Читать книгу "Птица счастья с опаленными крыльями"

– Первая звонить не буду.

– Значит, ты потеряла хорошего парня. Представь себе, он готов был на тебе жениться, даже когда думал, что у тебя был другой и от этого другого у тебя ребенок. На такое не каждый мужчина способен.

– Ну и пусть. Не нужен мне никто.

– Как знаешь.

Конечно, мама переживала за Леру, хотя виду не показывала. А тут еще Дашка делов натворила. Были каникулы. Рая с Вовой уехала к родителям в деревню. Лере надоело одной в четырех стенах. Она на весь день уехала в библиотеку, полистать в читальном зале журналы мод. Вернулась домой, на столе записка. Дашка сбежала из дому. Уехала в Саратов, собирается работать в какой-то дизайнерской студии. Просила передать маме, что скоро позвонит. Лера едва дождалась, когда придет с работы брат. Вадим разозлился:

– Вот маленькая свинья! И ведь никто не догадался, что она куда-то собирается. Я не знаю, что будет с мамой.

– Может, ей пока не говорить?

– Да она сегодня же вечером спросит, где Дашка. Еще и нам с тобой достанется, что сразу не сказали.

Обошлось без сердечного приступа. Елена Васильевна только сказала:

– От нее всегда можно было ждать чего-нибудь подобного. И куда она засунула свою бедовую головушку?

Прошел почти год. Снова стояла весна. Лера, как обычно, села на конечной остановке у пединститута в автобус и поехала домой. Днем народу было мало, даже оставались свободные сиденья. Она смотрела в окно на почти растаявший серый снег, настроение было грустным – под стать раздождившемуся апрелю. На следующей остановке ей надо было выходить. Вдруг в автобусе раздался голос водителя:

– Девушка в середине салона, вы не оплатили проезд.

Лера оглянулась вокруг.

– Да, да, я к вам обращаюсь, девушка с косой, в красной куртке. Предъявите билет или вам придется заплатить штраф.

Лера поняла, что речь идет о ней. У нее был проездной. Она разозлилась, что водитель напрасно позорит ее на весь автобус. Встала и пошла вперед, на ходу расстегивая сумочку, чтобы достать проездной билет. Когда она подошла, дверь кабины водителя открылась. Лера увидела Сашу. Он улыбался – рот до ушей. Автобус припарковался на остановке.

– Ну, знаешь, открой дверь, я выйду.

– Не открою, пока не скажешь, что согласна стать моей женой.

– Открывай сейчас же!

Саша включил микрофон и громко на весь салон сказал:

– Я люблю эту девушку. А она не соглашается выйти за меня замуж. Прошу вашего содействия.

– Не выпускай ее, парень, пока не согласится, – пошутил дед.

– Нам-то двери открой, – попросили пассажиры, приготовившиеся к выходу у средних и задних дверей.

Саша нажал две кнопки. А передняя дверь так и осталась запертой.

– Я тебя не выпущу, пока не согласишься хотя бы встретиться сегодня вечером, – Саша забыл выключить микрофон.

Лера ничего не ответила и перешла в середину салона к открытой двери.

– Я бы такого парня ни за что не упустила. Замуж бы пошла, не раздумывая, – сказала женщина, что вышла вместе с Лерой из салона автобуса.

Женщина была примерно такого же возраста, как мама, и на ее правой руке было обручальное кольцо. Лера улыбнулась. Потом подошла к лобовому стеклу автобуса, который все еще стоял на остановке. Саша открыл переднюю дверь и выскочил на улицу.

– Сегодня в восемь. На скамейке в нашем дворе.

Лера подошла к лобовому стеклу автобуса.

Саша открыл переднюю дверь и выскочил на улицу.

Со свидания Лера пришла поздно. На цыпочках подошла к комнате матери. Из-под двери была видна полоска света: не спит. Лера тихонько поскреблась в дверь.

– Заходи.

Елена Васильевна уже приготовилась спать, читала книгу в постели.

– Мамочка, – Лера обняла ее, – я замуж выхожу.

– Какая холодная-то. Кто на сей раз твой принц?

– Мы с Сашей помирились.

