Читать книгу "Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы"

Трое Куликовых

В 5:45 Ельцин возвращается в Кремль. Илюшин уже ждет его там и протягивает вчерашнюю записку. «Кто подписал?» – мрачно спрашивает президент. Илюшин перечисляет фамилии.

В 6:00 в кабинете Ельцина начинается решающее совещание. Помимо Илюшина, приезжают Барсуков, Егоров, Коржаков, Сосковец, Черномырдин и сразу трое Куликовых. Министр внутренних дел Анатолий Куликов стоит в приемной и не может поверить своим глазам. Помимо него, на совещание к президенту заходят его однофамилец начальник ГУВД Москвы Николай Куликов и другой однофамилец начальник ГУВД Московской области Александр Куликов. Самое странное, что ни один из них не был накануне в министерстве и никто не предупредил своего начальника, что Ельцин вызвал их к себе к шести утра.

Анатолий Куликов (слева), Виктор Черномырдин и Борис Ельцин на совещании в Кремле

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

Все видят, что Ельцин очень зол, даже не здоровается. По воспоминаниям как Коржакова, так и самого Ельцина, выступает Черномырдин – он против разгона Думы.

Потом слово хочет взять министр внутренних дел, но Ельцин не дает ему сказать. Он спрашивает двух других Куликовых. Однофамильцы министра докладывают, что Москва и область готовы к спецоперации, правда, людей не хватает. Потом все же высказывается глава МВД. Свое выступление он пересказывает в воспоминаниях. Он говорит, что коммунистов привлекать к ответственности не за что, а уход в подполье создаст им образ гонимых властью, так что они станут более сильными и популярными у молодежи. А еще, напоминает Куликов, компартия в половине регионов России контролирует местную законодательную власть, и она выведет народ на улицы.

Ельцин перебивает Куликова: «Вы как себя здесь ведете? Что вы мне не даете слова сказать?! Это вы там, у себя, совещания проводите как хотите, а здесь вы находитесь у меня в кабинете!» Но потом президент успокаивается, и министр продолжает: это не только его мнение, но также мнение его заместителей.

«Они у вас что, все коммунисты?»

«Нет, не коммунисты. Просто это похоже на авантюру. Последствия не просчитаны. Разгон Думы – антиконституционный акт. А сегодняшняя Конституция – это ваша, Борис Николаевич, Конституция… Президент России – объединитель нации, а вам, Борис Николаевич, навязывают войну. Даже непонятно, кто дает такие советы! Вот мы говорим о том, чтобы запретить компартию, привлечь ее руководство к ответственности… А где ЦК этой партии, кто скажет?»

Директор ФСБ Барсуков немедленно откликается, смотрит в свои бумаги и зачитывает: «ЦК КПРФ – Охотный ряд, дом 1…» «Но это же адрес Госдумы!» Выясняется, что никто не знает, где находится ЦК КПРФ.

Куликов уверен, что на столе перед Ельциным лежит указ о его отставке, и ждет, что президент вот-вот перевернет бумагу и подпишет ее. Но Ельцин тянет и пока не увольняет главу МВД. Опросив всех присутствующих, он приходит к выводу, что большинство – за роспуск Думы. Барсуков, Егоров и Коржаков не высказываются. Илюшин, Куликов и Черномырдин – против. «Да, их нужно разогнать, – цитирует Куликов президента в своих воспоминаниях. – Мне нужны два этих года. Указ готов к подписанию. Проблему решим, наверно, поэтапно… Идите. Ждите команды». Решение принято, все свободны.

После этого совещания к Ельцину заходит дочь Таня и уговаривает его принять Чубайса. Ельцин долго отказывается. В итоге он соглашается, но сначала встречается с Черномырдиным. У них случается самый жесткий разговор в их жизни, как позднее говорил сам премьер. Чубайс вспоминает, что он ждет в приемной, когда Черномырдин вылетает из кабинета Ельцина весь красный. Его трясет, будто он целый час кричал на президента. «Все ему сказал. Давай, теперь ты иди», – напутствует премьер своего бывшего зама. Чубайс заходит следом.

