Читать книгу "Птица счастья с опаленными крыльями"

Татьяна заранее, на всякий случай, оставила вызов на работу. Позвонили и сказали ей, что Люба приедет, как только получит визу. Оказалось, это не так просто. Саша вместе с ней выстояла не одну очередь, пока все оформили. В декабре документы были готовы. Как и рассчитывала Татьяна, к новогоднему наплыву русских гостей новый повар в ее ресторане уже должен был освоиться.

Морозовы провожали Любу в аэропорту всем семейством. Волновались, как обычно, перед дальней дорогой. Только Диана была беспечна. Пока ждали регистрации, забиралась на колени то к одному, то к другому. У нее был счастливый день: все любимые взрослые собрались вместе. Любу тихонько трясло, но она старалась не подавать виду. Немного успокоилась, когда увидела, что на рейс регистрируются сплошь россияне. Успокаивала и давала последние наставления Саша:

– Татьяна обещала встретить тебя. Но если не увидишь ее в аэропорту, не пугайся. Смотри, у кого-нибудь будет табличка с твоим именем, довезут до места, – Саша волновалась и в который раз повторяла одно и то же. – Как устроишься, сразу позвони. Я сегодня от телефона не отойду. И вообще, чаще давай о себе знать. Если звонить будет дорого, пиши – пусть полстранички, но хотя бы через неделю.

Люба плохо соображала, что говорила сестра, но согласно кивала. Наконец, последний звонкий поцелуй крестницы Дианочки, последнее объятие сестры, прощальный взмах руки. Только усевшись в кресло в самолете, Люба всеми мыслями устремилась в будущее, пока совершенно неизвестное.

Через несколько часов Люба перенеслась из зимы в лето, из российской действительности в сказку «Тысячи и одной ночи». Таня встретила ее в аэропорту, привезла к себе домой. Люба не задумывалась, где она будет жить, раз Татьяна пригласила ее к себе на работу, значит, она все продумала заранее. Оказалось, что-то там сорвалось, и пока в ресторане Татьяны работы для Любы нет. Три недели она возила Любу по разным ресторанам Дубая, пытаясь временно пристроить куда-нибудь. Но все безрезультатно: русская повариха никому не была нужна. Деньги у Любы разлетелись, к сожалению, в первые дни она была расточительной, накупила себе нарядов. Татьяна выдала ей аванс, но его хватило не надолго. К тому же Татьяна сказала, что за комнатушку, которую она выделила Любе в своей квартире, тоже надо платить.

Долг в этой стране можно было вернуть только одним способом – через публичный дом. Любу отвезли в самый грязный притон. Узкая комната с маленьким окном под потолком, кровать с продавленным матрасом и застиранным бельем, куча насекомых, скудная пища и унизительная «работа». Проститутки в борделе были разные, одни, как и Люба, бедолаги, попали сюда по своей наивности, другие приехали в Дубай, где процветал интим-бизнес, целенаправленно: здесь торговать телом было выгоднее, чем на просторах бывшего Советского Союза.

Невероятно, но в публичном доме Люба встретила свою одноклассницу Марину. Та и в России зарабатывала известным способом. Оставив пятилетнего сына родителям, махнула в Арабские Эмираты. Понятно, что начинать пришлось с дешевого борделя, но она мечтала об элитном доме, где клиентами были богатые арабы. Проныра Марина и рассказала своей землячке, что бордель, куда они попали, нелегальный. Держит его Татьяна и перс, за которого она собирается замуж. Да Люба видела его, раз жила в квартире у хозяйки. Ходят слухи, что сама Татьяна несколько лет провела в борделях. Не каждой проститутке удается сколотить капитал и открыть здесь чистый бизнес. Татьяна оказалась цепкой, поставила цель и добилась ее. Теперь ресторан прикрывает ее нелегальный бордель. Она заманивает сюда девушек сладкими посулами, а платит гроши. Любу вон вообще подставила и заставила отрабатывать долг. А вообще это обычный метод – сломать человека, подчинить его волю своей, чтобы можно было вертеть им, как захочется. Люба договорилась с Мариной не терять друг друга из виду, что бы ни случилось, если понадобится, выручить.

