Текст книги "Персона"

Глава 30

Машину вел Жиль. С первого дня его пребывания в команде все единодушно признали, что, когда поджимало время, навыки, приобретенные в прошлом, когда он участвовал в гонках в роли пилота-любителя, давали ему преимущество. Незадолго до этого Фрэнк бросил ему ключи от своего мощного седана – будто негласно приказал лететь стрелой. Лоране устроилась на пассажирском месте, Фрэнк на заднем сиденье и на каждом крутом повороте или внезапном маневре, чтобы избежать столкновения, их теперь бросала из стороны в сторону центробежная сила.

Фрэнк вспомнил, как Жиль впервые проявил свой талант, о котором тогда никто еще не знал. Они как раз доводили до конца грязное, отвратительное дело. Изуродованный, оскверненный труп несовершеннолетней проститутки, брошенный в канал Сен-Мартен, вывел их на посольство, от которого в разные стороны тянулись щупальца, вплоть до венгерской мафии. Личность того, к кому она приходила, установили, но лишить его дипломатического иммунитета решились лишь за несколько минут до того, как он поднялся на борт личного самолета в Ле-Бурже. Жиль тогда совершил настоящий подвиг, долетев в аэропорт с набережной Орфевр через врата Ла Шапель меньше, чем за тринадцать минут, в то время как обычному смертному на это понадобилось бы больше часа. В тот день он стал для них личным Хуаном Мануэлем Фанхио[17]17
  Фанхио Хуан Мануэль (1911–1995) – аргентинский автогонщик, пятикратный чемпион «Формулы-1».


[Закрыть]. Он завоевал доверие коллег, хотя их внутренности никак не желали мириться то с мгновенным набором скорости, то с резким торможением, то со сменой полосы, когда они за кем-то гнались, и уж тем более с постоянными скачками силы тяжести, от которой у них под ложечкой все сжималось в тугой комок.

Лоране ответила на звонок, несколько минут задавала собеседнику вопросы, затем дала отбой.

– Мне сообщили некоторые сведения из досье Жюльет Ришар. – Она повернулась и посмотрела на Фрэнка. – До 2012 года, когда она поступила в университет Париж-Дофин на факультет коммуникации и средств массовой информации, на нее ничего нет. Незадолго до этого она обратилась с ходатайством о получении французского паспорта. У нас имеется его копия. Девушка родилась 9 июня 1991 года в в Колумбии, в Боготе. На самом деле ее зовут Джульетта.

– В Боготе? – повторил Фрэнк. – Вот оно что, так она колумбийка. Связь становится все очевиднее.

– Ты имеешь в виду маски народности тайрон, относящиеся к доколумбовой эпохе? – сказала в ответ на это Лоране.

– Совпадение слишком уж бросается в глаза.

Фрэнк подался вперед и положил ладони на плечи Жилю и Лоране.

– Будьте предельно бдительны и внимательны. Ее роль во всем этом деле нам неизвестна. Кто она? Потенциальная жертва? Свидетельница? Надо соблюдать максимальную осторожность.

Лоране и Жиль синхронно кивнули.

– Что еще? – спросил Фрэнк.

– Больше ничего, мне надо связаться с консульством, но, насколько я понимаю, у нее как минимум два гражданства.

– Нам нужна учетная карточка, которую она заполняла при поступлении в университет, там наверняка должны быть сведения о родителях.

– Да, мы пытались к ним обратиться, но сейчас уже за полночь… В общем, все не так просто.

– Это все?

– По большому счету да, водительских прав у нее нет, никаких правонарушений она не совершала.

На несколько секунд взгляд комиссара потерялся в чернильного цвета ночи, цепляясь зрачками за мелькавшие светлячки уличных фонарей. Он взял телефон, набрал номер и сказал:

– Это Фрэнк, свяжитесь с Интерполом и вашими друзьями из разведки. Мне нужны сведения о некоей Жюльет Ришар. Пришлите все, что на нее есть, в том числе информацию о том, проходит ли она по картотекам европейских коллег, и если да, то почему.

Фрэнк дал отбой.

– Кому это ты звонил с такой просьбой?

– Шеню. У армии наверняка есть льготы, позволяющие обходить закон. Так будет быстрее.

– Ловко, – ответила Лоране.