И все рассказала Елене Васильевне:

– Сначала он очень сердился. Потом не приходил, боялся, что прогоню. Потом его перевели на новый маршрут – как раз от пединститута. И он стал караулить: вдруг встретит меня. А сегодня даже задержался на конечной, хотя по расписанию уже надо было отправляться. Говорит, когда увидел, что я зашла в салон, обрадовался и сразу тронулся. А потом, представляешь, он объяснялся мне в любви по громкоговорителю, на весь салон. Мам, а если бы я сегодня задержалась в институте?

– Значит, он завтра дождался бы тебя.

Свадьбу назначили на июль, после получения Лерой диплома.

– Я отправлю Даше приглашение, – сказала Лера маме. – Она, конечно, не приедет. Но не пригласить сестру я никак не могу.

Даша из всех гостей приехала первая.

Дарья Круглова

Когда Вадим привел в дом Раю, для Даши это стало потрясением. Ей было всего тринадцать лет, и она не могла смириться, что кто-то отнимает у нее брата. Со своим горем она ни к кому не могла пойти: ни к сестре, ни к маме. Даша мечтала, что Вадим скоро разлюбит Раю, прогонит, и тогда брат опять будет только ее. Раю она ненавидела, но старалась удерживаться от мелких пакостей: та и так мышкой юркала по квартире, всех боялась.

Все крутились вокруг этой Раи, которая ходила с большим животом. Даша чувствовала себя совсем одинокой. Осенью у Вадима с Раей родился сын. Брат для Даши был потерян окончательно. К племяннику она была равнодушна, а его плач ее раздражал. Непонятно, чего это Лера с ним возится. Решила себе устроить практику на дому, будущая учительница.

Никому не сказав, что передумала учиться в школе, Даша забрала документы и поступила в художественное училище. Успела с подачей заявления в последний момент. С поступлением у нее проблем не было. Девочка вывалила кучу дипломов с разных конкурсов, папку с рисунками. На то, что в свидетельстве о неполной средней школе у Дарьи Кругловой было больше половины троек, приемная комиссия закрыла глаза: девочка была очень уж талантливая. Домашние узнали о ее решении, только когда первого сентября она не пошла в школу. Больше всех ругался Вадим.

– Вот уж ты-то молчал бы, – огрызнулась Дашка. – Сам тоже школу бросил. Так что с тебя пример беру.

Весной у Леры случилась эта дурацкая любовь: как быстро началась, так быстро и закончилась. Саша, конечно, красавчик: с золотистыми кудрями, под два метра ростом. Но наша Лера красивее. Ей бы на подиуме стильные наряды показывать, а она в училки подалась. Цены себе не знает. И правильно Сашку отшила. С ее внешностью какого-нибудь богача себе отхватит. А Дарье Кругловой придется пробиваться в жизни самой.

В училище только и разговоров было о будущих выставках, передавали друг другу легенды, кто из художников за какие деньги свои картины продал. И каждый мечтал прославиться. Даша смеялась над наивными мечтами однокурсников. Надо не мечтать, а действовать. После занятий она просилась у преподавателя дополнительно позаниматься в компьютерном классе. Разыскала несколько дизайнерских сайтов. Общалась с ними по интернету, посылала свои работы. После долгой переписки Дашу пригласила на работу студия в Саратове. Она уехала, ничего не сказав дома. Иначе бы ее не отпустили, а она обязательно должна была ехать. Маме позвонила не сразу, дав ей привыкнуть к мысли, что непутевая дочь опять выкинула фортель. Расчет был правильный. Мама только спросила:

– Как ты там без денег? Где живешь?

– Деньги у меня есть. Накопила еще зимой и в этом году несколько своих картинок на ярмарке продала. А живут многие ребята из студии прямо в мастерской. Да тут нормально. Просто половину огромного помещения разгородили под спальни. Работа интересная, оформляем офисы, заказов много. Так что, наверное, скоро можно будет снять квартиру.

– Даша, тебе всего семнадцать лет. Ты еще два года не доучилась.

– Мама, чему они меня там могут научить? Я и так умею больше, чем все наши преподаватели.

– Думаю, тебе это только кажется.

В общем, выволочка была небольшая.

