Читать книгу "Звёздные войны: Звезда Смерти"

Глава 31

Окрестности «Звезды Смерти», экваториальный каньон, половина световой секунды от ангара 1-А

– Стой, Кендо! – скомандовал Вил. Он стал ждать подтверждения, но оно все не поступало. – Лейтенант Кендо, ты оглох?

СИД Вила задрожал: пилот сделал резкий левый поворот и «горку», ускорившись, чтобы не врезаться в группу автоматических мишеней, выстроившихся всего лишь в шестистах километрах выше.

– Сбрасываю скорость, сэр, – в конце концов откликнулся Кендо. В коммуникаторе его голос звучал… как? Сухо?

Нет, скорее… скучающе.

Вил видел, как корабль Кендо сделал «полубочку» и ушел с курса, который через мгновение привел бы его к столкновению с мишенью. «Проскочить можно и в миллиметре», – гласила старая пилотская поговорка. Может, она и верна, но важнее подчиняться приказам.

Новоприбывшему лейтенанту Нонду Кендо необходимо преподать урок – это факт.

Остальная эскадрилья отстала на несколько кликов и принялась наблюдать, как делают первый заход на цель новичок Кендо и ветеран Дэнс. Болтовня пилотов поутихла, потому что не требуется петагерцовый процессор, чтобы понять: командир эскадрильи готов принять игру новичка и размазать его тонким слоем по космосу – отсюда и до Ядра Галактики.

Все новоприбывшие считали себя самыми крутыми пилотами, когда-либо сидевшими в кабине истребителя. Вил был таким же. Но он быстро усвоил: если командир тебе что-то приказывает – значит, так надо, а если решишь, что знаешь о полетах больше него, – придется поплатиться.

Жестоко поплатиться.

Имелись все причины предполагать, что Кендо за первые несколько недель службы на новом месте собирается представить себя в самом выгодном свете. Он всего пару недель назад перевелся на «Звезду Смерти» со «Стального когтя» и хотел убедиться, что у начальства не возникнет причин отменить назначение.

Сегодня были обычные учения: все пилоты по очереди заходили на цель, а капитан-лейтенант Вил Дэнс внимательно за ними наблюдал. Первый заход имел задачей прикинуть дальность стрельбы и расстояние до цели. Во время второго захода надо навести лазеры и дать электронный залп, который оценивал командир эскадрильи. Лишь на третьем заходе можно по-настоящему выстрелить. Учебные цели – старые грузовики, переоборудованные для нужд флота, – обладали прочной броней, поэтому выстрел одного-единственного СИДа не мог нанести им серьезного вреда, и десятки эскадрилий тренировались на них еще до переоборудования – это сэкономило Имперскому флоту немало кредитов. Важно понимать, куда стрелять, и научиться делать это на полной скорости и полной мощности орудий – но постепенно, шаг за шагом.

Вил наблюдал за Кендо. Лазер сверкнул на ведущей мишени: похоже, пристрелка выполнена безупречно. После второго захода он проверил рекордер, тот подтвердил создавшееся впечатление. Эскадрилья разворачивалась для третьего, финального захода.

«Что ж, неплохо, малыш умеет стрелять». Но для Вила это не имело абсолютно никакого значения – потому что Кендо все равно оставался реактором, готовым в любой момент выйти из-под контроля.

– Слушай внимательно, Кендо, и запомни хорошенько. Стреляешь по кормовым датчикам за пять секунд до сближения и немедленно возвращаешься в строй. Как понял?

Последовало двухсекундное молчание, затем пришел ответ:

– Вас понял, командир. Запрашиваю разрешение поразить задний люк. Могу это сделать из любой пушки по вашему выбору.

– Я в этом не сомневаюсь, лейтенант. Но я только что дал другое задание.

Опять пауза.

– Так точно, сэр.

– Хорошо. По крайней мере, ты способен учиться. Разворачивайся и делай заход по всем правилам.

– Вас понял.

