Читать книгу "Звёздные войны: Звезда Смерти"

Глава 54

«Звезда Смерти», палуба № 69, кантина «Холодное сердце»

Ратуа с трудом пробрался сквозь толпу. Кантина была переполнена, и он понимал почему. Сегодня много поводов для праздника. Слух о стычке с кораблем повстанцев разнесся по всей станции, и участвовавшие в ней пилоты СИДов – и раньше самоуверенные – после победы расхаживали с еще более гордым и надменным видом.

Он не интересовался политикой, и кто в итоге победил, значило для него совсем мало – имело значение лишь то, что, попав сюда, он удрал с тюремной планеты. В конечном счете вернулся в цивилизацию. И это было самое безопасное из всех безопасных мест. Так что все, что случилось, – к лучшему.

Ратуа заметил, как Мима суетится за барной стойкой. Он знал – несмотря на то, что сегодня работали все ее помощники и дроиды, вероятность поболтать с ней сейчас чрезвычайно мала.

А, ладно. Конечно, он не станет ревновать ее к работе. В конце концов, когда-нибудь поток посетителей иссякнет.

К тому же у него созрела очередная афера. Через несколько дней он будет купаться в кредитах. Ну, может, и не купаться, но все равно денег станет столько, что ими можно будет оклеить стены его комнаты да еще останется на пол и потолок.

Дикие территории, сектор Арканис, недалеко от планеты Татуин, ИЗР «Опустошитель»

– Что вам угодно, учитель? – Вейдер преклонил колени перед голопроектором в знак почтения к темному владыке ситхов.

Как всегда, голос учителя был ломкий, как замерзший водород.

– Ты нашел чертежи «Звезды Смерти»?

– Пока нет, учитель. Но я знаю, где они находятся. Скоро они будут у меня.

– Вся моя вера с тобой, повелитель Вейдер.

Вейдер склонил голову. Он ощутил гордость. Похвалы из уст учителя редки и потому вдвойне приятны.

– Я распустил Имперский сенат, – продолжал Сидиус. – Возвращайся на станцию и доведи это до сведения Таркина. – Он помолчал. – Я хочу, чтобы Таркин понял, как важен для меня этот шаг, поэтому посылаю тебя лично.

– Да, учитель.

– Скоро станция войдет в строй, и я хочу, чтобы это случилось как можно раньше.

– Я прослежу за этим.

– Что ты сделаешь с сенатором Органой, когда получишь от нее всю полезную информацию? Уничтожишь ее?

– Да.

– Прекрасно, прекрасно. Я ощущаю странные течения в Силе, повелитель Вейдер, настолько запутанные, что даже я вижу будущее, словно сквозь пелену тумана. Пока оно не прояснится, нам надо действовать с величайшей осторожностью.

– Да, учитель.

Голо исчезло, и Вейдер поднялся. Несмотря на выраженную учителем уверенность, разговор его встревожил. Император был самым могущественным ситхом нынешнего тысячелетия. Он всегда был уверен, всегда все держал под контролем, умел манипулировать самыми сложными событиями, быстро оборачивая их к выгоде для себя, и любому не посвященному в тайны темной стороны Силы это казалось просто поразительным. Существовали причудливые комбинации колес, большие и малые шестеренки, и Император Палпатин был главным оператором этой машины, он управлял всем.

И он казался обеспокоенным… Что могло беспокоить такого могущественного человека?

Штурмовики уже нашли на Татуине спасательную капсулу с «Тантива-4». Однако самому Вейдеру приказано лететь на «Звезду Смерти». Туда он и направится.

«Звезда Смерти», сектор «тета», командный пункт суперлазера

Командир был мрачен, и Тинн понимал почему. У него и самого было донельзя мрачное настроение. Он сделает свою работу – тут и вопроса не возникало, он слишком дисциплинированный солдат, чтобы поступить иначе, – но ему надо было что-то сказать.

– Вы серьезно?

– Я вряд ли стал бы так шутить.

Тинн чувствовал себя так, будто очутился в каком-то фантастическом вывернутом мире.

– Для практики? Просто чтобы посмотреть, что получится?

