Текст книги "Персона"

– Яне знаю, что вам на это ответить. У меня никогда даже в мыслях не было причинить вашей сестре зло.

– Я потому и послала вам блокнот. Вы должны знать, что для вас все только начинается. В отличие от других, этот факт, сам по себе, изменит всю вашу жизнь. Остальным пришлось оставить метки на теле… Что же касается вас, то в вас сохранилось еще достаточно человечности для того, чтобы мою работу за меня сделала ваша совесть. Именно она будет судить вас за Джульетту.

Фрэнк выпрямился. Камилла только что приподняла завесу над мотивами, которые не давали ему покоя долгие недели и месяцы. Женщина это краем глаза увидела и тут же отступила на первоначальные позиции. Ее второй лик мгновенно исчез.

– А вы внимательны, комиссар, – с вызовом бросила она, – с Эльгой я закончила, сказав все, что хотела, и теперь важнее всего для меня время.

У Эльги кружилась голова. Занавес упал. Камилла только что привила в ее естестве медленно действующий, страшный яд чувства вины.

Глава 45

Все так же держась начеку, Маркес был готов броситься вперед при малейших признаках агрессии с той или иной стороны.

– Расслабьтесь, – сказала ему Камилла, – нынешней ночью все останутся живы. – Затем повернулась к Фрэнку и продолжила: – Вы получили от меня все, что хотели, и теперь хочу обратиться к вам с просьбой.

– С про-осьбой? – удивленно протянул Фрэнк.

– Я ответила на все ваши «почему?», к чему вы стремились с самого начала. И специально послала вам блокнот, чтобы вы выяснили то, чего сами узнать не могли. Взамен мне кое-что от вас потребуется.

– И что же вы хотите?

– Мне надо, чтобы моя мать вернулась обратно во Францию. Вы заберете ее с собой, здесь у нее больше ничего не осталось. Я только поэтому вас сюда и позвала.

– Нет, это вы поедете с нами, – возразил ей Фрэнк, – за все содеянное вас надо судить.

Камилла в ответ на это разразилась громким смехом, от которого в жилах Эльги застыла кровь. Та вдруг поняла, что это приглашение в Колумбию было очередной манипуляцией. Блокнот, разговор, вся эта мизансцена преследовали только одну цель – заставить Фрэнка поступить против своей воли. Их стремление разобраться и понять Камилла использовала, дабы получить что-то взамен. Никакой великой истины не было. Не было ни раскаяния, ни прощения. Она была не только ангелом смерти, но и ловко пользовалась каждой представившейся возможностью.

– Вы не хуже меня знаете, что никуда я с вами не поеду. Вот этот человек, – Камилла показала пальцем на Маркеса, – здесь для того, чтобы это мне гарантировать. Или вы думаете, что он приехал защитить от меня вас?

Она опять засмеялась.

– Я приношу ему слишком много пользы.

Камилла поднялась со стула и кивнула сначала Эльге, потом Фрэнку:

– Думаю, мы закончили.

Фрэнк, в свою очередь, тоже встал.

– Отнюдь. Чтобы я согласился забрать с собой во Францию вашу мать, потребуется гораздо больше.

Эльга посмотрела на Фрэнка. Внутри у нее царила пустота, она больше не могла продолжать дальше. Ей хотелось уйти, бегом рвануть к внедорожнику, а затем мчаться в ночи до самого аэропорта. Она не считала, что должна соглашаться с выдвинутыми против нее обвинениями, по крайней мере пока. Но вот Фрэнк еще сохранял присутствие духа, чтобы отыскать недостающие звенья.

– Давайте начнем с самого начала. Откуда вы узнали о том, что случилось с сестрой?

Камила приняла вызывающую позу и смерила его взглядом.

– Ладно, я согласна вас просветить, но только при одном условии – вы заберете мою мать и поможете ей найти в Париже достойную крышу над головой.

Фрэнк на какое-то время задумался о последствиях этой просьбы. Таковых было немало – одно проблематичнее другого. Репатриировать мать Камиллы во Францию будет делом непростым. Именно по этой причине девушке понадобился человек вроде Фрэнка, способный этим заняться.

Комиссар, располагающий административными рычагами, чтобы обойти ряд правил, а при необходимости прошибить лбом дверь. И ради какого результата он будет стараться? Зачем ему было все это знать? Его неотступно преследовали затаившиеся за этим делом тени, следуя везде, куда бы он ни пошел. Фрэнку обязательно надо было с ними расстаться. Он испытывал глубинную потребность забыть эту историю раз и навсегда. У него попросту не было выбора, и она это знала – видела по его глазам.

