Читать книгу "Птица счастья с опаленными крыльями"

– Дашка – умная, хорошая. Она злючка, но потому что несчастная. Давай ее возьмем к себе.

– Дело серьезное, сын. Так просто его не решить. Придет мама, поговорим с ней.

К вечеру решимости у Вадика поубавилось. И маме он повторял то, что днем рассказывал отцу, как-то вяло. Мама тоже сказала, что надо подумать. Вадик только и мог пролепетать жалобным голосом:

– Дашка ждет.

Вадик был почти уверен, родители не согласятся, потому что он не сумел убедить их. Он никогда не подслушивал у дверей родительской комнаты. А тут не удержался. Он слышал, как они тихо говорили. Мама убеждала отца, что надо съездить в дом ребенка, познакомиться с Дашей.

Одним словом, в их квартире через месяц появился еще один человек – Дарья Владимировна Круглова.

Лере пришлось потесниться. Она была недовольна, но молчала. Частенько из девчоночьей комнаты доносился крик. Значит, Дашка опять что-то натворила, а Лера давала ей выволочку. Дашка мчалась за защитой к брату. Он, как справедливый судья, пытался разобраться, кто в чем виноват. Виновата, конечно, была рыжая плутовка, хотя виноватой себя не считала. Подумаешь, вырвала у Леры из тетради листок. А на чем она должна рисовать? И подобные мелкие пакости повторялись изо дня в день.

Вадик, чувствуя ответственность, с самого начала решил быть Дашкиным воспитателем. Так и заявил родителям. Мама улыбнулась, но не возразила. Вадик усаживал маленькую сестру заниматься, ведь Даше осенью надо было идти в первый класс, а она даже не все буквы знала. Усидчивости у ребенка не то чтобы не хватало, ее не было совсем. Лишь за рисунками она могла сидеть часами. И не только тетради брата и сестры, но и оставленные папой газеты и журналы были разрисованы, фломастеровые человечки появлялись на кафеле в туалете и на дверях. Проказам Дашки не было конца. Как-то Вадик, исчерпав весь запас методов неопытного воспитателя, в запальчивости сказал ей:

– Зачем мы тебя только взяли? Будешь себя так вести, отдадим обратно.

Дашка замерла. А потом убежала в свою комнату и залезла с головой под одеяло.

Мама была на кухне и слышала угрозу сына. Она зашла к нему и строго сказала:

– Никогда не смей говорить ей таких слов!

Мальчик и сам испугался того, что натворил, был растерян:

– И что теперь делать?

– Пойти успокоить ее, сказать, что пошутил.

– Я не знаю, как с ней разговаривать. Я не пойду.

– Я пойду.

Мама положила руку Даше на голову. Та дернулась.

– Не бойся. Это я.

Даша бросилась маме на шею:

– Я же родная твоя дочка. Ты меня потеряла маленькую. Долго искала. Вот я и жила в детдоме. Ты же меня не отдашь туда обратно.

Мама гладила ее по волосам, по спине и все говорила: «Да, да, да,.. не отдам».

– Вадик меня не любит.

– Любит. Просто ты рассердила его.

– И что теперь делать?

Мама улыбнулась: младшая дочка задала тот же вопрос, что и старший сын.

– Ты слово «извини» знаешь?

– Знаю.

– Подойди к Вадику и скажи его.

Несмотря на взрывной Дашкин характер, отношения между детьми выровнялись. Какие же они были разные! Лера спокойная и молчаливая. Даша – непоседа. Вадим – уравновешенный, целеустремленный и настойчивый. Даша боготворила брата и ради него даже готова была терпеливо учить уроки. За тройки первоклассница непременно получала от Вадима выговор, а троек было много. Она обижалась, убегала в свою комнату, а через пять минут шла и просила брата объяснить непонятный пример по арифметике. В общем, как в любой семье, где много детей.

Хирурга Круглова снова отправили в командировку в Чечню. Каждый вечер Елена Васильевна и дети спрашивали друг друга: не было ли письма от папы, не звонил ли он? Садились все вместе у телефона и набирали номер госпиталя. Дозвониться удавалось редко, связь была плохая. В тот счастливый вечер, когда папа брал трубку, наперебой рассказывали ему новости. Никто даже и мысли не допускал, что папа может не вернуться.

