Читать книгу "Звёздные войны: Звезда Смерти"

«Звезда Смерти», капитанский мостик, центр управления

Таркин поймал себя на мысли, что опять мечтает о том, чтобы здесь оказалась Даала. Удивительно, как сильно ему не хватает ее общества. Конечно, у нее имеется боевое задание в комплексе «Утроба», но сама природа этой части космического пространства, где множество черных дыр вращается вокруг друг друга в сложном причудливом танце, приводила к тому, что случайно попавшие туда корабли не должны достигать ее центра. А если природной защиты оказывалось недостаточно, четыре звездных разрушителя, находящиеся в полной боевой готовности, были вполне способны справиться с любым кораблем, принадлежащим повстанцам или кому-то еще.

Сейчас, когда здесь, в системе Хоруз, строилась боевая станция, работы в «Утробе» несколько утратили былое значение. Другие проекты Кви Ксукс – «солнцедробитель», «опустошители миров» и прочее супероружие – все еще находились в процессе разработки, а комплекс был набит учеными и техниками высочайшего уровня, но если Даала улетит недели на две, на время ее отлета у подчиненных ей капитанов разрушителей не должно возникнуть трудностей с обеспечением безопасности.

Конечно, Даале дан четкий приказ не покидать пост, пока ее не отзовут, и она выполняла задание, как любой имперский адмирал. Но приказы могли быть разные, и поскольку все они исходили от Таркина, он мог их изменить, если считал нужным. Будучи гранд-моффом, он имел большую свободу действий в отношении того, как управлять вверенной ему частью флота. Он ни перед кем не отвечал, кроме Императора, и пока он справляется со своим делом, Императора не волнует, как ему это удается.

Таркин посмотрел в иллюминатор на полусобранную боевую станцию и задумался.

Инструкции службы безопасности «Утробы» не допускали различных толкований. Если в пределах комплекса появится неимперский корабль, которому удавалось избежать окружавших комплекс искривлений пространства, корабль надлежало захватить, а команду допросить – как и зачем они там оказались. Если захватить не удастся, разрешалось разнести корабль на атомы. Никаких исключений не предусматривалось, поэтому следовать такому распорядку мог даже напрочь лишенный мозгов рядовой. Даале нет нужды стоять рядом с канонирами и вдалбливать им то, что они и так знают.

Должны справиться и без нее. Таркин пошел к себе, включил личный голокоммуникатор и принялся ждать соединения. Ждать пришлось недолго.

– Уилхафф! Как я рада тебя видеть!

На голопластине спроецировалось изображение Даалы в натуральную величину и с хорошим разрешением – оно не создавало иллюзии ее присутствия, но хорошо передавало и выражение лица адмирала, и ее холодную надменную красоту. Как и Таркин, она сидела в кресле командующего.

Она обрадовалась его звонку, и это доставило ему удовольствие.

– А я – тебя, Даала. Как дела в комплексе?

Она отмахнулась:

– Ничего особенного. У тебя есть новости?

Поскольку в «Утробе» проводились секретные эксперименты, связь с внешним миром там была большей частью запрещена. За исключением этого канала, Даала и ее команда отрезаны от всей остальной Галактики – вызвать их мог только Император и, возможно, Дарт Вейдер. Таркин мог бы оправдать нынешний разговор соображениями безопасности – все-таки если не доверять гранд-моффу, то кому вообще можно доверять?

– Ничего, что касается твоей области, – ответил он. – Мы выигрываем войну.

– Конечно, – сказала она с понимающей улыбкой.

Он улыбнулся в ответ.

– У нас есть несколько локальных проблем. Некоторые из них, к счастью, уже разрешились при помощи одного представителя Империи, которого ты, вне всякого сомнения, знаешь.

Даала кивнула. Конечно, она поняла, о ком речь, но тоже не стала поминать имени Вейдера всуе. Предполагалось, что этот канал связи защищен, поскольку сигнал шифровался на обеих сторонах, но ни Таркин, ни Даала в это не верили. У Вейдера везде имелись уши, и то, что один техник мог скрыть, другой может выявить.

– Тем не менее, – продолжил Таркин, – ты должна получить кое-какие… личные инструкции. Для этого тебе придется приехать сюда.

– Правда? Когда?

– Как только позволят твои обязанности.

Они улыбнулись друг другу. Оба знали, что ее «обязанности» были не более интересны, чем доение дроутов. Экипажам даже во сне снятся только учебные и боевые тревоги.