В последней реплике отчетливо сквозило презрение. Как будто этот юный самоуверенный, натасканный на тренажерах пилот вложил в нее всю свою заносчивость. «Эй, – кричал он, – я крутой! И я не хочу, чтобы старый бесхребетный командир, вокруг которого я способен выписывать круги, связывал мне руки!»

Вил не сдержал усмешку. Он всего на три года старше Кендо, но иногда чувствовал себя старше новичков лет на тридцать. Он не стал ничего говорить, просто наблюдал, как Кендо выполнил прекрасную быструю «полубочку», чтобы выровнять траекторию перед заходом на цель. Малыш умеет летать. Но умеет ли он выполнять приказы?

Впереди сквозь тьму медленно плыли шесть учебных мишеней. Они были запрограммированы на активацию защитного оружия – лучей низкой мощности, которые, если попадут в истребитель, заставят разве что лязгнуть зубами, но не нанесут реального вреда. Любой достаточно внимательный пилот мог их избежать, но это требовало некоторой сноровки. В реальном бою даже грузовик может ухитриться разнести тебя вдребезги – а сегодняшняя тренировка была призвана научить, как избегать подобных несчастных случаев. СИД-истребитель быстр, но у него нет ни щитов, ни системы аварийного жизнеобеспечения – поэтому точный выстрел из любого настоящего оружия может разнести его в пыль.

Кендо взял разгон – немного быстрее, чем требовалось, но Вил не стал его одергивать. «Посмотрим, как ты с этим справишься, малыш…»

Новичок стремглав несся к цели. Вил смотрел на дальномер. Семь секунд до огневого рубежа. Шесть… пять…

– Огонь, – скомандовал Вил.

Ответа не последовало.

– Кендо, стреляй, и назад!

Но Кендо продолжал стремиться вперед, все ближе к первой мишени.

Вот тупой засранец! Он собирается стрелять в задний люк!

– Назад, лейтенант! Это приказ! Сворачивай немедленно!

Учебная цель дала залп из орудия левого борта. В истребитель Кендо ударил ослабленный строб-импульс. Залп не мог нанести вреда, но должен был хорошенько испугать. Кендо выстрелил, заваливаясь на левый борт…

Слишком поздно.

Начни Кендо поворачивать всего лишь на четверть секунды раньше, он бы успел уклониться, а сейчас правая солнечная батарея его СИДа зацепила нос мишени. От удара она оторвалась, кабели энергосборников размотались, дергаясь, как обезглавленные змеи, разорванные провода заискрили в холодном вакууме. Кабина вздрогнула, и толчок заставил кораблик бешено закувыркаться.

Вил схватился за штурвал, ощущая, как ускорение швыряет его назад, и зная, что уже слишком поздно что-либо предпринять.

– Глуши двигатели! Глуши…

От корпуса отделился топливный отсек. Он не был поврежден, но топливопровод на глазах растягивался, растягивался… Вил видел, как все произошло, медленно, будто время остановилось…

Топливопровод порвался, окутав кувыркающийся кораблик облаком радиоактивного газа. Где-то – возможно, на поврежденной плате – мелькнула искра. За ней последовала беззвучная слепящая вспышка…

– Нет! – закричал Вил. – Нет, нет, нет!

Глава 32

«Звезда Смерти», палуба № 69, кантина «Холодное сердце»

Документы Ратуа отнюдь не были идеальными, однако выдержали бы все обычные проверки, за исключением деструктивного анализа. И он не уставал поражаться, что никто так и не потрудился попросить его их предъявить. Судя по всему, действующая станция будет неприступна для внешних атак: никто не сможет выстрелить в нее чем-то настолько мощным, чтобы это вызвало настоящие проблемы. А пока что он жил здесь и разгуливал по станции, как по своему собственному кораблю – якобы он здесь работал. Будь он агентом повстанцев и будь его заданием саботаж, он устроил бы целое море проблем, причина которых не обнаружилась бы и за несколько недель. Какая ирония!