Госпиталь обстрелял из гранатометов прорвавшийся отряд боевиков. Им было все равно, что убивают врачей и раненых. Не выжил никто.

Вадик плакал тайком. Сестры – девчонки, им не стыдно показать слезы. Он – теперь единственный мужчина в семье. А у мамы больное сердце.

Елена Васильевна Круглова

Разве можно привыкнуть к тому, что Володи больше нет? Стоит на кладбище памятник с его именем и портретом, все равно кажется, что скоро он вернется из своей длинной командировки. Елена Васильевна, погруженная в свое горе, совсем не спрашивала, чем живут дети. А они, даже шебутная Дашка, ходили по квартире тихие, как будто мама была смертельно больна. Ее сердце как-то выдержало большое горе. Надо жить. Жить ради детей.

Сдав экзамены за неполную среднюю школу, Вадим заявил, что больше в школе учиться не будет, сдает документы в колледж. Елена Васильевна возражала:

– Сначала получи среднее образование, а потом выбирай профессию. Я понимаю, троечники сейчас уходят из школы, но у тебя в свидетельстве почти одни пятерки. Тебе в институт надо поступать.

– Мама, я все решил. В колледже буду стипендию получать. Я уже взрослый и должен хоть что-то в дом приносить. А если учиться на «отлично», будет повышенная стипендия и в институт без экзаменов возьмут. Я тебе обещаю, в институт я обязательно поступлю.

Елена Васильевна поняла, что спорить бесполезно. Сын, действительно, стал взрослым и принимает взрослые решения.

– Какую специальность-то хоть выбрал и в какой колледж?

Поняв, что мама больше не возражает, Вадим стал рассказывать. Недавно они с классом ездили с экскурсией на электростанцию. Там столько электроники! В огромном зале, наверное, больше ста разных экранов, приборов. И по ним операторам все ясно, как работает станция. Они прямо с пульта управляют всеми параметрами. Он отдает документы на электротехнический факультет политехнического колледжа. Он узнавал, студенты проходят практику на электростанции, а потом можно туда пойти работать.

Когда у бывших одноклассников через два года был выпускной в школе, Вадим уже мог похвастаться первыми заработками на практике. Правда, ни к каким сложным приборам недоученных специалистов не допускали. В ремонтной мастерской под присмотром опытных рабочих они ремонтировали старые электродвигатели. Масло так въелось в руки, что его невозможно было отмыть. Кто-то из однокурсников ворчал, а Вадим терпеливо работал и, даже когда закончилась практика, попросил оставить его на месяц. И за этот месяц, пусть даже по самому низкому разряду, он принес домой настоящую получку.

Уже на втором курсе Вадим с товарищами стал подрабатывать грузчиком. От матери не скрывал, когда получил первые деньги, откуда они. Елена Васильевна заругала его:

– Вадик, вы еще несовершеннолетние, совсем дети. Вам тяжести поднимать противопоказано, надорветесь. Вас просто не имеют права ставить на такие работы. Куда вы устроились?

– Не скажу, а то ты пойдешь разборки устраивать, да еще в газете пропечатаешь. Никто никаких законов не нарушает. У нас парень учится, он уже после армии поступил. Он свой паспорт отдал для официального оформления. А разгружаем мы все вместе – пять человек. Получку делим поровну.

– И не стыдно вам обманывать?

– Мама, ну кто кого обманывает? Мы свои деньги честно зарабатываем.

Вот и поговори с ним. Если уж что решил, своего добьется. Он уже давно определил себе мужскую роль – главы семьи. И, правда, совсем мужчина, вон мускулы как играют. Правда, вместо гантелей теперь ящики и мешки поднимает. Пожалуй, хватит его опекать, хотя для матери даже взрослый сын навсегда останется ребенком.

Вадим, как и обещал, окончил колледж с одними пятерками. Теперь он готовился к новому этапу – армии. Рассчитывал, что возьмут сразу же, с летним призывом. Значит, после службы вернется летом, можно будет, не теряя год, поступать в институт. Но призывная комиссия его не пропустила. Он бегал от кабинета к кабинету, требуя написать в заключении, что годен.

