Читать книгу "Звёздные войны: Звезда Смерти"

Он понял, что был наивен. Он позволил себе думать, что существует предел жестокости – что может существовать такая вещь, как оружие, слишком мощное, чтобы им воспользоваться. Очевидно, это не так. Как оказалось, нет предела, ниже которого не может пасть разумное существо. Создай бластер, способный уничтожить планету, и какой-нибудь еще больший глупец создаст другой, способный уничтожить звезду. Так и будет продолжаться, и безумию не будет конца, потому что всегда есть более убийственный бластер.

Как может человек, имеющий совесть, после такого события остаться равнодушным к политике?

Он сделал еще один большой глоток. И этого уж точно достаточно, чтобы заставить любого носителя разума напиться.

* * *

Вил и Тила сидели за столиком и молчали. Перед ними стояли стаканы, но они к ним даже не притронулись.

Мириаланка заметила, что Вил угрюмо заглядывает в стакан. Он пилот, его учили убивать, он сам подставлял свою жизнь под удар – но уничтожение Безнадеги все равно его потрясло. Очень сильно потрясло.

Тилу же не просто потрясло. Ее повергло в ужас. Она могла быть на той планете – она и была на той планете. Если бы не ее специальность, которую Империя сочла для себя полезной, она была бы на Безнадеге, когда та раскололась на куски.

Девушка не имела никакого отношения к оружию этой станции. Она разрабатывала и строила жилые помещения и зоны отдыха. И у нее ведь не было выбора! В конце концов, она и сейчас все еще заключенная.

Верно?

Она знала, что в старые добрые времена ее внутреннее «я» сказало бы: «Я же говорила!» Но сейчас оно было необычно молчаливо.

Глава 58

«Звезда Смерти», палуба № 69, кантина «Холодное сердце»

Ули сидел у барной стойки рядом с гуманоидом, обладавшим невероятно яркими зелеными глазами, и вспоминал кантины, где он коротал время всю свою военную службу. В одних он весело проводил время, в других получалось лишь расслабиться. Иногда там собирались тесные компании товарищей по призывному несчастью – врачей, сестер, сиделок, причем всех их вынудили принимать участие в войне, которую они ненавидели. Те, кому приходится зашивать раненых и закрывать глаза мертвым, которых не удалось спасти, не испытывают энтузиазма, когда речь идет о военных подвигах. Когда под твоим ножом проходит тысяча молодых людей, разорванных и изуродованных бластерным огнем или шрапнелью, это старит и высасывает всю энергию до капли. Война – самое глупое и разрушительное занятие для живого существа, и если бы Ули вдруг стал каким-нибудь божеством, перво-наперво он стер бы все знания и память о том, что война во вселенной вообще возможна.

Теперь же у Империи есть чем уничтожать планеты – и сам он оказался здесь, на этом треклятом оружии. Разве что-нибудь может быть хуже?

– Привет, док.

Ули взглянул налево и увидел приближающегося к бару сержанта. Через пару секунд он его вспомнил – это же его пациент! Тот парень, у которого ночные кошмары и повышенное содержание мидихлориан.

– Привет, сержант. Как спится?

– Если честно, совсем хреново. Недавно стало хуже. Намного хуже.

Он опустился на соседний табурет.

– Понимаю. Снотворное не помогло?

– Ни капельки.

– Мне жаль.

– Мне тоже. Я… – Он умолк и уставился на зеленоглазого справа от Ули. – Силот Ратуа Дил?

Судя по глазам, зелосианец, решил Ули. Одна из немногих в Галактике хлорофильных рас. И, очевидно, они с сержантом хорошо знакомы.

«Человек-растение» обернулся, и Ули заметил, как в его глазах промелькнул ужас. Но потом они приобрели обычное, слегка циничное выражение.

– Проклятье, – сказал он. – Стил, ты что, поменялся с кем-то дежурствами? Я должен был проверить. – Он покачал головой, пожал плечами и усмехнулся: – Ну, ладно.

– Что ты здесь делаешь? – спросил сержант. Без враждебности спросил, насколько мог судить Ули, тем не менее ему вдруг стало очень неловко сидеть между ними.

– Пью эль, – ответил Силот Ратуа Дил. – Мечтаю о возвращении домой. Там было не так уж и плохо. Я ведь распрекрасно поживал дома – но нет, мне захотелось попутешествовать, посмотреть Галактику. Глупо.

К ним направилась управляющая. Ули заметил, что она держит правую руку так, чтобы ее не было видно из-под стойки. Ему снова стало не по себе.