– Инженеры еще сами не пришли к соглашению, так они мне сказали. Они говорят, что в настоящий момент могут зарядить конденсаторы только на тридцать три процента. Нам надо выяснить результат.

– И что это даст?

– Никто не знает. Пока что никто даже близко к такой мощности не подбирался.

Повисла неловкая пауза. Затем командир сказал:

– Ты как, старшина? Если что, я могу вызвать Беллера или Решиаса…

Тинн поднял руку:

– Все в порядке, кэп. Не я решаю, когда и где, я бью туда, куда приказано. Но все-таки…

Все-таки распылить вражеский десантный транспорт или базу повстанцев – это одно, а уничтожить целый мир – совсем другое.

– Я понимаю, но таков порядок вещей.

– Ага. – Тинн выпрямился и расправил плечи. – Когда?

– Испытания назначены на одиннадцать ноль-ноль.

Тинн взглянул на стенной таймер. Осталось два часа.

– Без проблем, – сказал он.

«Звезда Смерти», капитанский мостик, командный центр

Вообще-то Мотти ничуть не удивился, когда Таркин сообщил ему о своем решении, но немедленно указал на потенциальные проблемы. И высказал сомнение – конечно, в очень осторожной форме.

– Я понимаю ваши опасения, – заявил Таркин. – Но я считаю, что в политическом плане негативные последствия будут минимальны.

– Но зачем же рисковать?

– Затем, что мы не можем вступать в бой, не будучи уверены, что наше главное оружие сработает, когда нужно.

Мотти кивнул. Таркин прав. Всегда надо проверять оружие. Как и где – это другой вопрос.

«Не я принял это решение», – сказал себе Мотти. Этому он был чрезвычайно рад. Вслух же он произнес:

– Приказы отдаете вы, гранд-мофф.

– Да, приказы отдаю я.

Глава 55

«Звезда Смерти», палуба № 69, кантина «Холодное сердце»

Кантина была закрыта: возникла необходимость промыть системы очистки воздуха и отрегулировать ионизаторы. Дроиды-уборщики создавали сильный шум, но Мима прикрыла дверь кабинета, чтобы они с Ратуа могли спокойно поговорить.

Ратуа самодовольно улыбался – эту улыбку она успела хорошо изучить за последние несколько месяцев.

– Что ты затеял на этот раз, Зеленоглазка? Ты кажешься таким довольным.

– Всего лишь решил удовлетворить одну из основных потребностей, – ответил он.

– Да ладно? Ну же, расскажи все тете Миме.

– Никто не пострадал, – немного торопливо добавил он. – Никто даже на обед не опоздал, поверь мне. Все счастливы. Интендант всего лишь «потерял» партию голопроекторов, которые, скорее всего, попали бы на склад и десять лет там пылились, потому что на станции имеется как минимум двойной комплект любого оборудования. Шансы, что эти голопроекторы кому-нибудь потребуются, стремятся к нулю.

– Угу. – Она подумала, зачем вообще слушает его оправдания. Кража – она и есть кража, вне зависимости от обстоятельств. Но она знала, почему слушает. Пока он говорил, она без помех могла смотреть в эти зеленые глаза…

– Да нет же, правда. На складе они не принесут никому пользы, а у нас сложился спрос на развлечения. Народ в некоторых секторах смертельно скучает.

– И что же ты будешь показывать по этим голопроекторам, которые ты… гм… спас от простоя? Порнографию?

– Нет-нет, что ты! – Похоже, он действительно обиделся. – Только спорт, матчи по крашболу, соревнования по гимнастике при низкой гравитации, гонки на карах. Приличные семейные передачи.

– А почему бы не смотреть их по станционным каналам?

– Можно, да только терминалы установлены там, где захотелось конструкторам. Подумай о бедолаге, который работает на каком-нибудь мрачном складе, где нет голопроектора. Он целыми днями раскладывает коробки – скучная, отупляющая работа. Что плохого, если у него в погрузчике будет маленькая «глазелка», чтобы во время перерыва он мог одним глазком взглянуть на любимую команду?