– Слушай, парень, ты какой-то ненормальный, – возмутился председатель призывной комиссии. – Другие косят от армии, а ты рвешься служить. Натворил чего-нибудь на гражданке, в армии хочешь спрятаться?

– Ничего не натворил. У меня отец в Чечне погиб.

– Но с таким зрением, как у тебя, об армии забудь.

– А что со зрением? Я все вижу.

– У окулиста спроси. Какие-то тесты ты не прошел.

Елена Васильевна увидела, что сын расстроен. Спросила, что случилось. Вадим в запальчивости рассказал, что в армию его не взяли, хотя он всех в военкомате на уши поставил. И даже сказал, что хотел проситься служить в Чечню – туда, где погиб отец. Елена Васильевна обмерла: не хватало еще сына отправлять в пекло. Вот и хорошо, что его не взяли в армию. Хотя со зрением надо разбираться. Плохо она следит за здоровьем детей, и нехватка времени – не оправдание. Вслух Елена Васильевна сказала совсем другое:

– Сын, давай в плохом искать хорошее. Зато у тебя есть возможность сразу поступить в институт, тем более что с отличным дипломом на электротехнический факультет тебя возьмут без конкурса. Ты же не передумал дальше двигать энергетику?

Вадим не передумал. Только учиться пошел на заочное отделение и устроился работать на электростанцию. С первой настоящей получки всем купил подарки. Дашке – огромную коробку красок, она серьезно занималась в детской художественной школе и даже участвовала в выставках. Лере – красивые туфли на каблучке, сестра пошла в выпускной класс. Маме – мобильный телефон, теперь она сможет звонить из всех командировок.

– А себе что купишь? – спросила Елена Васильевна.

– Ничего. Деньги кончились, – засмеялся Вадим. – Придется до следующей получки на обед у тебя просить.

Вадим Круглов

Вадим никогда не думал, что так трудно будет начинать работать. Правильно говорят старики на электростанции: теория и настоящее дело – две большие разницы. Порой кажется, и вовсе ничего не знаешь. Лишний раз спросить – гордость не позволяет. Скажут: чему тебя учили четыре года, отличник? Собственная тупость злит и выматывает. А вечером еще надо контрольные готовить. Но бросать институт ни за что нельзя. Мама настояла, чтобы Вадим хотя бы в воскресенье устраивал себе выходной, просто отдыхал с друзьями. Она, как всегда, оказалась права. Освободив свою голову от учебников на один день, в понедельник Вадим был готов включаться в решение сложных задач и проблем на работе.

Уже через полгода он так же посмеивался над молодыми специалистами, как недавно смеялись над его неумением. Теперь он управлялся со своими обязанностями легко, и старики разговаривали с ним на равных. После зимней сессии он вообще славно поленился – в институте были каникулы. И через месяц взялся за учебу с удовольствием – соскучился.

Заочники со студентами дневного отделения электротехнического факультета постоянно пересекались в институтских коридорах, в лабораториях, на кафедре. На заочном было больше парней, на дневном – девушек.

И как это Вадим сразу не заметил худышку с первого курса? Такая симпатичная девчонка. Надо познакомиться. У студентов это можно сделать запросто. В следующее воскресенье Вадим отказался идти с друзьями на дискотеку. У него было свидание с Раей.

Девушка влюбилась без памяти сразу. Вадим казался ей таким уверенным и взрослым, что она доверяла ему безоговорочно. Ей было восемнадцать, ему двадцать, когда они решили быть вместе. Несколько месяцев промаялись: разлук было больше, чем возможности уединиться в общежитии, когда соседок Раи по комнате не было дома. Наконец, Вадим привел Раю к себе.

Елена Васильевна в этот день вернулась из командировки поздно, уставшая. Ужин сестры приготовили, так что маму сразу усадили за стол на уютной кухне. Вадим представил Раю маме. Она сказала что-то вежливое, вроде «очень приятно», и улыбнулась.