Когда в день приезда в Дубай Люба позвонила сестре и сообщила, что добралась нормально, Татьяна ее встретила и поселила у себя, Саша успокоилась. Потом Люба надолго замолчала. Саша начала тревожиться, наконец, сама позвонила Татьяне. Та ее заверила, что все нормально, Люба работает.

Через месяц Татьяна забрала ее из борделя, сказав, что долг она отработала. Пока хозяйка не видела, Люба набрала номер сестры и, когда та взяла трубку, разрыдалась. Она давилась слезами и так и не могла объяснить, что с ней случилось. Татьяна зашла в комнату и рассвирепела.

– Не сметь без моего ведома звонить домой! – она вырвала у Любы трубку. – Если ты только пикнешь, знаешь, куда попадешь. Ладно, успокойся, – Татьяна сменила тон. – Завтра выйдешь на работу на кухню. Утром вместе меню составим.

Саша из короткого разговора ничего не выяснила, поняла только одно: с сестрой приключилось несчастье. Она поделилась тревогой с мужем.

– Чтобы не переживать, звони ей сама, – Андрей, не раз попадавший в передряги, все воспринимал гораздо спокойнее.

Дозвониться Татьяне было непросто. То никто не отвечал, то к телефону подходил ее перс, с ним было разговаривать бесполезно. Изредка звонила Люба, говорила всегда одно: все нормально.

– У тебя голос уставший. Что-то случилось? – спрашивала Саша.

– Просто много работы, по дому скучаю. Ты знаешь, я тут Марину Тюрину встретила, – оживилась Люба. – Ну, помнишь? Мы в одном классе учились. Ее родители живут на соседней улице, возле гастронома.

– Надо же, как мир тесен. Она тоже там работает? Где?

– Да, работает… Где? – Люба замялась. – Я не спросила. Да мы совсем недолго виделись.

Саша понимала, сестра что-то недоговаривает. Потом успокоила себя: главное, она жива.

На кухне Люба была на правах рабыни: стояла у плиты с обеда до поздней ночи. Татьяна вычитала у нее за питание и жилье, оставались гроши. Все остальные повара получали больше. У Любы было одно желание: бросить все и вернуться домой. Но деваться некуда, хозяйка сразу забрала у нее паспорт и все документы: диплом, поварские сертификаты и лицензии. Она же каждый месяц продляла визу и сумму пошлины тоже вычитала из зарплаты.

Прошло несколько месяцев. В гости к Любе наведалась Маринка. Она сумела устроиться в элитный публичный дом и была вполне довольна своей жизнью.

– Комнаты обставлены шикарно, клиенты сплошь богачи, деньги платят большие, так что наша мамка не скупится, дает нам хорошую долю. Я своим каждый месяц деньги высылаю, – расписывала одноклассница. – А ты тут паришься сутками у плиты за гроши. Сволочь эта Татьяна. Давай я поговорю, чтобы тебя к нам взяли. Арабы любят блондиночек с длинными волосами. Свои-то бабы у них – черномазые, в 35 лет старухи старухами.

Люба была в шоке от предложения Марины, но и тут оставаться было невыносимо. Татьяна, чтобы оправдать мизерное жалованье, которое она платила хорошему повару, шпыняла Любу за малейшую оплошность, говорила, что клиенты недовольны ее блюдами. Сначала Люба все принимала за чистую монету, из кожи вон лезла, а потом поняла: сколько ни старайся, все будет плохо. Она с умилением вспоминала мелкие ссоры с директором вагона-ресторана. Проклинала сестру, которая уговорила ее ехать в этот ад. В один из таких отчаянных дней снова появилась Марина:

– Я договорилась. Мамка сказала, нам как раз девушки нужны, велела приходить прямо сегодня. Думай, конечно, сама. Но если место займут, другого случая, может, и не будет.

