в шкафу, оставили на столе недопитую бутылку виски и укатили. С этого дня Саша стала спать в одежде. Для Дианы из старой маминой цигейковой шубы она сшила меховой мешок на молнии. Балкон ночью держали на одном шпингалете. «В случае чего, перекину Диану на соседний балкон, который перегораживает тоненькая стенка. Кто знает, что в следующий раз взбредет в голову бандитам, вдруг надумают убивать», – не отпускающий Сашу страх рождал в ее воображении одну картину страшнее другой. Ее темно-русые кудри наполовину были седые – она постарела за эти два месяца бесконечной тревоги.

Страх прошел только тогда, когда Саша увидела по телевизору репортаж о кровавой бандитской разборке. Обычно она не смотрела местные новости, наполненные криминальными сюжетами. А тут, переключая каналы, случайно наткнулась на потрясшую ее картину. Крупным планом показали лицо убитого. Это был один из тех, кто наведывался к ним ночью. Андрея дома еще не было. Как только он появился, жена рассказала ему новости. Через час он сам посмотрел повтор выпуска новостей и сказал: «Да, это он». А через два дня уже во всех местных газетах написали: группировку ликвидировали – кого-то перебили, кого-то арестовали.

В доме закончились последние деньги. Морозовы задолжали за квартиру, телефон отключили за неуплату. С работой у Андрея так ничего и не получалось. Как назло, стояли сильные морозы. Андрей вставал в четыре часа утра, одевался и шел пешком пятнадцать километров до областного центра, до первого ближайшего телефона-автомата и звонил по всем объявлениям подряд. Результат – ноль. Так шел день за днем. Он возвращался домой уставший, голодный. А Саша могла накормить его только пустым супом и кашей. Мизерного пособия, которое она получала на дочь, хватало только Диане на молоко. Андрей иногда привозил овощи – значит, подработал грузчиком на овощебазе. Перед 8 Марта он принес домой пять банок майонеза и пять пачек маргарина. Пьянчужки, которые ошивались у ворот жиркомбината в ожидании временной работы, взяли его в свою бригаду. Андрей целый день ворочал ящики, заработал немного денег и в придачу получил продпаек. Саша нашла остатки муки и испекла печенье, получилось вполне праздничное чаепитие.

– Сашенька, прости меня. Я принес тебе одни несчастья.

– Неправда. Ты посмотри, какая у нас дочь красавица. Я очень счастлива с тобой. Вот увидишь, все наладится.

– Другая бы засыпала упреками.

– Знаешь, меня мама учила: жена должна быть помощником, другом и, если надо, опорой своему мужу. Мои родители так жили. Мама во всем поддерживала отца, не сомневалась, что он все делает правильно. И у нас, я уверена, такая же семья. Главное, что мы вместе.

– Сегодня праздник, а я тебе даже подарка сделать не могу.

– Будем считать, что за тобой долг, – засмеялась Саша.

– Что ты хочешь?

– Махровый халат, голубой, до пят, мягкий-мягкий и с капюшоном.

– Ну, разве это подарок. Я думал, ты серьги с бриллиантом попросишь.

– Серьги у меня уже были.

– Еще будут и не только серьги.

Нужда не оставляла Морозовых. Андрей по-прежнему перебивался копеечными заработками. Саша обошла все окрестные учреждения в надежде устроиться временно хотя бы мыть полы, но безрезультатно. Подработать пытались многие, и на эти, некогда не престижные места, стояла очередь. Брали уж, конечно, не женщин с грудными младенцами. А над Андреем еще висел долг перед Владом, на который тикали проценты. Недавний богач Морозов наступил на самолюбие и снова просил у друзей в долг хоть сотню, хоть десять рублей – на хлеб, на молоко дочери. «Ты же меня знаешь, надо только время, и я поднимусь, крайний срок, через полгода все верну», – убеждал он то одного, то другого своего бывшего партнера. Они отворачивали глаза и отказывали.

Последней каплей в чаше терпения было предательство Любы. Она не появлялась уже несколько месяцев, с тех пор, как устроилась в вагон-ресторан. А тут пришла днем и не одна. Саша не была знакома с ее молодым человеком. Но Люба почему-то его не представила. Они прошли в гостиную и сели на диван.