Конечно, он не был повстанцем – ни под каким видом. Он не привык интересоваться политикой, никогда этого не делал и не собирался. Тому, кто обладает его, скажем так, профессией, на самом деле неважно, кто стоит у руля – Альянс, Империя или дорогой дядюшка Туни. Если только преступному синдикату «Черное солнце» не удастся захватить власть, любой, кто будет командовать парадом, захочет увидеть Ратуа за решеткой.

Но сейчас он не за решеткой – наоборот, он устроился в очень уютном местечке. В разных местах у него припрятано немалое количество кредитов, поддельным удостоверением личности никто не интересуется, есть даже вполне законная, почти собственная комната – взятка от клерка с небольшими проблемами по части азартных игр. Все, что только можно пожелать.

Ну, почти все. Хорошо бы еще завести подружку, и сейчас он именно этим занимался. В нескольких этажах от места, где он жил, только что открылась новая кантина. Он слышал, что о ней отзывались весьма заманчиво, поэтому решил проверить. Он не увлекался «дурью», но был не против пропустить время от времени кружку эля, чтобы скрасить скучную действительность.

Кантина, над двойными дверями которой сияла вывеска «Холодное сердце», была переполнена. Он вошел и почувствовал обычные запахи паба – аромат дыма, тепло от напитков, запах пота посетителей, которым перед походом в кантину не мешало бы принять душ. В основном флотские, несколько контрактников, мужчин больше, чем женщин – эка невидаль! В основном посетители являлись людьми или принадлежали к настолько близким гуманоидным расам, что трудно найти различия. Освещение приглушили, чтобы создать некую интимность обстановки, но было не настолько темно, чтобы не видеть в привычном спектре. Его раса немного лучше видела в ультрафиолете, чем остальные, и немного хуже – в инфракрасном свете. Ладно, все равно здесь он не будет натыкаться на стены.

Все столики оказались заняты, но нашлось несколько свободных мест у барной стойки, занимавшей почти всю правую стену. Ратуа пробирался между столиками с легкостью, порожденной долгой практикой, и старался никого не задеть и никому не помешать – некоторые субъекты от неожиданности стреляют, не раздумывая, а военные – быстрее гражданских.

Но здесь подобных проблем не ожидалось. Он заметил над зеркалом за стойкой значок б/о, что означало «без оружия». Хорошая идея. Похоже, флотские обожают всюду таскать с собой личное оружие. А если они злятся или напиваются? Тогда случайные бластерные выстрелы могут причинить серьезный ущерб. Хуже некуда разозлить кого-нибудь настолько, что он будет готов вытащить бластер и поджарить тебя, но еще хуже, занимаясь своими делами, поймать выстрел, направленный в кого-то другого.

Ратуа добрался до бара. В кантине работали трое: пара дроидов-стюардов, один в зале, один за барной стойкой, и очень привлекательная тви’лека с кожей красивого зеленовато-голубого цвета – ее открытое платье позволяло увидеть вполне достаточно.

– Чем могу служить? – спросил один из дроидов.

– Домашнего эля, – ответил Ратуа.

– Два кредита. Ваш кредитный номер?

– Плачу наличными. – Зелосианец кинул два кредита в лоток для денег, выдвинувшийся из корпуса дроида. Через мгновение из головы дроида появилась кружка с элем янтарного цвета и сантиметровым слоем пены.

– Спасибо, – сказал Ратуа. Эль был свежий, холодный, с неуловимой кислинкой. Превосходно.

У дальней стены, рядом со вторым входом, стоял огромный мужчина человеческой расы. Он наблюдал за посетителями, не глядя ни на кого в отдельности. Ратуа почувствовал, как взгляд человека скользнул по нему и перешел дальше. Должно быть, местный вышибала – судя по внешнему виду, отнюдь не дружески настроенный к тем, кто вздумает с ним спорить. Ратуа видел много крутых парней со многих планет, некоторые из них были такими от природы, другие получили определенные навыки благодаря тренировкам. Этот парень казался одним из таких. Попробуй только повести себя неподобающе и сразу обнаружишь, что тебя без церемоний выкинули в коридор. Поднимешь шум – очень быстро пожалеешь.