Желудок Фрэнка вжался в швыряемые из стороны в сторону внутренности. Он пока не знал, что тому виной – лихая езда Жиля или же интуиция, посылавшая ему сигнал предупреждения.

– Она совсем не похожа на латиноамериканку, – заметил Жиль.

Фрэнк ничего не ответил. Девушка обладала всеми чертами уроженки Северной Европы, но магия генетики порой преподносила и более удивительные сюрпризы.

До улицы Коленкур они домчались в рекордный срок. Если своих пассажиров Фангио, как шофер, совсем не берег, то, когда требовалось сократить расстояние, позабыв о существовании пробок, действовал в высшей степени эффективно. Они припарковались между двух мест, предназначенных для прокатных машин «Автолиб», подошли к подъезду дома 21 и стали искать в списке жильцов напротив кнопок домофона фамилию Ришар. Здание было небольшим, всего три этажа, у входа в него красовалось несколько табличек, вывешенных представителями свободных профессий.

Наконец, напротив самой нижней кнопки они увидели написанную шариковой ручкой и уже наполовину стершуюся надпись «Ришар».

Фрэнк позвонил. Прошло несколько секунд – пять, самое большее шесть.

– Кто там?

Звук искажался треском.

– Добрый вечер, это комиссар Сомерсет, уголовная полиция, прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, но нам нужно поговорить с мадам Жюльет Ришар.

– Что?

Несмотря на весьма посредственное качество связи, удивление в голосе собеседницы нельзя было спутать ни с чем другим.

– Это полиция, мадам, откройте, пожалуйста.

Прошло еще пять-шесть секунд. Фрэнк, Жиль и Лоране обменялись взглядами и, не говоря ни слова, подумали о том, не придется ли им перейти к варианту Б и вломиться силой, но тут послышался короткий гудок, а вслед за ним металлический щелчок в тяжелой входной двери.

– Третий этаж.

– Идем.

Втиснуться в лифт все трое они не смогли. Жиль двинул наверх по лестнице, опоясывавшей забранную решеткой шахту, которая защищала металлические кабели, прикрепленные к старой деревянной кабине. Фрэнк решил войти вместе с Лоране в обветшалый лифт. Когда они поднялись на третий этаж, Жиль уже говорил с женщиной, ответившей им по домофону. Фрэнк сразу увидел, что на фотографии, рядом с Филиппом Сильвой, Виржини Дебассен, Тифен Багдатис и Калем Доу, была именно она.

– Да, я действительно Жюльен Ришар. Вы меня напугали, случилось что-то серьезное?

– Нет, мадам, – ответил Фрэнк тоном, призванным ее успокоить, – не волнуйтесь, мы пришли в связи с расследованием одного уголовного преступления. Ваша фамилия фигурирует в деле о нападении, и нам хотелось бы узнать, не располагаете ли вы на этот счет какими-либо сведениями.

– В такой час! Но это… я бы сказала… как-то страшновато.

Она куталась в бархатистый домашний халат, сложив на животе руки.

– Да, я сожалею, но полиции некогда спать. Вот, смотрите, это моя карточка.

Фрэнк вытащил бейджик, подтверждавший, что он действительно комиссар уголовной полиции. На нем присутствовала фотография владельца. Снимок сделали лет десять назад, но узнать его на нем не составляло никакого труда. Жюльет неторопливо прочла всю содержавшуюся на нем информацию и пару раз глянула, сравнивая фото с нынешним Фрэнком. Ее пробирала дрожь, то ли от холода, то ли от страха, а может, и от того, и от другого.

– Вы упомянули о нападении. Пострадал кто-то из моих знакомых?

– Да, этого человека вы знаете, но прежде, чем сообщать вам подробности, нам хотелось бы войти.

Жюльет повернулась и несколько мгновений смотрела в глубь комнаты, будто ожидая одобрения со стороны какого-то призрака. Затем опять оглядела Фрэнка, Жиля и Лоране. Ни на злобных полицейских, ни на самозванцев они не походили. Наконец она пристально посмотрела в глаза Фрэнку, который почувствовал себя так, будто его раздевают, через пару-тройку минут моргнула и отошла в сторону, впуская их в квартиру. Затем вернула комиссару бейджик. Он схватил его и вслед за Жилем с Лоране переступил порог.