Управляющая-тви’лека тоже показалась ему знакомой. Где же он ее встречал? Ах да, он же не видел ее в одежде. Еще одна пациентка.

– Рада вас видеть, доктор Дивини. – Тви’лека посмотрела на соседа Ули справа. – Все в порядке?

– О да, – ответил зеленоглазый. – Мы просто возобновляем знакомство. Встречались когда-то.

Стил взглянул на барменшу:

– Ты его знаешь, Мима?

Та кивнула:

– Знаю.

Стил перевел взгляд на зелосианца. Ули чувствовал, как между ними струится напряжение, и слегка подался назад, чтобы уйти с пути этого потока.

– А как ты… – начал Стил.

– Решил смотаться, – сказал Силот Ратуа Дил.

Мгновение Стил молчал, затем бросил взгляд на стоявшую за стойкой тви’леку.

– Ты ведь не держишь в руке парализатор, а, Мима?

– Может, и держу.

Стил кивнул как будто своим мыслям. Он посмотрел на зелосианца, потом на тви’леку.

– Вот как?

– Да, вот так. А еще я знаю, кто он и откуда здесь взялся.

Воцарилось многозначительное молчание.

Ули спросил:

– Извините, что лезу не в свое дело, но поскольку я нахожусь в центре беседы и поскольку речь вдруг зашла о парализаторах, кто-нибудь может объяснить, что происходит?

Остальные переглянулись. Зелосианец сказал:

– Извините, доктор… ээ… Дивини, так? Все очень просто. Прежде чем перевестись сюда, сержант Стил служил в охране на Безнадеге – знаете, та планета, которую наша станция разнесла вдребезги? А я там некоторое время обретался.

– Он беглый заключенный, – уточнил Стил. Его голос был тих и спокоен, но слова дошли до каждого. Он взглянул на свои руки – мозолистые руки, заметил Ули. Потом поднял взгляд на зелосианца:

– Тебя отправили туда жить.

– Хочешь сказать, сержант, меня отправили туда умирать? Потому что, когда те, кто рулит этой станцией, выстрелили своим лучом смерти, все на Безнадеге сгорело дотла, а прах разнесло по Галактике, если я правильно помню.

Стил кивнул:

– Так.

– И что теперь? – спросила тви’лека.

– Ага, – поддакнул Ратуа. – Теперь ты не можешь отправить меня обратно, а, сержант?

Ули всмотрелся в лицо Стила. Тот мог бы стать прекрасным карточным игроком, потому что не выдал ни единой эмоции.

– Нет, – в конце концов сказал сержант. – Думаю, нет. – Он перевел взгляд на Миму: – Ты действительно считаешь, что он стоит того, чтобы ради него пускать в ход парализатор?

– Я действительно так считаю.

Миновало еще пять секунд.

– Налей-ка мне кружечку аларевийского эля, – попросил Стил. – И принеси что-нибудь доку и этому пучку редиски. За мой счет.

Мима кивнула и убрала руку из-под стойки. Похоже, она и ее дружок чуть-чуть расслабились. Не сильно, но Ули готов был поставить на кон перспективу освободиться из-под действия ДОСВИ, что сегодня парализатор уже не выстрелит. Вот как потрясение действует на разумных существ.

Он был уверен, что они только что избежали весьма скверного поворота событий. Может, лучше всего оставить все как есть, но Ули мучило любопытство. Он спросил:

– Если я правильно помню, сержант, вы вроде бы мастер каких-то единоборств?

– Верно.

– А если бы дама все же пустила в ход парализатор, вы смогли бы от него защититься?

– Возможно. Но главная опасность не в ней.

– Правда?

– Покажем ему? – спросил Стил, глядя через плечо Ули на зелосианца.

– Конечно. Ну, и где же ваш стакан, док?

Ули посмотрел на стойку. Его полупустой стакан с пивом…

Где же он?

Он взглянул на зелосианца. Тот на мгновение расплылся…

Стакан стоял перед ним. Поверхность пива слегка колыхалась, но больше не было никаких признаков того, что стакан куда-то исчезал.

Стил тихо засмеялся.

– Ратуа очень быстрый.

– Я понял, – сказал Ули. – Значит, если Мима достает парализатор, вы разбираетесь с ней, и в это время Ратуа вас чем-нибудь бьет. Если же решите вначале схватить его, Мима выстрелит из парализатора.

– Я оказался не в самом выгодном положении, – подтвердил Стил.

Ули бросил взгляд на сержанта:

– Так вы с этим смиритесь? Позволите ему разгуливать на свободе?

