Читать книгу "Птица счастья с опаленными крыльями"

Через неделю Андрей позвонил:

– Вы нормально доехали?

– Да.

– К вам никто не приезжал, не угрожал?

– Нет.

– Странных звонков по телефону не было?

– Нет.

– Ну ладно. Я потом еще позвоню.

Вернувшись домой, Саша поняла: отныне ей придется рассчитывать только на себя. Она не знала, что случилось у Андрея, но чувствовала: надвигается большое несчастье. Он – мужчина, он позаботится о себе. А ей нужно думать о дочери. К тому же придется обеспечивать еще и сестру с ребенком. Тогда Саша и вспомнила давний совет мужа: без рекламы не обходится ни один бизнес, и специалист в этой области никогда не останется без дела. Она предложила Натали расширить рамки журнала за счет проведения громких благотворительных и пиар-акций, которые поднимут популярность журнала. Только сослалась на недостаток опыта. Нашла по интернету несколько фирм, которые давали профессиональные знания в области рекламы. Натали за счет журнала отправила Сашу на курсы. Вскоре они организовали обалденный детский праздник. Ему посвятили чуть не половину своего журнала. Были телевизионщики, Натали блистала на всех каналах новостей. А Саша получила большую премию и доверие хозяйки.

Уже второй месяц от Андрея не было известий. Не отвечал ни один телефон – ни в офисе, ни дома. Единственная, у кого можно хоть что-то узнать, была Елена, новая казахстанская приятельница. На вопросы Саши та ничего конкретно не ответила, только несколько раз повторила:

– Ты его не ищи. А лучше разведись.

Как это не ищи? Пропал муж, родной человек, по всему видно, попал в беду. И оставить все, как есть? Не может быть, чтобы ее Андрей, который находил выход из самой безнадежной ситуации, просто так мог пропасть. Наверняка он опасается, что за женой следят. Но он мог дать весточку родителям, своей младшей сестре. Саша отбросила в сторону обиды и впервые через много лет позвонила родителям Андрея. Они жили все там же, и номер телефона был прежний. На ее сбивчивый, но вполне понятный рассказ Петр Михайлович прореагировал странно для отца:

– Для нас он пропал в тот день, когда бросил семью и связался с тобой.

Саша пыталась вразумить его:

– Поймите, речь идет не обо мне. Андрюша в чужой стране попал в беду. Может быть, он в тюрьме. Надо его искать. Я вас умоляю, подключите своих знакомых, наверняка у вас остались связи в Казахстане. Если что-то узнаете, позвоните мне.

Петр Михайлович бросил трубку.

Сестра Андрея тоже много лет ничего не слышала о нем. Все, больше стучаться было некуда. Как-то Сашу осенило: он мог позвонить Маше, все-таки там два его сына. В воскресенье утром, собрав Диану, Саша поехала к бывшей жене Андрея. Она понимала, как это унизительно, но наступила на самолюбие. Старый дом в центре города был хорошо ей знаком. Она не раз подъезжала к нему с Андреем. Он поднимался наверх, чтобы отдать деньги и подарки сыновьям, она ждала его в машине. Когда Диана подросла, Андрей пытался познакомить старших сыновей с дочерью. Но они знать не хотели, что у них есть сестра. Подростки хорошо усвоили у матери уроки ненависти к новой семье отца. Саша знала подъезд и этаж, где жила Маша с мальчиками. Из двух квартир она наугад нажала звонок в одну. Оказалось, Морозовы жили здесь. Маша дернулась, когда увидела ее. Саша сказала, почему решилась прийти к ним. Нет, здесь Андрей тоже не объявлялся. Саша так и стояла с Дианой у порога. Вышедшие в коридор близнецы молча смотрели на них. Им было безразлично, что рядом стояла родная сестра, что у всех троих есть черты, унаследованные от отца. Маша смотрела на нежданную гостью с той же ненавистью, что и много лет назад, когда приходила к Саше на работу в консерваторию. Но разве Саша была виновата в том, что две попытки Маши устроить личную жизнь окончились неудачно? В конце концов, не Саша была причиной ее развода с Андреем. Она познакомилась с ним, когда их семья стояла на грани разрыва. Напротив, она даже пыталась склеить их давший глубокую трещину брак. А уж сейчас-то что им делить? По сути, Саша тоже оказалась одна с ребенком на руках. И сейчас речь не об отношениях ее и Маши, а о том, что Андрей мог попасть в беду. Похоже, она Сашу не поняла.

