Читать книгу "Звёздные войны: Звезда Смерти"

Глава 51

«Звезда Смерти», капитанский мостик, командный центр

– Сэр? – переспросил Мотти.

– Я же приказал. Нужно передислоцировать станцию. Повстанцы узнали, где нас найти, и я не позволю им напасть снова.

Выражение лица Таркина не допускало никаких возражений. Это выражение Мотти знал очень хорошо. Тем не менее в его обязанности входило напомнить о препятствиях.

– Сэр, мы еще не готовы к переходам на скорость света.

Казалось, гранд-мофф выходит из себя.

– Знаю, адмирал. Нам не нужно улетать далеко, будет вполне достаточно переместиться на другую сторону Безнадеги. Повстанцы поймут, что их попытка нападения провалилась, и впредь не станут использовать подобную тактику. Новые координаты не будут известны никому, кроме капитанов и старших штурманов разрушителей. На станции их не будет знать никто, кроме нас с вами и старшего штурмана. Шпионы среди нас, адмирал. Мы обязательно выследим и уничтожим их, но пока я не хочу рисковать. Все понятно?

– Да, сэр, все понятно.

– Отправляемся в течение часа. Оставим здесь два разрушителя.

– Как прикажете, сэр.

Таркин развернулся.

– Я иду в медцентр. Там оперируют адмирала Даалу.

Когда Таркин ушел, Мотти обдумал свою задачу. В том, чтобы переместить станцию, имелась определенная логика – здесь вопросов не возникало. Если появится армада повстанцев и никого не обнаружит… Галактика велика. Они не будут знать, откуда начинать поиски, и им вряд ли придет в голову, что враг решил продраться сквозь все трудности, сопровождающие запуск двигателей, чтобы просто перепрыгнуть на другую сторону планеты. Каждый лишний час, который потребуется им для обнаружения «Звезды Смерти», – еще один час, приближающий ввод станции в строй.

А когда она войдет в строй, весь флот повстанцев будет бессилен с ней совладать.

То, что любовница гранд-моффа ранена, – очень плохо, но Мотти это не трогало. Он питал к ней мало уважения как к офицеру.

Без покровительства Таркина она ни за что бы не достигла нынешнего звания. Сам Мотти считал, что у женщин отсутствуют качества, необходимые командиру. Если она умрет на операционном столе, Мотти не станет проливать слез, но, конечно, притворится, что сожалеет – чтобы как всегда смягчить Таркина. Старик немного обидчив, когда дело касается Даалы, а перед гранд-моффом не стоит представать с невыгодной стороны. Даала позволяет ему отвлечься от скучных повседневных обязанностей – но все же Таркин слишком уж носится с ней. Привязанность к Даале – еще одна трещинка в доспехах гранд-моффа, трещинка, которой когда-нибудь сможет воспользоваться Мотти.

«Звезда Смерти», медцентр, операционная № 1

По специальности Ули не был нейрохирургом, но он много раз сталкивался с этой областью медицины на фронтах по всей разрываемой войнами Галактике. Он уже потерял счет, сколько он сделал нейрохирургических процедур, и начал даже прикидывать, с каким количеством рас ему доводилось работать. Если ты единственный имеющийся под рукой хирург, приходится резать тогда, когда возникает необходимость.

Но в данном случае основная ответственность лежала не на нем: Ули оказался лишь одним из троих хирургов, копавшихся сейчас в голове адмирала. Ставки были чрезвычайно высоки – и они это прекрасно понимали. Даала – единственная женщина-адмирал в имперском флоте и, по слухам, очень личный друг гранд-моффа Таркина. Существовала вероятность, что она не переживет операцию – тогда гранд-мофф вполне может выбросить их через ближайший шлюз в безжалостный космос.

У хирургов имелось семь ассистентов – три сестры и четыре дроида. Пока операция шла успешно. Все основные показатели жизнедеятельности пациентки находились в норме.

– Теперь вынимаем инородное тело.

Абу Бану, единственный на станции настоящий нейрохирург, был цереанином – и одним из лучших в Галактике хирургов, делавших операции на мозге. Кроме него на борту «Звезды Смерти» высокие должности занимали лишь несколько представителей нечеловеческих рас.