Мима поставила перед Новой кружку с темным элем. Тот кивнул.

– Почему нет? Вряд ли Ратуа собирается отсюда смыться. И ведь он прав – я не могу отправить его на планету, которой больше нет. – Он взял кружку и сделал глоток. – Спасибо. – Опять взглянул на Ули. – По сравнению с тем, что Империя сотворила на наших глазах, сколько вреда может принести контрабандист? Ты бы хотел вернуть его обратно?

– Не особо.

– Ну вот.

Мима принесла кружки остальным и еще одну для себя.

Ули поднял стакан.

– За окончание войны, – провозгласил он.

Остальные подняли кружки и повторили его слова.

Глава 59

«Звезда Смерти», капитанский мостик, командный центр

Таркин обратил взгляд на Вейдера. В глазах у него был невысказанный вопрос. Присутствовавший здесь же генерал Тагге, без сомнения, все еще оправлялся от недавнего сообщения Таркина.

– Она до сих пор сопротивляется ментальному зондированию, – сообщил Вейдер. – Пройдет время, прежде чем мы что-нибудь от нее узнаем.

Таркин покачал головой. Почему такие мелкие детали всегда тормозят крупные проекты?

Вошел один из офицеров штаба, и Таркин внимательно оглядел его. Штабист доложил:

– Финальная проверка завершена. Все системы готовы. Какой избрать курс?

Великолепно! Если суперлазер полностью боеспособен, они могут отправляться куда угодно. Но нужно узнать местоположение базы повстанцев, и… Ага, стоп.

Таркин потер подбородок.

– Возможно, на нее подействует альтернативная форма убеждения.

– Что вы хотите сказать?

– Я думаю, пришла пора показать всю мощь этой станции. – Он обратился к офицеру: – Возьмите курс на Алдераан.

Тот что-то пробормотал и вышел, но Таркин уже думал о другом. Если принцесса Лея Органа была для Империи соринкой в глазу, то Алдераан – целым бревном.

Ну что же, пришла пора уничтожить это бревно. Сжечь.

Тагге собрался было что-то сказать, но передумал. Таркин почти мягко улыбнулся ему:

– Я понимаю ваше беспокойство, генерал. Уверяю вас, я недавно имел беседу с Императором, касающуюся демонстрации возможностей и мощи его боевой станции. Он заверил меня, что я обладаю для этого всеми полномочиями. – Он взглянул на Вейдера. – Вы этого не одобряете, повелитель Вейдер?

– Вовсе нет, губернатор.

«Звезда Смерти», тюремный уровень, камера № 2187

Ули бросил взгляд на дисплей сенсора. Учитывая, через что пришлось пройти принцессе Органе, состояние ее было хорошим. Даже не подумаешь, что она пережила, если только этого не знать.

Ули приказал технику ждать снаружи, поэтому в камере они были одни.

– Благодарю вас, доктор… простите, не знаю вашего имени.

– Корнелл Дивини. Друзья зовут меня Ули.

– Я признательна вам за помощь, доктор Дивини, но не думаю, что мы станем друзьями. Вряд ли я долго здесь пробуду, и, кроме того, вы же имперский офицер.

Он пожал плечами.

– Этот выбор сделали за меня. Врачам не позволяют увольняться из армии – уверен, вы об этом знаете.

– Вы могли бы дезертировать.

Ули рассмеялся.

– Правда? Когда же? Я никогда не оказывался в местах, откуда можно просто уйти без опаски, что тебя подстрелят с той или другой стороны. Кроме того, не уверен, что работать на повстанцев было бы лучше.

Принцесса приподнялась на локте. Это стоило ей заметных усилий, но она хотела смотреть ему прямо в глаза.

– Вы поддерживаете планы Императора?

– Я не представляю, что у него за планы. И как я уже сказал, я не уверен, что Альянс чем-то лучше Империи. Да, они говорят красивые слова, но их говорил и Палпатин до того, как объявил себя Императором.

– Сенат будет противостоять ему, – заявила принцесса.

– Вы еще не слышали новости? Император распустил сенат. Вы теперь безработная, ваше высочество.

Принцесса побледнела, и один из сенсоров тихо пискнул, когда она попыталась вскочить. Ули опустил руку ей на плечо, чтобы мягко уложить обратно, но она оттолкнула его.

– Когда это случилось?

Он пожал плечами:

– Я не знаю. У меня есть пациент, у которого сослуживец присутствовал при какой-то важной встрече в верхах. Об этом стало известно после того, как Вейдер прибыл на станцию вместе с вами.