– Или врезаться на том же погрузчике в стену, потому что будет смотреть голо вместо того, чтобы работать?

Он улыбнулся.

– Это не мое дело. Я продаю нож, а уж каждый сам решает, резать им овощной бифштекс или втыкать себе в ногу. Я тут ни при чем.

Она рассмеялась, не сдерживаясь. Силот Ратуа Дил преступник, это верно, но он так обезоруживающе честен в своей нечестности.

– Вот, погляди, – сказал он, явно почувствовав облегчение от ее смеха.

Он достал прибор размером с кулак, поставил его на стол и включил. Появилась трехмерная голограмма станционной развлекательной сети.

– Кроме штатных каналов этот прибор можно подключить к внешним камерам. Смотри.

Он коснулся проектора, увеличил изображение, и в воздухе замерцала планета размером с мяч для крашбола.

– Моя старая обитель, – представил он. – Безнадега. Ужасное место. Посетить ее тебе не удастся, потому что, если оказываешься там, назад дороги нет. А издали выглядит красиво. – Он поднял голову, рассматривая бело-зеленое изображение. – Нет, все равно выглядит отвратительно.

Мима взглянула на встроенный таймер проектора. Почти одиннадцать. Дроиды должны скоро закончить, потому что она хотела опять открыться к середине смены, чтобы еще хоть часок…

На голопроекции промелькнула светло-зеленая вспышка.

Комната содрогнулась, даже стулья сдвинулись с мест. Она почувствовала, как желудок подпрыгнул к горлу, и сообразила, что гравитационное поле на мгновение исчезло.

– Что это? – Мима встала, стараясь не поддаться порыву внезапного необъяснимого ужаса. В конце концов, что может представлять опасность для…

Ратуа жестом попросил ее помолчать. Зеленые глаза внимательно изучали проектор.

– Секундочку, – сказал он. – Здесь что-то не так.

Казалось, изображение Безнадеги задрожало, когда изумрудно-зеленый луч – «Почти такого же цвета, как глаза Ратуа», – отрешенно подумала она, – вырвавшийся откуда-то из-за пределов видимости, вонзился в центр ее единственного континента.

Не веря своим глазам, они наблюдали, как по изображению планеты расплывается оранжевое пятнышко. Сначала оно было не более ногтя Мимы, но быстро росло во все стороны. Центр из оранжевого стал черным.

– Вот дерьмо, – выругался Ратуа. Казалось, он потрясен.

– Что? Что это?

– Они – они выстрелили по планете. Из суперлазера.

Теперь оранжевый и черный распространялись неравномерными волнами, которые шли от центра. Синева океана их даже не замедлила.

– Атмосфера горит, – заметил Ратуа. Спокойно, будто говорил о погоде. «День обещает быть жарким, температура около пяти тысяч градусов…»

К своему ужасу, Мима почувствовала сильное желание расхохотаться. Это казалось ирреальным – это не могло быть правдой! Должно быть, Ратуа по ошибке включил какое-то научно-фантастическое голо. Горела не настоящая планета. Нет. Этого просто не может быть.

Она смотрела на изображение, не в силах отвести взгляд.

«Звезда Смерти», сектор «тета», командный пункт суперлазера

Тинн смотрел на изображение на камере прицела, все еще держа руку на рычаге управления огнем. Он отпустил его и продолжал смотреть, как самый воздух тюремной планеты охватывает огонь, уничтожающий абсолютно все. Сейсмографы показывали, что начались массовые землетрясения, с грохотом разрывавшие внутренности планеты. Гигантские волны, порожденные сдвигом тектонических плит, обрушились на побережье континента. Из вулканов потекла лава. Облака пара и вулканического пепла начали быстро закрывать от взгляда поверхность – но недостаточно быстро.

Он только что убил все живое на Безнадеге. Если кто-то из обитателей еще не погиб, скоро он все равно будет мертв.

Командир подошел и заглянул через плечо. Он не стал поздравлять Тинна с удачным выстрелом, а просто стоял и молчал.

– Спеклась, – сказал старшина.

Командир кивнул:

– Ага.