– Оставьте прессор-поле – может начаться кровотечение, – скомандовал Бану.

Управлявший полем Ули кивнул, хотя необходимость напоминать это ему отсутствовала – здесь каждый знал, что ему делать. Бану говорил это для записи. Если при проведении такой сложной операции что-нибудь случится, необходимо будет найти виновного, и записи помогут его установить. Иногда умирают и те пациенты, которые должны выжить, но никто не захочет нести ответственность за смерть любовницы грандмоффа.

Прессор-поле на минимуме…

Из маленького сосуда начала сочиться кровь, и Ули слегка увеличил давление – чтобы остановить кровотечение, но не оказать давление на незащищенный мозг.

– Тампон, – распорядился Бану.

Один из дроидов протянул железную руку и стер крошечное пятнышко крови.

– Роа, чуть-чуть клея на эту артериолу.

Доктор Роа коснулся разорванного сосуда сверхтонким кончиком аппликатора. Крохотная капелька связующей жидкости капнула на разрез и закрыла его.

– Готово, – сообщил Роа.

Бану выпрямился, и Ули услышал, как у него что-то щелкнуло в позвоночнике. Ничего удивительного: известно, что у цереан часто бывают проблемы со спиной. Расплата за такой большой череп.

– Итак, что мы об этом думаем? – спросил Бану. – Ули?

– Осколок повредил гиппокамп и кору мозга, в основном извилины нижней поверхности полушария. Роговидные поля и основание пострадали не сильно, но все равно у пациента будут проблемы с памятью.

– Доктор Роа?

– Я согласен с Дивини. Если сунуть острый кусок раскаленного металла в области СА-1, СА-2 и СА-3 и там его повертеть, можно смело утверждать, что будет потеря памяти. Но не знаю, насколько глубокая и сильная.

Бану кивнул.

– Согласен. Не вижу здесь никаких затруднений для мышления, но центры эмоций и памяти, скорее всего, повреждены. Кто-нибудь видит еще что-то?

Никто не знал, что еще можно сделать.

– Хорошо. Зашиваем.

* * *

Ули вместе с остальными хирургами и ассистентами находился в раздевалке, когда туда вошел гранд-мофф Таркин.

Первая мысль, ворвавшаяся в голову Ули: «Ему не положено здесь находиться». Но кто решится сказать об этом гранд-моффу?

– Как состояние адмирала Даалы?

Ули и Роа посмотрели на Бану. Он был главным, на его долю и выпало объяснение.

– Сэр, – сказал цереанин, – у адмирала повреждена правая медиальная височная доля головного мозга. Ее состояние стабильно, опасности для жизни нет.

– Это ранение как-то скажется на ней?

– Пока мы не можем ничего утверждать. Повреждена часть мозга, называемая гиппокампом. У человека два гиппокампа с обеих сторон. В числе прочего эта область отвечает за память.

Казалось, Таркин терял терпение.

– Так. И что?

Бану взглянул на Ули и Роа, затем опять на Таркина.

– Все это лишь догадки, сэр. Мы оставили ее в коме, чтобы предотвратить опухоль мозга. Есть хорошие шансы, что после выздоровления все функции мозга и нервной системы вернутся в норму. Тем не менее вероятна небольшая потеря памяти.

– Небольшая? Насколько небольшая?

Бану покачал головой:

– Мы не умеем предсказывать будущее, губернатор. Этого мы не узнаем, пока адмирал не очнется и пока мы не проведем тесты.

Лицо Таркина затуманилось, и Бану, заметив это, торопливо добавил:

– Если строить предположения, я бы сказал, что она забудет момент ранения и, по крайней мере, несколько предшествующих ему лет.

– Да. Хорошо. Держите меня в курсе. Адмирал Даала – ценный офицер.

– Конечно.

Таркин развернулся и вышел.

– Ценный офицер, – сказал Роа со смешком. – Я слышал, она умеет…

– Прекрати, – оборвал его Ули. – Никогда не знаешь, кто тебя слушает.

Лица всех троих врачей тут же посерьезнели. Не стоит шутить о подружке гранд-моффа, если не хочешь, чтобы это аукнулось тебе в дальнейшем. И если не хочешь оказаться в виде отдельных частей в банке органов для пересадки.