Она покачала головой:

– Ужасная новость.

– Иных нет с начала войны.

Она подняла на него глаза.

– Знаете, Ули, если кому и суждено вскоре узнать хорошие новости, так это нам с вами. Придется самим создать их, а не ждать, пока они появятся.

Дверь открылась. Ули поднял голову и раздраженно начал:

– Кажется, я сказал вам…

И умолк. Оказалось, что это не техник.

В дверях стоял Вейдер.

Когда в помещении взметнулся его черный плащ, показалось, что бледно-желтую стену залило чернилами.

– Думаю, ваша пациентка чувствует себя хорошо.

Слова сами сорвались с языка, прежде чем Ули успел их осмыслить:

– Да, но не благодаря вам.

Лея расхохоталась.

Вейдер уставился на Ули.

– Вы забыли свое место, доктор. Но у меня нет времени объяснять вам ошибку. – Он махнул рукой принцессе: – Идемте, ваше высочество.

Секунду Ули и Лея пристально смотрели друг другу в глаза. Он заметил, что глаза у нее карие.

У Бэррисс были голубые.

Если бы у него имелось оружие, он напал бы на Вейдера в это самое мгновение, чтобы у нее появился шанс бежать. Но он врач, а не боец. Это не его путь.

– Удачи, – пожелал он принцессе.

Она кивнула.

– И вам удачи.

Вейдер почти аристократическим жестом приказал ей идти впереди себя. Дверь за ними захлопнулась.

«Звезда Смерти», капитанский мостик, центр управления

Вошедший Мотти доложил:

– Мы прибыли в систему Алдераана.

Полет оказался недолгим, все системы сработали безукоризненно.

По скорости станция не уступала ни одному кораблю имперского флота, а многие даже превосходила. Прыжок на скорость света прошел гладко, гиперлинии расчистили имперским приказом. Создавалось впечатление, что они вообще не потратили времени на полет к Алдераану. Суперлазер был заряжен на сто процентов и готов к стрельбе.

Таркин кивнул. Похоже, он хотел что-то сказать, но тут вошли Дарт Вейдер с принцессой Леей Органой, которую сопровождали два охранника. «Интересная девушка», – подумал Мотти. Он был бы не прочь познакомиться с ней поближе. Увы, она недолго пробудет в этой вселенной. Какая досада.

Принцессу подтолкнули к Таркину. Очевидно, пытки Вейдера не дали результатов, потому что ее дух остался несломленным.

– Губернатор Таркин, – сказала она. – Надо было догадаться, что это вы дергаете Вейдера за поводок. Я почувствовала зловоние, как только попала сюда.

Мотти сдержал смех. Ого, да она острая штучка. Жаль, что должна умереть.

Таркин одарил ее фальшивой улыбкой.

– В высшей степени очаровательно. – Он взял ее за подбородок. – Вы даже не представляете, как тяжело мне было подписать приказ о вашей казни.

Она отдернулась.

– Удивительно, как это у вас хватило смелости.

Услышав эту реплику, Мотти не улыбнулся, что потребовало от него определенных усилий. Она стояла на пороге смерти, но не тряслась от страха. Надо уважать это качество у врага, даже если это женщина. Особенно если это женщина.

– Принцесса Лея, перед тем как вы будете казнены, я хотел бы продемонстрировать вам возможности этой боевой станции. – Таркин сделал несколько шагов, поднял руки, отмечая громадные размеры своего детища, развернулся и снова взглянул на нее. – Теперь ни одна звездная система не дерзнет противиться власти Императора.

Она презрительно фыркнула:

– Чем крепче сожмете кулак, Таркин, тем больше систем проскользнет у вас между пальцами.

Таркин подошел к ней и поднял палец, чтобы подчеркнуть свои слова:

– Нет – после того, как мы продемонстрируем мощь этой боевой станции. Некоторым образом вы сами определили выбор планеты, которая будет уничтожена первой.

Он навис над ней, как тень, и заглянул прямо в лицо.

– Поскольку вы не хотите открыть нам местоположение базы повстанцев, я решил испытать станцию на вашей родной планете Алдераан.

Ее надменность как ветром сдуло.

– Нет! – вскричала она. – Алдераан – мирная планета. У нас нет оружия! Вы не можете…

– Вы хотите дать нам другую цель? – спросил Таркин. – Военную? Тогда назовите планету!

Мотти наблюдал, как Таркин наседает на принцессу, не оставляя ей ни времени, ни возможности восстановить равновесие – как душевное, так и равновесие в буквальном смысле слова.