– Хорошо, – сказала она. – Думаю, что смогу вылететь в… который сейчас час?

Он тихо рассмеялся. Даала – единственное существо в Галактике, способное заставить его смеяться. Эта ее черта очаровывала – а ведь в придачу Даала обладала красотой, умом и целеустремленностью.

– Дай мне знать, когда вылетишь. Буду рад тебя видеть, адмирал Даала.

– Я тебя тоже, гранд-мофф Таркин.

Она отключилась, и Таркин почувствовал, как защемило в груди. Был ли он счастлив? Конечно. Но имелось и нечто большее, что-то, что он не мог четко определить. Даала – потрясающая женщина, и не только из-за своей внешней привлекательности. Привлекательной была и ее беспощадность. Даала – самая высокопоставленная женщина в имперском флоте; конечно, в основном благодаря махинациям самого Таркина, но он не сомневался, что, в конце концов, она достигла бы всего самостоятельно. Если не знать, что она женщина, и судить лишь по результатам деятельности, она могла с успехом соперничать с любым офицером-мужчиной – и часто так и делала.

Возможно, она не поднялась бы так высоко и так быстро без его помощи, но, вне всякого сомнения, женщину с ее навыками и талантами нельзя держать в задних рядах. Его бы не привлекла менее способная женщина. Если мужчина не может найти себе пару равного потенциала, она должна быть хотя бы близка ему по духу.

Он осмотрел каюту. Не слишком ли много пыли? Надо вызвать дроидов-уборщиков, и пусть немедленно наведут здесь чистоту. В конце концов, прилетает Даала. Все должно быть превосходно – или он должен знать, почему это не может быть так.

Он улыбнулся. За спиной его называли стариком, но внутри у него все еще горел огонь. Он был уверен – подчиненные удивились бы, узнав, как ярко он горит.

«Звезда Смерти», сектор «дельта», строящиеся каюты гражданских рабочих

Тила пришла к выводу, что начальник любит взваливать на ее плечи различные задачи исключительно ради того, чтобы лицезреть ее реакцию. Текущая задача оказалась легче одних, но сложнее других, – а в целом еще одно рутинное дело, без которого она вполне могла бы обойтись.

Стинекс выжидающе смотрел на нее:

– Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, вы испытываете какое-то извращенное удовольствие, когда меня мучаете.

Он рассмеялся:

– Чем старше становишься, тем труднее найти в жизни удовольствия. Итак, твое решение?

– БДВ. Или ВКП.

Стинекс опять засмеялся, на этот раз громче. БДВ означало «брось деньги на ветер», а ВКП – «возьми кувалду побольше». Такими словечками любили перебрасываться строители и механики. Огромное количество проблем можно разрешить, имея достаточно кредитов, чтобы купить все необходимое для их разрешения, или прибегнув к грубой силе. И то и другое в данном случае неприемлемо. Она это знала, но ей нравилось веселить Старика.

– А если серьезно? – спросил он.

Тила встала и подошла к схеме спального блока. В закрытом состоянии он очень сильно походил на гроб, и девушка понимала, что не единственная, у кого возникает подобное впечатление. Она махнула рукой, и вспыхнул список расчетов и параметров.

– Смотрите, босс, – начала она. – Расчеты вы знаете не хуже меня. Если мы попытаемся запихнуть пять сотен гражданских, не имеющих ни навыков, ни адаптации к замкнутым пространствам, в подобные закутки, вскоре у них поедет крыша. Работать они не смогут, зато медцентр будет переполнен… выгоды от этого никакой.

Он кивнул.

– Все же эту задачу надо решить, а поскольку главный здесь я, поручаю ее тебе.

Тила пробормотала непристойное проклятие.

Задача состояла в том, чтобы разместить N живых существ в объеме V свободного пространства. Всем строителям в Галактике хорошо известно, что у представителей многих рас, если они не имеют достаточно жизненного пространства, развивается клаустрофобия, и часто очень сильная. Особенно сильно клаустрофобия действует на людей – в этом и заключалась проблема, поскольку планировалось, что 95 процентов экипажа «Звезды Смерти» будет принадлежать к человеческой расе или к расам, генетически сходным с ней. Люди-военные могли бы пройти специальную подготовку, состоявшую из гипноза и приема различных препаратов в сочетании с периодами адаптации, и добиться, чтобы это затруднение не приобрело характер эпидемии – но у гражданских такой возможности не имелось. Если поместить разумное существо на ночь в пространство размером с гроб, у него очень быстро появятся психологические проблемы. А представителей некоторых нечеловеческих рас, например гаморреанцев и трандошан, нельзя заставить залезть туда добровольно ни под каким видом.