– Это Родо, – раздался женский голос из-за барной стойки. – Он не кусается. Ему это просто не нужно.

Ратуа обернулся. Ему улыбалась тви’лека. Он кивнул ей, подняв кружку.

– Полагаю, благоразумному существу не следует его раздражать.

– Все верно. Меня зовут Мима Рутис, я здесь управляющая.

Ратуа кивнул. Он подумал, не предъявить ли фальшивые документы, но по какой-то причине, далекой от понимания, решил назвать ей свое настоящее имя.

– Я Силот Ратуа Дил, – сказал он. – Люблю ходить по кабакам, а после нашей встречи люблю их еще больше.

– О, да ты бабник. – Ее тон стал почти игривым, но в нем присутствовала и нотка заинтересованности. По крайней мере, он на это надеялся.

– Вовсе не бабник, Мима. Просто ценитель хорошего эля и хорошеньких женщин.

– Добро пожаловать в «Холодное сердце», Силот Ратуа Дил. Ты работаешь по контракту?

– Если честно, я недавно сбежал с тюремной планеты. А эта станция просто подвернулась по пути.

Она демонстративно подняла бровь.

– Чувство юмора здесь очень ценится.

Он огляделся. Свет и отделка несколько смягчали, но не сглаживали полностью резкие линии и общую непритязательность интерьера. Может, новое имперское оружие и было впечатляющим, но оно не взяло бы ни единой награды в области архитектуры.

– Да уж вижу. Имелось немало причин, чтобы назвать ее «Звездой Смерти». И еще, – добавил он, – зови меня Ратуа. – Он улыбнулся и поднял кружку. – Могу я предложить тебе выпить?

– Слишком торопишься, – ответила Мима. – Но если посидишь часок, может, я и приму предложение.

Ратуа усмехнулся:

– Теперь меня отсюда даже дикая банта не вытащит.

Она отвернулась и занялась другим клиентом, а он принялся наблюдать, любуясь гибкостью ее движений. Да, он действительно сможет славно провести здесь время.

Глава 33

«Звезда Смерти», медцентр, операционная

Операция сразу пошла не так. Ули раздражался все больше и больше.

– Немедленно зажим на этот сосуд, – скомандовал он.

Ему ассистировал дроид MD-S3, стационарный модуль, входящий в комплект операционного отсека. Он протянул тонкую гибкую руку и зажал перерезанную вену; кровь остановилась. Дроид ловко отсосал кровь из полости и, громко объявив: «Тампон номер четыре», вынул его из эндоскопического разреза и бросил в таз.

– Вытри пот, – сказал Ули.

Одной из своих многочисленных рук дроид провел по лбу хирурга стерильной салфеткой, стирая пот, заливавший тому глаза. Существовали специальные пленки, которые наносились на кожу и временно препятствовали потоотделению, но Ули их не любил: они вызывали зуд.

Резать людей и прочих гуманоидов не представляло для него большой трудности – а клонов оперировать он мог и во сне. Наверно, пару раз он так и делал, когда был полевым хирургом и день за днем в течение долгих смен зашивал множество ран. Но генетика иногда преподносит сюрпризы, и органы могут располагаться не совсем типично для данной конкретной расы. Флотский майор, лежавший сейчас на операционном столе, оказался одним из таких сюрпризов, и если Ули не сообразит, что с этим делать, причем быстро, майор рискует стать тяжелым случаем.

Три часа назад этот человек в возрасте сорока одного года, уроженец планеты Бакура, пришел в медицинский кабинет с жалобами на тошноту, потерю аппетита, низкую температуру и боли в животе. Классические симптомы аппендицита. Ему поставили диагноз и направили на операцию.