«Если вы сейчас это сделаете – мы все от вас отвернемся! Все 150 миллионов! Мы шли за вами как за человеком, который верит в выборы, в демократию. Даже несмотря на октябрь 1993 года, несмотря на Чечню, мы все равно за вами идем. Но если вы сейчас это сделаете, если вы на нас плюнете, то мы плюнем на вас!» – так Чубайс пересказывает свои слова. Он почти орет на Ельцина полчаса. «Так нельзя, конечно, орать на президента», – говорит сейчас Чубайс.

Ельцин слушает его, сжав зубы.

«А вы Анатолий Борисович, тоже совершили немало ошибок в ходе приватизации. Вы свободны», – ворчит он в ответ в конце.

Пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев слушает этот разговор, стоя в приемной – дверь открыта. По его словам, Чубайс не только грозит Ельцину, но и льстит ему: «Вы сможете победить, Борис Николаевич. Ваш ресурс еще не исчерпан». «Как политику-победителю Ельцину эти слова очень импонируют», – говорит Медведев.

Чубайс уходит.

Ельцин больше не вернется к вопросу о роспуске Думы. Депутатам этим же утром откроют вход в здание на Охотном ряду.

Гипноз Березовского

На следующий день, 19 марта, в Кремле собирается новое заседание – впервые к президенту приглашают представителей крупного бизнеса. Для них это еще серьезное событие – совсем скоро их будут называть олигархами, но в начале 1996 года большая часть из них еще не имеет опыта встреч с президентом.

Открывает встречу Борис Березовский. «Борис Николаевич, – говорит он, проникновенно глядя президенту в глаза, – знаете, что нас привело к вам сегодня? Нас привел страх. Да, страх. Мы боимся, потому что мы не знаем, как повернется ситуация. Коммунисты нас окружают, а вас предает ваше собственное окружение…» – так пересказывает его речь Владимир Потанин. По его словам, кажется, что Березовский гипнотизирует президента. Слово «страх» он произносит раз шесть. Общий смысл его речи: надо вести современную выборную кампанию, не советскую, а именно современную.

Потом слово берет Чубайс. Он рассказывает, что положение президента очень тяжелое, вся статистика, которой его снабжает Служба безопасности президента, недостоверна, на самом деле его рейтинг намного ниже и у коммунистов есть реальные шансы победить.

«Мы считаем, что все идет очень плохо, рейтинги ужасные, после поездок снижаются, а не растут», – так пересказывает свои слова Чубайс.

Ельцин не верит – и резко прерывает Чубайса: говорит, что у него неверные данные, на самом деле рейтинг растет. На подмогу приходит Гусинский, который тоже настаивает, что, согласно текущим соцопросам, нужно приложить огромные усилия для того, чтобы переломить ситуацию.

Потом слово берет Потанин. «Борис Николаевич, я должен сказать, что меня не страх сюда привел, а просто желание жить в современном мире, не возвращаться обратно в советское прошлое, – говорит он. Березовский смотрит на него неодобрительно. – Может, это от дурости, – продолжает он. – Я пока просто непуганый, поэтому у меня страха нет».

Ельцин продолжает хмуриться. Ему совсем не нравятся слова банкиров про низкий рейтинг и реальные шансы коммунистов. «Анатолий Борисович, я вам признателен за вашу позицию», – говорит на прощание Ельцин.

Выходят от Ельцина все в самом плохом настроении – кажется, что убедить его не удалось.

По словам пресс-секретаря Медведева, Ельцин во время встречи еще не осознает, кто эти люди: «Ну, заработали много денег, ездят на шестисотых "Мерседесах", с охраной, летают на самолетах. Но, в принципе, он не воспринимал их пока всерьез. И все, что они ему сказали, было для него достаточно неожиданно».