– Спасибо за понимание, мы ненадолго.

Жилище было обставлено скромно, но со вкусом. Тренированный глаз сразу бы определил дешевую шведскую мебель, но выбор и сочетание предметов свидетельствовали о явном дизайнерском таланте. Жилую комнату делила на две половины стойка, перпендикулярная крохотной, открытой кухоньке, напротив которой виднелась закрытая дверь, надо полагать, в ванную. Общая площадь составляла от двадцати пяти до тридцати квадратных метров.

Квартира молодой, деятельной женщины, не располагающей лишними деньгами.

– Пить что-нибудь будете?

Жюльет по-прежнему стояла у двери, словно готовая вот-вот выпрыгнуть наружу.

– Нет, спасибо, – ответил Фрэнк, застыв посреди небольшой гостиной. – Мы постараемся не причинять вам лишних неудобств и побеспокоим лишь в меру необходимости. Вы знаете Филиппа Сильву?

– Это на него напали? – ответила она.

– Да, на него. Так знаете или нет?

– Да, – сказала она, словно пытаясь подобрать правильные слова. – Мы с ним однажды встречались.

– Когда и при каких обстоятельствах?

Жюльет махнула им рукой, приглашая сесть на небольшой диванчику журнального столика, на котором в виде украшений стояло несколько безделушек, а сама устроилась в кресле напротив – старом и выбивавшемся на фоне всего остального.

– Дайте подумать…

Она подняла взгляд на потолок, будто пытаясь отыскать на нем свои воспоминания.

– В мае, на Всемирном фестивале рекламы.

– А до этого вы его знали?

– Нет, и если уж на то пошло, то не знаю и сейчас. Мы виделись с ним только один вечер и, должно быть, обменялись всего парой фраз.

– А после этого нигде его не встречали?

– Нет.

Фрэнк говорил спокойным тоном. Жиль строчил в блокноте, а Лоране просто наблюдала, расположившись чуть в стороне, в точности как за несколько дней до этого во время допроса Сони. Жюльет расслабилась, ее руки перестали сплетаться на животе и двигались теперь в такт словам.

– А с Виржини Дебассен и Тифен Багдатис вы знакомы?

– Да, тоже однажды встречалась на том же фестивале рекламы.

– Вы не могли бы описать нам ту вечеринку?

– Да… конечно. Я присутствовала на ней в качестве помощницы Каля Доу. На церемонии открытия он произнес важную речь. Затем на пляже устроили вечеринку, пригласив на нее несколько тысяч человек. Я в жизни ничего подобного не видела. На ней месье Доу встретился с мадам Дебассен, мадам Багдатис и месье Сильвой, после чего весь остаток вечера они провели вместе.

– Вы тоже были с ними?

– Да, я тоже была с ними.

– А после вечеринки на пляже?

– Под занавес вечера месье Доу пригласил нас на арендованную компанией яхту.

– Больше ничего?

– Нет.

Жюльет отвечала спокойно, можно сказать, даже отстраненно.

– На той вечеринке вы ничего необычного не заметили?

– Заметила.

– Да?

Ее положительный ответ, ставший неожиданностью, Фрэнка удивил. Жиль перестал писать, даже Лоране, и та вздрогнула.

– Я увидела там много чего, выходящего за рамки повседневности. Поднялась по ступеням Фестивального дворца, на мне было вечернее платье, я присутствовала на пляже на празднике вместе с самыми влиятельными в мире рекламы людьми и выпила пару бокалов на яхте размером больше моей квартиры.

Фрэнк, Жиль и Лоране растерянно переглянулись. Усталость и адреналин напрочь лишили их чувства юмора.

– Я имел в виду совсем другое.

Фрэнк даже не пытался скрыть охватившее его разочарование.

– Я знаю, что вы совсем не это имели в виду, – сказала Жюльет, когда поняла, что троица фликов отнюдь не расположена к шуткам. – Нет, ничего необычного я там не заметила.

– С тех пор вы больше не виделись?

– Нет, в конце мая я уволилась из компании и перешла на другую работу. А на женщин тоже были совершены нападения?

Жюльет больше не выглядела напуганной, наоборот, даже, казалось, расслабилась. Чем активнее она жестикулировала, тем больше распахивался ее халат, из-под которого проглядывала пижама с шотландским узором.