– Мне срочно нужна квартира, – заявила младшая сестра.

– Переезжай. Тебя отсюда никто не выгонял.

– Ты меня не поняла. Мне нужна отдельная квартира, чтобы жить своей собственной семьей. – Ты мне должна выплатить половину за родительскую квартиру. Жду ровно месяц.

– Но ты же знаешь, что Андрей разорился, у нас нет ни копейки, мне дочь кормить нечем.

– А это не мои проблемы. Значит, будем менять квартиру. Срочно. Меньше, чем на отдельную однокомнатную улучшенной планировки, я не согласна.

– Думаешь, за нашу трехкомнатную «хрущевку» на пятом этаже в доме без лифта можно быстро найти приличный обмен?

– Ищи. Ты же не работаешь, у тебя уйма времени. Я и так слишком долго мотаюсь по чужим углам. А вы со своим мужем шикарно расположились в моей квартире. Так что мне полагается материальная компенсация. Бери телевизор, – сказала Люба своему спутнику.

Когда за сестрой захлопнулась дверь, Саша разрыдалась. Не телевизор было жалко. Удар в спину, нанесенный родным человеком, был настолько больным. Когда они с мужем стояли под дулами бандитских пистолетов, когда те с наглыми рожами отбирали у них последние деньги, она вытерпела. Она уже много месяцев стойко переносила нужду. Но когда сестра вместо того, чтобы стать опорой, оказалась в стане врагов, душевные силы покинули Сашу.

Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. В гарнизоне на севере Виктор Васильевич Майоров прослужил несколько лет. С пятого по седьмой класс Саша училась в одной школе. С Таней они подружились настолько, что плакали, расставаясь. Танины родители вели оседлый образ жизни, и она так и осталась на своем севере. Сашины родители переезжали еще не раз. Но подруги не теряли друг друга из виду, переписывались, даже приезжали в гости. В последние годы письма стали приходить редко. Саша теперь жила на одном месте, а вот за Татьяной было не угнаться. Деятельная натура, она меняла один бизнес на другой. Последний раз она объявлялась года два назад, еще до смерти Капиталины Ивановны. Порадовалась за Сашу, что у той счастливо складывается семейная жизнь. Сама она избрала долю свободной женщины, оставив мужа-недотепу, который был не помощником, а только тормозом в делах. Правда, надежды на счастливую встречу не оставила. И вот Татьяна объявилась. Приехала неожиданно.

– Как хорошо, что ты дома! Звоню, телефон не отвечает.

– Он уже несколько месяцев не отвечает. Отключили за неуплату.

– Что случилось?

– Главное, что случилось, я дочь родила, пока ты пропадала. Пойдем, посмотришь мою Диану.

– Как Капиталина Ивановна?

– Мама умерла, уже давно. В последние дни была без сознания, только дышала. Я сидела рядом у ее ног и скулила, как собачонка, которую бросили хозяева. Хорошо, Андрюша меня поддержал. Да и о ребенке надо было думать. Последние три месяца перед родами я из больницы не вылезала.

– А сейчас-то что случилось?

– Ой, Танюша, не то что рассказывать, подумать страшно.

Все, что произошло в последние месяцы, Саша выплеснула на подругу. Татьяна только качала головой, слушая ее. Как всегда, времени у Тани было в обрез. Прощаясь, она оставила Саше деньги.

– Я скоро вернуть не смогу. Может, через полгода, может, через год.

– Не страшно. Я сейчас уезжаю в Арабские Эмираты. Ресторан в Дубае открыла. Координаты тебе оставила. Телефон подключите, звони, ладно.

Полоса невезения у Андрея не кончалась. Ко всем несчастьям заболела Диана. Она уже вставала на ножки, лопотала неустанно на своем малышовом языке. А в последнюю неделю сникла, лежала в кроватке, уставив грустные глаза в одну точку. Когда Саша брала ее на руки, девочка беспомощно склоняла головку ей на плечо. Когда ночью Саша услышала шумное прерывистое дыхание дочери, вызвала «скорую». Врач ее отругала:

– Что же вы за мамаша такая, у вас ребенок от истощения умирает. Срочно в больницу!

