Читать книгу "Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы"

Боевые отряды коммунистов

Перед первым туром штаб Ельцина пишет для президента финальное обращение к избирателям. Ельцин зачитывает его на камеру. Но он устал, у него нет сил, и он говорит совсем без выражения. Малашенко размышляет, как сделать так, чтобы Ельцин выглядел эффектнее. Текст дают Олегу Табакову. Он исполняет его на разрыв – сотрудники штаба едва ли не плачут. Запись показывают Ельцину, чтобы он увидел, как надо, и повторил. Ельцин обижается и решает вообще не выступать ни с каким обращением.

Тогда штаб начинает финишный спурт без участия кандидата. Анатолий Чубайс встречается с главными редакторами основных СМИ и просит их быть полояльнее к Лебедю и Ельцину и пожестче к коммунистам. Страх перед возвращением коммунистов был основной идеей всей кампании, но напоследок надо бы еще сгустить краски, решает Чубайс.

Сначала помощник Ельцина Георгий Сатаров говорит во время пресс-конференции, что «коммунисты, возможно, готовят сценарий нелегитимного захвата власти». Одновременно Глеб Павловский – подрядчик Сергея Зверева, а в прошлом деловой партнер Михаила Лесина, создавший вместе с ним Фонд эффективной политики, пишет аналитический доклад. В нем говорится, что коммунисты не примут своего поражения, поэтому уже готовятся развязать гражданскую войну и собирают на всякий случай боевые отряды. 8 июня этот доклад публикуется в принадлежащей Березовскому «Независимой газете» – в статье «Новое свидетельство обострения предвыборной борьбы. Коммунистам бросают два серьезнейших обвинения – в подготовке захвата власти и в контактах с чеченскими сепаратистами».

Уже на следующий день Ельцин дает в Кремле большое интервью Евгению Киселеву, тот спрашивает: «Возможны ли провокации на выборах?» Президент отвечает утвердительно: а как же, вот даже «Независимая газета» уже написала, что коммунисты готовят боевые отряды и могут развязать гражданскую войну.

Следом в журнале «Огонек», которым руководит Валентин Юмашев, появляется статья «В ружье. Коммунисты готовятся к вооруженному захвату власти».

Для закрепления ужаса перед ошибочным выбором Video International Михаила Лесина производит несколько рекламных роликов, грозящих гражданской войной. Черно-белая хроника страшной разрухи после революции и загробный закадровый голос: «Никто в России в 1917 году не думал, что может быть голод. Коммунисты не сменили даже название. Они не будут менять и методы. Еще не поздно предотвратить гражданскую войну и голод». И финальный титр: «Спаси и сохрани Россию».

Наконец, Глеб Павловский выпускает огромное количество наклеек «Ваш дом подлежит национализации» – их в преддверии выборов расклеивают везде, где только можно, чтобы напугать новоявленных собственников. Малашенко лепит такую наклейку на дверь кабинета Гусинского, чтобы продемонстрировать, как она крепко держится и как ее трудно снять. Гусинский очень сердится.

Спустя 25 лет Зюганов тоже сердится, вспоминая ту кампанию. «Я родился после того, как мою Орловщину освободили. Но людям так прочистили башку, что я приду, у всех все отниму. Я говорю им: "Я ни у кого ничего не отнимал и не собираюсь отнимать. Будете жить по закону, законы будут соответствовать интересам страны". Мне отвечают: "Вы же раскулачивали!" Я говорю: "Я никого не раскулачивал, я десять лет руководил силовыми ведомствами, включая милицию, госбезопасность, прокуратуру, суды[14]14
  Геннадий Зюганов, скорее всего, преувеличивает. С 1983 по 1990 год он работал в отделе агитации и пропаганды ЦК и, возможно, взаимодействовал с силовыми органами. Но вряд ли он ими руководил, занимая такую незначительную должность.


[Закрыть], – ни один человек не скажет, что по моему навету кого-то посадили". В общем, кампания была жестокая. Мне пришлось близких своих прятать, отправлять подальше».

Сжечь «Не дай Бог!»

Ближе к первому туру команда Алексея Ситникова отправляется в Краснодарский край – крупный регион, сердце «красного пояса». Этот альтернативный штаб создается втайне от официального краснодарского штаба, и его стараются не особо светить. Все понимают, что местное начальство больше работает на коммунистов, чем на Ельцина, хотя и рапортует в Москву, что все под контролем.

Ситников снимает здание общежития техникума на окраине города и обосновывается там. Финансирование привозят из Москвы в огромных клетчатых хозяйственных сумках, которыми обычно пользуются торгующие на рынках челноки. В каждой сумке – по несколько миллионов долларов, завернутые в трусы, носки и рубашки. «В Москве при вылете сдаешь сумку в багаж, – рассказывает Ситников о своем опыте перевозки наличных, – а потом стоишь в Краснодаре и думаешь: "Вот кто-нибудь соберется украсть эти носки? И что потом делать? Где искать миллион?"»

Осмотревшись на месте, Ситников делает вывод, что проводимая в регионе агитация в пользу Ельцина больше вредит, чем помогает. Самые большие претензии – к газете «Не дай Бог!». Она печатается в Финляндии, на красивой цветной бумаге – и в регионе, где у людей нет денег, даже чтобы купить детям тетради, совсем не воспринимается. Газета только настраивает избирателей против президента. «Смотри, как Ельцин шикует», – обсуждают они.