Люба недолго колебалась. Потом сказала Марине:

– Подожди меня.

Хозяйка в это время, ранним вечером, всегда встречала гостей в ресторане. Тут же крутился и ее перс. Люба поднялась в свою комнатушку, побросала в сумку вещи и спустилась. Мамка, заправлявшая публичным домом, заставила раздеться, оглядела новую девушку и осталась довольна. Что-то сказала. Марина перевела:

– Завтра сдашь анализы. Если все нормально, начнешь работать.

Документы у Любы никто не спросил. Но она знала, что скоро заканчивается виза. Если ее не продлить, угодишь в тюрьму. Она поделилась новой заботой с Мариной. Та ее научила, как у Татьяны выцарапать паспорт. Люба поехала к своей бывшей хозяйке и пригрозила ей:

– Отдай паспорт. Иначе я тебя сдам. В тюрьму сядем вместе: я как проститутка, а ты как содержательница нелегального борделя.

Татьяне ничего не оставалось делать, как вернуть ей паспорт.

Диане исполнилось полтора года. Саше после зимней сессии нужно было выходить на работу. В младших группах детсада мест не было. И вообще ей дали понять, что таких маленьких детей принимают в крайних случаях. Нужно было искать няню. Андрей даже отругал жену за ее попытки, как он выразился, сбыть девочку в чужие люди.

– Разве можно нашу крошечку на целый день оставлять неизвестно с кем, – Андрей подбрасывал дочку под потолок, она заливалась веселым смехом. Потом он прижал девочку к груди и поцеловал ее головку, вдыхая родной запах ее волос. – Сашка, ну, правда, теперь можно до трех лет не выходить на работу. Съездим в консерваторию, оформишь отпуск. Я понимаю, ты не сможешь без дела. Тебе ведь нравится работать в церкви. Сама говорила, что у тебя много интересных планов. С деньгами у нас теперь проблем нет. Так что работай в свое удовольствие.

Саша понемногу втянулась в новое для себя дело. Отец Владимир наставлял ее. Поначалу, готовя занятия в воскресной школе или статью для газеты, она не один день перечитывала православную литературу, которую батюшка привозил из епархиальной библиотеки. В своей церкви библиотечка была скудная. Надеялись, вот построят новый храм, при нем обязательно откроют хорошую библиотеку. Строительство близилось к завершению. В праздники службы велись уже в новых стенах, прихожан не смущали строительные леса и запах краски. Все радовались новой христовой обители и обсуждали, успеют ли закончить стройку в год двухтысячелетия христианства и кто приедет на торжественное открытие.

Из православной мастерской приехали художники расписывать храм. В эти дни Саша часами пропадала рядом с ними, расспрашивала, просто наблюдала. Диана, утомившись, засыпала на лавке в старой церкви под присмотром женщин. Саша подготовила хорошее интервью с руководителем мастерской для епархиальной православной газеты. Но в душе осталась неудовлетворенность: такую красоту никто не видит. С опаской она подошла к отцу Владимиру и предложила сделать документальный фильм о работе художников. Батюшка ее благословил. Саша еще не обращалась с этой просьбой к ребятам из мастерской, еще не была знакома ни с кем из телевизионщиков, но сразу поверила, что все получится.

За идею, предложенную Сашей, ухватилась одна из телестудий – сплошь молодые девчата и ребята, начиная с руководителя. Тележурналисты так же, как она, в процессе работы над фильмом постигали азы православия, проникались церковным духом. Молодые художники из мастерской терпеливо объясняли сюжеты росписи под куполом и на стенах храма. С перерывами съемки шли более полугода, последние кадры фильма студия снимала в день освящения храма. В тот день Саша очень волновалась, даже забыла, что у Дианы день рождения. Девочка до вечера пробыла с чужими людьми где-то в храме. Собственно, она уже давно перезнакомилась с женщинами, служившими в церкви, и всех называла бабушками. Они тоже любили малышку и баловали гостинцами. На освящение приехали высокопоставленные священнослужители, от небесного цвета облачений и такого же яркого голубого июльского неба было светло и радостно. Крестным ходом вокруг храма шло столько народу, что священники уже вернулись к парадному входу, а прихожане все еще спускались с крыльца с зажженными свечами.