Такие операции обычно быстро и качественно делали дроиды-хирурги. Но на боевой станции до сих пор не хватало персонала и оборудования. Поэтому Ули пожал плечами и принялся готовиться. Ему предстояло сделать обычную аппендектомию – такие операции шутя мог делать любой ординатор-первогодок. Но когда Ули ввел в брюшную полость эндоскоп, чтобы отыскать воспаленный аппендикс, возникла небольшая проблема.

Аппендикса не было.

По крайней мере, его не было там, где полагалось. Этого не могло быть. Однако Ули не стал тратить время, задавая вопросы изображению на экране.

– Сделай томографическое осевое сканирование и найди аппендикс, – приказал он дроиду.

– Слушаюсь, доктор, – ответил тот. Зажужжал визуальный сканер. Тоненькая зеленая линия пробежала от паха до груди пациента, обозначив сканируемую область.

– Покажи.

В светло-голубом сиянии стерилизационных ламп над пациентом появилась голографическая проекция в натуральную величину.

Ули изучил ее.

– Я все еще не… а, вот он. И что он здесь делает?

Вопрос был риторическим, но дроид все равно ответил:

– Перекрестная проверка моих файлов указывает на анатомическое отклонение.

– Превосходно. – Ули покачал головой. Да убережет его судьба от дроидов, понимающих все буквально. Но сердиться на MD-S3 не было времени. Аппендикс раздулся так, что казался в четыре раза больше нормального, хотя из-за необычного расположения его трудно увидеть, даже если знать, куда смотреть. Он перебрал в уме подходящие варианты. Придется сделать более широкий разрез или извлечь эндоскопический щуп и приклеить… да, так лучше всего. Меньше вреда.

– Сформируй эндоскоп номер шесть с СС-зажимом и пережми аппендикс.

– Слушаюсь, доктор.

Из корпуса дроида высунулась еще одна конечность, на этот раз на конце ее находилась вилка с двумя зубьями. Верхний зубец представлял собой самоочищающийся объектив камеры, а нижний, на пять сантиметров длиннее, держал открытый зажим из хирургической стали. Дроид ловко ввел манипулятор в полость. Над столом появилось голо, по которому отслеживалось движение «вилки».

Дроид подвел зажим точно к основанию воспаленного аппендикса и пережал его. Вторая конечность, с эндоскальпелем, скользнула внутрь и удалила аппендикс вспышкой фотохимического лазера. Вакуумный рукав втянул остатки. Дроид убрал хирургические манипуляторы.

Ули стало легче дышать.

– Проведи патогенное сканирование. Если что-нибудь обнаружится, назначь антигены.

– Слушаюсь, доктор.

– Перешли мне копии анализов и рецептов.

– Слушаюсь, доктор.

– Хорошо. Зашивай его и вези в послеоперационную палату.

– Слушаюсь, доктор.

Ули отвернулся от стола. До того как появились осевые сканирования и точные хирургические дроиды, можно было потерять пациента, закопавшись в поисках пропавшего аппендикса, который уже готов прорваться. Но этот майор выживет и сам убьет еще сотни, а может, и тысячи людей, пока не окончится война.

Трудно не заметить в этом иронии.

«Звезда Смерти», сектор «тета», контрольный пост суперлазера

– Так что ты думаешь? – Миккар Доан хлопнул по главному пульту управления.

Тинн Гренит с усмешкой взглянул на коллегу.

– Да, первоклассный механизм, ничего не скажешь.

Они стояли в маленькой комнатке центра управления, разглядывая восемь сверкающих труб ускорителей, формировавших луч суперлазера. Стены покрывали дисплеи счетчиков, мониторы давления, рычаги и прочее оборудование. Предназначения многих из них Тинн не знал, но это его не волновало. Ему не требовалось знать абсолютно все о том, как это работает. Ему надо было просто с этим работать.

Старшина Доан рассмеялся.

– Ну что, сможешь стрелять, когда все подключат?

– А ты – нет? Если я не смогу поразить цель, которую можешь поразить ты, уйду на пенсию.

– Спецификации читал?

Тинн кивнул:

– Ага. Если он работает согласно этой писанине, значит, он может разбивать планеты.