В стационаре Саша пробыла с Дианой месяц. Несытная кормежка была в больнице, но все же и сама Саша, и девочка были на бесплатном довольствии. Ребенку усиленно кололи витамины. Андрей изворачивался, но приносил в больницу фрукты. Откуда деньги, не объяснял. Все это были случайные заработки в разных местах.

Из больницы Саша вернулась домой все к тем же проблемам. Опять наведалась Люба, требовала срочно менять квартиру, угрожала. Саша снесла ее нападки молча. Она пыталась подыскать подходящий обмен, но квартира у них была неважная, и договориться даже на две однокомнатные не удавалось.

Духота июльской ночи долго не давала уснуть. Саше почему-то чудилось, что Диана опять умирает. Она несколько раз поднималась и подходила к ее кроватке. Девочка безмятежно спала, откинув от жары простынку. В сумерках летней ночи было видно ее нежное розовое тельце. Саша заснула только под утро. Ей приснилось, что со всех сторон наступает нечисть: страшные вурдалаки протягивают к ней липкие лапы, черти прыгают и хохочут, страшилище, покрытое огромными бородавками, вот-вот навалится и раздавит ее. И вдруг в руках Саши оказалась икона Божией Матери. Она прижала ее к груди и стала молиться. Нечисть отступила и, наконец, совсем исчезла. Проснувшись, Саша почувствовала, что судорожно прижимает руки к груди, прошептала: «Господи, помоги нам». Андрею она сна не рассказала, он, по обыкновению, уехал рано в надежде что-то добыть для семьи.

А перед Сашей стоял вечный вопрос: из чего приготовить обед? Диана притопала в кухню:

– Мама, ням-ням.

– Сейчас, доченька, сейчас, сладкая, я тебе кашку сварю.

В холодильнике оставалось со стакан молока, а в шкафу она наскребла немного овсянки. Саша покормила дочь, а сама осталась голодной. Днем она пошла гулять с Дианой. Обычным местом их прогулок был ближайший парк. Сегодня Саша бездумно катила коляску по улице, удаляясь от дома. Девочка уснула, а Саша все шла и шла, ничего не замечая вокруг.

Ноги сами привели ее на другой конец города, где окруженная строительными лесами стояла новая церковь. Над ее куполами уже сверкали на июльском солнце кресты. Службы проводились в приземистом здании – бывшем детском саду. Когда-то рядом была деревянная церковь. Ее уже давно закрыли, разорили, а потом кто-то поджег. Приехавший в город отец Владимир выпросил у местных властей этот ветхий домишко по соседству с тем местом, где некогда стояла церковь, а теперь был заросший бурьяном пустырь. Прихожане помогли отремонтировать бывший детсад. Бабушки принесли из дому десятилетия хранившиеся иконы из старой церкви. Приход рос, и на воскресные службы приспособленное под церковь помещение уже не вмещало всех. Нашлись меценаты, на месте сгоревшей церкви поднялся храм. Все молились о скорейшем окончании строительства и готовились к приезду высоких гостей, которых ожидали на освящение нового храма. Он получил имя того, на месте которого возвысился, Покрова Пресвятой Богородицы.

Саша вошла в церковь. Первое, что она увидела, была икона Божией Матери, освещенная светом лампады. Саша вспомнила сегодняшний сон, икону, спасшую ее от нечисти. Служба уже закончилась, и внутри было пусто. Только одна женщина-служительница очищала с подсвечника накапавший воск. Саша поставила коляску со спящей Дианой у входа. Подошла к иконе и застыла. Потом разрыдалась и упала на колени. «Господи, смилуйся над нами. Матерь Божия, заступница, помоги мне», – шептала она.

Саша вошла в церковь. Служба закончилась, и внутри было пусто.

Вышел отец Владимир, поднял ее с колен и усадил на лавку.

– Ну, рассказывай, что случилось.

Рыдания по-прежнему душили Сашу, она не могла говорить.

– Тебя люди обидели? – спросил батюшка.

Саша кивнула.

– Молись за своих обидчиков. Проси помощи у Господа, и получишь ее, – наставлял священник. Потом спросил: – Голодная, поди? Сегодня праздник – Петров день. Пост закончился, женщины такой обед обильный приготовили. Идем в трапезную, поешь. Да не стесняйся. Сама-то крещеная?