Только после вечерней службы в храме стало тихо. В пустой иконной лавке Саша увидела на полке фарфоровую статуэтку ангелочка. Она вспомнила о дне рождения дочери и купила статуэтку Диане в подарок. Девочка бережно взяла хрупкую игрушку обеими руками, а потом стала целовать ее:

– Мой ангел, мой ангел.

Через месяц телестудия привезла кассету с готовым фильмом. В старом деревянном здании, где раньше шли службы, теперь обустраивали библиотеку и воскресную школу. Как раз недавно сюда привезли телевизор и видеомагнитофон. Фильм сели смотреть все вместе: священники, женщины, работающие в храме. Полчаса пролетели, как одно мгновение. Потом долго молчали. Сашу фильм тронул до глубины души. Она ждала, что скажет отец Владимир. Он сдержанно похвалил. Это была высшая оценка, поскольку настоятель храма скупился на похвалу.

Фирма, в которой работал Андрей, развалилась. Жизнь еще раз доказала, что бизнес и дружба – понятия несовместимые. Если где-то друзьям и удавалось честно делить прибыли от общего дела, то это было скорее исключение. А вот владельцы продовольственного склада Николай Павлович и его друг, теперь уже бывший, от мелких стычек перешли к большому скандалу и закончили полным разрывом. Если неудачно закупали продукты, они залеживались и портились, то каждый считал, что виноват другой. Николай Павлович узнал, что его партнер скрыл истинную прибыль от удачной сделки, другими словами, обокрал его. Это стало последней каплей. Он сгоряча забрал свой капитал, еще не подумав, в какое дело его вложит. Бывший партнер переоформил предприятие. Всех, кого подбирал в фирму Николай Павлович, уволил: иметь в команде сторонников врага ему было вовсе ни к чему.

На этот раз Андрей даже не расстроился, что снова остался без работы. Он и жене ничего не сказал. Она привыкла, что он неделями пропадал в командировках. Звонил, чтобы не теряла его. Привозил подарки, оставлял приличные суммы денег, так что Саша могла не считать их, делая траты в магазинах. Вырываясь домой на денек-другой, наслаждался обществом любимых женщин – жены и дочери. Лишних вопросов о делах Саша не задавала: разобраться в тонкостях все равно не удастся, да и ни к чему. Важнее было поговорить о том, какие книги читали с Дианой, что она уже умеет, послушать стихи, выученные специально для папы.

Мотаясь по Казахстану, Андрей завел десятки знакомств, его записная книжка распухла от казахских имен и телефонов. Еще он понял, что эта обнищавшая бывшая советская республика испытывает не только дефицит продуктов, но еще больший дефицит строительных материалов. Раньше лес вагонами отправляли из России по госплану. Сейчас каждая доска была на вес золота. В этом он толк знал. Лесотехнический институт и несколько лет работы в НИИ научили его с первого взгляда, по запаху определять качественную древесину. Вот этим бизнесом он и решил заняться.