Вы же не захотите, чтобы тот, кто сваривает критический шов в важном соединении воздуховода, был полубезумным от недосыпа – потому что боязнь замкнутого пространства не давала ему сомкнуть глаз несколько суток.

Казалось бы, на станции такого размера вопрос, где разместить жилые помещения, не должен никого волновать. Но какой-то дурак, составлявший первоначальный план, решил, что пространства размером метр на метр на два будет достаточно для любого гуманоида, если ему придется использовать эту каморку только для сна. Ничего другого он там делать не будет из-за банального отсутствия места. В спальный блок приходилось заползать, а внутри нельзя было ни сесть, ни развернуться. Если залез вперед ногами, вылезать надо головой вперед, и больше никак.

В итоге вопрос стоял следующим образом: как найти для жильцов больше места? Им нужны комнаты размером самое меньшее два на два на два метра, чтобы основная масса их обитателей могла выпрямиться, не ударившись головой о потолок, и потянуться, не задев руками стены – и даже этого места хватало бы впритык. Получалось, что нужно вчетверо больше места, чем выделено. Вопрос – где его взять? Свободное пространство в гражданских секторах уже было задействовано для других нужд.

Стинекс знал об этом не хуже нее. И, скорее всего, у него уже имелся ответ. Но он всегда всех испытывал. Нет, он не хотел, чтобы она провалилась, – она вовсе так не думала. Но она знала: Старик обрадуется, когда она найдет решение – причем лучшее, более оригинальное решение.

Однако в данном случае решение все не приходило. Придется над ним поразмыслить.

Так она и сказала. Он кивнул. Он всегда считал, что сначала нужно семь раз отмерить, и знал, что лучше пусть она серьезно обдумает проблему, чем выдаст первое, что придет в голову.

– Можешь думать до завтра, – сказал он. – До восьми ноль-ноль.

«Звезда Смерти», сектор Н-7, казарма Г-12

Нова увернулся от яростного удара, схватил нападавшего охранника за руку, развернул его и толкнул на стоявшего позади солдата. Оба упали, но радоваться времени не было – к нему уже бежали другие, причем в немалом количестве. Он бросился на первых двух и, ударив одновременно, сбил с ног обоих, раскроив носы, затем припал к полу и подсечкой свалил еще одного. Прежде чем тот рухнул на палубу, Нова вскочил и нанес следующему боковой удар ногой в живот…

Он знал, что кто-то дерется с ним бок о бок – тоже человек, только огромных размеров, и такой же хороший боец. Безымянный союзник схватил охранника за голову, приподнял, шарахнул о стену, сбив с головы шлем, затем бросил его и развернулся, вырубив еще двоих ударом ноги с разворота.

– Весело, правда? – сказал он и засмеялся.

Нова даже не представлял, где он и что здесь делает и зачем дерется с целым отрядом штурмовиков. Кто его таинственный союзник, он тоже не знал. Он лишь знал, что им не победить.

Они уже вывели из строя добрую половину отряда, но все же противников оставалось еще семь или восемь, а Нову с великаном до сих пор не поджарили по одной-единственной причине – места было слишком мало, чтобы охрана открыла пальбу. Тем не менее так должно продлиться недолго. Охранники отступали, готовясь применить оружие. Вскоре игра будет окончена.

Нова ощутил, как внутри поднимается страх. Не за себя: он знал, что ему конец. Вдвоем против пятнадцати солдат, вооруженных бластерами? При таком раскладе им ничего не светит. Но необходимо продержаться как можно дольше, чтобы дать остальным…

Что дать? Кому дать?

Он не знал. Но знал, что это его танец смерти, и хотел исполнить его как можно лучше. Он будет сражаться, несмотря ни на что, и умрет в бою, показав все, на что способен…

Не самая худшая смерть.

Он увидел, как солдат прицелился, как дуло бластера уставилось ему в голову, и понял, что не дотянется до него вовремя…

Нова проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем и сел в постели.

Проклятье!

Мониторы системы жизнеобеспечения заливали каюту неярким сине-зеленым светом. Он разглядел своего соседа, сержанта Мантолого, который спал как убитый, чуть похрапывая. В каюте их было всего двое: еще два сержанта, делившие с ними жилище, находились на дежурстве.