– Хорошо, я этим займусь.

– Вам известно, каковы будут последствия, если вы не сдержите свое слово?

– Да, известно.

Фрэнк заметил, что Маркес все чаще поглядывает на часы. Времени на разговор оставалось все меньше.

– Так откуда вы узнали?

Не желая больше оставаться в воинственной позе, Камилла села обратно, согнула ноги, поставила ступни на краешек металлического стула и положила на колени голову. Она напоминала девочку-подростка в разгар своего экзистенциального кризиса.

– Все предельно просто – в один прекрасный день на ее страничке в «Фейсбуке» ничего не появилось. Она пользовалась им каждый день без всяких исключений. По любому поводу размещала пост, фотографию, ссылку, юморила… И вдруг все стихло. Полная пустота. Я подождала, подумав, что она потеряла телефон. Потом прошло время, но ничего не изменилось. И тогда я поняла, что с ней что-то стряслось.

– И после этого отправились в Париж, чтобы ее отыскать?

– Если вкратце, то да, все произошедшее можно обобщить и так, пусть даже путешествие оказалось долгим и доставило мне массу неудобств.

– Как вам удалось попасть на территорию Франции без визы?

Камилла скорчила Фрэнку игривую гримаску:

– Мне кажется, у вас не так много времени, чтобы задавать вопросы, не представляющие никакого интереса. Попала, и все. Я умею делать такие вещи.

– Как вы установили Филиппа, Каля, Виржини и Тифен?

– Благодаря последней фотографии, которую Джульетта выложила на своей страничке, – сэлфи с Тифен. Я отыскала ее и допросила. Она назвала мне остальных и рассказала, что они с ней сделали. В тот момент я не знала, как с ней поступить, но не хотела, чтобы на мой след вышла полиция. И тогда заперла ее в местечке, которое Джульетта как-то случайно открыла, исследуя городские подземелья. Но перед тем как уйти, оставила на ее теле отметины в соответствии с ее внутренней сущностью, чтобы она никогда не забыла, что собой представляет.

– Вы поэтому ее так изуродовали?

– Я лишь продемонстрировала ее глубинную природу. Показала окружающим, что такие, как она, собой представляют, чтобы они больше не могли скрываться.

Произнеся слово «скрываться», девушка прищелкнула языком – будто кнутом. Фрэнк старался не поддаваться устроенной ею мизансцене и нанизывал свои вопросы, будто перебирал четки, не теряя время на переваривание ответов:

– Откуда вы узнали о заброшенном крыле в больнице Святой Анны, о катакомбах, о станции метро? О некоторых из этих мест не слышал даже я, несмотря на все свое знание Города света.

– Джульетта была без ума от Парижа и окружала себя друзьями, разделявшими эту ее страсть. По выходным, а нередко и по вечерам, они открывали для себя все городские закоулки, особенно самые потайные. Приносили оттуда многочисленные сувениры, снимали и выкладывали на «Фейсбуке». Благодаря этим «фотороманам» я и сама стала знатоком Города света еще до того, как ступила на его землю. Прекрасно ориентировалась в его подвалах и подземельях, поэтому мне оставалось только пользоваться благоприятными возможностями и по ходу дела адаптироваться к ситуации. И уж поверьте мне на слово, что в этом деле я настоящий мастер.

– А какого черта на встречу с вами отправился Каль?

– Это ваш просчет, комиссар! – с улыбкой бросила Камилла. – Вы оказались весьма проницательны и застали меня врасплох, заявившись со своими вопросами. До Каля на тот момент я еще не добралась, но поняла, что у вас остались подозрения, а раз так, то вы непременно организуете за мной слежку. Выходить было рискованно, вы тут же сели бы мне на хвост. Стало быть, надо было сделать так, чтобы он пришел ко мне сам. Это оказалось несложно. Он был человек вполне предсказуемый. Я послала ему мою фотографию с адресом на улице Коленкур и указанием точного времени. Увидев призрак Джульетты, он, вероятно, решил выяснить, кто собрался морочить ему голову шантажом, и, как я и предполагала, поехал ко мне. Дальше все было довольно просто. На тот момент я уже знала о канализационном люке во дворе дома Джульетты. Она не раз пользовалась им для своих ночных экспедиций. В некотором роде не я, а сестра решила, где подвергнуть пыткам ее палачей.

– Так что же они все-таки сделали с Джульеттой?

Лицо Камиллы вдруг изменилось, будто его коснулся призрак. Она выпрямила ноги и сбросила маску шаловливого подростка.

– Что они делают обычно, не более того.

– То есть? Я вас не понимаю.