Оформить все документы как индивидуальному предпринимателю Морозову не составило труда. Все-таки Андрей был в бизнесе не новичок, знал все ходы-выходы в чиновничьих кабинетах, знал, кому и сколько надо заплатить, чтобы документы не залеживались на столах и не пропадали. Выигранное время было дороже денег, которые шли на взятки. Начальный капитал у Морозова был мизерный, не успел скопить приличную сумму. Но и здесь повезло. Леспромхозы и деревообрабатывающие комбинаты дышали на ладан. Перед ними стоял выбор: или древесина сгниет в штабелях, или отгружай под реализацию. В последнем случае рискуешь: могут кинуть, замучаешься ходить по судам, чтобы вытянуть долг из недобросовестного партнера. Морозову директор лесокомбината поверил. Они встречались давно, когда Андрей еще младшим научным сотрудником НИИ был пару раз здесь в командировке. Шапочное знакомство, но все же не совсем чужой человек и толк в древесине знает. Одним словом, без предоплаты загрузили кругляком грузовик с прицепом. На половину стоимости прогона машины Андрей денег нашел. Вторую половину должен был внести через две недели. В Казахстане за товар он получил деньги сразу же – наличными долларами. Вернувшись, рассчитался и за машину, и за лес. Директор лесокомбината был доволен новым партнером. Теперь он уже без опаски по заявке Морозова отгружал лес, знал, что тот рассчитается. Сначала шли одна за другой машины, потом Андрей замахнулся на целый вагон леса. Гнал не только кругляк. Был в Казахстане спрос на доску, паркет, плитку. Богатых там появилось немало, за высокими заборами поднимались особняки один шикарнее другого. С поставщиками дела были отлажены. А вот рынок сбыта надо было расширять, и Андрей теперь пропадал в Казахстане месяцами. Саше он сказал, что сменил бизнес, когда новое дело уже совершенно наладилось.

Было бы наивно думать, что предприимчивые казахи просто так позволят Морозову делать деньги на их территории. Большинство местных богачей сколотили капитал на грабеже, не останавливаясь ни перед чем. Впрочем, в и России, и в любой другой республике практически весь бизнес был криминальным. Когда Морозова пригласили на разборку, он спокойно воспринял этот деловой наезд. Убивать курицу, приносящую золотые яйца, было невыгодно, и Андрею предложили сотрудничество. В Алма-Ате большую силу имела дочь бывшего высокопоставленного партийного руководителя. Ее фирма занималась всем, что приносило деньги. Теперь она решила торговать еще и лесом. Так Андрей снова стал коммерческим директором, а вскоре и правой рукой хозяйки. Ее все звали просто Салтанат, однако безумно боялись, поскольку она была скора на расправу с провинившимися и расправлялась жестоко.

Андрей не скрывал от жены, что работает на бизнесменку-казашку. Другая бы стала ревновать, накручивать в голове картины любовных сцен, но Саша верила мужу. В короткие приезды он бывал очень нежен с ней, говорил, как хорошо ему дома. Диана не отходила от отца ни на шаг. Андрей извинялся, что у них никак не налаживается нормальная семейная жизнь, а Саша его успокаивала:

– Я знала, за кого замуж иду. И я счастлива с тобой.

На самом деле, все было бы хорошо, но пропала Люба. От нее не было вестей уже несколько месяцев. Люба и раньше звонила редко. Писать ленилась. Иногда в пути конверт болтался долго и приходил весь истрепанный, со множеством штемпелей. На этот раз все сроки прошли. Саша отправила несколько писем, в каждом умоляла сестру позвонить или черкнуть пару строк. Ответа не получила. Телефон в квартире Татьяны тоже молчал. Саша каждый день накручивала ее номер, но слышала в трубке только длинные гудки. Как-то решилась побеспокоить подругу рано утром. Татьяна ответила хриплым спросонья голосом:

– Я слушаю.

– Танечка, это Саша. Извини, что так рано. Я неделю тебе дозвониться не могу. Скажи, как там Люба. Она, лентяйка, уже давно не дает о себе знать.

– Твоя Люба сбежала.

– Как сбежала?

– Откуда я знаю?

– Может, ее украли? В вашей мусульманской стране еще те порядки.

– Ага, украли, вместе с вещами. Она мне ничего не сказала, монатки тайком собрала и умотала. Спросила у девушки, которая вместе с ней работала, куда наша Любаша подевалась, та и сказала, что вечером за ней приезжала какая-то машина. Другие бизнесмены отбирают паспорта у работников, чтобы глупостями не занимались. А я поверила Любе, как же – родная сестра подруги, – врала Татьяна. – Знаешь, как она меня подвела. Клиентов море, а я осталась без повара. Когда я теперь найду человека ей на замену?

– Таня, ну как же так? Ты бы поискала ее. Куда она могла податься в чужой стране?