«Звезда Смерти», капитанский мостик, командный центр

Мотти доложил:

– По словам инженеров, конденсаторы перезарядятся через полтора часа.

Таркин наблюдал, как на планете проявляются результаты выстрела. К моменту, когда они будут готовы сгенерировать второй луч, внизу не останется ничего, о чем стоит жалеть. Цепная реакция была глобальной. И это лишь треть той мощности, которая будет доступна, когда станция вступит в строй.

Поразительно.

– Надеюсь, вы не ошиблись, – сказал Мотти. – Я хочу сказать, с политической точки зрения.

– Конечно, нет, адмирал. Население этой планеты состояло из преступников, приговоренных к пожизненному заключению. Они никогда бы не вернулись в общество. Их перевозка и содержание – напрасная трата имперских ресурсов. Теперь солдаты освободились от службы. Никто не будет горевать по убийцам или по мерзкой планетке, на которой они жили.

– А куда Империя будет ссылать опасных преступников?

Таркин оторвался от зрелища бойни и уставился на Мотти.

– Если не ошибаюсь, смертные приговоры теперь будут выноситься чаще. Имперское правосудие станет быстрым и точным, адмирал.

Он отвернулся и снова принялся разглядывать умирающую планету.

«Звезда Смерти», сектор Н-7, казарма Г-12

Нова проснулся от собственного вопля ужаса. Соседи по комнате повернулись в его сторону, но подходить не стали: плохая идея приближаться к знатоку боевых искусств, очнувшемуся от ночного кошмара.

Нова попытался успокоиться и дышать глубже. Он никогда не испытывал ничего подобного. Будто услышал предсмертный крик, вырвавшийся одновременно у миллиона живых существ.

Он спрыгнул с койки, дошел до уборной и умылся. Придется опять идти к врачу. Теперь уже все равно, что о нем подумают. С ним что-то не так, и он больше не может так жить.

Глава 56

«Звезда Смерти», сектор «тета», командный пункт суперлазера

Через час и пятнадцать минут после первого выстрела Тинн дал второй залп.

Планета Безнадега, уже сожженная дотла и охваченная разрушительными землетрясениями и вулканическими извержениями, начала сотрясаться, как живое существо в мучительной предсмертной агонии. Толщу земли прорезали гигантские трещины шириной в десятки километров и длиной в сотни. В одном полушарии горы рушились, в другом вырастали. Конечно, невооруженным глазом это не было видно из-за скрывавших поверхность облаков, но инфракрасные телескопы и сканеры видимого диапазона давали четкую картинку. Магма, составлявшая расплавленное ядро планеты, поднималась по жерлам бесчисленных новых вулканов и растекалась по поверхности огненными морями. Планета умирала так же, как и рождалась.

Еще через час и девятнадцать минут Тинн дал третий залп, который разбил выгоревший мир на части, раскидав миллиарды осколков, но это казалось почти бессмысленным. Все и вся уже погибло, сгорело или утонуло. После взрыва планеты изменилось гравитационное поле системы. А датчики системы защиты станции зафиксировали, что от щитов отразились тысячи обломков размером от булыжника до горы.

С ума сойти! Целая планета просто уничтожена! И неважно, насколько ты считаешь себя крутым – для подобных вещей надо иметь железные нервы.

Особенно если именно ты жмешь на красную кнопку.

ИЗР «Опустошитель», на подлете к «Звезде Смерти»

Даже в гиперпространстве Вейдер почувствовал, как рвется ткань Силы. Случилось что-то серьезное и ужасное. Через несколько секунд после сброса скорости света команда техников установила причину.

Тюремной планеты Безнадега больше не существовало.

Вейдер кивнул собственным мыслям, разглядывая летящие во все стороны обломки. Это должно убедить военных, что они создали абсолютное оружие. Они в это верили, но они – переполненные жалкими мечтами о славе и власти, неспособные постичь правду, уверенные в своей непобедимости – они ошибались.

Вейдера это не заботило. У него есть приказы, и он должен их выполнить. Он вытянет нужную информацию из высокопоставленной бунтовщицы. Он отыщет главную базу повстанцев и уничтожит ее. Война окончится, и Вейдер наконец-то будет свободен, чтобы серьезно заняться изучением темной стороны. Ему еще многое надо узнать, и, поскольку Император больше не будет занят этим мелким конфликтом, он сможет продолжить его обучение.