Когда Вадим провожал Раю до общежития, девушка призналась, что просто тряслась – так боялась его мамы.

На первый раз для мамы было достаточно знакомства с его девушкой, и Вадим не стал говорить, что они решили жить вместе. Он сказал об этом недели две спустя:

– Мама, Рая беременна. Она переедет к нам.

Если мама и удивилась, то виду не подала. Конечно, она была согласна.

Елена Васильевна уже ломала голову, где взять денег на свадьбу сына, а он о женитьбе даже не заикался. Тогда разговор начала она:

– Ты регистрироваться с Раей собираешься?

– А что это изменит? Мы и так любим друг друга. Сейчас многие живут без штампа в паспорте.

– О каких многих ты говоришь? Мне вообще-то хотелось бы знать будущее твое и твоей семьи. Неужели Рае все равно, жена она тебе или не понятно кто?

– Я ее не спрашивал.

– А ты спроси. И ответ я знаю. Мы с твоим отцом не сомневались, идти в загс или нет. Если любили друг друга, значит, должны быть одной семьей. И у всех нас одна фамилия – Кругловы. А твой ребенок родится, какую фамилию ты ему дашь? Свою? Тогда что, мать ему будет никто?

Сын замялся, потом все же решился:

– Мама, мне цыганка нагадала, что если я женюсь, то проживу всего один год после свадьбы.

– Что? Какая цыганка?

– Я когда в колледже учился, домой ездил с пересадкой на вокзале, там всегда полно цыган. Один раз они меня окружили: «Давай погадаем, да давай погадаем». Я ради смеха и согласился. Цыганка говорила мне про большую любовь.

– Все деньги, наверное, у тебя вытянула.

– Да у меня и не было почти ничего. Так, какую-то мелочь ей отдал.

– Ну, вот видишь, обобрать ей тебя не удалось, так со злости этих глупостей и наговорила. Поверь мне, я с этими обманщиками-цыганами не раз разбиралась. То наркотиками торгуют. То у доверчивой женщины, воспользовавшись ее горем, все золотые украшения выманили – сулили ей взамен счастливую жизнь. А если уж ничего им не перепадет, обязательно плохое напророчат. Так что выкинь все из головы. И завтра же идите в загс заявление писать.

Хоть и с опозданием, но помолвку устраивать надо было. Елена Васильевна настояла. По крайней мере, это был повод познакомиться с родителями Раи. Ее мать и отец жили в деревне. Раз уж так получилось, Рая свое положение скрывать не стала. Написала в письме, что ждет ребенка, собирается замуж, живет в семье у будущего мужа, его мама зовет их в гости.

Раины родители приехали с огромными сумками. Ну, как же, тут и дочкино приданое, и деревенские гостинцы. Мать зазвала Раю на кухню, больше уединиться было негде. Ругала ее, на чем свет стоит, а девка носом хлюпала да слезы вытирала. Ладно, хоть семья, видать, попалась порядочная, взяли ее в дом, бессовестную.

Вечером все собрались за большим столом, обсудить свадьбу.

– Да какая свадьба, – рассердилась снова Раина мать. – Неужто с пузом напялит белое платье да фату – позориться-то. Распишутся, посидим вот так вечерок, да и хватит. Сама виновата, блюсти себя надо было.

– Мария Николаевна, ну что вы ругаете дочку. Раечка – славная, и умница, и хозяйка хорошая. Я-то уж ее за этот месяц узнала. Это вон Вадима ругать надо за опрометчивые поступки. Он – мужчина, да и постарше.

– Ох, и сказала бы я, сватья Елена Васильевна, прямо, по-деревенски. Да у девчонок вон уши повянут. В общем, всегда во всем девка виновата.

– Знаю только одно, теща моему сыну хорошая досталась, раз будущего зятя защищает, – засмеялась Елена Васильевна.

– А уж свекровь у моей непутевой Раи и вовсе золотая.

– Ну, наговорили комплиментов. Давайте за молодых выпьем.

– Мы вот тут самогоночки привезли. Знатный первач, – отец Раи поставил на стол бутылку с мутной жидкостью, которую до того прятал под столом.