«Звезда Смерти», капитанский мостик, коридор

Направлявшийся обратно в командный центр Таркин испытывал одновременно тревогу и облегчение. Он был сильно привязан к Даале, это верно, и он был чрезвычайно рад, что она выжила. То, что она может забыть о своих частых визитах на станцию и о том, как приятно они вместе проводили время, прискорбно, но по сравнению с тем, что рана вполне могла убить ее, не так уж плохо.

Но и не так уж хорошо, потому что в этом случае будет потеряно все, что ей удалось узнать о шпионах во флоте. Поскольку официально она не бывала здесь ни разу, не осталось никаких файлов, из которых можно было бы узнать эти сведения. Она слишком умна, чтобы оставлять подобные свидетельства против себя.

И не последнюю роль играло то, что во время инцидента она находилась здесь, хотя должна была быть в «Утробе». Над этим надо подумать.

Таркин обдумывал альтернативы. Надо решить все так, чтобы впоследствии ему это не повредило. Он не был бы здесь, если бы притворялся, что политики не существует. У него есть враги, и им сыграет на руку все, что может представить его в негативном свете перед Императором.

Даала скоро поправится, она молода и сильна. Как только она сможет переносить космические перелеты, он отправит ее обратно в «Утробу». Нужно придумать легенду для адмирала, в соответствии с которой будут разворачиваться все дальнейшие события. То, что Даала приехала его повидать, бросает тень на них обоих. Бортовой журнал ее корабля можно подчистить, и не останется ни одной официальной записи, что она даже бывала здесь, не говоря уже о том, что ее ранило во время стычки с повстанцами.

И поскольку Даала об этом не помнит, оставить ее не будет жестоко – наоборот, это может быть к лучшему. Даже детектор лжи не обнаружит противоречий, если испытуемый не знает, что произошло на самом деле. Да, это прискорбно, но ему надо выкрутиться из этой щекотливой ситуации так, чтобы все не стало еще хуже. Он может рассказать ей обо всем позже, когда закончится война и все встанет на свои места. Сейчас ему не нужно, чтобы на него смотрели косо – когда станция уже почти достроена и скоро будет готова выполнять его приказы. Это никуда не годится.

Он принял решение и почувствовал себя лучше. Даала не будет на него сердиться – будь она на его месте, она поступила бы так же. Таркин был в этом уверен.

Глава 52

Дикие территории, сектор Арканис, недалеко от планеты Татуин, ИЗР «Опустошитель»

– Повелитель Вейдер, блокадопрорыватель в радиусе поражения. Открыть огонь?

– Да. Вывести корабль из строя и захватить. Пассажиры и экипаж нужны мне живыми.

– Слушаюсь, господин.

Капитан вернулся к своим обязанностям, а Вейдер подошел и встал у носовых иллюминаторов, чтобы наблюдать за удирающим кораблем. Главное – не дать чертежам попасть в лапы повстанцев, а уж потом он выяснит, откуда они взялись. Основной целью всей операции являлась принцесса Лея Органа, и она откроет ему то, что он хочет знать, – в этом у него не имелось никаких сомнений. Если она будет сопротивляться ментальному воздействию Силы, придется прибегнуть к другим методам.

Корабль повстанцев уступал звездному разрушителю Вейдера и в скорости, и в огневой мощи. Хирургически точные удары лазеров мгновенно вывели из строя его двигатели и системы управления, главный реактор отключился, и «Опустошитель» подтянул к себе беглый блокадопрорыватель лучом захвата.

«Тантив-4» втянуло в главный трюм разрушителя. Кораблик крепко схватило сдерживающее поле, которое должно воспрепятствовать любой попытке команды взорвать его. Вейдер сомневался, что они настолько отчаялись, но не собирался давать им ни малейшего шанса.

Подошел командир группы захвата.

– Повелитель, абордажные команды вскрывают люки корабля.

– Хорошо. – Вейдер отвернулся от иллюминатора. – Следуйте за мной, – приказал он.