Однако после встречи он дает Илюшину распоряжение поменять всю структуру своей предвыборной кампании и подготовить заседание нового Совета по выборам президента. По сути, это новый предвыборный штаб, взамен прежнего во главе с Сосковцом. Номинальным главой Совета будет сам Ельцин, формальным координатором – его первый помощник Илюшин, а главным менеджером – Чубайс.

Первое заседание назначено на 23 марта. Накануне встречи Чубайс спешно пытается закончить структуру штаба, чтобы показать ее Ельцину. За этим занятием его застает Таня: «А что вы делаете?» – спрашивает она.

«Тороплюсь закончить график». «Сами, что ли?!» – удивляется она. – «Да, некому поручить». – «Вы что, с ума сошли? Немедленно отдайте мне, я все сделаю». В итоге они готовят бумаги вместе. На следующий день Ельцин их утверждает.

На заседании присутствует все руководство страны: президент Ельцин, премьер Черномырдин, первый вице-премьер Сосковец, глава Службы безопасности Коржаков, первый помощник Илюшин, глава администрации президента Егоров, директор ФСБ Барсуков, мэр Москвы Лужков и вице-премьер по социальной политике Яров. А рядом сидят люди, которые не имеют вообще никаких официальных постов: отставной первый вице-премьер Чубайс, правая рука Гусинского президент НТВ Малашенко и дочь президента Таня. Их присутствие означает, что именно они теперь и будут руководить кампанией.

Официальная часть длится недолго: напутственные слова говорят Ельцин, Черномырдин и Лужков. Потом собирается выступить Коржаков. Но президент его прерывает словами: «Хватит разговаривать, пора работать». Нет сомнений, что это полноценный вотум недоверия прежнему штабу.

Структура, утвержденная Ельциным, довольно любопытна. Отныне создается так называемый кухонный кабинет, куда входят все главные мозги кампании: Березовский, Зверев, Малашенко, Сатаров, Таня, Чубайс, Шахновский. Илюшин становится формальным руководителем обновленного штаба, вице-премьер Яров – главой исполкома. Чубайс отвечает за привлечение денег и аналитическую работу. Малашенко – за СМИ. Таня осуществляет «независимый контроль». Но за всеми ними надзирает еще и генерал Коржаков – в новой структуре, хоть и без Сосковца, на него возлагается «контрольно-ревизионная функция».

За этой формулировкой скрывается, что именно Коржаков будет контролировать расходы. Коржаков соглашается и отправляет в штаб к Чубайсу своего зама Георгия Рогозина. Штаб начинает работать в «Президент-отеле», несколько комнат отводится бывшему главе администрации Сергею Филатову, который отвечает за взаимодействие с доверенными лицами. Отдельный номер по-прежнему выделен американским политтехнологам – им заплатили вперед, поэтому выгонять их неудобно. Таня с Валей время от времени заглядывают к ним, чтобы выслушать их предложения. Остальные члены аналитической группы записки американцев даже не читают.

Наконец, за безопасностью следит генерал Рогозин. Его служба тоже пишет многочисленные аналитические записки и дает советы по ведению кампании, основываясь в основном на расположении звезд. Впрочем, почти все в штабе уверены, что основная работа сотрудников Рогозина – прослушивать всех и вся и собирать компромат.

«Могли бы деньги отобрать, а мы дадим вам заработать»

Чтобы обсудить схему финансирования кампании, бизнесменов собирает у себя управделами президента Павел Бородин. Он, как обычно, сыпет анекдотами и напутственно говорит: «Мы могли бы вам башку отвернуть и деньги отобрать, а мы дадим вам заработать». Действительно, банкирам не приходится вкладывать собственные деньги в избирательную кампанию Ельцина. Но они смогут помочь государству незаметно потратить на предвыборную гонку бюджетные средства.

Схема, которую придумал первый замминистра финансов Андрей Вавилов, создает иллюзию, что штаб Бориса Ельцина финансируют банкиры. На самом деле вся кампания оплачивается из казны, но Министерство финансов не может открыто отдавать деньги на поддержку кандидата Ельцина, поэтому проводит их через коммерческие банки.