Все, больше искать мужа было негде. Оставалось только ждать. Никаких накоплений у Саши не было. Андрей постоянно присылал деньги, и все четверо на них жили, можно сказать, роскошно. Сейчас пришлось урезать траты. К счастью, в журнале дела шли отлично, и усилиями Саши все семейство было в состоянии прокормиться. Но, оказалось, ничего не бывает в жизни абсолютно устойчивым. Натали бросил муж. История была банальной: ее муж нашел молодую красавицу. Развод был скандальным, Натали отсудила у бывшего все, что могла. Взрослый сын жил в столице и занимался своим бизнесом. Натали вкладывать деньги не умела, и отсуженные у мужа миллионы быстро улетучились. Журнал по инерции выходил некоторое время. Саша, зная ситуацию хозяйки, предложила ей заняться рекламой. Кое-что заработать удалось, но всех убытков это не покрывало. А главное, сама Натали опустила руки. В конце концов, она решила бросить журнал. Попыталась его кому-нибудь продать. Но желающих не нашлось. И тогда редакцию просто закрыли. Саша осталась без работы.

Нужда наступила очень скоро. Люба постоянно болела, она никак не могла оклематься после тюрьмы и лишений, после тяжелых родов. Постоянно простужалась малышка Лиля. Не могло идти речи о том, чтобы Любе искать работу. Как назло все попытки Саши куда-нибудь устроиться заканчивались неудачей. Журналисты с телевидения и из газет, с которыми она была знакома, обещали сообщить, как только появится вакансия. Запасы продуктов закончились, последние деньги тоже были на исходе. Повторилось то, что несколько лет назад пережила Саша. Они снова варили пустой суп и кашу без масла. Как-то вечером к ней подошла Диана и жалобно спросила:

– Мама, у нас есть мяско?

– Нету.

– А я в холодильнике видела. Можно взять?

– Нельзя. Это для Лили.

Диана вздохнула:

– Ну тогда дай колбаски.

– Колбаски тоже нет.

– Ну хоть печенюшку.

– И печенюшки нет.

– А хлеб есть?

– Есть.

– Белый?

– Нет, черный.

– Ну давай черный.

Однажды вечером, когда Саша пришла за Дианой в детсад, ей велели зайти к заведующей. Та спросила:

– Что у вас происходит? Диана подбирает за ребятами объедки.

Саша расплакалась и рассказала заведующей, что дома девочку нечем кормить. От нее не стали требовать, чтобы срочно заплатила долг за детсад. А Диане стали давать двойную порцию. Пришел день, когда Лиля от истощения, как когда-то Диана, оказалась на грани жизни и смерти. Отправив сестру с девочкой на «скорой» в больницу, Саша долго не могла заснуть, сидя рядом с кроваткой Дианы. «Неужели мне так и придется всю жизнь ходить по заколдованному кругу от одного несчастья к другому?» – думала она.

Долг за квартиру копился из месяца в месяц. Саша не могла получить ни компенсацию на оплату жилья, ни льготы за детсад. Она приходила с заявлением, в котором указывала, что потеряла работу. Но везде ей говорили:

– Ваш муж – предприниматель. У него тоже нет доходов? Представьте справку.

Прошел почти год, как от Андрея не было вестей. Саша еще раз решилась позвонить своей знакомой Елене в Алма-Ату. Та ответила, что не видела ее мужа с прошлой осени.

– Скажи, он ушел к другой женщине?

– Нет.

– Он живет в Алма-Ате?

– Я не знаю.

Саше показалось странным, что семья, с которой муж был дружен, так давно не общалась с ним. Лена явно что-то недоговаривает.