– Э-э нет, все, что вам необходимо, вы знаете и без меня.

Эльга лишь краем сознания следила за маневрами Фрэнка и Камиллы, стараясь переварить полученные новые сведения и присовокупить их к остальным событиям ноября. Неужели она и правда несла за все это ответственность? Неужели и в самом деле первой взмахнула крыльями, что несколько месяцев спустя привело ко всем этим зверствам? Неужели именно это ей хотела дать понять Камилла? Можно ли было это как-то предотвратить? Чтобы во всем разобраться и понять, ей понадобится время.

Она взяла на себя роль человека, решившего облегчить боль подруги, оказавшейся в самом эпицентре торнадо, породившего весь этот хаос. Неужели Джульетта и правда погибла в том числе и из-за нее? Эльге не хватало воздуха. Она встала и направилась к двери-распашонке. Маркес схватил ее за руку.

– Мне надо на улицу. – Потом бросила на него взгляд и добавила: – Все это – сплошной маскарад.

После ухода парижанки Камилла закруглила разговор и вышла – совсем тихонько, чтобы не бесить Маркеса и его людей. Напоследок кивнула Фрэнку. Этот жест, продиктованный ее двойственностью убийцы с ангельским лицом, стал весьма характерным.

– Погодите, – окликнул ее Фрэнк, – а что вы хотели сказать масками?

– Ах да, папины маски, – произнесла она с ноткой нежности в голосе, – он любил их в той же степени, в какой они его пугали. Свято верил в их могущество, в то, что они открывают нам нашу глубинную сущность. Даже изготавливал их сам по образу и подобию тех, которые выменивал у амазонских племен. Под конец вы бы даже не отличили копию от оригинала.

– Вы имеете в виду Карлоса Кастаньо?

Камилла посмотрела на Фрэнка с таким чувством, будто к ним, посмотреть на нее, пришел призрак Карлоса Кастаньо, как частенько делал в прошлом.

– Да, такой, какая я есть, мне удалось стать только благодаря папе. Равно как и заставить их заглянуть на самое дно своих душ. Я должна была выказать ему эту дань уважения. Папину маску получил каждый из них за исключением последнего. Мне хотелось смотреть ему в глаза, когда он будет умирать. Хотелось, чтобы этот человек видел, как гниет, словно гангрена, в которую он давно превратился. Он принадлежал мне и в этом качестве не заслуживал маски.

Ошеломленный Фрэнк исчерпал все свои вопросы, хотя отнюдь не считал, что смог разобраться в этом странном деле.

– Не судите себя слишком строго, комиссар Сомерсет, у вас не было ни малейшего шанса меня схватить, а защищались вы вполне достойно, – сказала на прощание она ему.

– Может быть… – со вздохом ответил он.

Камилла внимательно в него всмотрелась, черты ее лица застыли. Чувства, выказываемые ею в последний час, исчезли, она опять перевоплотилась в агента Баузер. А когда ее маска вернулась на место, направилась к двери-распашонке и бросила:

– Она покоится с миром. Вместе с нашим отцом. Теперь позаботьтесь о том, чтобы здесь не закончила свои дни наша мама. Пусть последнее отпущенное ей время она проживет на той земле, где родилась.

С этими словами она растворилась в ночи, оставив Фрэнка с Эльгой наедине с терзавшими их угрызениями совести.

Всю дорогу до аэропорта Боготы они хранили молчание. Эту обманчивую тишину не нарушали ни Маркес, ни Том. Эльга вновь прокручивала в памяти последние месяцы и череду неожиданных, страшных событий, которые привели ее сюда, где чудовище осудило ее за ту жизнь, которую она вела. Этот монстр с ангельским лицом сорвал с нее одежду и отнял персону, лишив всего искусственного, вытащив на поверхность присущие ей недостатки и все то, что она в себе отрицала. Игнорировать эту жестокую истину она не могла. Эльга знала: то, что продемонстрировала ей Камилла, которую и человеком можно было назвать с большим трудом, останется с ней теперь на всю жизнь.

Что касается Фрэнка, то он замкнулся в себе, без конца размышляя о причинах своего поражения. Где он с самого начала допустил ошибку? Тот самый промах, который, действуй он иначе, мог бы все изменить. Он тоже сознавал, что двуликий призрак Джульетты отныне не оставит его в покое.

Когда конвой подъезжал к колумбийскому мегаполису, ночь прорезал рассвет. Фрэнк склонился к Маркесу, положил ему на плечо руку и попросил отвезти его в больницу, где лежала мать Джульетты и Камиллы. Капитан возразил, что до вылета самолета в Париж они туда не успеют, но воля комиссара одержала в этом вопросе верх. «Помни, ты всего лишь человек», – сказала когда-то Камилла. «Только вот достаточно ли будет этого человеколюбивого жеста?» – спросил себя Фрэнк.