Только это по-настоящему важно. Только этот путь ведет к истинному могуществу.

«Звезда Смерти», командный центр, главный конференц-зал

Мотти хотелось со всего размаху ударить генерала Тагге по лицу – тот был просто невыносим! Тагге твердил:

– Пока эта боевая станция не в строю, мы уязвимы. Альянс повстанцев очень хорошо оснащен. Они опаснее, чем вы думаете.

Мотти мог бы напомнить, что этот хваленый Альянс выслал против станции гигантский корабль-носитель и что этот злополучный корабль перестал существовать после единственного маломощного выстрела, который произвело еще не полностью заряженное основное оружие «Звезды Смерти» с расстояния более двух тысяч километров. Но это ничто по сравнению с тем, что целая планета уничтожена тремя залпами, и то не полной силы, каждый из которых мог бы вышвырнуть из Галактики целую армаду.

Конечно, Тагге об этом знал. Он просто записывал свои возражения на рекордер, чтобы прикрыть тыл – на всякий случай.

Мотти поддержал его игру:

– Опасность для флота, командующий, но не для этой станции.

Твердолобый, как дюрастальная плита, Тагге продолжал гнуть свое:

– Восстание будет получать поддержку Имперского сената, пока…

Он умолк, потому что в зал вошел гранд-мофф Таркин в сопровождении Дарта Вейдера. Таркин объявил:

– Имперский сенат больше не должен нас заботить. Мне только что сообщили, что Император распустил его. Навсегда. Последние остатки Старой Республики перестали существовать.

Но и это не заставило Тагге заткнуться.

– Это невозможно! Как Император будет править без чиновничьего аппарата?

Таркин ответил:

– Губернаторы регионов будут осуществлять управление своими территориями напрямую. – Он даже слегка улыбнулся. – Страх будет держать звездные системы в узде – страх перед этой боевой станцией.

– А как же восстание? – настаивал Тагге. Он был как боррат, вцепившийся в кость: ни за что не отпустит. – Если повстанцы завладеют техническими данными станции – что возможно, хотя и маловероятно, – они могут найти слабое место и воспользоваться им!

– Чертежи, о которых вы говорите, скоро окажутся в наших руках. – Это произнес глубокий голос Вейдера, вставшего позади кресла Таркина.

Мотти уже не мог сдерживаться:

– Любая атака на станцию со стороны повстанцев будет бесполезна, вне зависимости от того, какими сведениями они располагают. Станция сейчас – абсолютная сила в Галактике. Я думаю, мы этим воспользуемся.

Вейдер заявил:

– Не слишком гордитесь технологическим ужасом, который вы построили. Способность уничтожить планету ничто по сравнению с могуществом Силы.

Мотти захотелось расхохотаться. Да Вейдер, должно быть, сошел с ума! Как он может так говорить, если осколки Безнадеги все еще носятся вокруг станции?

– Не пытайтесь запугать нас своими фокусами, повелитель Вейдер, – заявил он, чувствуя себя в безопасности в присутствии свидетелей. Он видел, что Вейдер повернулся к нему, но уже не мог остановиться. Даже зная, что не следует дразнить человека в черном, он продолжал:

– Ваша древняя религия не помогла вам вернуть украденные чертежи или при помощи ясновидения обнаружить тайную базу пов… ик!

Вейдер, стоявший в трех метрах от него, подался вперед и сделал легкое движение рукой, сжав ладонь в кулак.

Мотти почувствовал, что горло будто сжали стальные клещи. Он… не мог… вдохнуть!..

Он скреб пальцами по воротнику, пытаясь стряхнуть затягивавшуюся на шее удавку. Не получалось. Что-то давило на горло, но не было ничего, что вызывало это давление.

– Меня удручает ваше неверие, – заметил Вейдер.

Мотти почувствовал, как кровь отливает от лица. Хотелось закричать, но он смог издать лишь сдавленный писк, проваливаясь в небытие и смерть…

Он едва слышал слова Таркина:

– Хватит, Вейдер, отпустите его.