– Слушай, ты как маленькая. Не догадываешься, куда молодая девка может сбежать. Спрашивала у своих, где она бывала в выходные, с кем встречалась. Оказалось, видели Любу с каким-то ухажером из местных. В конце концов, я ей не нянька. У самой должна быть голова на плечах. У меня из-за нее и так неприятностей полно. Жди теперь полицию, вызов-то я ей оформляла. Если б я знала, что твоя Люба такой дрянью окажется.

Саша была в ужасе от таких новостей. Она не усомнилась, что подруга говорит правду. Саша знала, что сестра способна на любую подлость. Еще совсем недавно Люба была готова выгнать родную сестру с ребенком на улицу. Она приводила к ней в квартиру бандитов, угрожала. Как стыдно перед Татьяной! Дрянь она и есть дрянь, горбатого могила исправит. Но ведь Люба – сестра. Куда она свою бедовую голову сунула, в чужой-то стране с непонятными порядками? Как только приехал Андрей, Саша поделилась с ним своей тревогой. Муж лучше ее знал порядки в мусульманском мире, но догадками пугать жену не стал. Только искать Любу надо было в борделе, если она еще жива. Андрей поднял на ноги всех своих знакомых, у которых были хоть какие-то связи в Арабских Эмиратах. Но неделя шла за неделей, а никаких известий о ней не приходило.

Люба вполне освоилась в публичном доме. Подучила язык и сносно изъяснялась с местными. А через пару месяцев ее жизнь круто изменилась. Люба приглянулась богатому арабу из высшей касты – локолу. Нефтяная скважина давала сумасшедшие доходы. Делами занимались управляющие, а хозяину оставалось только купаться в роскоши и жить в свое удовольствие. Он был молод, красив, не женат. Люба на его вилле не стала хозяйкой, но не была и прислугой. Роль содержанки вполне устраивала ее. Красивый дом и сад. Вкусная еда. Вечером у хозяина собирались такие же, как он сам, локолы с подругами. Правда, дальше забора виллы хозяин с ней не показывался. Разве что всей компанией отправлялись на море на пикник. Вместе с тем он исполнял все ее прихоти. Для Любы было приятным развлечением ходить по магазинам. Хозяин был осторожен. Обычно водитель останавливал машину за несколько кварталов, Люба шла пешком, нагружалась пакетами с нарядами. В лавках ее знали, за покупки всегда расплачивался хозяин. Она не думала, сколько продлится эта райская жизнь. Может быть, вопреки всем правилам арабского мира хозяин женится на ней? Или выгонит, когда отец найдет ему невесту? Эти сомнения Люба во время бурных вечеринок заливала вином. Как-то, накурившись кальяна, позвонила сестре и заплетающимся языком стала костерить ее, на чем свет стоит. Саша кричала в трубку:

– Люба, да скажи, где ты, что с тобой.

Но в ответ сквозь смех и шум слышала только бранные слова. И потом отбой на середине фразы. Саша была рада и этому звонку. Она уже не сомневалась, что сестра попала в большую беду, но главное, Люба жива. Она готова была слушать от сестры любую ругань, только бы она звонила.

Райская жизнь Любы на вилле локола продолжалась почти год и закончилась для нее неожиданно. Люба забеременела. Это было невероятно. Много лет считала, что она бесплодна. Со своим первым гражданским мужем она прожила несколько лет, он хотел ребенка. Люба с рождением малыша рассчитывала на официальный брак. Но хождение по клиникам не оставило надежды: у нее не будет детей. Люба еще сомневалась: вдруг врачи ошибаются, но пробные браки с другими партнерами были такие же бесплодные. Поэтому, попав в бордель, в отличие от других девушек, Люба не опасалась нежелательной беременности. Не предохранялась она, живя и со своим покровителем. Люба не сразу поверила в беременность, настолько она была невероятной. Но прошло два месяца, все симптомы были налицо. А когда купила в аптеке тест, сомнений не осталось. Долго колебалась, сказать или не сказать хозяину. Потом насочиняла в голове сказку, что он обрадуется наследнику и женится на ней. Арабы трепетно относились к детям. Их жены рожали много, но смертность среди младенцев была большой. Локол на признание своей содержанки отреагировал, как и должно было быть:

– Люба, я тебя не могу у себя оставить. Если хочешь, сделаем тебе аборт, но не в больнице, ты сама наши порядки знаешь. Или поезжай домой. Там проще будет решить твои проблемы.