– Он жив?

– Саша, я ничего не знаю, – Лена повторила то, о чем говорила в прошлый раз. – Ты его не ищи. И лучше разведись.

Саша, конечно, не знала всех партнеров Андрея в России. Но директора лесокомбината все же разыскала. Тот сказал, что Андрей рассчитался по последним поставкам прошлой осенью. О том, что дальше вместе работать не собирается, не говорил, но с тех пор исчез. Одним словом, почти год об Андрее никто ничего не слышал. Наконец, на запрос, который по заявлению Саши сделала милиция, пришел ответ: в Алма-Ате Андрей Петрович Морозов не проживает и никогда не проживал, машин в автоинспекции на его имя не зарегистрировано, предпринимателя с таким именем в налоговой инспекции не числится. Нет человека и не было никогда – даже информацию о нем из базы данных стерли.

Видимо, права была Лена, надо подавать на развод. Но как это сделать, когда даже не знаешь, где муж? Саша вспомнила: как-то главный редактор журнала «Натали» отправила ее на интервью к молодой судье Людмиле Ненашевой, которая стремительно делала профессиональную карьеру, а в 35 лет стала депутатом; их беседа вышла далеко за рамки официального интервью; они обнаружили много общего во взглядах; Людмила дала Саше свою визитку и сказала:

– Если нужна будет помощь, не стесняйся, звони.

У Ненашевой Саша и проконсультировалась, как получить развод. Еще несколько дней она колебалась. Потом решилась: в конце концов, бывают фиктивные браки, у них с Андреем будет фиктивный развод. Она мысленно попросила у мужа прощения, что вынуждена оболгать его: «Я знаю, это предательство, но я должна сделать так ради дочери. Прости меня, любимый». Саше пришлось начать с заявления на алименты. Она написала, что муж ушел к другой женщине, живет в Алма-Ате, материально ребенку не помогает. Официальные поиски, естественно, ничего не дали. Через положенное по закону время суд рассмотрел ее заявление о разводе в отсутствии второй стороны и вынес решение.

Получая свидетельство о разводе, Саша едва сдерживала слезы. Закрыв дверь кабинета, она села в пустом коридоре и расплакалась: вот и все – теперь не осталось никакой надежды на счастливое будущее, и Диана будет расти без отца. После их бегства из Алма-Аты сначала девочка спрашивала, когда приедет папа. Саша неизменно отвечала:

– У него много дел. Но скоро приедет.

Потом Диана перестала задавать вопросы. Но Саша не раз замечала: играя, дочка разговаривала с куклами:

– Ты плохо себя ведешь, папа тебе не привезет подарки. А Настя – умная девочка, папа ей привезет много-много киндер-сюрпризов.

Когда казалось, что подходящую работу не найти, позвонил руководитель телекомпании, с которой Саша делала фильм о росписи Покровского храма. В поисках работы Саша была у директора, рассказала ему о своих навыках рекламиста и оставила резюме. Телестудии как раз понадобился специалист в отдел рекламы. Наконец, она смогла получить зарплату и досыта накормить детей.

Была суббота накануне Пасхи. Саша с сестрой и девочками только что пришли из храма, принесли освященные кулич и крашеные яйца. На звонок в дверь шустрая Дианка тут же побежала открывать, забыв, что мама наказывала не впускать в квартиру чужих. Но ведь сегодня взрослые были дома, значит, нечего бояться. Увидев у дверей незнакомого дядю, девочка растерялась. Вышедшая в коридор Саша не сразу сообразила, кто этот высокий красивый мужчина азиатской внешности. Наконец, до нее дошло.

– Шавкат!