– Как пожелаете.

Темный повелитель отступил и отвернулся, и через мгновение Мотти повалился на стол. Он снова мог дышать. Он выпрямился, распираемый яростью, и впился глазами в Вейдера. Если бы только у него был бластер!

Он вовсе не трус, но в его ярости присутствовал оттенок страха. Как Вейдеру это удалось? Он же стоял за три метра!

Мотти сглотнул. Во рту пересохло, горло саднило. Таркин заявил:

– Этот спор не имеет смысла. К тому времени, когда станция вступит в строй, повелитель Вейдер предоставит нам координаты базы повстанцев. И мы сокрушим восстание одним стремительным ударом!

Мотти в это верил. Но теперь он знал и еще кое-что. Он чувствовал, что, не вмешайся Таркин, он был бы уже покойником.

Это подействовало отрезвляюще. Что толку управлять станцией, способной уничтожить планету, если тебя самого мановением руки может убить псих в черном плаще?

С Вейдером надо что-то делать. Но очень, очень осторожно.

Глава 57

«Звезда Смерти», тюремный уровень, блок АА

Ули только что закончил обход, неизменно включавший в себя посещение тюремного блока. Большинство заключенных здесь сидели за мелкие правонарушения, пьяные драки и тому подобное. Он как раз направлялся к себе, когда увидел, что навстречу ему по коридору идет не кто иной, как сам Дарт Вейдер.

С ним была красивая юная девушка.

Такое сюрреалистичное зрелище немедленно заставило его подумать, уж не сон ли это. Но они были реальны; он увидел искаженное отражение ламп в черном шлеме проходившего мимо Вейдера и услышал мерный звук респиратора. Стук его сапог, ступающих по решетчатому полу, оказался неожиданно тихим для такого крупного человека.

Одной рукой Вейдер сдавливал предплечье девушки, и Ули заметил на ее лице отражение гнева и боли, потому что хватка была слишком сильной. Кем бы она ни была, она явно сопровождала Вейдера не по собственной воле.

Девушка в белом платье казалась немного знакомой, хотя Ули и не мог ее узнать. У нее были длинные каштановые волосы, уложенные баранками на висках. Похоже, несмотря на свое униженное положение пленницы, она полностью владела собой.

Кроме них троих, в коридоре никого не было. Когда Ули приблизился, Вейдер вдруг остановился. Не обращая внимания на доктора, он открыл одну из камер и бесцеремонно втолкнул девушку внутрь. Дверь за ней опустилась.

Пройдя мимо, Ули замедлил шаг и украдкой оглянулся. Закрыв камеру, Вейдер развернулся, черный плащ взметнулся у него за спиной. Он посмотрел на Ули. Нельзя было разглядеть его лица, но у Ули не возникло ни малейшего сомнения, что Вейдер смотрит прямо на него.

Он отвернулся и пошел дальше. У выхода из тюремного блока он встретил техников в черных мундирах и шлемах. За ними следовал парящий в воздухе на репульсорах дроид-дознаватель.

Ули ехал на лифте к себе в медцентр, размышляя, кто эта девушка и в чем состояло ее преступление. Выйдя из лифта, он двинулся по коридору, но его остановил выруливший из-за угла C-4ME-O.

– Добрый день, доктор Дивини.

– Добрый не для всех, как оказалось. Я только что встретил в тюремном блоке Дарта Вейдера собственной персоной, и он явно собирался допрашивать одну юную даму. Ты знаешь, кто она?

– Принцесса Лея Органа, представитель планеты Алдераан в Имперском сенате. Говорят, она симпатизирует Альянсу повстанцев. Видимо, она располагает информацией, которая нужна Империи, поэтому ей и грозит допрос у Вейдера.