– Насчет самогонки что-то сильно сомневаюсь. Вообще-то, шампанского бы понемногу, – смутилась Елена Васильевна.

– Говорила тебе, не надо брать, – зашептала Мария Николаевна

– А-а-а… Ну и шут с ним. И я с вами шипучки попробую. Самогон потом на компрессы изведете.

Свадьбу сделали скромную. И не потому, что Раина мама настаивала. Просто лишних денег не было. И кафе заказывать не стали. Собрались в квартире Кругловых.

Рае предстояло рожать осенью. Последние месяцы она переносила тяжело. Решили, что на занятия она пока ходить не будет. То ли потому, что сидела целый день дома одна, то ли по какой другой причине, она начинала капризничать, когда Вадим приходил домой. Ему бы успокоить любимую жену, а он раздражался. Рая – в слезы. Вплоть до «уеду к маме».

Трения между сыном и невесткой не оставались незамеченными для Елены Васильевны. Рае было неуютно в чужом доме. Лера ее сторонилась. Даша и вовсе не скрывала неприязни: девчонка до сих пор считала Вадима безраздельно своим, а Рая отобрала у нее брата. Елена Васильевна не стала дожидаться серьезных ссор между молодыми, поговорила с сыном.

– Потерпи. Рая капризничает вовсе не от того, что у нее характер плохой или разлюбила тебя. Женщина беременная, она за ребенка волнуется, родов боится. Вот такая реакция, может быть, странная. А ты успокаивай ее.

Как-то Вадим зашел к матери поздно вечером:

– Мама, она плачет. Говорит, умру, если не съем компот из персиков. А где я его возьму?

– Иди, купи где-нибудь.

– Так уже ночь, все магазины закрыты.

– Пивные киоски работают. А вдруг на твое счастье какая-нибудь продавщица персики на закуску припасла.

Часа полтора Вадим бегал по всей округе. Принес банку персиков и банку абрикосов – на всякий случай. Рая съела всего один и уснула, счастливая.

Мальчишка родился в октябре. Посмотреть на внука приезжала шумная деревенская родня. Бабушка Маша наказывала: летом непременно к ним – на свежий воздух и парное молоко. Но зиму предстояло жить тут, в городе. Вроде прибавился всего один маленький человек – Вовочка Круглов, а в квартире стало тесно. Семейство решало проблему, кому куда переехать, чтобы было удобно. Предложение Елены Васильевны отдать молодой семье ее просторную спальню-кабинет отмели сразу: маму ни при каких условиях не тревожить. Девочки готовы были переселиться в гостиную, а свою комнату в дальнем углу квартиры освободить для Вадима. Но она была слишком мала.

– Нечего мудрить. Все останемся при своих. Только уж извините, телевизор все желающие будут смотреть в кухне. Можно еще девчонкам в комнату маленький купить.

С этим решением Вадима все согласились.

Валерия Круглова

После школы Лера в институт не поступила. И что самое обидное, не добрала один балл. Елена Васильевна неудачу дочери восприняла спокойно:

– Занимайся год усиленно и поступишь.

Предложение мамы добровольно оставить себя «на второй год» в школе Леру не устраивало: еще не хватало такой дылде быть нахлебницей. К семнадцати годам Лера была уже под метр восемьдесят – выше всех в классе, переросла и маму, и даже Вадима. Девушка стеснялась своего роста. И вообще, глядя в зеркало, все время находила изъяны в своей внешности. Разве что черные блестящие волосы, опускавшиеся ниже талии, вполне устраивали ее, и Лера не стала остригать их, как это сделали все одноклассницы.

Выбирать работу особо не приходилось: кто ее возьмет, без специальности-то? Раз уж выбрала педагогический институт, куда и провалилась, то решила проверить себя: а вдруг она не сможет управляться с детьми? Зашла в ближайший к дому детсад. Там обрадовались: им давно нужна была нянечка. Заведующая предложила остаться на работе прямо сегодня, а завтра пройдет медкомиссию, принесет паспорт и оформится. Мама ее в этот день потеряла. Елена Васильевна после командировки дома отписывала статью. Дочь как ушла утром, так и пропала до вечера.