Саша снова кивнула.

– А девочку крестила?

– Нет.

– Не дело, – покачал головой отец Владимир. – Заболеет, а ты и помолиться за нее не сможешь. Ребенку ангел-хранитель нужен.

Диана выспалась, была весела, карман на ее платьице оттопыривался от конфет, которые насовали ей женщины. Саша успокоилась и могла отвечать на вопросы отца Владимира. Он выспросил, кто она, да какое образование, да где работает. Узнав, что Саша – без пяти минут кандидат наук, даже обрадовался:

– Ну вот, а мне православный корреспондент нужен. В епархиальную газету статьи писать надо, а некому. Да и в городских изданиях просят заметки по православию. А я один разве успею? На мне вон стройка еще. Осенью собираемся открывать воскресную школу, будешь преподавать.

– Преподавать? Да я не сумею.

– Вот так раз. В консерватории, значит, студентам лекции читать умеешь, а у нас ребятишкам не сможешь?

– Но я не прочитала ни одной православной книги. Библию в руки не брала.

– Вот возьмешь и прочитаешь. И другим расскажешь. В дореволюционной России каждый школьник Библию знал назубок. А ты что, глупее? Давай приходи, раз уж привел тебя Господь в храм.

Выйдя из церкви, Саша вспомнила слова батюшки: «Молись за своих обидчиков». Сегодня был Петров день – именины Петра Михайловича, Андрюшиного отца. Вскоре после того как поженились, Саша и Андрей поехали в гости к его родителям – знакомиться. Подоспели как раз к обеду. Хотя Морозовы впервые видели Сашу и она ничего плохого им не сделала, и мать, и отец разговаривали с ней сквозь зубы. А младшая сестра Андрея и вовсе ни словом не обмолвилась с Сашей, встала из-за стола, ушла в свою комнату и на всю катушку включила музыку. Мать задавала бестактные вопросы, выпытывая, как она сумела увести отца от двоих сыновей, оставив их сиротами. После обеда Андрей ушел с отцом в его кабинет. Из-за неплотно закрытой двери Саша слышала, как Петр Михайлович назвал ее нехорошим словом, как Андрей ругался с отцом. Муж увез ее от родителей в тот же вечер. Он изредка общался с ними по телефону. Звал их в гости, когда родилась Диана, но они не приехали. За весь этот тяжелый год ни разу не поинтересовались, как живет семья Андрея. Саша и внучка для них вообще не существовали на свете. Но как они могли вычеркнуть из жизни сына? Все эти годы в Саше таилась обида на свекра. Теперь она простила ему несправедливые слова. Попросила: «Господи, дай Петру Михайловичу здоровья. Пошли ему мудрости и благоразумия». Так ли она молилась, не знала, но верила: Бог услышит.

Обратная дорога была легче и даже показалась короче. Напротив своего дома Саша натолкнулась взглядом на вывеску Сбербанка и вспомнила: пока она лежала в больнице, должны были перевести пособие на Диану. Она оставила девочку с соседкой у подъезда, быстро взлетела на пятый этаж, взяла паспорт и сберкнижку и помчалась в банк. Пособие перевели на ее счет аж за два месяца. Саша была богачка! Она сразу же зашла в гастроном. Накупила разной крупы, они давно привыкли к кашам – недорого, сытно и одного пакета хватало надолго. Взяла молоко и курицу – пожалуй, понемногу мяса Диане хватит на неделю. Деньги еще остались, но их надо было расходовать экономно: кто его знает, удастся ли что-то раздобыть мужу.

Андрей в этот вечер тоже пришел с уловом – в прямом смысле слова. Он уже второй месяц нет-нет да приносил домой рыбешку. Как-то наткнулся в кладовке на рыболовные снасти Сашиного отца, распутал лески, очистил от ржавчины крючки и отправился на рыбалку. В первый раз ушица была скромная. Иногда клевало неплохо, хватало на суп и пожарить. Мелочь Саша дважды прокручивала через мясорубку прямо с костями. Получались вкусные рыбные котлеты. Привыкшая к экономии, Саша даже прятала излишки большого улова в морозилку. Сегодня у Андрея пакет тоже был увесистый. Одним словом, день оказался на редкость удачным, можно сказать, счастливым.