Он наклонился над ней, уставился прямо в глаза, заставил податься назад. Отступление принцессы остановил Вейдер, стоявший за ее спиной.

– Я уже устал задавать этот вопрос, – командным тоном произнес Таркин, – и спрашиваю в последний раз. Где база повстанцев?

Мотти заметил, как она бросает взгляд на иллюминатор. В центре его висел Алдераан – прекрасный зелено-бело-голубой мир, даже не подозревающий о нависшей над ним опасности.

– Дантуин, – выдавила из себя принцесса. Ее голос был тих. Она признала свое поражение. – База на Дантуине. – Она потупилась.

Довольный Таркин поднял голову.

– Вот видите, Вейдер, наша гостья может быть разумной. – Он перевел взгляд на Мотти: – Продолжайте. Стрелять по готовности.

Потрясенная Лея вскинула голову:

– Что?

Таркин обернулся и посмотрел ей в лицо:

– Вы очень доверчивы. Дантуин слишком далеко, чтобы произвести эффективную демонстрацию. Но не беспокойтесь – вскоре мы разделаемся и с вашими друзьями-повстанцами.

– Нет!

Вейдер быстро схватил ее, хотя она пыталась вырываться.

Мотти улыбнулся, готовясь отдать приказ. Таркин прав. Страх – ключ ко всему…

«Звезда Смерти», командный пункт суперлазера

Тинн слышал раздавшийся из громкоговорителя приказ, но не поверил своим ушам: «Запустить основное зажигание».

Секунду он колебался. Может, какая-то извращенная проверка? Чтобы посмотреть, что будет?

Нет, это глупо. Ведь он уже уничтожил планету-тюрьму? Ни у кого не должно возникнуть сомнений в его верности Империи и губернатору Таркину.

Но в таком случае все еще хуже – потому что это означает, что приказ подлинный. Он должен уничтожить еще один мир – и на этот раз не отвратительную тропическую планету, кишащую преступниками.

На этот раз планета как две капли воды похожа на его родной мир.

Он был уверен, что командир за ним наблюдает. Он протянул руку и взялся за рычаг. Все системы готовы.

Весь расчет в который раз сработал безукоризненно: они регулировали переключатели, следили за показаниями приборов, гармонизировали колебания. Подготовка прошла очень быстро. Все системы были в норме.

Тинн чувствовал, как по шее под проклятым шлемом катится пот. Он взглянул на таймер: 00:58:57.

Он потянул за рычаг.

Примерно через секунду вспомогательные лучи слились. Он хотел отвернуться и не смотреть на монитор, но был не в силах отвести взгляд.

Луч суперлазера возник из фокусирующей точки над «тарелкой».

В изображение Алдераана на экране ударил зеленый луч.

Это длилось лишь мгновение. Тинн знал, что разрушительная сила луча значительно больше, чем преобразование материи в энергию в обычном пространстве. При полной загрузке реактор выдавал такой импульс, что большая часть планетного вещества мгновенно переходила в гиперпространство. В результате Алдераан взорвался, почти мгновенно превратившись в режущий глаз огненный шар, опоясанный кольцом выделившейся энергии («тень» гиперпространственной волны), которое быстро рассеялось.

Таймер показывал 00:59:10.

Так мало времени. Такие большие разрушения. Это немыслимо…

Если Альянс повстанцев как-то сумеет победить в войне против Империи – не то чтобы Тинн Гренит считал это возможным, учитывая, чему он только что оказался свидетелем, что он только что сделал – его, без сомнения, казнят, а останки выкинут в самую глубокую шахту, которую только можно найти.

В этом заключалась его работа, а если бы он отказался, нашелся бы кто-то другой – но в животе мутило от чудовищности того, что он сделал, потянув за рычаг.

Миллиарды жизней унесло одним махом.

Просто так. Он уничтожил не базу повстанцев и не военную цель. Вместо этого перестала существовать планета, населенная гражданскими лицами и не имевшая вооруженных сил…

И сделал это именно он.

От этого ему стало тошно.

«Звезда Смерти», сектор Н-7, казарма Г-12

Нова принимал душ, чтобы расслабиться и попытаться снова заснуть, когда услышал в голове грохот – беззвучный, но в то же время настолько сильный, что от этого ошеломительного удара он потерял сознание.

Очнулся он, лежа на полу. Акустический душ все еще вибрировал на коже, из носа шла кровь, мышцы подрагивали, будто его оглушили из выставленного на максимум парализатора. Он едва сумел подняться.

Что-то случилось мгновение назад. Что-то ужасное.