Маму Даша старалась не волновать и звонила хотя бы раз в месяц. Голос всегда веселый, о проблемах – молчок, хотя их была целая куча. А тут приглашение на свадьбу от Леры. И такая тоска взяла по дому! Плюнула на срочный заказ, разругалась с директором студии и поехала домой.

Даша прилетела ночным самолетом, на такси под утро добралась домой. Дверь осторожно открыла своим ключом. Мама все равно услышала. Давай укладывать ее спать в своей постели.

– Не-а, мам. Ты потом на работу уйдешь, я высплюсь. Давай лучше посидим с тобой. Я так соскучилась.

Даша прижалась к маме, впервые за долгие годы. Вот так, уткнувшись носом в мамину шею и вдыхая запах ее кожи, она сидела в глубоком детстве.

– Нелегко там тебе, девочка моя. Давай рассказывай.

А что было рассказывать? Что первое время перебивалась с хлеба на воду, сапоги развалились, а денег она у них из гордости просить не хотела? Теперь это кажется ерундой. Замуж собралась, наивная, влюбилась без памяти в директора студии. А он, как о ребенке узнал, на попятный пошел: ребенок ему, видите ли, будет мешать творчески реализовываться. Даша и сама знала: будет мешать. И сделала аборт.

– Даша, ну что ты наделала? Почему ты промолчала? Бог с ним, с твоим несостоявшимся мужем, но ребенок-то причем?

– Мама, у меня только работа пошла, и я ее терять не хотела. Вдвоем бы мы вытянули и работу, и ребенка. Одна бы я не смогла. Он не захотел. Да что теперь об этом говорить. Все в прошлом.

– Ты перешла в другое место?

– Почему в другое? Здесь и работаю. Просто теперь он мне никто, всего лишь директор, который находит работу. Он мерзавец, но очень талантливый.

– Неужели у тебя душа не болит?

– Абсолютно. Мне даже все равно, с кем он спит. Мне все мужчины безразличны. У меня другая цель – открыть свою мастерскую и всех оставить позади.

– И что, ты так всю жизнь и будешь наводить красоту в чужих офисах и квартирах?

– Живопись для меня – первая и единственная любовь. В голове столько сюжетов! Но чтобы я целиком могла отдаться им, надо сначала заработать денег. Хотя бы на масляные краски, – пыталась пошутить Даша.

Елена Васильевна поняла ее уловку скрыться за шуткой.

– Сколько же на тебя свалилось за этот год! Ты стала другая.

– Какая другая?

– Взрослая, рассудительная. Колючек у моего рыжего ежика стало меньше.

– Это перед тобой ежик свой мягкий живот распустил, потому что знаю: ты не укусишь, ты защитишь от волчьих зубов. А с другими все колючки наружу. Можешь не сомневаться. Ты, мама, не знаешь эту творческую богему. В глаза улыбаются, а их бы воля, удавили бы конкурентов собственными руками.

– Неужели в Саратове все так запущено? – теперь попыталась перевести тяжелый разговор в шутку Елена Васильевна.

– Саратов тут ни причем. Вот здесь, в нашем с тобой городе, все точно так же.

– Неправда. Я знаю многих людей из творческой элиты. Среди них много порядочных.

– Мама, у тебя особый дар. В толпе дерьмовых людишек ты обязательно заметишь одного порядочного. Рядом с тобой даже черное становится белее. Как мне повезло, что ты у меня есть!

– Ладно, сейчас расплачусь. Мне уже на работу пора. Да, Дарья, – Елена Васильевна собралась было уходить, но вспомнила о важном: – Ты что с учебой решила?

– За этим и приехала. Заберу документы в училище. Переведусь в Саратов. Без бумажки я букашка. Можешь мне это не напоминать. Сама знаю.

Елена Васильевна Круглова

За девчонок у Елены Васильевны душа болела больше, чем за сына. Он все-таки мужчина. Почти сразу после окончания института его назначили начальником цеха. А перед тем как Вове пойти в первый класс, молодая семья Кругловых переехала в собственную квартиру. Рая бросилась обустраивать собственное гнездышко со всей горячностью, которая до сих пор за ней не наблюдалась. В доме мужа она так устала ходить по струночке, которую сама себе и натянула! А тут, не успевали мужчины расслабиться за шахматной доской или газетами-книгами, как получали от хозяйки новое задание. Вадим смеялся, но подчинялся: пусть любимая жена хоть дома покомандует, ему командирских забот и на работе хватает.