Нова свесил ноги с койки и соскользнул на холодный пол. Он на цыпочках прокрался в закуток, где находились раковина, туалет и крошечная акустическая душевая, побрызгал в лицо теплой водой, вытерся и посмотрел на себя в маленькое зеркальце, висевшее над раковиной.

Тот же сон.

В четвертый раз с тех пор, как его перевели на станцию. В снах имелись небольшие различия: иногда он дрался один, иногда солдат было больше, иногда меньше. В последний раз он поймал лазерный луч и «умер». Плохо.

«Может, следует сходить к врачу», – подумал он.

Ну да, конечно. И какая запись появится в его личном деле – дурные сны? Какой же он мастер боевых искусств, если бежит к врачу, когда видит дурные сны? Он покачал головой. В ближайшее время он этого делать не станет.

Кроме того, сны он видит не так уж часто. А потом снова засыпает как ни в чем не бывало, и сон не повторяется. Нова пожал плечами. Наверняка дело в какой-то гадости, распыленной в воздухе, с которой фильтры постепенно справятся. И напрягаться по этому поводу не стоит. Он начнет делать перед сном медитативные упражнения, очищающие сознание. Это должно помочь.

Если не поможет – что же, он это переживет. Но, конечно, только в крайнем случае.

«Звезда Смерти», палуба № 69, кантина

– Уже определилась с названием? – спросил Родо, оглядывая законченный интерьер кантины.

– Думаю, да.

Официально у этого места имелось наименование, состоявшее из номеров палубы, района и помещения, но неофициально народ любит образные названия. Ее сгоревшее заведение в Южном Подземелье именовалось «Горячее сердце». Мима решила: хотя она не хозяйка, но все-таки управляет кантиной, и название ее нового заведения – в таком месте и с такими клиентами – будет содержать намек на старое.

– Я назову ее «Холодное сердце».

Родо кивнул:

– Мне нравится.

Строительные дроиды и пара бригадиров-вуки сделали свое дело быстро и, насколько могла судить тви’лека, поработали на славу. Родо осмотрел все до мельчайших деталей и остался доволен. Это была стандартная модель армейского паба, которую можно встретить в десятках мест нынешнего Имперского пространства. Квадратный основной зал с барной стойкой почти по всей длине восточной стены. В северо-восточном углу располагалась маленькая сцена; на всякий случай – вдруг здесь найдутся музыканты или пародисты или подвыпившие посетители решат исполнить свои любимые песни. У западной стены находились туалеты для всех полов и всех рас, рядом располагался кабинет управляющего. В кантине имелось три выхода – по одному с южной и северной стороны и аварийный выход в восточной стене, за баром.

В зале стояло двадцать столов, прикрученных к полу, около каждого – по пять-шесть стульев с регулируемой высотой. Если будет запланирована большая вечеринка, столы можно сдвинуть по пять в ряд. Стулья тоже передвигались, хотя обычно их удерживал на месте магнит, управлявшийся с барной стойки. Посетители могли располагать посадочные места в соответствии со своим количеством и размерами, но охранник мог нажать на кнопку и закрепить стулья на месте. В этом случае, если толпа станет буйной, она не сможет воспользоваться мебелью в качестве оружия. Не то чтобы подобное было вероятно, пока здесь Родо, но береженого звезды берегут.

Все необходимое находилось за баром: стояло на полках вдоль стены или под прилавком – выпивка, курево, еда. Последняя большей частью упакованная в тару мгновенного разогрева – не слишком изысканная пища, но вполне подходящая, чтобы подкрепиться. Кантина – не место устраивать роскошные обеды.

Столы и потолки были оборудованы вентиляторами и пылесборниками: те, что на столах, управлялись как с места, так и от стойки – охранником или стюардом. Если, например, мальчики за шестым столом курят крепкие маринованные сигары, выпуская клубы пьянящего вонючего синего дыма, можно настроить вентилятор так, чтобы этот дым не сел, подобно туману, на девочек за седьмым столом, посасывающих палочки киковой пыльцы, или на компанию за пятым, потягивающую из кружек андоанский эль. Воздухоочистители были не особо эффективны, но хватало и тех, что имелись.

Вкатился дроид-стюард SU-B713, он же Эс-Ю, очень похожий на большой куполообразный бидон для эля. Вокабулятор дроида был настроен на женский голос:

– Запасов предостаточно, босс. Мы готовы к труду и обороне!