На следующий день Андрей, как обычно, уехал рано. Саша не слышала, как он встал. После завтрака собралась за хлебом. Денег не было. От всей приличной суммы осталось пятьдесят рублей. Она расстроилась, но попыталась успокоить себя: Андрей ничего плохого не сделает. Днем она погуляла с Дианой, истратила в магазине последнюю пятидесятку, вечером почитала дочке и уложила ее спать. Андрей приехал поздно, весь пропахший рыбой, с пустым рюкзаком в руках. Вывалил на стол кучу денег.

Потом, мокрый после душа, уплетая за обе щеки пшенную кашу, он рассказал Саше всю рыбную историю.

– Вчера на озере ко мне подошел мужик и говорит: «Я тебя, парень, давно приметил. Чуть не каждый день ловишь на удочку. В отпуску что ли?». «Да нет, говорю, семью кормить нечем». Он и подсказал: тут недалеко, часа два на электричке, прямо на станции мужики рыбу продают. Ловят сетями, браконьерничают. Но кто за ними сейчас следит? Посоветовал щук некрупных у них брать, в городе на рынке щуки хорошо идут. Я голову ломал, где денег взять. А тут ты вчера получила. Извини, что записку тебе не оставил, торопился, боялся на электричку опоздать. Мужики щук недорого продали. Полный рюкзак получился. Я даже на рынок не поехал. У вокзала все и продал. Снова на электричку – опять на ту станцию махнул. Договорился, завтра с утра приеду. А сегодня вечером бабы с работы шли – вообще ко мне в очередь за рыбой встали. Сашенька, я тебе часть денег оставлю. Остальные заберу. Если вечером домой не вернусь, не теряй. Время дорого, я лучше лишний раз до рыбаков съезжу.

Домой Андрей вернулся почти через неделю, грязный, измотанный, но с деньгами. Ночевал на станции у кого-нибудь из рыбаков. Мужики простые, денег за постой не брали, а хлебосольные хозяйки еще и ужином кормили.

– Знаешь, Саша, рыбный бизнес – не самый плохой, буду за него держаться, пока что-нибудь приличное не найдется. Одно только знаю: производством больше заниматься не буду. Во-первых, на раскрутку нужны деньги, а взять их негде. И потом я знаю, как легко потерять все производство разом. Торговля – другое дело. Даже я со своим десятком килограммов рыбы имею прибыль каждый день. Не все же я буду с рюкзаком в электричках мотаться.

Морозовы расплатились с долгами за квартиру, которые опять моментально накопились, подключили телефон, который молчал целый месяц. К обеду теперь можно было приготовить даже мясо. Андрей постоянно пропадал на два-три дня, но Саша не волновалась: он был в своей стихии и знал, что надо делать.

Только снова заработал телефон, через несколько дней раздался длинный гудок – междугородка. Саша взяла трубку.

– Это квартира Морозовых?

– Да.

Без принятого у приличных людей «здравствуйте» женщина на том конце провода закричала:

– Когда вы нам отдадите долг?

– А это кто, позвольте узнать.

– Жена Владислава Коротких.

Саша не была с ней знакома. С Владом виделась несколько раз, Андрей их познакомил при случайной встрече. Влад как-то сказал: «Неплохо было бы собраться семьями». Не случилось. И, как видно, к лучшему.

– Женщина, простите, не знаю вашего имени. Вы успокойтесь. Пусть мужчины разберутся между собой сами. Если Андрей брал в долг, он обязательно вернет. Подождите немного, у него только начали налаживаться дела.

– Да сколько можно ждать? Он уже скоро год водит нас за нос. Мы через суд заставим его вернуть деньги. У нас все его расписки есть.

– Да что же через суд, это слишком большая волокита. Пистолет надежнее. Из нас рэкетиры под пистолетом за несколько минут все деньги вытрясли.

– Но мы же не бандиты какие-нибудь.

– Ну что вы, какие бандиты. Влад – лучший друг Андрея.