Даша после Лериной свадьбы, за все четыре года, так и не приехала больше домой. Правда, звонила по-прежнему часто. Голос, как обычно, бодрый, на все вопросы один ответ: «У меня все хорошо». Да разве Елену Васильевну обманешь? Чувствовала, трудно Даше. Но упрямая девчонка ничьей жалости принимать не хотела. Только однажды в ее искренней радости никто не усомнился. По телефону она сообщила, что с отличием окончила художественное училище. Как ей это удалось, ведь в школе у Даши были почти одни тройки? Девочка не только повзрослела, но и поняла истинную цену знаний.

Лере первый год после института тоже было непросто. Родители первоклашек сначала с опаской отнеслись к учительнице, у которой не было никакого опыта. А буквально через месяц, как и их малыши, просто влюбились в черноволосую красавицу. Но дети за одну внешность любить не будут. Валерия Владимировна была такая выдумщица! То затеет игру на уроке, если ребята устанут и их внимание рассеивается. То придумает сказочное путешествие в выходной. А путешествовать-то надо всего лишь по поляне в парке. Вот здесь и пригодились мамины сказки. Новое поколение малышей их еще не знало.

Глаза дочки загорались, когда она рассказывала Елене Васильевне о своих 25 питомцах. Только чаще всего глаза у Леры были грустные. Елена Васильевна с трудом вытягивала из дочери слова:

– Пожалуйся, тебе легче будет. С Сашей ссоритесь?

– Ну что ты, мама, разве с ним можно ссориться? Конечно, я бываю неправа, но он терпит. Я ведь помню, как из-за глупого упрямства чуть не потеряла его, так что стараюсь язык себе прикусывать.

– Ну, а как со свекровью ладишь?

– Да нормально.

А вот тут Лера лукавила. За четыре года она так и не привыкла в доме у мужа. Как себя вести? Взять все хлопоты по хозяйству на себя? Свекровь подумает, что она вытесняет ее с кухни. Садиться за стол на все готовое? Так она вроде не гостья. Свекровь на кухне готовит, Лера с вопросом: «Чем помочь?». «Иди занимайся, я сама сделаю». После ужина Лера: «Я помою посуду». Свекровь: «Отдыхай. Сама управлюсь». А губы поджаты. В конце концов, Лера перестала выходить к столу, если Саши не было. Встречала мужа после вечерней смены, сама кормила, сама убирала посуду. Все по своим местам – строгий порядок на кухне она усвоила. А как с деньгами быть? Отдавать зарплату матери, раз одной семьей живут? Или выкладывать часть на общий стол? В щепетильных денежных вопросах она всегда просила разобраться Сашу. Не было никакой злобности в Сашиной матери, просто она трудно привыкала к появившемуся в доме чужому человеку. Не понимала она эту молчаливую невестку: чересчур уж красивая да гордая. Не понимала она, почему молодые столько времени тянут с ребенком. Вон и подруги, давно уже бабушки, спрашивают, почему это до сих пор у нее нет внука.

А это была и Лерина боль, о которой она никому не говорила. Только вдвоем с мужем они пытались решить проблему, но пока безрезультатно.

Хоть Лера и не посвящала Елену Васильевну в свои бытовые проблемы, но материнское сердце чуткое:

– Трудно тебе в чужом доме. Переезжайте сюда. Как Вадим уехал, в квартире совсем пусто стало. Зачем вам вчетвером ютиться в двух комнатах? Вон у нас какой простор. Хочешь, я поговорю с Сашей?

– Я сама поговорю. Думаю, он не будет против.

Но и после переезда в родительский дом грусть не ушла из смородиновых глаз Леры. Елена Васильевна понимала причину: сама в ее возрасте переживала ту же беду – острое желание иметь ребенка и невозможность этого. Она не стала откладывать откровенный разговор с дочерью. Лера открылась матери, не сдержалась, заплакала, когда говорила о врачебном приговоре. «Ах, достали доченьку детские проблемы с почками. Я виновата, плохо девочку лечили. Надо было добиваться, к профессорам ее возить. Да что теперь об этом сетовать?» – думала Елена Васильевна. А вслух решительно сказала другое:

– Лера, подумайте с Сашей о малыше из дома ребенка. Только представь: вы можете подарить счастье человеку, который остался сиротой. Поверь, вы сами станете счастливыми.