С Шавкатом Саша познакомилась еще до рождения Дианы. Тогда он был студентом юридической академии. Чтобы заработать себе на учебу, молодой казах с братом привез из Средней Азии розы. Пытался сам продать их на рынке, но ему быстро дали понять, что конкурент никому не нужен. Через цветочный магазин он разыскал Андрея и упросил его взять изрядно потерявший вид товар, ну хоть по дешевке. Морозову стало жалко парня. Так завязались деловые отношения Андрея с Шавкатом. Саша помнила его неуверенным студентом, одетым в старенькую куртку и черную вязаную шапочку. Сейчас перед ней был совсем другой человек. Выяснилось, что Шавкат живет в Джамбуле, занимает должность председателя суда города. Он очень удивился, что семья его друга живет в такой обшарпанной квартире.

– Я ехал на удачу. Был уверен, что вы давно переехали в какой-нибудь особняк. Надеялся, что новые жильцы квартиры подскажут адрес.

Когда он узнал, что об Андрее уже второй год нет вестей, сказал:

– Я стольким обязан Андрею. Всех на ноги поставлю, но найду его.

Провожая Шавката, Саша спустилась вниз. У подъезда стоял «мерседес», поблескивая на солнце черными лакированными боками.

– Это твоя машина?

– Скажем, земляки меня здесь так встречают.

Шавкат не оставил ни адреса, ни телефона, а Саша не посмела спросить. Думала, вдруг своим вмешательством навредит. Порядки, сложившиеся в Средней Азии, для нее так и остались тайной. Саша надеялась хоть что-то узнать о муже. Но от Шавката не было новостей ни через месяц, ни через полгода.

Однажды в почтовом ящике Саша обнаружила мятый конверт. Незнакомый почерк, без обратного адреса, даже без почтового штемпеля, по которому можно было понять, откуда отправлено письмо. Но сомневаться, что письмо адресовано ей, не приходилось, на конверте было написано: «Морозовой Александре». Она открыла конверт. Неизвестный отправитель в первых же строчках просил ее прочесть до конца. Внутрь чужого письма был вложен неровно вырванный из ученической тетради лист в клеточку. Убористым почерком Андрея он был исписан с двух сторон.

Салтанат исполнила свою угрозу. Она «повесила» на Андрея наркотики, которые обнаружили в его фуре на границе. Следователям даже не пришлось особо напрягаться. Груз отправлял и полностью отвечал за него Морозов, на всех документах стояла его аккуратная подпись. Андрей понимал: хоть признавайся, хоть отрицай причастность к торговле наркотиками, результат будет один – его посадят. Неважно, что улики против него косвенные: упаковку с героином мог подложить в ящик с яблоками кто угодно. А его отпечатков пальцев нигде нет. Он только подписывал документы, а машину загружали без него. Но ведь если нужно его засадить за решетку, Салтанат не то что три – тридцать три «свидетеля» найдет. Уже был на исходе месяц, как Морозов сидел в следственном изоляторе, к нему на свидание явилась Салтанат.

– Ну что, Андрюшенька, ты, надеюсь, хорошо подумал, времени у тебя было достаточно.

Ласково птичка запела, да Андрею было понятно, что под красивыми перышками скрывается стервятница. Он молчал.

– Знаешь, выбор по-прежнему за тобой, – заговорила серьезно Салтанат. – Богатство, роскошная вилла с павлинами на лужайке, свобода. Но ты должен помнить, что все это ты получаешь благодаря мне, и обязан мне беспрекословно подчиняться. Или тюрьма, потом бо-о-ольшой срок и лагерь. Ты знаешь, заключенные так часто болеют и без медицинской помощи даже умирают. Выбирай, голубчик.

Андрей не сомневался: прими он предложение Салтанат, считай, попал в полное подчинение к ней. Степень его свободы будет диктовать она. Следить будут за каждым его шагом. Представил, что каждый день придется ложиться в постель с этой гадиной. А из лагерей, между прочим, сбегают. И он выбрал.

– Да пошла ты, – это были первые и последние его слова за все свидание.

– Ты еще попросишь пощады, но будет поздно, – рассвирепела Салтанат, с ее языка разве что яд не капал.