Схема выглядит примерно так. В стране огромное количество предприятий, которые имеют налоговую задолженность. Каждое предприятие обслуживается в каком-нибудь банке. Минфин дает банку право отдать долги предприятия, причем заплатить государству не всю сумму, а, скажем, 30 %. Теперь банку нужно разобраться с самим предприятием-должником. У него надо выбить деньги – не все, а хотя бы часть, например 50 % своего долга. В итоге банк заработал целых 20 % – и большую часть из них он отдает на предвыборную кампанию Ельцина.

На практике это делается так. Предположим, завод не заплатил государству налоги на миллион долларов. Минфин выпускает облигации на сумму налоговой задолженности предприятия – на миллион – и продает их банку с большой скидкой, например за 30 % от номинала. Банк этими облигациями гасит долг своего клиента – уже по номиналу, за миллион. Осталось урегулировать отношения между банком и должником, причем банк должен получить от должника больше, чем сам заплатил государству. Предприятие платит банку живые деньги, например 50 % долга.

Таким образом, государство получает от банка 300 тысяч, банк от предприятия – 500 тысяч. Разницу в 200 тысяч банк пускает на выборы, удержав свою комиссию.

В итоге и государство получает какие-то деньги – которые иначе, возможно, никогда бы и не получило, и выборы спасены, и банк заработал.

Основные деньги, несколько сотен миллионов долларов, идут на телевидение: Березовскому на ОРТ и Гусинскому на НТВ.

Банкиры периодически собираются в офисе Чубайса на Новом Арбате и обсуждают, какие еще есть финансовые нужды у кампании. По словам одного из участников таких совещаний, это похоже на игру: «Вот у нас по смете необходимо заплатить такую сумму, – говорит Чубайс. – Кто что закроет?» Бизнесмены с готовностью кивают и распределяют затраты между собой. После этого Чубайс представляет банкирам отчет, куда потрачены деньги.

Путешествия Бородина

Впрочем, деньги нужны не только на агитацию, но и на удовлетворение нужд избирателей. В середине 1990-х большинство россиян живет очень бедно, а у государства все время не хватает денег на пенсии и зарплаты бюджетникам. Обычно выплаты задерживают на три – шесть месяцев. Перед выборами этонедопустимо – и Ельцин публично обещает, что в мае все долги перед бюджетниками будут закрыты.

Откуда взять деньги? Только из-за границы. Долгое время Ельцин надеется на Международный валютный фонд. Разговор о помощи со стороны МВФ он начал вести с президентом США Клинтоном еще в 1995 году. И вот уже несколько месяцев российские переговорщики добиваются от МВФ одобрения кредита.

22 февраля Ельцин принимает в Москве директора-распорядителя МВФ Мишеля Камдессю – по итогам переговоров глава фонда говорит Ельцину, что России выделят 9 миллиардов долларов. Ельцин с каменным лицом произносит: «Десять». Камдессю смущается, замечает, что все документы уже подписаны, ничего переиграть нельзя. Потом упрекает переводчика в том, что тот неправильно перевел. Переводчик подтверждает: «Девять». «Десять», – еще более угрюмо настаивает Ельцин. Так продолжается несколько минут. Потом Ельцин начинает улыбаться, демонстрируя, что пошутил, и примирительно говорит: «У вас денег много. Добавьте миллиард, что вам стоит?» «Женщина не может дать больше, чем у нее есть», – вздыхая отвечает Камдессю.

Впрочем, в итоге МВФ соглашается на 10 миллиардов – но деньги будут переводить долго, маленькими порциями, часть из них пойдет на покрытие предыдущих долгов. Ясно, что быстро заплатить бюджетникам не получится. Тогда Ельцин использует крайнюю меру – звонок другу. Он связывается с канцлером Германии Гельмутом Колем и просит денег взаймы. Тот обещает дать кредит под выборы. Потом Ельцин обращается к французскому президенту Жаку Шираку. Тот соглашается добавить.