– Но это не значит, что можно пользоваться нашей добротой.

– Вы не расстраивайтесь, пожалуйста, – Саше хотелось послать эту истеричку куда подальше, но она сохранила спокойствие и нарочито разговаривала с ней, как с неразумным ребенком. – Все у вас наладится. У всех бывают затруднения с деньгами. Миленькая, потерпите немножко. Он вам все вернет и с процентами, как обещал.

– Он брал в валюте, а доллар каждый день дорожает.

– Ну, вот видите, вам же еще и выгоднее будет. Отдавать-то он тоже будет доллары, а в переводе на рубли сумма растет, – как она устала сдерживаться, оправдываться, объяснять, но еще одного врага наживать не хотелось.

Жена Влада еще что-то кричала. Саша уже не слушала и не отвечала. И когда та бросила трубку, с облегчением вздохнула.

Вечером она как можно равнодушнее сообщила мужу о телефонном звонке. Он распсиховался:

– Еще только баб не хватало в наши дела вмешивать.

– Андрюша, ты уж отдай этот последний долг, как только появится возможность. Мы еще потерпим.

Как-то вечером пришла Люба. Сдержанно ответив на ее приветствие, Саша ждала, что на этот раз будет требовать от нее сестра. Люба сказала:

– Я тут фрукты принесла, конфеты Диане, ну и так еще кое-какие продукты.

– С чего это вдруг такая щедрость? Спасибо, как-нибудь без твоих подачек обойдемся.

– Санечка, ты меня прости. Блин, затмение на меня какое-то нашло. Это сожитель, гад, все подначивал: «Отбери у сестры квартиру». Завидовала я тебе. Муж, дочь, денег куры не клюют.

– Да, было чему завидовать, особенно, когда муж разорился и дочь от голода чуть не умерла.

– У меня ни с одним мужиком ничего не клеится. Думала, будет своя квартира, с этим поженимся. А он деньги у меня постоянно таскал, твой телевизор пропил. Я его, паразита, выгнала.

– Люба, не ругайся, ради бога. Нехорошо.

– Я тебе телевизор потом куплю.

– Ничего ты не поняла. Причем тут телевизор? Когда мне твоя поддержка была нужна, ты вместе со всеми добивать нас бросилась.

– Сашунька, ну я прошу тебя – прости, родная, – подлизывалась сестра, как в детстве, сочиняя самые разные ласковые имена. – Кроме тебя, у меня никого нету.

Саша простила сестру. Не сразу, но простила, хотя шрамы от нанесенной душевной раны так и не зажили.

На исходе лета Саше приснился чудный светлый сон. Она не раз по воскресеньям бывала на службе в церкви. Отец Владимир разрешил ей посмотреть, как расписывают алтарь в строящемся храме. Вот этот новый храм ей и приснился. Будто его уже освятили, на праздничную литургию приехал архиепископ. А она стоит рядом с ним и отцом Владимиром лицом к пастве. В жизни так быть не должно: не может она стоять спиной к алтарю. Саша знала: просто так этот сон прийти к ней не мог, это знак свыше. Значит, ей суждено потрудиться на благо церкви. Она пошла к отцу Владимиру и дала согласие работать его пресс-секретарем и вести уроки в воскресной школе. Ей даже положили небольшое жалованье.

Перед Рождеством Пресвятой Богородицы крестили Диану. Ее нарекли православным именем Анна, в честь матери Девы Марии. Девочка как будто преобразилась в этот день – лицо ее было преисполнено серьезности и смирения, тогда как в обычные дни ребенок и пяти минут не мог спокойно усидеть на месте. Крестная мать Люба, принимавшая крестницу Анну от купели, крепко прижала к себе девочку. Дома ждал праздничный обед с красным вином – бутылку кагора купили в церковной лавке. А потом все уснули безмятежным сном праведников. Господь как будто исчерпал все испытания для семьи Морозовых и вознаградил их за терпение.