Никакого суда не было. Через несколько дней Андрея подняли ночью, вывели из камеры, за воротами тюрьмы стояла проржавевшая «волга». Андрею связали за спиной руки, запихнули в багажник. Ехали долго. Несколько раз останавливались на пустынной дороге. Водитель и двое его сопровождающих разминали затекшие ноги. Эти люди были не знакомы Андрею. Он попытался выведать, куда его везут. Один из бандитов ткнул его стволом в бок:

– Много будешь спрашивать, останешься тут с дыркой в голове. Вороны и шакалы тобой пообедают.

Далеко от машины никто не отходил. Нужду справляли у обочины. Андрея держали под прицелом – не рыпнешься. Потом ему снова связывали руки и даже надели мешок на голову. Заночевали в каком-то глухом селении, в крайнем доме. Андрея спустили в подвал, дали лепешку и воду. Сверху закрыли на засов. Он наконец смог расправить спину – это было блаженство после целого дня езды по тряской дороге в скрюченном состоянии. Он сразу уснул и, на удивление, всю ночь спал очень крепко. Потом снова долго ехали. Сориентироваться, куда его доставили, Андрей не мог.

Как выяснилось позднее, его отдали в рабство богатому узбеку. Таких пленников у него было несколько человек. Со своими братьями по несчастью Андрей иногда встречался на работе. Были здесь и бедные узбеки из других селений, и бомж, которого сманили с воронежского вокзала сладкими посулами, и молоденький солдатик, сбежавший из части от дедовщины, но попавший в заточение к узбекскому баю. Соотечественников хозяин держал в сарае и даже не запирал – они уже смирились со своей участью. Солдатик с бомжем обитали в подвале. Андрея на ночь спускали в узкую яму. Лестницу убирали, закрывали крышкой, обитой железом, и запирали на засов. Яма была настолько маленькой, что лечь, вытянув ноги, Андрей не мог. Наконец, он нашел удобное положение: по диагонали места для его роста хватало. После изнурительной работы и скудной пищи он был рад охапке гнилой соломы на каменном полу и худому одеялу. Его изощренный ум искал способ, как убежать отсюда, но пока не находил.

Андрей не знал, что начальник алма-атинской тюрьмы давно приторговывал заключенными. Какая ему была выгода от того, что преступника осудят, а тут за каждого раба он получал хороший куш. По документам арестованный скончался от болезни, даже фиксировали, где его захоронили, только могила была пустая. В случае с Морозовым была другая ситуация: сама Салтанат велела вымарать его из списка живых и хорошо за это заплатила. Все документы о его аресте, протоколы допросов были уничтожены, на одном костре с ними сожгли паспорт, водительское удостоверение и прочие бумажки, изъятые у Андрея. Все – не только он сам исчез, но даже информация о нем.

Андрея не страшила изнурительная работа, хотя приходилось с рассвета до заката вырубать камни в горах и грузить на телегу или копать землю. Если надсмотрщику казалось, что он работает плохо, сек плетью, а ему всегда казалось, что пленник работает плохо. Раньше Андрей видел такое только в кино про войну, где показывали фашистский плен. Сейчас все это испытал на своей шкуре. Морозов ведь и сам был работорговцем, когда на стройки Салтанат привозил целые семьи. И никогда не интересовался, как они живут, что едят, о чем думают. И все же до такого состояния он своих рабочих не доводил. Больше всего Андрея пугало, что силы оставят его прежде, чем он найдет способ сбежать отсюда. Его слишком скудно кормили. Если осенью он мог сорвать с деревьев плоды и подкрепиться, то зимой приходилось довольствоваться тем, что давали хозяева.

Андрей потерял счет дням, и только появившиеся на деревьях листья и теплое солнышко подсказывали – пришла весна. Вновь появилась надежда освободиться из плена. Выбраться из ямы, тщательно запираемой на засов, было нереально. Значит, надо исхитриться и бежать днем. Если его повезут на каменоломню и будет только один охранник, лучшего случая не придумать. Следить за ним стали плохо, решили, что теперь уже никуда не денется. Тюкнуть по голове узбека – хозяйского сынка, что его пасет, забрать ружье и скрыться в горах. Его не останавливало то, что собирался убить человека. Им руководил инстинкт волка-одиночки, загнанного охотниками. Чтобы вырваться, он готов был перегрызть горло любому, душить врага голыми руками. Но вырваться надо было наверняка, погибать не входило в его планы. Андрей представлял свой побег в деталях. Оставалось только дождаться подходящего случая.