– Ты где целый день была?

– На работе. Я сегодня в детсад устроилась, нянечкой.

– Полы мыть и носы малышне вытирать, – встряла Дашка.

– Ну и что, это тоже кто-то должен делать.

– Но заниматься все равно надо, – предупредила мама. – Надеюсь, в институт ты поступать не передумаешь.

– Не передумаю. У нас тут такой строгий контролер есть. У него не попрыгаешь.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – сказал Вадим. – Экзамены я тебе через полгодика обязательно устрою.

Лере вовсе не в тягость было, как говорила Дашка, вытирать малышне сопливые носы. Когда болели воспитательницы, на Леру оставляли то одну группу, то другую. Она занималась с ребятами. А те наперебой приставали к ней с вопросами: «Валерия Владимировна, а скажите…». И как они умудрялись выговорить такое сложное имя с двумя «р»? За этот год куда-то растворилась неуверенность школьницы-выпускницы. Наверное, просто Лере помогли повзрослеть ее неумелые малыши.

Няньку заменила Лера и своему племяннику. Рая снова стала учиться. Пропущенные занятия наверстывала с трудом. Молодые родители ничего не успевали, а ребенок требовал внимания. Рая раздражалась, кричала на ребенка. Лера решительно заходила в комнату и забирала мальчика. Он так привык к тете, что если Лера была дома, тянулся к ней. Весной, когда Вове исполнилось всего полгода, его удалось устроить в садик, где работала Лера. О, счастье родителям, она утром забирала племянника с собой, а вечером привозила. Таких крошек в младшей группе было совсем немного, в основном, студенческие дети.

Летом Лера поступила на исторический факультет в пединститут. Заведующая детсадом очень жалела, что у нее уходит такая хорошая работница.

– Нам будет трудно без тебя. Но я рада, что ты поступила. Не забывай нас, заходи.

– Куда ж я денусь? У меня племянник здесь остается.

Радость от поступления у Леры прошла очень быстро. Она поняла, что не просто не любит, она ненавидит эту историю. Первую сессию сдавала с большим мучением. Общие дисциплины – еще куда ни шло. Но история!.. Даты и события путались в голове. Перед летней сессией была ознакомительная практика в школе. Даже вместе с учителем истории она с опаской зашла в класс. Подростки изучающе рассматривали ее. Лере казалось, нет ни одних добрых глаз, все ехидные, злые. Хорошо, что практика быстро закончилась и ее ни разу не оставили один на один с враждебным коллективом школьников.

Лера решила бросить институт. Она так и сказала маме.

– Бросить легко. Но ты вспомни, с каким трудом поступала, – Елена Васильевна, конечно, расстроилась.

– Мама, но это совсем не мое. Мне не нравится история.

– Почему же тогда ты выбрала этот факультет?

– У нас в школе была хорошая учительница истории. Она вроде материал по учебнику давала, а получалось, будто пересказывает увлекательный роман или детектив. Я тоже так хотела.

– И у тебя так получится. Вот окончишь институт, наберешься немного опыта.

– Нет, не хочу даже пробовать. И потом я боюсь ребят.

– Вот это новость. Ты же в детсаду работала, обожала ребятню. И они тебя любили.

– Детсадовцы и подростки – две большие разницы, ты же понимаешь.

– В конце концов, не обязательно работать в школе. Можно пойти в музей, да куда угодно, если у тебя будет высшее образование.

– Мама, ты забыла. Я сказала: не люблю историю.

– Давай договоримся. Ты летнюю сессию сдай, а потом подумаешь.

Лера обещала. Мама права. Ну, бросит она институт, и куда – снова нянечкой в детский сад? Лера думала, металась, а решение нашлось простое. С малышами она находит контакт легко. Значит, надо перевестись на другой факультет – на дошкольное образование. Нет, пожалуй, лучше на начальное – будет учить первоклашек. Лера так и сделала и со второго курса начала учиться на другом факультете с условием, что досдаст два спецпредмета.