Небо сыпало искрами. В тихом море отражались мириады звезд. Судно едва заметно раскачивалось, будто аккуратно убаюкивая своих пассажиров. Динамики выплевывали невнятную музыку в стиле электро.

Пользуясь моментом, Джульетта стояла на носу яхты, облокотившись на леер. Ее пьянил не только алкоголь, но и гордость от того, что она оказалась именно там, куда всегда стремилась. Только что она выложила на «Фейсбуке» сэлфи в компании с Тифен – с бокалом в руке и искренней беззаботностью на лице. Она подумала об Эльге Салюстри, которую сделала своим кумиром, чтобы быть на нее похожей. Подумала было отправить ей небольшое послание, чтобы выразить благодарность, но передумала. Она скажет свое «спасибо» вживую, когда они пересекутся в следующий раз. Джульетта даже не сомневалась, что возможностей для этого у нее теперь будет предостаточно. Еще она думала о матери, которая осталась в Боготе. Как же она хотела ей показать, чего добилась ее дочь. Поделиться с ней первыми плодами своего успеха, познакомить с теми, кто отныне составлял ее мир. У мамы в Колумбии заканчивался рабочий день. Она трудилась уборщицей в консульстве Франции в Боготе. Делала работу, мучительную для тела и занижающую самооценку. Мама никогда не опускала рук, даже после убийства мужа и похищения второй дочери. Она из кожи вон лезла, чтобы дать Джульетте образование, чтобы дочь могла обрести в жизни безмятежность и покой – то, чего она так и не добилась для себя, несмотря на полную голову идеалов.

Джульетта глядела на зеркальную поверхность воды и улыбалась. Улыбалась матери за годы упорного, молчаливого труда; улыбалась отцу за то, что подарил ей жизнь; улыбалась близняшке-сестре, которую по-прежнему чувствовала потайными закоулками души. По разрумянившейся от выпитого щеке покатилась слеза счастья, и в этот момент девушке на плечо с силой опустилась чья-то рука, мгновенно вырвав из состояния экзальтации. Она подпрыгнула с видом человека, резко выдернутого из волшебного сна, который отступал, разлетаясь во все стороны, а у него не было никакой возможности догнать его и вернуть.

– Вот оно, вспомнил! – заорал ей прямо в ухо Филипп.

Джульетта инстинктивно от него отпрянула. Его дыхание отдавало печеньем, целым букетом алкогольных напитков и кокаином. Зрачки потерялись в лавине эндорфинов и устроили настоящую пляску, не в состоянии сосредоточиться на чем-то одном.

– То-то я думал, откуда тебя знаю. Ты та самая девчонка, которая прислала свое резюме Салюстри, чтобы она нашла тебе работу.

– Вы знаете Эльгу? – удивленно ответила Джульетта.

– А то! Она работает с моей женой, а раз так, то ты мне кое-что должна.

– В каком смысле?

Она не знала, что делать – горячо благодарить этого надоедливого прилипалу или бежать, броситься в воду и вплавь добраться до гавани.

– Ты думаешь, почему тебя взял Каль? Благодаря твоим деловым качествам? Благодаря профессиональной компетентности?

В перерывах между вопросами Филипп каждый раз звучно похохатывал. Затем повернулся к Виржини и повторил свои оскорбительные высказывания в адрес Джульетты.

– Представляешь, она и правда думает, что получила такую работу только потому, что Каль прочел ее резюме, а кто-то из кадров во время очередного разговора купился на ее обаяние.

Он широко размахивал руками, гротескно гримасничал, напускал на себя удивление и обиду. На его багровых щеках и лбу поблескивали капельки пота, который обильными потоками стекал по шее и расплывался на мокрой рубашке. Филипп полностью превратился в скота, в нем не осталось ничего человеческого. Он схватил Джульетту за руку и привлек к себе. Виржини погладила его, пытаясь успокоить.

– А ну не лезь! – завопил он, тыча в нее пальцем. – Знай свое место и не пытайся меня достать.

Та окаменела и отступила. Джульетта воспользовалась моментом, чтобы на несколько шагов отойти. Ее все больше охватывала глубокая тревога. Как реагировать на неожиданный натиск этого человека, в животе которого плещется алкоголь, а мозги одурманены кокаином? Она поискала глазами Каля, надеясь, что он ее защитит. Тот стоял на другом конце палубы метрах в десяти от нее и разговаривал с Тифен, не обращая на них никакого внимания.