Однажды ночью его разбудил скрежет засова, которым закрывался люк. Крышку откинули, в глубокую яму заглянул свет луны. Вниз змеей слетел конец веревки. Андрей поднялся, подергал веревку, она была крепко привязана наверху. Всего минута – и он взлетел наверх по скользкой, выложенной камнем стене с четырехметровой глубины: тело не забыло альпинистских навыков, и силы откуда-то взялись. На улице никого не было. Думать, кто помог ему освободиться, было некогда: надо бежать отсюда как можно дальше. На уровне интуиции Андрей отвязал веревку – пригодится, прикрыл крышку ямы и задвинул засов – можно быть уверенным, что до утра его не хватятся.

Андрей не имел представления, где он находится и куда нужно идти. Собственно, сейчас это не имело значения, надо было просто уйти подальше. Не разбирая в темноте дороги, он шел и шел, поднимаясь в гору, спускаясь и снова поднимаясь, пока не упал без сил. Несколько часов сна помогли отдохнуть, но страшно хотелось есть. Голод помогла заглушить вода из горного ручья. Сейчас главное было – идти в одном направлении, не закружиться и не выйти случайно к тому селению, откуда сбежал. Андрей днем шел по горам, ночью забирался на дерево, привязывался веревкой и так спал. Оставаться на ночь на земле было опасно, кто его знает, чьей добычей можно стать в горных лесах. Есть приходилось траву, листья с деревьев и недозрелые плоды. Хорошо, хоть воды в горных реках было в изобилии.

Он все еще боялся, что за ним бросились в погоню. Поэтому, когда оказался на краю узкого ущелья, решил, что надо перебраться на другую сторону: там его уж точно не найдут. Дерево на краю обрыва едва держалось. Андрей пытался раскачать его. Корни все еще цеплялись за землю. Андрей немного отдохнул, потом с упорством маньяка снова стал раскачивать дерево. Оно упало удачно: корни крепко легли на каменный выступ на высоте не более полуметра от края обрыва, а вершина – на другую сторону ущелья. Идти без страховки по такому ненадежному «мосту» было безумием. Андрей сделал петлю на веревке и попробовал забросить на молодую сосну, росшую на той стороне. Никак не получалось. Он устал, перед глазами плыли круги. Наконец, петля накинулась удачно. Он изо всех сил потянул, деревце держалось крепко. Другой конец веревки он обвязал вокруг себя. Если сорвется с «моста», веревка его выручит. Он просидел возле ущелья, может, час, может, два, пока не почувствовал: сил уже достаточно, чтобы преодолеть эти четыре метра над пропастью. Осторожно, почти не отрывая ног, он шел, глядя только в ту точку, куда должен сделать следующий шаг. Самое трудное было в конце пути: там, где были ветки, нужно было высоко поднимать ногу и переступать. Еще было важно, чтобы веревка не запуталась в ветвях. Иначе, если вдруг дерево рухнет в ущелье, оно утащит и его, и хрупкую сосенку, которая пока еще держалась. Вот сделан последний шаг, под ногами снова спасительная земля. Андрей без сил опустился на траву и только сейчас услышал, как колотится сердце. Он отвязал веревку. Теперь «мост» надо столкнуть в ущелье. Дерево поддавалось плохо. Несколько часов ушло на то, чтобы оттащить крону на край и столкнуть. Андрей смотрел, как дерево летело вниз, потом исчезло из виду. Некоторое время был еще слышен шум камней, наконец, все затихло. Теперь надо было спускаться с горы, страшно хотелось пить, а там, внизу, должна быть вода.

Он шел еще несколько дней и ночей, которым потерял счет. Наконец, он увидел не то несколько домишек, не то сараев. Он уже подумал, не привиделось ли ему это. Добрел до порога крайней избушки и упал у дверей, потеряв сознание. Андрей очнулся и увидел, что лежит на войлочной подстилке. Рядом сидел старик.