«Тантив-4», покоившийся в центре гигантского трюма, казался маленьким и беззащитным. Его белую обшивку испятнали подпалины, на месте двигателей чернели дыры. Вейдер в сопровождении нескольких штурмовиков взошел по трапу к воздушному шлюзу. Люк был сорван незадолго до его прихода, и облака превращенного в пар герметика, краски и металла все еще висели в воздухе. Он прошел сквозь дым в коридор, оценивая нанесенный кораблю ущерб. На палубе блокадопрорывателя вповалку лежали тела повстанцев и штурмовиков. Вейдер остановился, поглядев сначала на одного скорченного у его ног повстанца, затем на другого. Они вели себя храбро. Глупо, потому что у них не было шансов бежать и ни единого шанса на победу, но храбро.

И не слишком-то им это помогло.

В коридорах маленького кораблика еще раздавалось эхо бластерных выстрелов, тут и там случайный заряд ударял в переборку и отскакивал к другой стене коридора, на мгновение отражаясь в белых стенах. Вейдера не заботили шальные выстрелы – при помощи Силы он мог остановить бластерный выстрел ладонью.

Итог был неизбежен – повстанцы не могли одолеть превосходящие силы противника, и они должны это знать. Зачем же сражаться?

Должен иметься смысл в том, что они продолжали сопротивление, он был в этом уверен. Но в чем он?

Вейдер в сопровождении своей свиты шел по коридорам корабля, продолжая осмотр. Нескольких повстанцев взяли в плен, однако большинство полегло под бластерным огнем.

Хватит. Вейдер остановился и жестом приказал подвести только что захваченного повстанческого офицера. Через мгновение человек уже стоял перед ним в сопровождении охраны. Вейдер без церемоний протянул руку и схватил его за горло, легко приподняв над палубой. Тот задохнулся и попробовал вырваться, но безуспешно. Никому не выбраться из захвата Силы.

Не успел Вейдер ничего сказать, как подошедший штурмовик доложил:

– Чертежей «Звезды Смерти» в главном компьютере не обнаружено.

– Где полученное вами сообщение? – спросил Вейдер. – Куда вы дели чертежи?

Повстанец задергался.

– Мы не получали никаких сообщений, – прохрипел он.

Вейдер еще сильнее сжал руку на его горле и поднял повыше. Слова полузадушенного офицера едва можно было разобрать:

– Аагхх… Это… консульский корабль! У нас дипломатический… кхх… рейс!

Вейдер не отреагировал на эту жалкую увертку.

– Если это консульский корабль, то где же посол?

Риторический вопрос. Человек не собирался ему помогать, поэтому не стоило тратить на него время. Вейдер раздавил ему горло и отшвырнул. Тело ударилось о переборку и сползло на пол.

Даже не глядя на остальных пленников, человек в черном ощутил, как они отреагировали на произошедшее. Еще один наглядный урок: так будет со всяким, кто посмеет перечить Вейдеру.

Он повернулся к командиру группы захвата:

– Коммандер, разберите этот корабль на куски, но найдите чертежи. И доставьте ко мне пассажиров – живыми!

* * *

Вейдер улыбнулся под шлемом, когда появилась колонна штурмовиков, ведя за собой Лею Органу. Ему доложили, что она застрелила солдата, прежде чем ее оглушили из бластера. Трудно поверить в такую смелость – она была так юна, так красива в своем простом белом одеянии. Она сразу напомнила ему о…

Нет. Он не позволит себе подобных мыслей.

Принцесса пристально смотрела на него. Ей удалось выглядеть высокомерно даже в наручниках.

– Дарт Вейдер, – произнесла она, не пытаясь скрыть презрения. – Только вы могли на это решиться. Имперский сенат этого не потерпит. Когда они узнают, что вы напали на дипломатический…

Он оборвал ее:

– Не притворяйтесь удивленной, ваше высочество. Теперь вам не добиться сочувствия. Шпионы повстанцев отправили несколько посланий на ваш корабль. Я хочу знать, где чертежи, которые они вам переслали.

Она продолжала играть роль:

– Не понимаю, о чем вы. Я член Имперского сената и лечу на Алдераан по дипломатическому делу…

Терпению Вейдера пришел конец.

– Вы член Альянса повстанцев и предательница! – Он сделал яростный жест охране. – Уведите ее!