– А почему вы ушли с должности помощницы Каля Доу? – спросила Лоране.

– Решила заняться индивидуальным проектом, – уклончиво ответила девушка и опять обратилась к Фрэнку: – Вы мне не ответили, на них тоже напали?

– Каким именно проектом? – не отступала Лоране.

Услышав, что его правая рука вмешалась в разговор, выйдя из роли нейтральной наблюдательницы, Фрэнк повернулся к ней. Жюльет, со своей стороны, подалась назад. Ей не понравилось, что комиссар не ответил ей напрямую. Она опять пристально посмотрела ему в глаза. От нее исходили неоспоримая сила и твердая решимость. Она перевела взгляд на Лоране.

– Я пишу книгу, – самым жестким, почти даже провоцирующим тоном бросила она.

– Вы бросили работу в крупной компании из желания написать книгу? – удивленно спросила Лоране. – В самом начале карьеры?

Жюльет сменила позу, уперлась локтями в колени и подалась вперед. Жиль, удивленный этим жестом, поднял от блокнота глаза.

– Я с готовностью отвечу на все ваши вопросы, – объяснила она, на этот раз медленнее проговаривая слова, – но сначала вы скажете мне, что происходит.

– Законное требование. – строго произнес Фрэнк. – Филиппа, Виржини и Тифен мы с вами обсуждаем потому, что все они в последние дни стали жертвами жестоких нападений. Очень жестоких и, по нашему мнению, совершенных одним и тем же человеком. – Каждую свою фразу он отделял небольшой паузой. – Нам хотелось бы установить, что их связывает. Мы узнали, что во время их последней встречи с ними вместе были и вы. Она произошла в Канне, в мае. Теперь вам понятно, зачем мы сюда пришли?

За все время объяснения Фрэнка Жюльет и бровью не повела, оставаясь собранной и бесстрастной, никак не реагируя и не выказывая эмоций.

– Они живы? – спросила она и, не дожидаясь ответа, встала. – Вы уверены, что не хотите что-нибудь выпить? Я приготовлю себе травяной чай.

Фрэнк отрицательно мотнул головой и повернулся к своим помощникам, призывая и их, в свою очередь, ответить. Жиль тоже отказался, а Лоране наконец попросила кофе. Жюльет зашла за стойку и взялась готовить два напитка.

– Да, они не умрут, но серьезные последствия этих преступлений останутся с ними на всю жизнь.

– Какой ужас, – машинально ответила она.

– Как по-вашему, за что на них могли до такой степени разозлиться?

– За что? – переспросила она и подняла брови, образовавшие идеальный полумесяц. – Даже не догадываюсь. Вот печаль… Я им сочувствую… им и их семьям.

– Мадам Ришар, почему вы ушли с работы? – спросила Лоране.

– К счастью, я живу в мире, где можно следовать за своей мечтой, – ответила Жюльет, улыбнулась открытой, раскованной, почти меланхоличной улыбкой и подняла глаза. – Мне не хотелось упускать эту возможность.

– Значит, не из-за Каля Доу?

– Нет… Точнее… И да, и нет. – ответила она, опустила голову и стала дальше готовить напитки, – Месье Доу прекрасный профессионал, пользующийся в своей сфере огромным уважением и известностью. Учиться бок о бок с ним – невероятное везение. Работать с Калем Доу это трамплин и возможность внести в резюме наивыгоднейший пункт, это начало карьеры, в потенциале способной достичь значительных высот. С другой стороны, он человек очень требовательный и… – Она на миг запнулась, но тут же продолжила: – И грубый в отношениях с другими. Благодаря ему я поняла, что создана совсем для другого.

Она отпила свой чай и опять перехватила обращенный на нее взгляд Фрэнка.

– Вы, вероятно, ужасно разочаровались? – спросил он.

Жюльет схватила две чашки, одну поставила перед Лоране, а другую на край журнального столика у старого, облупленного клубного кресла. Над ними белыми струйками поднимался конденсат водяного пара.

– Разочаровалась? Да нет, скорее испытала в душе печаль.

На этом слове Жюльет немного задержалась, будто желая подчеркнуть его или переварить.