Как потом оказалось, не такой уж он был старик – мужик лет сорока, пасший в горах овец. Воспитанный советской школой, он русский язык знал не хуже, чем свой узбекский. Он только головой качал, узнав, что Андрею пришлось почти год пробыть в рабстве. Слышал, что богачи держат рабов, но самому видеть не приходилось. Пастух отпаивал Андрея овечьим молоком. Привязывал к израненным камнями ногам и загнившим на спине ранам какие-то травы. Давал отвар с медом. Постепенно Андрей перестал кашлять. Почти год он спал на каменном полу в сырой яме, и легкие были простужены.

Пастух по просьбе Андрея написал и отправил два письма. Прежде всего он хотел успокоить жену. Еще нужно было узнать, что творится в Алма-Ате. Там он мог доверять только Сергею и Лене. Для них он оставил адрес узбекского селения, просил писать на имя пастуха. Саше он вкратце изложил свои приключения – сколько уместилось на тетрадном листке. Обратного адреса не оставил – вдруг в горячке бросится его искать и погубит себя и дочь. Письма отправляли с предосторожностями, передавая от одного гонца другому. Конверт на Алма-Ату передали проводнику московского поезда, и тот бросил его в почтовый ящик в Москве. А письмо жене уехало с поездом до их областного центра. Вот почему на конверте был только один почтовый штемпель.

Саша прочла письмо. Положила листок перед собой. Потом прочла еще раз. Она была уверена, что без Шавката здесь не обошлось. Не мог же сам собой открыться люк темницы и, словно чудо, появиться веревка.

Саша уже совсем перестала ждать вестей о муже. Если он бросил их с Дианой, то что же: не они первые, не они последние. Если с ним случилось несчастье, то она ничем не может помочь: все ее попытки найти его не увенчались успехом. Она даже перестала ругать Андрея за то, что в погоне за большими деньгами он так подставил семью. Саша уже научилась полагаться только на себя. Да и в последнее время стало значительно легче: сестра устроила Лилю в детсад и вышла на работу – Любу взяли поваром в заводскую столовую. И вот снова стресс – это письмо от мужа.

Месяца через полтора Андрею пришло письмо от Сергея из Алма-Аты. Друг сообщал, что все считают его покойником: Салтанат распространила слух, что он умер в тюрьме. Ей поверили, такое случалось не так уж редко. Еще написал, что его искал Шавкат, он оставил адрес, на который просил дать знать, если будет что-то известно об Андрее. Этот адрес Сергей написал на всякий случай. Андрей вспомнил жалкого студентика юридической академии, которому он помогал продавать цветы, но не знал, что тот стал главным судьей Джамбула. Андрей долго сомневался, стоит ли сообщать о себе Шавкату. Вдруг он сдаст его? Но до конца дней прятаться на горном пастбище он не мог. А без посторонней помощи все равно не раздобыть документы. И Андрей рискнул. По его просьбе пастух снова написал письмо, теперь уже Шавкату.

В начале марта Саша получила посылку из Ташкента. Незнакомый почерк, которым был написан адрес, ее не смутил: она была почти уверена – посылка от Андрея. В пакете лежал голубой махровый халат с капюшоном – точно такой, о котором она давным-давно говорила 8 Марта, когда они с мужем отмечали праздник за нищенским столом. От Андрея столько времени не было вестей, ясно, что этот странный подарок он отправил неспроста. Саша тщательно прощупала все швы и обнаружила в капюшоне свернутую в трубочку записку. Он посылал привет от цветочника Ш. Саша догадалась, что речь идет о Шавкате. Значит, она права: именно он помог освободиться Андрею. Дальше муж писал, что скоро раздобудет документы, ему надо совсем немного времени, чтобы раскрутить дело, и тогда он заберет их к себе. «Господи, похоже, на первом месте у него деньги, – думала Саша. – Опять сначала дела, а потом уж я с дочерью. И какое теперь у него имя, если все прежние документы уничтожены? Вот и записка никак не подписана. Только в конце: „Целую вас, мои родные“ – те же слова, что писал во всех письмах и открытках».