Елене Васильевне сейчас бы сказать дочери, что свое счастье – Вадима и Леру – она тоже нашла в доме ребенка. Но она только добавила:

– Даже если потом свои дети родятся, все равно вы своего первенца меньше любить не будете.

Лера не первый месяц неотступно думала об этом же. В своей готовности взять ответственность за чужого ребенка она не сомневалась. Только решение надо было принимать вдвоем с Сашей, а какие найти слова, чтобы его убедить, она не знала. После разговора с мамой эти слова легко нашлись. Полгода ушло, чтобы рассеять последние сомнения, собрать документы. И вот теперь у них есть трехмесячная Катенька. Малышке рады все, даже свекровь.

Елене Васильевне, Вадиму и Лере одновременно пришли смс-сообщения от Даши: «Сегодня после вечерних новостей по каналу «Культура»» смотрите документальный фильм». Все были уверены: покажут Дашу. Такое событие нельзя было смотреть поодиночке. Вечером собрались у телевизора в доме Кругловых. Это был фильм о персональной выставке Дарьи Круг.

– Какая удобная у нас фамилия: хвостик обрезала, и получилось громкое имя, не надо псевдоним придумывать, – съехидничал Вадим.

Даша была все такая же малышка-худышка. Даже прическу не сменила: тот же огненный шар на голове из мелких кудряшек, что и в детстве. Но взгляд уверенной женщины, и в ответах на порой каверзные вопросы журналиста позиция состоявшегося мастера. Все основания для этого у молодой художницы были: выставка почти из сорока полотен, в Москве, зал полон зрителей. Голос за кадром прокомментировал: «Как любой художник, Дарья Круг не обошла в своем творчестве тему христианства и обратилась к образу Богоматери. Правда, сама она считает центральную работу выставки далекой от христианских сюжетов и назвала ее „Мадонна“. Но влияние великих художников здесь прослеживается явно».

Камера крупным планом взяла картину и задержалась на ней. Среди других ярких полотен она выделялась. Приглушенные, как будто размытые краски с преобладанием серого и коричневого цветов. То ли дымка, то ли туман закрывали образ женщины с маленькой девочкой на руках, склонившей кудрявую головку ей на плечо.

– Мама, – прошептала Лера. – Это ты. Сходство вроде незаметное, но не сомневаюсь, что в Мадонне она изобразила тебя. Правда, Вадим?

– А девочка – это сама Даша, хотя лица почти не видно. Она осуществила свою детскую мечту, – добавил Вадим. – Дашка все время спрашивала, как мама нянчила ее маленькую, и злилась, что сама не может вспомнить.

Он не стал уточнять, что вспоминать Даше было нечего. Она хорошо знала, что почти в семь лет Кругловы взяли ее из дома ребенка. Но, наверное, и сейчас, взрослая, Даша хотела верить в то, что родители потеряли ее, а потом нашли.

Корреспондент без церемоний задавал художнице вопросы, за какие суммы она продает свои картины. Дарья, не стесняясь, называла баснословные цифры, уточняя, какие картины с выставки уже проданы.

– А во что вы оцениваете «Мадонну», ведь это, несомненно, жемчужина вашей экспозиции?

– «Мадонна» не продается, – Даша смотрела в камеру, и казалось, что говорит прямо зрителям, смотрит в глаза своей матери, замершей у экрана телевизора. – Она останется у меня, даже если я буду умирать с голоду. Но, надеюсь, этого не произойдет, – засмеялась она.

Вадим Круглов

Вечером позвонила Лера. У мамы приступ. Сестра растерялась и не знает, что делать. Вадим сразу же набрал номер начальника госпиталя, папиного друга Дмитрия Леонидовича. Врач давно знал о проблемах Елены Васильевны с сердцем и просил в случае чего обязательно ставить его в известность. Дмитрий Леонидович распорядился вызвать «неотложку», но пусть везут больную не в дежурную больницу, а сразу в госпиталь. У них и оснащение новейшее, и кардиологи опытные.