Джульетта двинулась в его сторону.

– Эй, погоди, я еще не закончил.

– Простите, но я устала и пойду спать.

– Э-э, нет, так не пойдет, мы же только что пришли.

– Нет-нет, уверяю вас, я умираю от усталости, а завтра мне предстоит долгий день, – ответила Джульетта, стараясь подавить в груди страх.

– Подожди, тебе говорят.

Филипп преградил ей дорогу и выпятил грудь.

– Я знаю, от чего тебе станет хорошо. Ты увидишь, какое оно волшебное, это ширево.

Он с силой схватил ее за плечи и повел к журнальному столику, заставленному разнокалиберными бутылками. Затем достал пластиковый пакетик с белым кристаллическим порошком внутри, высыпал его содержимое на стол, взял черную кредитную карту, разровнял ее уголком кучку, а потом разделил ее на несколько тонких полосок сантиметров шести-семи длиной.

– Вот, от этого твою усталость как рукой снимет!

Джульетта от него отбивалась, стараясь не показывать, что она разозлилась и обезумела от страха.

– Нет, послушайте, я правда не хочу.

– Что значит не хочешь?!

Филипп все так же орал с видом человека, который сам себя не слышит.

– Еще как хочешь! – возразил он и повернулся к Виржини. – А-ну скажи ей.

– Хватит ломаться, – бросила та Джульетте. – Чем быстрее ты поймешь, как устроена вся эта система, тем будет лучше.

В мрачном, холодном взгляде Виржини плескалась враждебность. Ей жуть как хотелось вернуть молодость и завладеть вниманием Филиппа. Она буквально метала громы и молнии. Джульетту окружили со всех сторон и загнали в угол. Неожиданно страх принес ей избавление.

– Я сказала нет! – крикнула она, сама удивившись, что орет так же, как Филипп, с силой рванулась из его рук, державших ее за плечи, и попятилась назад. – Я лучше пойду.

Виржини и Филипп смотрели на нее, не говоря ни слова. Каль с Тифен впервые за все время подняли головы и поглядели в их сторону. На миг повисла тишина, будто желая подчеркнуть, как каждый из них удивлен.

Затем Филипп весело заржал. Виржини и Тифен тоже прыснули со смеха. Один лишь Каль хранил гробовое молчание. Филипп от гогота скрючился и схватился за живот, затем вдруг выпрямился и двинулся своей могучей фигурой на Джульетту. Потом подошел к ней вплотную, мокрый и вонючий, готовый в любую минуту ее ударить, стоило ей только дернуться.

– А теперь послушай меня, а то ты, похоже, ничего не поняла. Это не предложение. Ты сейчас здесь только потому, что так решил я. Работа, деньги, будущее – всем этим ты обязана мне. А раз так, то тебе пришло время меня отблагодарить.

– Что?

Ее внутренности все больше сжимались в тугой ком. Она вдруг подумала, не пришлось ли ей под влиянием алкоголя стать жертвой галлюцинаций. Девушка смотрела на Каля. Он сейчас вмешается в ситуацию и защитит ее. Скажет, что все это только шутка. Розыгрыш для новичка. Она облегченно вздохнет и скажет, что шутка, на ее взгляд, выдалась грубая, но все равно посмеется вместе с остальными. Это просто новый метод руководства.

Но Каль не двигался с места и ничего не говорил. Только смотрел на нее и демонстрировал, что все в его власти. Положить этой комедии конец или же продолжить. Джульетта поняла, что это совсем не игра. Ей захотелось немедленно уйти, оказаться отсюда как можно дальше. Она двинулась к винтовой лестнице, по которой можно было спуститься на нижние палубы. У нее дрожали ноги и руки. Девушка дышала как курильщик, которого заставили бежать марафон. Ее с головой накрыла волна паники. Она услышала, как Каль за ее спиной сделал пару шагов и бесцветным голосом произнес:

– Ты не понимаешь порядка вещей.

Могучая рука схватила ее за волосы и рванула назад. Джульетта пошатнулась и в этот момент получила удар в лицо. У нее затрещал череп. Второй удар оказался еще сильнее первого, сразу после него ей нанесли третий. Затем ее поглотила чернота. Тело постепенно заливала горячая, липкая жидкость. Она провалилась в черную вату, больше ничего не видя и не слыша.

Джульетта увидела отца, увидела мать и подумала о Камилле – сестре-близняшке, которая спасла ее двадцать три года назад. К несчастью, в тот день сестры не оказалось рядом, чтобы ее защитить.