Люба поняла, что попала в ловушку. Делать подпольный аборт было безумием, неизвестно, останется ли жива. Конечно, если все обойдется, она сможет вернуться на виллу. Но сколько он будет держать ее здесь? А куда потом – снова в бордель? Значит, надо ехать домой. И скорее, пока еще можно сделать аборт. Хозяин разрешил Любе забрать вещи и украшения, она набила вещами две огромные сумки. В самом деле, зачем ему было оставлять ее шмотки. Он завтра подберет себе новую девушку, и та накупит нарядов по своему вкусу. Денег у Любы было немного. Хозяин выполнял все ее прихоти, но наличностью не баловал. Он купил ей билет на самолет, а водитель, загрузив машину барахлом, отвез в аэропорт. Люба только вошла в зал ожидания, увидела Оксану. С этой хохлушкой из Запорожья они вместе работали в публичном доме. Оксанка сказала, что залетела и уезжает срочно домой. Люба поделилась, что оказалась в подобной ситуации. Все-таки было хорошо, что в этом неласковом чужом мире встретился хоть один знакомый человек. Они вместе потащили тележки с сумками к стойкам регистрации. Потом решили, что перед посадкой в самолет надо сходить в туалет. Люба оставила знакомой вещи и даже сумочку, в тесной кабинке не было даже крючка. Люба не сразу поняла, что та смылась, обокрав ее. Она вышла из туалета, огляделась, Оксаны не было. Потом Люба заметалась по аэропорту: прошло всего несколько минут, не может быть, чтобы она успела далеко уйти. Но Оксана как сквозь землю провалилась. То ли она уехала обратно в город, то ли успела пройти регистрацию. Люба не знала, какой у нее рейс. В любом случае, искать ее было бесполезно. Хорошо хоть паспорт остался в кармане и пара стодолларовых купюр.

Люба была в шоке. Люди шли мимо, не обращая на нее внимания. Она стояла одинокая, чужая в этом враждебном мире. В голове не было ни одной мысли, отчаяние целиком овладело ею. Сколько времени прошло, она не замечала. Дала о себе знать жажда, она же вернула способность соображать. На самолет она опоздала. Надо было искать выход. К локолу, выгнавшему ее, вернуться нельзя. Он не поверит, что ее обокрали, решит, что она шантажирует его, требуя денег. В памяти всплыли страшные истории, которые она слышала от девушек. Вдруг ее тоже, чтобы избавиться, утопят в сточной канаве, замуруют в стену или увезут на побережье и зароют по шею в песок. Но чтобы уехать домой, нужны деньги. Люба знала только один способ, как их заработать, – в публичном доме. Вернуться туда, где ее знают и она может встретить бывшего покровителя, нельзя. Вообще в Дубай ей путь закрыт.

Тогда Люба решила переехать в Абу-Даби. Но по сравнению с туристической столицей положение проститутки здесь было гораздо суровее. Об элитном публичном доме и мечтать не приходилось. В незнакомом городе начинать пришлось с самого грязного борделя. Люба отдавала себе отчет, однако другого выхода не было. Но то, куда она попала, даже не могла вообразить, хотя повидала уже многое. Когда один из местных предложил ей пойти к нему жить, Люба обрадовалась, думала, ее ждет роскошь, как у прежнего покровителя. А в действительности попала в сексуальное рабство. На закрытой вилле, за высоким забором, держали ее и еще двух девушек. К хозяину приезжали друзья, они по очереди пользовали пленниц. Сбежать было невозможно. Это продолжалось около месяца. Потом Любу и еще одну девушку выкинули на улицу. Видимо, они надоели хозяину, он привел им на замену другую простушку. Подруга Любы по несчастью уже давно жила в Абу-Даби, работала в борделе. Потом черт дернул ее повестись на сладкие посулы и пойти в содержанки. Хорошо, что удалось вырваться живыми. Она повела Любу в бордель, где ее уже знали.