Мима улыбнулась. Программист, работавший с SU-B713, должно быть, немало повеселился.

– Хорошо. Проверь еще раз кассу и убедись, что работают все сканеры.

На экране дроида замелькали разноцветные огоньки.

– Вас понял, денежные сканеры в порядке – спасибо зарядке. Запущу-ка я проверку внутренних систем и сделаю дефрагментацию дисков.

Дроид укатился, а Родо изрек:

– Наш лучший в Галактике дроид-стюард-юморист успешно выступает и без головидения.

– Да ладно, лишь бы посетителям нравилось.

– Да? А на ком же я буду тренироваться, если посетители будут хорошо себя вести?

Она усмехнулась:

– Пошли, поможешь установить газоочиститель в самую большую кабинку уборной. У нас тут есть пара хаттов и драков, надо, чтобы система воздухоочистки не перегружалась.

Последние дела были закончены, и Мима решила, что они готовы к открытию. Все пришедшие ей в голову дела уже выполнены как можно лучше, но она все еще немного волновалась. Открытие новой кантины в лучшем случае заставит трястись поджилки. Верно, это всего лишь кантина, ничего такого, что имеет значение в космических масштабах Галактической Империи, но если это твоя кантина, ты хочешь, чтобы все прошло гладко. Станция будет существовать десятки лет, а установленная с самого начала хорошая репутация еще никогда не вредила бизнесу. Ее работа незаметна, но чем лучше пойдут дела, тем больше у нее станет возможностей.

ИЗР «Стальной коготь»

– Все системы в норме, адмирал.

Мотти кивнул. Конечно, надо исполнять эти скучные обязанности на корабле, но хотелось сделать все побыстрее и вернуться на станцию. Он ощущал почти суеверное волнение, когда долго отсутствовал на месте. Да, Таркин – мофф, и управление станцией входит в его обязанности – но на самом деле все дела легли на плечи Мотти. Никто в имперском флоте так не интересовался строительством «Звезды Смерти» и столько не вкладывал в него, сколько адмирал Конан Антонио Мотти.

Делавший доклад капитан отдал честь и ретировался, а Мотти бросил взгляд на часы, вмонтированные в стену мостика. В течение часа он улетит отсюда обратно на станцию и вернется к более важным обязанностям. Потому что, если отбросить суеверия, у Мотти наличествовали и практические, вполне приземленные причины для волнений во время вынужденных долгих отлучек со станции. Самая важная – он не доверял генералам Басту и Тагге.

Оба они служили в имперской армии, и оба формально по статусу стояли выше адмирала Мотти, несмотря на то, что станция являлась подразделением имперского флота. Конечно, Таркин – гранд-мофф и не обращает внимания на мелкие разногласия между родами войск. Он стоит выше них всех.

Больше всего Мотти опасался генерала Тагге. Дом Тагге – древняя и богатая фамилия, с которой считались и в коридорах власти Центра Империи. Тагге имел влияние на Императора и знал, как им пользоваться. Он воспользовался им, чтобы занять свою нынешнюю позицию советника Таркина.

Баст, подчиненный Тагге, тоже являлся причиной для беспокойства. У него не имелось иных целей, кроме служения Империи, но он был предан Тагге и Таркину и в будущем мог стать помехой.

Мотти попытался исподволь склонить Таркина к идее о том, что человек, управляющий боевой станцией, полностью готовой к действию, будет самым могущественным существом в Галактике. Да, Император и Вейдер будто бы имели мистическую связь с Силой, а Мотти хорошо помнил, как еще в ранней юности, во время Войн клонов, сам был свидетелем поразительных способностей джедаев. Но даже сверхчеловеческим способностям не устоять против оружия, способного разнести на куски планету.

В любом случае Таркин либо не понимал намеков, либо (что более вероятно) понимал, но предпочитал решать сам. Неважно. Если Таркину нравилось притворяться, что он верен старому сморщенному человечку, сидящему на имперском троне, это прекрасно – в настоящий момент. Все входы и выходы на станции Мотти знал лучше всех. И он заслужил преданность определенных старших офицеров. Когда-нибудь придет и его время. Если Таркин не будет на его стороне, значит, гранд-моффу не повезет. Риск велик, но велики и ставки. Можно стать абсолютной силой в Галактике – а может, и во вселенной! Разве можно пройти мимо, когда выпадает шанс завладеть ею?