Принцессу уволокли, а Вейдер продолжал стоять неподвижно, подавляя в себе ярость. Гнев может быть полезен, но только когда ты сам рождаешь его внутри и направляешь на свои цели. А не когда его в тебе провоцируют.

Его несколько удивила собственная реакция. Было в принцессе нечто необычное, что нельзя было четко определить. Это волновало. У Органы не слабая воля, это он понял сразу после первой попытки ее прозондировать. И в ней присутствовало что-то странно знакомое, что-то, чего он не мог уловить.

Он мысленно пожал плечами. Это не имело значения. Все равно она скоро умрет – Таркин уже отдал соответствующий приказ. Имеет значение лишь то, насколько важную информацию удастся из нее вытянуть. Принцесса уже в прошлом. А ему надо заняться будущим.

Он двинулся по коридору, обдумывая свой следующий шаг.

Шагавший рядом офицер заметил:

– Опасно держать ее здесь. Если о происшествии узнают, это может вызвать в сенате сочувствие к восстанию.

Вейдер не придавал значения подобным страхам.

– След повстанческих шпионов привел к ней. Сейчас она – единственная нить, связывающая нас с базой повстанцев.

– Она умрет, но ничего не скажет.

– Предоставьте это мне. Пошлите сигнал бедствия, а потом сообщите сенату, что все на борту корабля погибли.

К ним приблизился еще один имперский офицер:

– Повелитель, чертежей станции на борту нет. Не было перехвачено никаких передач.

Вейдер пристально посмотрел на офицера. В нем снова начал разгораться гнев. Казалось, офицер это почувствовал и торопливо добавил:

– Во время боя от корабля отделилась спасательная капсула, но в ней не было никаких форм жизни.

Ага. Так вот почему они продолжали сопротивление – чтобы дать своей любимой принцессе время отправить чертежи на планету. Конечно. Он повернулся к офицеру:

– Она спрятала чертежи в капсуле. Отправьте на планету отряд, чтобы отыскать их. Проследите за этим лично, коммандер. На этот раз не должно быть никаких осечек.

– Так точно, сэр.

Вейдер вышел из захваченного корабля. По крайней мере удалось помешать принцессе передать чертежи повстанцам. Имперские штурмовики их найдут. Если же не найдут – что ж, пустынная планета Татуин не представляет большой ценности. В этом мире нет ничего важного. Совсем ничего.

Глава 53

«Звезда Смерти», палуба № 69, кантина «Холодное сердце»

На полках за барной стойкой задрожали бутылки с ликером, и Мима ощутила под ногами мягкое, но настойчивое гудение.

– Что… – начала было она.

– Мы движемся, – заметил Родо.

Стоявший рядом Нова кивнул.

– Досветовые двигатели. Вряд ли мы улетим далеко.

Посетители – в это время дня их было немного (раза в четыре меньше, чем вмещала кантина) – на несколько секунд замерли, но тут же вернулись к своим занятиям. Казалось, происходящее со станцией никого не волновало.

– Почему мы улетаем? Ведь строительство еще не закончено, – спросила Мима. – Или закончено?

– Очевидно, станция все-таки может перемещаться, – предположил Родо.

Через секунду тряска прекратилась. Бутылки перестали дребезжать. Вибрация стихла и стала очень легкой, едва заметной.

Мима обратилась к Нове:

– Что это значит, сержант?

Тот засмеялся.

– Представь себе, я играю такую важную роль в управлении станцией, что минуту назад гранд-мофф связался со мной и дал персональный инструктаж. А ты разве не заметила?

– Не думаю, что выдам какую-то военную тайну, если скажу, что это может быть связано с боем, который только что закончился, – вмешался Родо.

Мима уставилась на него:

– Какой бой?

Родо пожал плечами:

– Точно не знаю, но некоторые события на это намекают. Станцию внезапно покинули несколько звеньев СИД-истребителей, всего более тысячи машин. А после этого – помните, на пару секунд погас свет? Я думаю, энергию с генераторов, которые обеспечивают наш железный шарик, перенаправили на ту большую дурацкую пушку.

– Откуда ты все знаешь? – спросил Нова.

– Странно, что не знаешь ты…

– Я не говорил, что не знаю.

– Так Родо прав? – спросила Мима.