Лера по-прежнему забирала племянника из садика. Они часами занимались, гуляли. Когда он подрос, отказывался ездить в коляске, важно вышагивал рядом, держа тетю за руку. Так что скоро они вообще перестали брать детский транспорт на прогулки. Пожалуй, мать уделяла ребенку меньше времени. Раю можно было понять. От сложных курсовых по энергетике мозги набекрень. Вадим помогать не хочет, смеется: «До всего надо доходить своим умом. Иначе как ты работать будешь?». Ему было легко смеяться: то, что ему приходилось излагать в курсовых, он на практике не раз «пощупал» руками. Он и над сестрой подшучивал, говорил, что на Вове будущая учительница отрабатывает педагогические приемы. Лере, действительно, интересно было наблюдать, как из несмышленыша вырастает разумный человечек. В три с половиной года он просто удивлял ее взрослыми рассуждениями.

В майские праздники погода была по-летнему теплая. Лера с Вовочкой загулялись, сходили аж за три квартала до парка, где собирались толпы народу. Купили разноцветные шарики. Дошли до дому да еще задержались во дворе. Пока Вова качался на качелях, Лера сидела на скамейке. Потом ему надоело, и он уселся рядом, прижался к ней.

– Устал? Домой пойдем?

– Не-а… Еще посидим.

– Ну, давай посидим. Как два старичка, – добавила и засмеялась Лера.

– Вы не подскажете, где семнадцатый дом? – к скамейке подошел молодой человек. – Вот этот тринадцатый, а этот уже двадцать пятый.

– Тринадцатый дом считается на улице Матросова, а двадцать пятый – на Парковой, – ответила Лера. – А вам какая улица нужна?

– Матросова.

– Тогда идите в начало улицы, – Лера встала и показала ему рукой направление. – Семнадцатый дом построили на месте снесенных девятого и одиннадцатого. Тринадцатый, наверное, тоже снести хотели, но почему-то оставили. Вот теперь номера и не по порядку. Все путаются.

– В тот дом мой друг переехал. В гости позвал, а объяснить эту сложную арифметику забыл.

Молодой человек не торопился уходить, а о чем еще спросить, не мог придумать. Потом почему-то обратился к мальчику:

– Можно узнать, как зовут твою даму?

– Валерия Владимировна, – Вова тянул трудное имя по слогам, нажимая на букву «р», которую недавно научился выговаривать.

– У тебя очень красивая мама. А меня зовут Александр Николаевич, – пришлось таким же полным именем представиться молодому человеку, теперь уже обращаясь к Лере.

Снова возникла пауза.

– Вова, нам давно уже пора домой. Бабушка заждалась. Как бы без нас праздничный торт не съели.

– Побежали скорее, – мальчик пустился вперед, увлекая за собой разноцветные шарики.

Недели через две Лера с Вовой встретили Александра Николаевича возле своего дома. Он обрадовался им, как старым знакомым.

– А я вас здесь чуть не каждый вечер караулю.

– Мы не гуляем так поздно. Просто сегодня выяснилось, что у нас закончился хлеб, вот мы и пошли с Вовой в магазин.

– А когда вы обычно гуляете?

– После детского сада до шести.

– Завтра у меня вторая смена и до конца недели. А на следующей – с утра до четырех. Я водителем на автобусе работаю, – уточнил Александр Николаевич. – Можно я в понедельник приду с вами гулять?

– Приходи, – разрешил Вова.

Они часто гуляли во дворе, по улицам, до парка. Давно перешли на «ты». И теперь для Вовы он был дядя Саша, а для Леры – просто Саша. Она узнала, что он служил в армии, был водителем, это и определило его профессию. Ему нравится водить автобус, разговаривать по микрофону с пассажирами, шутить и видеть в зеркало ответную реакцию. Он не женат и не был, просто раньше не встретил такую красивую девушку, как Лера. Она ему рассказала, где учится. Вова добавлял подробности.

– А ты не замужем? – Саша видел, что у нее нет обручального кольца, но должен был окончательно развеять сомнения.

– Нет, не замужем, – засмеялась Лера.

Вот только у Саши не хватило ума уточнить ее родство с Вовой. Он был уверен, что это ее сын.