Мамочкой здесь была туркменка. Айна в Москве окончила институт. Экономист по образованию, она при развале Союза быстро сориентировалась и открыла маленький магазинчик в Ашхабаде. Потом ее бизнес разросся. Она совершенно счастливо жила с мужем и тремя детьми в своей бедной стране. Но оказалось, что муж проигрался в казино, его долг поставили на счетчик. Бизнес у Айны отобрали, но долг эти деньги покрыть не могли. Айна не нашла другого выхода, как уехать в Арабские Эмираты. Добропорядочная жена и любящая мать, оставив детей на отца, вынуждена была зарабатывать деньги проституцией. Она экономила на всем и вернулась через год с приличной суммой. Оказалось, что ее муж был в сговоре с мошенниками, бизнес переоформил на себя и лишил ее материнских прав, сказав, что она сбежала. Айне уже не жаль было бизнеса. Ее главной целью было отсудить у мужа детей. Все деньги она потратила на адвоката, но дело не выиграла. Ей ничего не оставалось делать, как вернуться в Абу-Даби. Через некоторое время Айна организовала свой бордель, зарабатывала на девочках. Все деньги она переводила адвокату, мечтала вернуться домой, к детям, но тяжбе не было видно конца. Эту историю своей мамки девушки знали и пересказывали друг другу, сочиняя подробности. Переживали за нее, хотя у каждой судьба была не слаще.

У Айны были связи в полиции. Там прекрасно знали, что она держит бордель. Но закрывали глаза на нелегальный бизнес, естественно, за деньги. Полицейские выполняли свои обязанности, регулярно являлись с проверками. Но, предупрежденные заранее, девушки разбегались. Одним словом, каждый занимался своим делом, и все были довольны. На этот раз Айны не оказалось дома, она уехала в Ашхабад на очередную встречу с адвокатом и задержалась на целую неделю. Полиция застала девушек врасплох. В участок загребли всех. У кого документы были в порядке, не переживали – посидят три дня и вернутся к прежней работе. У Любы оказалась просроченной виза. Это грозило более серьезным сроком заключения – три месяца. Пожилой полицейский, который в участке проверял ее документы, сразу заметил, что Люба беременна.

Прямо спросил ее об этом. Она молчала.

– Говори и не ври мне.

Люба расплакалась и призналась. Она сказала, что сирота, что приехала сюда работать поваром, а в проститутки попала случайно, очень хочет уехать домой. Полицейский ее пожалел, ничего о ее беременности в протокол не записал и научил: пусть за нее анализы сдает кто-нибудь из девушек. Большую часть вещей Любы просто выбросили на помойку. Паспорт и полтысячи долларов, которые она успела скопить, положили в пакет и закрыли в сейф. Проверяя сумочку, полицейский увидел открытку с изображением иконы Иверской Божией Матери. Эту открытку положила ей в сумку сестра Саша в последний момент. Незадолго до отъезда Любы за границу в кафедральный собор областного центра привозили чудотворную икону. Саша встречала ее на вокзале, прошла крестным ходом, приложилась к чудотворной и купила несколько открыток с изображением иконы, раздарила их знакомым. Когда Люба поняла, что оставаться в Дубае больше нельзя и надо возвращаться домой, она стала собирать вещи и почему-то переложила открытку из сумочки в паспорт. Так икона сохранилась, когда в аэропорту украли ее сумки. Она просила защиты у Божией Матери, когда попала в плен к жестокому арабу в Абу-Даби. Сейчас, когда полицейский готов был выбросить открытку, она взмолилась:

– Дайте мне ее, пожалуйста.

– Это твоя святая? – спросил полицейский.