Теперь Нова пожал плечами.

– Он не ошибся. Я слышал, в паре тысяч кликов от станции из гипера выскочил корабль повстанцев и выплюнул тучу «иксов». Наверное, хотели размазать нас по стенке. А потом носитель распылили из суперлазера, да так, что пыль долетела до Центра Империи.

Тви’лека удивленно моргнула.

– Он такой мощный?

– Ага, – ответил Нова. – Корабль – это ерунда. Мощность луча была всего ничего, а если запустить его на полную, он уничтожит все в пределах полумиллиона километров, включая астероиды, луны и даже планеты.

– Нет!

– Да. Зачем еще тратить время и силы на все это, – он обвел рукой помещение, – если станция не сможет причинить таких огромных разрушений? Зачем еще называть ее «Звездой Смерти»?

– Трудно себе представить, – протянула Мима.

– Трудно тебе. Трудно даже мне. А разная высокопоставленная сволочь готова вкладывать денежки в подобные проекты. Я слышал, эту штуку разрабатывали много лет. А когда ее спустят с цепи, восстанию придет конец. Если Таркин хотя бы заподозрит, что на какой-то планете или луне находится база повстанцев… – Нова обеими руками изобразил взрыв. – Бум! Нет базы – нет проблемы. Он взорвет две или три планеты, и войне конец. Кто станет рисковать миллиардами или даже триллионами жизней, скрывая нескольких бунтовщиков? Нам останется только получать лычки и медали.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Я тогда оставлю службу, осяду где-нибудь в тихом местечке – в одном из спиральных рукавов, к примеру, – открою школу, даже заведу детишек, потому что всем известно: войны не будет, пока такая штука, – он нежно похлопал по барной стойке, – летает поблизости. Построить их еще несколько – и не нужны ни армия, ни флот, ни военные базы. Если в какой-то из звездных систем проблемы – посылают «Звезду Смерти», и привет.

Мима задумалась. Сержант прав. Достаточно одной «Звезды Смерти», чтобы у восстания не осталось ни единого шанса. А если построить целый флот, Империя навеки зажмет Галактику в дюрастальной кулак.

Она заметила, что Нова поморщился.

– Что с тобой?

– Просто голова болит. Может, удастся вылечить ее твоим душистым ликером? Я угощаю. Выпьем за окончание войны.

– Но она еще не окончена, – заметил Родо.

– Это только вопрос времени, – ответил Нова.

«Звезда Смерти», капитанский мостик, центр управления

– Вы в этом уверены?

Мотти кивнул:

– Да, сэр. Внутренняя отделка еще не завершена, но корпус полностью готов, а гипердвигатели – скоро будут. Можно приступать к испытаниям.

– Хорошо. Поскольку повстанцы знают, где мы, здесь оставаться нельзя, пока работы на станции не завершены.

– Разумно.

– А что суперлазер?

– Инженеры говорят, можно увеличить мощность до тридцати процентов, а когда быстрый конденсатор разрядится, восстановить заряд за час-два и стрелять снова.

– И какой мощности будет луч?

Мотти пожал плечами:

– Можно только гадать. Никто точно не знает.

– Ладно, надо испытать его перед отправлением.

– Мудрый шаг. Вы решили, что будет мишенью?

Таркин улыбнулся.

– Да.

Мотти хотел поинтересоваться, как себя чувствует Даала, чтобы продемонстрировать беспокойство, но ему казалось неуместным заводить об этом разговор прямо сейчас. Кроме того, он и так все знал. Она частично утратила память, а сейчас на быстром корабле летела обратно в «Утробу». Может, Таркин и увлекся ею, но он же не абсолютный глупец. Он знал, что не стоит идти на риск, оставляя ее здесь, потому что о ней могут узнать Вейдер или Император.

Ну, неважно. Хотя станция еще не готова к полноценным боевым маневрам, ее готовность – вопрос всего лишь нескольких дней.

Интересно, какую мишень наметил старик? Выбор не такой уж большой. При строительстве систему основательно почистили от космического хлама. Здесь имелись два газовых гиганта типа Беспина, один на дальней орбите, другой – поблизости от здешнего солнца, но они слишком велики для учебных стрельб. Им нужно не очень большое космическое тело, но достаточного размера, чтобы собственная гравитация сформировала из него шар. Лишь выстрел по такому объекту позволит понять, какая поражающая сила будет у луча, работающего на треть проектной мощности.