Ельцин вызывает своего управделами Павла Бородина и поручает ему съездить в Париж и в Бонн за валютой. Проблема в том, что Ширак и Коль дали только принципиальное согласие, что деньги будут. Но на какой срок и под какой процент – все должны обсудить финансисты. Себе в помощь Бородин берет молодого 38-летнего замминистра финансов Михаила Касьянова, специалиста по переговорам с международными организациями.

Бородин приводит Касьянова к Ельцину – разговор длится буквально пять минут. Ельцин напоминает, что деньги нужны к маю. Бородин и Касьянов улетают в Бонн, потом в Париж. Встречи с Колем и Шираком тоже короткие и протокольные. Бородин как личный посланник Ельцина представляет Касьянова, а германский канцлер и французский президент знакомят его со своими министрами и замминистрами финансов.

Бородин вспоминает, что решающую роль в переговорах с немцами якобы сыграл рассказанный им анекдот: «Приходит человек к врачу и жалуется ему: "Захожу я в спальню, а там с моей женой чужой мужик. Я ему: «Ах ты скотина, я сейчас тебе морду набью!» А он: «Да, ладно, давай сначала попьем кофе». Так мы с ним выпили кофе в понедельник, во вторник, в среду, в четверг и в пятницу". Доктор спрашивает: "Так чем я-то вам помочь могу?" – "Скажите, не вредно ли мне пить кофе на ночь?"» По словам Бородина, этот анекдот стоил 7,3 миллиарда долларов. Услышав его, Гельмут Коль позвонил своему министру финансов, накричал на него за то, что тот затягивает согласование кредита, и пообещал Бородину: «Вы не успеете из Бонна до Франкфурта доехать, а деньги уже в Москве будут».

По словам Касьянова, Бородин в длительных переговорах не участвует, а после первой встречи сразу возвращается в Москву. Сам Касьянов еще полтора месяца путешествует между Парижем, Бонном и Франкфуртом, согласовывая бумаги с французскими и немецкими чиновниками. В итоге все удастся сделать ровно так, как требовал Ельцин: к 1 мая деньги поступают на счета Минфина и российское государство начинает рассчитываться с бюджетниками.

Версии Касьянова и Бородина, сколько денег дала России Германия, отличаются примерно в два раза. Бородин уверяет, что Коль дал целых 7,3 миллиарда, а по словам Касьянова, Германия перевела около трех с половиной миллиардов долларов, а Франция – всего полтора.

Бородин вообще утверждает, что кредиторов было намного больше, – и очень гордится, что со всеми справился: «Меня тогда пять раз принял Клинтон, пять раз – Коль, четыре раза – Берлускони, три раза – Ширак, два раза – Каддафи. Я привез в страну 25 миллиардов долларов, это были межгосударственные кредиты. Я у всех в России вызывал ненависть: "Скотина, ездит, его все принимают, дают большие бабки, а он не делится"».

Томас Пикеринг, тогдашний посол США в России и Джеймс Коллинз, на тот момент высокопоставленный сотрудник Госдепа и будущий посол США в России, слова Бородина не подтверждают. Они не помнят ни одной встречи Билла Клинтона с управделами президента Ельцина.

Коржаков, в отличие от Бородина, уверяет, что самым щедрым был не Гельмут Коль, не Жак Ширак, а бывший итальянский премьер Сильвио Берлускони, будто бы благодарный за некогда оказанный ему в Москве теплый прием. Для этих переговоров финансист Касьянов уже не нужен – за деньгами летит сам Бородин с женой, Березовским, его подругой Еленой Горбуновой и несколькими приятелями-бизнесменами. Это что-то вроде деловой поездки и отпуска одновременно. Для Березовского поездка важна еще и потому, что он очень хочет лично познакомиться с Берлускони. Итальянский медиамагнат и политик – в некотором роде пример для подражания для Березовского. Пусть он и не стремится к тому, чтобы формально возглавить российское правительство, но роль в политике планирует играть не меньшую и внимательно изучил схему работы компаний Берлускони.