Торговля рыбой вывела Андрея на новое дело. Как-то на рынке, торгуя очередной партией отборных щук, он встретил старого знакомого, с которым когда-то работал в НИИ. Потом оба занялись бизнесом, встречались редко, но были наслышаны о делах друг друга. Николаю Павловичу уже исполнилось шестьдесят, но старик был еще крепкий, пожалуй, мог фору дать не одному молодому. Его бизнес не раз проваливался, но он с той же энергией брался за новое дело. Сейчас он с другом только что открыл продовольственный склад, ему нужен был толковый человек на место коммерческого директора.

– Бросай ты свою рыбу. Приходи ко мне. Продукты – дело надежное. Денег с этими кризисами у людей в обрез. А кушать хочется всегда.

Так Андрей попал на хлебное место. Используя его молодость и мобильность, старики-партнеры гоняли Андрея по далеким маршрутам – чаще всего в отделившийся Казахстан.

Заехала на денек Татьяна. Подруга то пропадала на годы, а тут прошло всего несколько месяцев, она снова навестила Сашу. Привезла в подарок Диане необыкновенно красивое платьице.

– Танюша, как я рада тебе. Как раз и долг отдам.

– Мне совершенно не к спеху. Еще подумаешь, что я из-за денег зачастила.

– Заезжай в любое время. Все равно тебе к родителям иначе чем через нас не добраться. Я не понимаю, почему ты раньше меня так долго игнорировала.

– Ты же знаешь, Сашка, предприниматели – рабы своего дела. Потеряешь время – потеряешь деньги. Мать с отцом я стараюсь навещать хотя бы раз в год. Пересаживаюсь с самолета на самолет, пережду в аэропорту несколько часов – и дальше. В прошлый раз так захотелось тебя увидеть, детство вспомнить. Плюнула на дела и обменяла билет. Зато как вовремя у тебя оказалась. С такой замечательной девочкой Дианой познакомилась, – Татьяна крепче прижала к себе девочку, которая сразу же забралась на колени к понравившейся тете.

– Деньги я тебе все же принесу. У Андрея теперь дела пошли. Знакомый взял его к себе в фирму коммерческим директором. Торгуют продуктами. Ты же знаешь, в этом бизнесе оборот быстрый.

– Я к тебе без дела не заехала бы. Ты говорила, твоя сестра поваром работает. Мне позарез нужен специалист по русской кухне. Всяких китайцев, индусов, арабов у меня хватает. В последнее время все больше русских туристов к нам ездит. Они посидят недельку на местных блюдах, ищут, где бы отведать супу и каши. Как узнают, что в нашем ресторане хозяйка русская, от радости аж глаза горят. Самой приходится к плите вставать. Ну, во-первых, я повар-самоучка, а во-вторых, просто времени нет. Я уже придумала, как оформить русский зал. Думаю, не только от наших, но и от европейцев отбоя не будет. Согласись, наша пища – самая вкусная. Вот я и подумала о Любе.

У Любы были выходные. Она только вчера забегала, вернувшись из поездки. Саша позвонила сестре, и через полчаса Татьяна расписывала ей прелести работы за границей:

– Ты же опытный повар. Ничего другого делать не придется. Борщ, уха, пельмени, каши, растегаи, блины, оладьи… Я еще одного повара возьму. Так что выходные будут. Ну, может, перед большими вечеринками придется покрутиться. Зато там оплата особая. Люба, давай соглашайся. Мне хотелось бы, чтобы до Нового года ты приехала. На праздник гостей из России много приезжает. Ты мне вот как нужна.

Люба еще недавно рвалась работать за границу, а тут засомневалась. Скорее всего, потому что никогда не уезжала так далеко и надолго. И когда поездка стала реальной, испугалась. Саша уговаривала ее:

– Другой мир посмотришь. Такого шанса, может, больше и не представится. Ты же сама искала работу за границей. Ехать неизвестно куда я тебя отговаривала, сама знаешь. А у Татьяны надежно, и работа по специальности.

Андрей тоже нашел немало аргументов «за». Но главную роль, пожалуй, сыграло то, что Люба вдрызг разругалась с директором вагона-ресторана. Их и раньше мир не брал. А тут, еще выходные не закончились, заставил ее за кладовщика продукты получать. С какой стати? Пригрозил, если не выйдет на работу, уволит. А она написала заявление и сама ушла. Скорее всего, она уже решилась ехать в Арабские Эмираты. А ссора просто ускорила дело.