Ули содрогнулся. Технология допроса примитивна – она основана в основном на грубой силе, и это не случайно. Многие заключенные начинают говорить незамедлительно, стоит им только взглянуть на блестящих черных шарообразных дроидов Имперского бюро расследований, щетинящихся архаичными шприцами и электродами. И горе им, если не начинают, потому что название «дроид-дознаватель» – не просто эвфемизм. Его функции действительно состоят в том, чтобы вырвать признание. Это всего-навсего орудие пыток. Множество тех, кто прошел «осмотр» при помощи его зондов, получили психические, а иногда и физические увечья, не поддающиеся лечению.

Жестокая судьба для такой красивой и храброй девушки, как принцесса. Ули заметил в ней лишь намек на страх; он понял, что она сопротивлялась Вейдеру так, что тому пришлось пойти на крайние меры. Все это говорило о ее мужестве – Ули сомневался, что сам обладал таким.

Он негодовал, что в Империи применяются такие варварские методы, хотя и не был этим особенно удивлен. Он знал, что ничего не может поделать. Если заявить протест против имперского кнута, принцессе это не поможет, а его самого немедленно посадят. В конце концов, у Ули оставалась надежда, что он когда-нибудь освободится от долга имперскому флоту, хотя, скорее всего, одновременно он освободится и от самого своего жалкого существования. Он покачал головой и взглянул на Формио:

– Ты меня ищешь?

– Вас. Доктор Хотайс хочет обсудить с вами перерасход бюджетных средств в прошлом месяце.

Ули чуть не застонал в голос, но мысль о девушке в тюремной камере заставила его устыдиться. Она столкнулась с тем, что гораздо ужаснее выволочки за перерасход.

Он двинулся за дроидом. Какой позор! Она так юна, так красива. И она чем-то напомнила ему Бэррисс.

«Звезда Смерти», тюремный уровень, блок АА, камера № 2187

Вейдер направлялся в камеру принцессы Леи Органы в сопровождении трех техников в черных униформах и шлемах. Он надеялся, что в тюрьме она станет более сговорчивой. Но она продолжала молчать. Значит, таков ее выбор. Принцесса о нем пожалеет.

За ними следовал дроид-дознаватель. Это грубое орудие, примитивный инструмент по сравнению с утонченностью Силы, но принцесса обладала сильной волей, и ею нелегко манипулировать даже при поддержке темной стороны. Он мог вырвать у нее признание, но мог и случайно уничтожить нужную информацию. Принцесса вынудит его выжечь ей мозг, прежде чем откроет хоть что-то, – в этом он был уверен.

Однако, на некоторое время подвергнувшись «заботам» парящего у него за спиной предмета, она должна стать немного… податливее.

Иногда приходится использовать и грубые методы, лишь бы они подействовали.

Дверь открылась. Принцесса сидела в пустой камере на возвышении. Вейдер вошел в сопровождении двух техников, третий остался ждать в коридоре.

– А теперь, ваше высочество, обсудим расположение тайной базы повстанцев, – сказал темный повелитель.

Из-за его спины выплыл дроид-дознаватель, и Вейдер увидел, как дерзкое выражение на ее лице дрогнуло. Когда машина приблизилась, он почувствовал ее страх.

Хорошо…

Дверь за ними захлопнулась.

Но через полчаса, несмотря на сыворотку правды, электрошок и прочие меры воздействия, стало ясно, что сопротивление принцессы не снизилось настолько, чтобы он смог прозондировать ей мозг. Это было удивительно.

Физически она ослабла и испытывала сильнейшую боль, но ее сознание оставалось под защитой. Она ничего ему не открыла.

«Такой самоконтроль характерен разве что для джедая», – подумал Вейдер.

Он крепко держал в узде гнев и разочарование, не позволяя им выйти на поверхность. Были и другие дела, требующие внимания.

– Мы еще не закончили, – сообщил он принцессе. А одному из техников приказал: – Позовите врача.

Техник спросил:

– Разве ее не должны казнить?

– В свое время, когда я решу, – ответил Вейдер. – До того момента она должна быть жива и в добром здравии. За это вы отвечаете передо мной лично.

Техник заметно побледнел. Вейдер развернулся и вышел из камеры.

«Звезда смерти», медцентр

Ули все никак не мог забыть о пленной принцессе. Что-то было в ней такое, что задело его.