– Инженеры говорят, что может.

– Ну, инженеры… – Тинн вложил в это слово изрядную долю сарказма.

– Ага, сам слышал. Они выводят эту малютку на полную мощность. – Он потер ладонью панель. – Если возникает проблема, они заваливают ее кучей денег. Когда управление перейдет к нам, все станет проще.

– И будем надеяться, что никто не забыл затянуть какой-нибудь болтик, а то нас зашвырнет на другую сторону Внешнего кольца.

– Говорят, здесь самый никчемный болтик прошел тройную проверку.

– У меня племянник служил на «Боевом копье», – сказал Тинн.

Улыбка Доана исчезла.

– Да. Я тоже знал пару тамошних ребят. Дурацкое стечение обстоятельств…

– Может быть, но обратная вспышка может перегрузить и этот реактор и превратить всю станцию в радиоактивную пыль.

Доан покачал головой:

– Никогда. За теми, кто строил станцию, следил сам Император. Уж они-то старались на совесть.

Тинн пожал плечами. Всегда существует опасность, что оборудование даст сбой. Если оно заработает, то «Звезда Смерти» будет, как отметил Таркин в одном из своих воодушевляющих посланий к обитателям станции, «абсолютной силой в Галактике». Если же нет, реактор на гиперматерии взорвется с силой, равной суммарному недельному излучению нескольких звезд. Если что-то не в порядке, у него не будет времени это заметить. Ни у кого не будет.

– А еще, – добавил он, – если они смогли построить такую штуку и она до сих пор не развалилась, значит, я смогу из нее выстрелить.

– Давай я покажу тебе, как все работает. Ты со своим расчетом будешь тренироваться на симуляторе, пока орудие не готово.

Пока Доан разбирал путаницу последовательных ретрансляторов, Тинн обнаружил, что ему трудно сосредоточиться на его словах. Он не знал почему. В конце концов, об этом мгновении он мечтал несколько месяцев: сегодня он наконец пришел в пункт управления суперлазера и официально стал им командовать. Хотя строительство еще не завершено, казалось, здесь все готово. Он слышал легкий шелест клистроновых трубок и термисторных сборок, ощущал горький запах изоляционной смазки, вдыхал кондиционированный воздух, охлажденный до температуры в двадцать градусов, и думал, почему же он недоволен.

Существовала только одна причина, которая казалась хоть отдаленно возможной.

«Боевое копье».

Звездный разрушитель типа «Император» модели II, на котором служил его племянник Хора Гренит, однажды срочно отправился в рейс, чтобы испытать один из улучшенных образцов реакторов. Тинн не знал в точности, что там произошло, и ему оставалось лишь строить предположения. Он знал, что гиперматерия существует только в гиперпространстве, что она состоит из тахионных частиц, и эти заряженные частицы, оказавшись в реальном пространстве, имевшем меньшее количество измерений, выделяли практически неограниченное количество энергии. Каким образом этот поток энергии дестабилизировался, он не знал. Он знал только, что поток обладал достаточной мощностью, чтобы за одну микросекунду превратить ИЗР-II вместе с командой в тридцать семь тысяч человек в облака ионизированного газа.

«И что? Только не говори, что боишься, Гренит. Ты знаешь, что идешь на риск. На дворе война, объявлена она или нет. На войне всегда имеются жертвы».

Нет. Все не так. И дело даже не в том, что Хора был его любимым племянником, и не в том, что младший Гренит восхищался дядей так сильно, что сам пошел на военную службу, что заставило Тинна чувствовать ответственность за его смерть. Дело в том, что он задумался о такой ужасающей мощи и о том, что она может выйти из-под контроля. Тинн опять удивился своим мыслям. Раньше он никогда особо не беспокоился об ошибках техники. Причин не было. Он был как спусковой крючок самого большого оружия в Галактике – и без предохранителя.

Может ли он мудро распорядиться такой силой?

И может ли это вообще кто-нибудь?