Заподозрив, что Салтанат начала за ним охоту, Андрей увел из Алма-Аты часть своих капиталов – сколько успел. Открыл несколько счетов за границей через надежных людей – в основном на Ближнем Востоке и в Китае. Шавкат помог ему получить паспорт, причем подлинный, а не какую-нибудь фальшивку. Путь в Россию Андрею был заказан. Морозова там арестовали бы за торговлю наркотиками: дело о задержанной партии героина на российско-казахстанской границе сразу же всплыло бы. А дальше размотали бы и другой криминальный бизнес. К тому же по документам у него теперь были другие имя и фамилия. Как это объяснить десяткам знакомых, партнерам по бизнесу, родным? Андрей уехал в Гонконг. Он мог сутками не спать, переносить голод, работать до изнеможения, если нужно было подняться на вершину – не важно чего: горы или бизнеса. А он привык быть победителем. Последние годы стерли в нем границу между дозволенным и недозволенным. На чьей стороне были деньги и сила, тот и прав. Он должен стать самым сильным – вожаком волчьей стаи и иметь столько денег, чтобы его признавали вожаком. В конце концов, он стал заложником этой своей философии. Те немногочисленные связи, которые были у Андрея в Гонконге до приезда сюда, вели в криминальный бизнес. Это его не остановило. Торговля оружием, золотом, наркотиками, девочками, рабами – Андрей не видел в этом разницы, поскольку она вынесла его на вожделенную вершину. И никто из окружающих не подозревал, что в сердце жестокого повелителя глубоко запрятана нежность – к жене и дочери.

Примерно через полгода после странной посылки с махровым халатом, в котором Саша обнаружила записку, ей пришел перевод через систему вестерн-юнион на восемьсот долларов. Позвонила незнакомая женщина, назвала ее по имени, сказала, в какой банк Саше надо прийти, сообщила пароли, необходимые для получения перевода. Объяснять не надо было, от кого эти деньги. Догадалась Саша и о том, что небольшие суммы, которые она регулярно стала получать на разные банки через подставных людей, – скорее конспирация, чем недостаток средств у ее мужа. Сам он по-прежнему молчал. А к Новому году от него пришла открытка… из Алма-Аты. Саша не сомневалась, что сам он в Алма-Ате не был, отправил напоминание о себе через каких-то знакомых. Но почерк на открытке был Андрея, и слова его: «Целую вас, мои родные». Видимо, по-другому дать понять, что он жив и помнит о них, Андрей не мог.

Первого сентября Диана пошла в школу. Саша устроила дочери настоящий праздник. Даже на работе отпросилась, чтобы проводить в школу, побыть с ней на уроках, которые носили чисто символический характер. Потом закатила роскошный обед, даже разрешила сколько угодно выпить пепси-колы, хотя обычно ограничивала дочь в этом вредном напитке. Обед уже подошел к концу, когда зазвенел телефон. Саша сразу узнала голос Андрея. Тревога за него, копившаяся эти три года, и радость оттого, что он жив, приняли странное выражение: Саша стала кричать на него:

– Ты гад, сволочь! Твоя вечная погоня за деньгами не раз ставила нас на край гибели. Дурочка наивная, каждый раз я думала: ты лучше меня знаешь, как надо поступать. Но ты перешел грань разумного. Почему другие семьи нормально живут? Почему я должна постоянно ждать чего-то плохого? – Саша кричала в трубку, не давая мужу вставить слово, находя все новые ругательства.

Наконец, он пробился сквозь поток упреков:

– Я позвонил, чтобы поздравить Диану с ее первым школьным днем.

Это вызвало новую волну возмущения:

– Надо же, ты вспомнил, что ей уже семь лет. А ты помнишь, сколько лет ты не видел дочь? Если сложить все дни, которые ты пробыл с нами, не наберется и года.