Выйдя из кабинета Хотайса, он твердо сказал себе, что нет никаких причин размышлять о ней. Скорее всего, она уже мертва – еще одна жертва войны, как и миллионы людей, погибших на тюремной планете.

– Эй, ты! – громко окликнул его мужской голос. Ули развернулся и увидел техника-дознавателя. – Ты дежурный врач?

– Да. Я доктор Дивини.

– Для тебя есть пациентка. Сюда, побыстрее.

Ули пошел вслед за техником обратно на тюремный уровень. Вейдера уже не было, дроида-дознавателя – тоже, но результат их трудов был налицо. Принцесса, лежавшая в камере на возвышении, сильно страдала.

Ули провел рукой над камерным считывателем и скомандовал:

– Аптечку первой помощи!

Прибор опознал его, из стены выдвинулся ящик с аптечкой. Ули выхватил оттуда переносной диагност, подошел к лежащей девушке, прижал сенсор к ее обнаженному плечу и принялся изучать ползущие по экрану значки.

Ее веки затрепетали, затем она открыла глаза и слабо улыбнулась.

– Прошу прощения, что не встаю, доктор. Я немного устала.

Он неосознанно ответил на ее улыбку.

– Сочувствую, – сказал он. – Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам.

– Давненько я такого не слышала.

– Просто расслабьтесь, я обо всем позабочусь.

– Это я тоже слышала уже очень давно.

Несмотря на серьезность положения, Ули усмехнулся. Он восхищался ею. Ее накачали наркотиками, пытали электрошоком и кто знает, чем еще, а она все равно способна шутить! Если все повстанцы таковы, Империя не скоро выиграет войну.

«Звезда смерти», палуба № 69, кантина «Холодное сердце»

Обычно атмосфера здесь была по меньшей мере праздничной. Сегодня веселье угасло. Ратуа сидел у стойки и наблюдал, как Мима готовит напитки, и оба они были несчастны. Ее руки двигались, но он знал, что мысли ее далеки от ее занятия. Они стали свидетелями гибели целой планеты – и сделало это гигантское оружие, на борту которого они оба жили. Для любого живого существа это кошмарное, отрезвляющее зрелище. Да что за чудовище имело такое жестокое сердце, чтобы приказать уничтожить целый мир?

И если бы Ратуа не удалось сбежать, этот мир забрал бы с собой и его, как забрал миллионы жизней, оборвавшихся в муках.

Они не единственные, кто это видел, а по станции, несмотря на ее размеры, слухи распространялись быстро. «Звезду Смерти» построили именно для того, чтобы делать подобные ужасные вещи, хотя большинству здешних обитателей дали понять, что она никогда не станет использовать свою разрушительную мощь в таких масштабах. Что там сказал в одном из выступлений этот важный тип (вроде бы его зовут Таркин)? «Страх будет держать Галактику в узде». Это Ратуа понимал – в этом был особый извращенный смысл. Но чтобы действительно воспользоваться оружием станции, распылить живую планету, пусть и населенную самыми отъявленными преступниками в Галактике, и даже не для демонстрации силы, а чтобы потренироваться…

У существа в здравом уме это в голове не укладывалось.

Война только что сделала очень опасный поворот, и Ратуа боялся, что все может стать еще хуже.

* * *

Коммандер Атур Райтин не успел ни с кем сойтись достаточно близко, поэтому сейчас сидел за столиком в одиночестве, потягивая крепкий ликер из клубней какого-то тропического растения с планеты Итор. Для него это была встряска, но хотя обычно Атуру нравился этот резкий вкус, сейчас он пришел в кантину не за этим.

Как дошло до того, что Империя уничтожает целые миры? Он, Атур, здравомыслящий человек; может, он и аполитичен, но отнюдь не наивен. Он был уверен, что знает цель строительства боевой станции. «Звезда Смерти» может положить конец миру, это оружие так невообразимо ужасно, что само его существование предотвратит любой мятеж. И если уж понадобилось демонстрировать его немыслимую мощь, надо было выбрать одну из необитаемых планет, которых здесь полно. Разбить одну на куски, и всем станет ясно и понятно: твой мир может быть следующим.