– Сначала мне пришлось преодолевать тоску, связанную с этой неудачей, потом, перед лицом такой несправедливости, меня охватил гнев. Наконец, я смирилась и поняла, что у меня другие надежды и чаяния, которые я на сегодняшний день и реализую.

Фрэнка ее искренние слова поразили. Эта молодая женщина не скрывала своих чувств за пеленой привычных уловок. Она приняла для себя и поражение, и перемены, хотя общество ненавидело и то, и другое.

– Откуда вы, мадам Ришар? – поинтересовался Фрэнк.

– Вы хотите узнать, где я родилась?

– Да.

– Я наполовину француженка, наполовину колумбийка. Родилась в Боготе, мама была из Франции, отец из Колумбии. Там же провела детство. В Париж приехала в 2012 году, чтобы закончить образование.

– Ваша семья осталась в Колумбии?

– Мама и сейчас там живет, а отец несколько лет назад умер. Еще у меня есть большая французская семья в окрестностях Лилля, но мы редко встречаемся.

– Братья или сестры у вас есть?

– Нет, я единственная дочь.

Она сделала большой глоток чая, над которым поднимался пар. Фрэнк воспользовался этой парой секунд, чтобы взять паузу. Оглядевшись вокруг, он увидел на двери в ванную одежду, которая, вероятно, была не ней днем: темные джинсы, белая футболка, свитер в бело-синюю полоску – обычный, универсальный наряд. Кроме того, комиссар обратил внимание на стопку газет на стойке, настольную лампу с ярко-зеленым абажуром, рюкзак в каких-то пятнах, застывший в режиме ожидания «МакБук» и пару кроссовок.

– С Калем Доу сейчас контакты поддерживаете?

– Нет, больше я с ним не виделась.

– Что вы о нем думаете?

– Что я думаю о месье Доу? – переспросила Жюльет, взвешивая слова. – Если честно, то у меня не было времени его хорошенько узнать. Мне кажется, он блестящий руководитель, но в общественном плане человек мелкий и ничтожный.

– Мелкий и ничтожный? – удивленно переспросил Фрэнк.

– Я работала всего лишь его помощницей и практически ничего для него не представляла. Соглашаясь быть пустым местом, вы либо идете до конца, либо увольняетесь… Я предпочла уйти.

– Он человек жестокий?

– Вы считаете, что эти нападения совершил он, и хотите услышать от меня, что вы на верном пути? – резко ответила она.

Фрэнк улыбнулся. У него были на исходе силы. Да, причиной тому, конечно же, служила усталость, но не только. Допрос требовал больше сосредоточенности, чем все остальное. Для него требовалось определить цель, выработать мысленно тактику ее достижения, проанализировать реакции собеседника, включить их в первоначальный план и, в зависимости от них, подправить подход. Такая интеллектуальная гимнастика отнимала у него массу энергии. На разговор с сидевшей напротив него молодой женщиной – сообразительной и умной – он тратил последние резервы. Фрэнк расслабился и от всей души улыбнулся.

– Ну так как, мы на верном пути? – с видом заговорщика произнес он.

– Хмм… Трудно сказать.

Она сделала вид, что задумалась, опять пытаясь увидеть на потолке божье вдохновение.

– Он, конечно же, тип малосимпатичный, жестокий, может, даже садист. Но разве это превращает его автоматически в потенциального злодея? Если бы у меня, комиссар, был ответ на этот вопрос, я стала бы инспектором полиции.

На этот раз Фрэнк позволил себе искренне расхохотаться. Ему еще много о чем хотелось ее расспросить, но цель теперь выглядела далеко не такой определенной.

– У меня к вам еще один вопрос, – продолжил он, вновь посерьезнев. – Во время вечеринки вы не заметили ничего такого, что могло бы намекнуть на того, кто совершил эти преступления? Если нет, то, может, до нее или после?

– Нет, комиссар, мне больше не известно ничего. Это, может быть, он, но может, и нет. Каль Доу больше не является составной частью моей жизни, меня это теперь не касается.

Фрэнк выхватил из внутреннего кармана смартфон, прокрутил проходившие по делу фотографии, которые он решил себе оставить, и остановился на снимке маски тайрона, обнаруженной на Филиппе. На фото не было ничего, способного подсказать, что ее использовали для пыток, о ее происхождении оно тоже ничего не говорило.