«Звезда Смерти», область № 20, жилой блок № 19, каюта № 24556

Вил откинулся на койке рядом с Тилой. Он чувствовал себя смущенным.

– Как твоя работа? – спросил он.

– Замечательно. Закончили два блока офицерских квартир, еще казарму на пятьсот мест и рекреационный центр. Просто удивительно смотреть, как все это появилось всего за несколько дней!

– Похоже, ты довольна.

– О да, я довольна. Я не выбирала себе работу на боевой станции, но я создана для этой работы. И чувствуешь удовлетворение, когда берешь стандартную разработку и подгоняешь ее так, чтобы все стоило меньше, а работало эффективнее.

– Это здорово. Поздравляю.

– Что-то не так?

Он взглянул на нее. Как она догадалась? У него было не так уж много женщин, да и с теми, кто был, отношения имели характер поверхностный и непродолжительный. Но Тила замечала за ним такое, чего ни одна из них уловить не могла.

– Ничего.

Она ухмыльнулась:

– Может, ты и умеешь летать, Вил, но врать так и не научился. Что случилось?

Он неловко повернулся.

– Вообще-то я не могу об этом говорить.

– Связано с вчерашним боем?

– Откуда ты знаешь?

– Станция большая, а ее обитатели общаются между собой. Слухи ходят.

Он вздохнул:

– Ага, понятно. Ну да, я в нем участвовал.

– И что?

– Я стал «двойным асом». Знаешь, что это такое?

– Нет.

– Я сбил десять вражеских истребителей.

Она вздохнула:

– Я не люблю войны, но ведь именно в этом заключается твоя работа. Разве тебя не стоит поздравить?

– Стоит.

– И все же?..

Вил бросил на нее взгляд. Можно ли говорить об этом с ней? Да, решил он. Что-то отличало ее от других, что-то, что утверждало: она поймет, хотя и не обязательно одобрит.

– Это вовсе не так увлекательно, как я думал.

Ее взгляд был непроницаем.

– Не думала, что убийство может быть увлекательным.

– Нельзя думать о них как о живых существах, только как о врагах. Я не о том. Это было… слишком просто.

Она откинулась назад и сверкнула глазами.

– Слишком просто?

– Как будто стреляешь по мишеням в тире. Они так стремились к станции, что даже драться не хотели. Мы порвали их на куски.

– Я не понимаю. Так ты хотел, чтобы в тебя стреляли?

– Да нет же! То есть да. То есть, конечно, я хочу жить. Я хочу победить, но я хочу, чтобы победа была… Я знаю, это может показаться глупым, но я бы хотел, чтобы победа была тяжелее.

Тила вздохнула:

– Я понимаю.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Понимаешь?

– Конечно. Никому не нравится все время идти по ровной дороге. Ты хотел принять вызов, хотел что-то преодолеть.

– Ага. Иногда играть стоит только в том случае, когда ставки не равны.

– Не могу сказать, что жалею, что ты избежал большей опасности. Впереди еще много сражений…

Вил покачал головой:

– Может, и нет. Когда знаешь, что Таркин может прилететь и взорвать всю планету… Думаю, войны очень скоро уйдут в прошлое.

Тила пришла в недоумение:

– Почему же это плохо?

– Да это не плохо! То есть это очень хорошо – для гражданских. Светлое будущее и все такое. А для летчиков? Нам просто не на что будет жить.

– Ты можешь найти работу на коммерческих линиях.

– Это я знаю и, если останусь в живых, когда-нибудь так и сделаю. Но… пока нет.

Она обняла его и притянула к себе.

– В жизни твой выбор не всегда на первом месте. События идут своей чередой, и тебе остается только принять их. Никто не знает этого лучше, чем я.

Он кивнул.

– Ты ведь хотел быть асом, и ты им стал. Поздравляю.

– С технической точки зрения я «двойной ас».

– Ах, ну тогда давай займемся техникой!

Вил рассмеялся. В ней точно было что-то особенное.