Месяца через два после случайного знакомства он сделал Лере предложение. У них было то редкое свидание, когда они гуляли вдвоем. В такое позднее время малыш уже спал. Длинный летний день никак не кончался. В полночь едва только спустились сумерки. Тишина, безлюдный парк, пьянящий аромат цветов и признание в любви. Голова кружилась от счастья, но не настолько, чтобы потерять рассудок.

– Но мы же совсем не знаем друг друга. Ты бы хоть пригласил меня в гости да познакомился с моей большой семьей.

– А у тебя большая семья?

– У-у-у… В нашей трехкомнатной квартире яблоку упасть негде.

– Мы живем втроем: мама, отец и я. Давай завтра я тебя с ними познакомлю.

– Хорошо. А я у своих спрошу, когда все смогут собраться вместе: не устраивать же мне многосерийные смотрины.

Кругловы обещали все быть дома в воскресенье, чтобы познакомиться с женихом Леры. Когда Вадим узнал, что его тихая скромная домоседка-сестра собралась замуж, был в большом недоумении:

– Надо еще посмотреть, что за принца ты отыскала.

– Дядя Саша – не принц, он шофер. Он катал меня на автобусе.

– Ага, один член нашей семьи с женихом уже знаком. Как ты считаешь, он нашей Лере подходит?

– Подходит. Такой же длинный.

Елена Васильевна перед встречей с будущим зятем волновалась больше, чем перед знакомством с Раей. Вадим – мужчина, уже тогда был настоящим главой семьи. Лере же нужна опора. Через час общей беседы Елена Васильевна была вполне уверена: Саше Леру можно отдавать. Интуиция ее никогда не подводила.

Пока сидели за столом, Вова то ерзал на стуле рядом с Лерой, то забирался к ней на колени. Когда Саша с Лерой собрались уходить, Вова запрыгал:

– Я с вами пойду гулять.

– Дай ты тете Лере отдохнуть от тебя, – повысила голос Рая.

– Ну, мам, я гулять хочу.

– Вадим, скажи ты ему.

– Я ему могу сказать. Ремнем.

– В семье Кругловых таких методов воспитания не применяют, – заметила Елена Васильевна. – Тебя когда-нибудь отец ремнем воспитывал?

– Не припомню, – сказал Вадим. – Да и у меня, пожалуй, свободного ремня для сына нет.

Саша с недоумением смотрел то на Леру, то на Раю, то на Вадима. Он ничего не понимал. Вернее, он все понял.

Лера вернулась домой через полчаса. Такой раздраженной Елена Васильевна ее еще не видела.

– Что случилось?

– Ничего. Ни в какой замуж я не пойду. Ни за кого! Никогда! Все мужики – эгоисты. Он говорит: я его обманула, что Вова – мой сын. А ведь он ни разу не спросил. Если сам себе напридумывал, что я мать-одиночка, так я-то причем?

– Успокойся, успокойся. Подумаешь, поссорились из-за недоразумения. Завтра и помиритесь.

– Ни за что!

Назавтра Саша, и правда, пришел с извинениями и букетом цветов. Лера даже не вышла к нему. Елена Васильевна напоила его чаем в уютной кухне.

– Скажу тебе, Лера хоть и спокойная, но характер у нее нелегкий. И потом она молчунья. Чем сильнее рассердится, тем дольше слова не вытянешь. Если уверен, что она тебе нужна, наберись терпения.

Каждый день Саша ждал Леру у подъезда. Каждый день просил прощения. Она не смотрела на него, не говорила ни слова, скрываясь за дверью. В конце концов, он перестал приходить.

Как-то Елена Васильевна услышала из комнаты дочери всхлипы. Лера в прямом смысле слова умывалась слезами.

– Мама, он больше никогда не придет, а я его люблю.

– Но ты же сама прогоняла его.

– Сама, сама… А он не мог подождать, пока я сердиться перестану?

– Не всякий выдержит твой упрямый характер. А если любишь, надо учиться уступать.

– И что мне теперь делать?

– Поезжай к Саше.

– Ты с ума сошла. Как я явлюсь к нему домой?

– Тогда позвони, хотя по телефону объяснять сложнее, чем с глазу на глаз.