Для поддержки Ельцина Берлускони якобы пообещал миллиард долларов из своих личных средств, причем даже не в долг, а в подарок – в расчете на мощное продвижение своего бизнеса в России в дальнейшем. Один из участников поездки рассказывает, что компания приземляется в Милане, оттуда на машине едет в Локарно, а затем перемещается в Рим, где долго ждет встречи с Берлускони. Встречи не случается, но Бородина принимают два топ-менеджера основанной Берлускони компании Fininvest. В ожидании денег Березовский занимается шопингом – приобретает три костюма 56-го размера: один для Ельцина, второй для Коржакова, для кого третий – непонятно. По словам Бородина, обещанных денег люди Берлускони так и не дали. (Дочь президента уверяет, что Ельцин никогда не принимал костюмов от Березовского, а размер у него был 54-й.)

Ванга и виски

Помощь из-за границы приходит не только финансовая, но и мистическая. Пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев вспоминает, что ему в приемную звонят из болгарского торгпредства и сообщают: с ним хотят встретиться представили знаменитой ясновидящей Ванги. «Я давно когда-то читал про Вангу, знал про ее способности, знал, что это непростая старушка. Мне было очень интересно как человеку и как журналисту», – рассказывает он.

Пресс-секретарь президента соглашается принять посланцев Ванги. К нему приходят женщина средних лет – Бойка Цветкова, доверенное лицо Ванги и ее переводчик. «Хочу через вас передать приглашение Борису Николаевичу, – говорит Цветкова. – Ванга очень хотела бы с ним встретиться, потому что Россию ждут выборы, непростые времена». Медведев обещает передать приглашение президенту, гости оставляют свой контактный телефон, уходят.

Ельцину внимание со стороны ясновидящей не нравится: «Я смотрю, он идет в отказ, не хочет даже слушать про это. Он вообще скептически относился ко всем гадалкам, знахарям». Но Медведев набирается смелости и спрашивает: «Борис Николаевич, а можно я к ней поеду?» «Ну, поезжайте», – равнодушным тоном отвечает Ельцин.

Медведев начинает готовиться. Бойка Цветкова говорит ему, чтобы он взял с собой наручные часы Ельцина. Пресс-секретарь просит у президента часы – тот отвечает отказом. Медведев не догадывается обратиться к жене – потом Наина Иосифовна будет очень сожалеть об этом: «Что же вы ко мне-то не обратились, у меня столько этих часов его лежит, я бы вам дала».

Медведев едет в Болгарию без часов. Спрашивает только, что привезти Ванге в подарок. «Привезите ей виски», – отвечает Цветкова. «Что? Она пьющая бабушка?» – «Да нет, просто любит виски». Пресс-секретарь удивляется, но покупает в duty free бутылку Ballantine's. Летит в Софию, оттуда едет на границу с Македонией в местечко Рупите, где живет ясновидящая. «Место такое энергетически заряженное, кажется, будто недавно здесь приземлялся инопланетный корабль. Ощущение, что что-то тут не так».

Ванга сразу же обнимается с Медведевым как с давним другом и начинает своим громким голосом советовать: «Проблемы у Бориса. Проблемы с сердцем, пусть бережет сердце». (К этому моменту все мировые СМИ уже полгода как пишут о том, что у Ельцина проблемы с сердцем.)

Но в целом ее прогноз позитивный: Ельцин победит, а Россию ждет светлое будущее. Потом Медведев и Ванга выпивают по рюмке виски – и пресс-секретарь, и слепая ясновидящая остаются очень довольны встречей.

Медведев возвращается в Москву и докладывает о поездке президенту. Услышав, что прогноз благоприятный, Ельцин смягчается. «Я знаю, что будет трудно», – говорит он пресс-секретарю.