– Мадам Ришар, вы знаете, что это? – спросил он, подавшись вперед и протянув ей телефон.

Жюльет взяла аппарат и внимательно вгляделась в фотографию.

– Это маска. Похожа на те, которыми в древности пользовались некоторые цивилизации у меня на родине.

– Вы ее уже видели?

– В каком смысле? – произнесла она, подняв голову. – Вы имеете в виду конкретно эту маску?

– Да, вы ее уже видели?

Она опять взглянула на экран, немного подождала и положила телефон обратно на стол перед Фрэнком.

– Именно эту нет. Но когда жила в Колумбии, видела тысячи других, очень похожих на нее.

– Она может оказаться копией маски цивилизации тайрона… как по-вашему, такое может быть?

– Ну, раз вы говорите, то… По правде говоря, это не моя стихия. Должна признаться, что в юности я рассеянно слушала уроки доколумбовой истории.

К усталости добавилось огорчение. Интуиция Фрэнка заходилась криком, утверждая, что он упускает что-то очень важное. Очертания предметов в глазах расплывались. Он встал, давая понять, что разговор окончен.

– Спасибо, что согласились нас принять. Мы больше не будем злоупотреблять вашим временем.

– Всегда пожалуйста, комиссар.

Она поднялась, встала вровень с ним и пожала ему руку.

– Если у нас появятся новые вопросы, я с вами свяжусь, – сказал он и протянул визитную карточку, которую вытащил из кармана куртки. – А если вы сами вдруг что-то вспомните, тоже обращайтесь без малейших колебаний.

– Разумеется, можете на меня положиться.

Уже на пороге Фрэнк остановился и сказал:

– И последнее. Вы знаете Эльгу Салюстри?

Этот вопрос, вероятно не связанный со всеми другими, Жюльет удивил.

– Да, знаю, а почему вы меня об этом спрашиваете? – нерешительно ответила она. – С ней тоже что-то стряслось?

– Нет-нет, успокойтесь, она просто помогает нам в этом расследовании. Ей показалось, что вы с ней где-то встречались.

– Она вам помогает? Как это?

– Да, она делает все, чтобы мы могли лучше понять ваш мир. В вашем случае – мир бывший. Как вы с ней познакомились?

– Так я как раз через нее получила работу у Каля.

– Что-что? – изумленно спросил Фрэнк.

– Да. Как-то раз я оказалась на конференции и послушала ее выступление. Ее речь и та легкость, с которой она ее произносила, произвели на меня впечатление. Тогда я связалась с ней в социальной сети профессиональных контактов и попросила помочь найти мне первую работу. Она прислала мне весьма милый ответ, а уже через несколько дней со мной связался человек из команды Каля. Я так понимаю, что она переслала им мое резюме.

– Невероятно, как все-таки тесен мир, – произнес Фрэнк, пораженный до глубины души ответом Жюльет.

Когда они ушли, Фрэнк и Лоране вошли в рычащий лифт.

– Думаешь, это совпадение? – спросила она. – Я имею в виду Эльгу.

– Не знаю, – задумчиво ответил он.

– Но согласись – это странно.

– Соглашусь.

Вдруг Фрэнку бросился в глаза один очевидный факт. Он схватил Лоране за руку и сжал. Усталость как рукой сняло – по телу финальной волной разлетелись остатки адреналина.

– Что с тобой?

– Мне нужны две машины наблюдения! Одна пусть следит за Жюльет Ришар, вторая – дежурит у ее дома, – сказал Фрэнк.

– Когда?

– Сейчас. Сию же минуту.

– Хорошо. Может, объяснишь мне?

– Здесь есть какая-то связь, – ответил Фрэнк, мысли которого теперь неслись вперед галопом. – Где-то концы с концами не сходятся. Да, есть совпадения касательно масок, Каля, фотографий, Эльги, но это не главное. Девушка очень опытна и умна. Ей объяснили, что преступник совершил нападения на членов группы, в которую входила и она, но мы ни разу не услышали от нее вопроса о том, угрожает ли ей самой опасность. Нашей женщине полагается бояться, испытывать жуткий страх, но не тут-то было. Ей это даже в голову не пришло. С ней что-то не чисто.