– Если заартачатся врачи «скорой», а они могут, звони мне.

Врачи успели вовремя. Еще бы полчаса промедления, и Елену Васильевну могли не вернуть. Вадим примчался на такси к родительскому дому одновременно со «скорой» и поехал вместе с мамой в госпиталь. А там уже ждал Дмитрий Леонидович вместе с кардиологом.

Вадим почти не покидал палату матери. Она лежала без сознания, вся опутанная проводами. Его взгляд часто останавливался на пульсирующей линии на приборе. Он боялся, что линия превратится в сплошную прямую. Зашел Дмитрий Леонидович:

– Вадим, вовсе не обязательно дежурить здесь сутками. У нас хороший уход.

– Дмитрий Леонидович, скажите, почему с ней сейчас это случилось? Ведь она столько трудных моментов пережила. И смерть отца, и наши неприятности. Но никакого инфаркта не было. А сейчас у всех все хорошо, а у нее сердце не выдержало.

– Как врач-физиолог я бы тебе это объяснить не мог. А как психологу мне все понятно. Пока Елена Васильевна знала, что без нее вам не обойтись, она не позволяла своему сердцу останавливаться. Вот почему самые сложные моменты, когда вы боялись приступов больше всего, она переживала, на первый взгляд, без осложнений. Сердечные приступы, казалось, случались без причины. А сейчас, когда у всех ее детей жизнь сложилась и вы твердо стоите на ногах, она перестала чувствовать себя вашей опорой. Она ослабила волю, которая ее держала, и сердце предало ее.

– Все равно не пойму. Доктор, ведь вы поможете вернуть ее?

– Не беспокойся. Это мой долг – сделать все для жены погибшего друга. Ты, Вадим, все же шел бы отдохнул.

– Утром придет Лера. Я съезжу домой, посплю.

Вадим шел по непривычно пустынной улице. В этот поздний утренний час все были на работе или в школе, время прогулок для пенсионеров еще не пришло. В идущей навстречу женщине мелькнуло что-то знакомое. Ну, конечно, это Елена Карловна. Странно, но ничего крысиного в ее облике Вадим не увидел. Наверное, жестокие подростки все это придумали. Как же она постарела! Совсем сгорбленная сухонькая старушка. А ведь она моложе мамы, наверное, ей нет и пятидесяти.

– Елена Карловна, здравствуйте. Вы меня не узнаете?

Учительница остановилась. Внимательно посмотрела на молодого человека: нет, не узнала.

– Я Вадим Круглов, учился у вас до седьмого класса.

– Ах, да, да, Круглов, – наконец вспомнила учительница. – Ваша мама, кажется, в газете работает. Ее зовут…

– Елена Васильевна. У нее такое же имя, как у вас.

– Да, да… Как ее здоровье?

– У мамы инфаркт. Она сейчас в больнице.

– Желаю ей скорейшего выздоровления.

– Спасибо. Елена Карловна, простите меня.

– А? Ну ладно, ладно. До свидания, молодой человек.

Вадим смотрел вслед удаляющейся сгорбленной фигуре: все-таки она вспомнила их конфликт или нет? Сейчас, через много лет, ему стало стыдно за себя и жалко эту одинокую женщину.

Елена Васильевна Круглова

Как они давно не виделись с Володей! Елена Васильевна не могла насмотреться на мужа, наговориться с ним. Вернее, говорила она – рассказывала о детях, о их бедах и радостях. Он слушал и улыбался. Только почему-то Елена не смела дотронуться до его руки, очень хотела, но не могла. Вдруг она заплакала, когда вспомнила невыносимо тяжелый период жизни, когда он уехал и долго не возвращался из командировки. Он утешал. Слов она не понимала, только от ласкового голоса стало легче, сердце успокоилось, билось ровно, почти неслышно.

Елена Васильевна услышала плач.

– Лера плачет, – сказал Володя. – Иди к ней.

– Лера, – прошептали губы Елены Васильевны.

Она открыла глаза и увидела Вадима. Сын схватил ее за руку, радостно повторял:

– Мама, мамочка…

– Лера, – снова позвала Елена Васильевна.

– Она здесь. Катенька заплакала, Лера вышла с ней в коридор. Сейчас вернется. И Даша сегодня приедет.