Ситников решает, что надо прекратить распространение газеты в Краснодарском крае. Но повлиять как-то на Москву невозможно: там газета всем нравится, в штабе смеются над шутками коммерсантовцев. Что-то изменить на краевом уровне тоже не получается: Ситников уверяет, что местная власть на самом деле сочувствует коммунистам, а значит, следит за тем, чтобы тираж встретили на вокзале и в целости и сохранности распихали по почтовым ящикам.

Дальше история Ситникова напоминает вестерн: он якобы придумывает диверсионную акцию. На пути следования поезда, который везет отпечатанный тираж газеты «Не дай Бог!», прямо на рельсы валят дерево. Поезд останавливается – московские политтехнологи вскрывают вагон, вытаскивают тираж «Не дай Бог!» и сжигают в лесу возле железной дороги. Вице-губернатор на станции обнаруживает, что груз похищен. Недоумевающий старенький машинист поезда говорит, что со времен войны такой партизанщины в крае не припомнит.

На следующий день в московских СМИ выходят материалы, что краснодарские коммунисты совсем озверели: нападают на поезда и сжигают ненавистную им газету «Не дай Бог!».

Пацаны и наблюдатели

Очередной пугающий креатив команды Лесина – наклейки «Купи еды в последний раз», которые появляются на входах в магазины по всей стране.

Незадолго до первого тура команда Ситникова в Краснодаре придумывает, как развить эту идею и еще сильнее напугать местных жителей возвращением советского ассортимента в магазины. Сначала они печатают талоны – такие же, как были в 1990–1991 годах. Тогда советская экономика перестала работать, возник дефицит даже самых элементарных товаров, их продавали в ограниченном количестве – по талонам. И вот теперь похожие талоны – на макароны, сахар, соль и даже «На жизнь», рассовывают по почтовым ящикам краснодарцев для напоминания о тех временах. Все как можно правдоподобнее. Чтобы люди запаниковали: «Опять талоны?»

Но это только начало. Второй шаг – убедить владельцев маленьких частных магазинчиков на пару дней перед выборами поменять ассортимент: убрать все привычные товары и оставить только то, что было на прилавках в конце 1980-х: уксус, спички и морскую капусту.

«Утром мужик в трениках с вытянутыми коленками придет привычно с авоськой за яблоками, кефиром, колбасой и вином в киоск около дома, а увидит голодные прилавки конца 1980-х», – таков был план Ситникова. Но чтобы все получилось, требовалось согласие владельцев торговых точек. Диалог с ними происходил по одному сценарию.

– В воскресенье выборы, а можешь на два дня перед этим убрать все с прилавков? Ты же не хочешь, чтобы коммунисты победили?

– Нет, не хочу.

– Ну помоги нам, на два дня сделай пустой прилавок. Подыграй.

– В общем, идея правильная, но это ж у меня два дня выручки не будет…

– А так через неделю ты вообще все потеряешь.

– Мне надо посоветоваться.

– С кем посоветоваться-то?

– Ну вы знаете, у нас есть те, кому мы платим…

У каждого торговца есть крыша, с которой тому надо поговорить.

Вечером в дверь общежития, где сидит Ситников, стучат. «А мы всего боимся, потому что мы же против местной власти работаем. МВД, ФСБ, губернатор, мэр – мы же против них тут деревья валим». Ситников смотрит в окно: не милиция ли? Нет, «Жигули» вон стоят. Дальше дверь открывается и заходят ребята с цепями на шее и в спортивных штанах: «Нам тут передали, что вы на нашей территории собираетесь закрыть магазины на два дня». Ситников объясняет: «Ребята, мы ничего плохого не имеем в виду, но просто, если этого не сделать, то через неделю уже ничего ни у кого не будет. Победит Зюганов – и все, вернется коммунизм». – «Ну да. Но нам надо с боссом поговорить». – «А вы что, не главные?» – «Нет, у нас есть босс по району».

На следующий вечер опять стук в дверь. Москвичи смотрят за окно: там стоит подержанный Mercedes. Заходит мужик в костюме с золотой цепью на шее, за ним два охранника-головореза: «Вы тут на районе у меня собрались… мне сказали мои ребята…» Ситников повторяет свои аргументы. «Ну ладно, мне надо посоветоваться», – говорит гость. «Тебе-то с кем советоваться?!» – «С кем надо».

Через день опять стук в дверь, москвичи выглядывают в окно в поисках лимузина. Но там припаркованы «Жигули». В штаб заходит прилично одетый мужчина, этакий профессор-очкарик. Он говорит: «Я тут наблюдаю за вами, ребята. Ну вы молодцы! С талонами хорошо придумали, я сам получил – и прямо пот прошиб. Я понимаю вашу идею. В этих районах разрешаю. Я всем дал команду, все сделают». «Что, все магазины?» – не верит и переспрашивает Ситников. – «Да, все магазины». «А вы кто такой?» – пытается понять политтехнолог. «Да какая вам разница, кто я такой. Может быть, вам помощь нужна? Люди с транспортом, например?»

Ситников размышляет вслух: «В крае почти три тысячи избирательных участков… да… помощь с транспортом бы не помешала… Так что да, транспорт с людьми был бы кстати». – «С оружием?» «Не знаю, ну разве только если совсем будет криминал, – размышляет Ситников. – Может, если у кого-то будет, то хорошо, но, наверное, не обязательно». «Сколько народу-то нужно?» – допытывается гость. «Если попрошу человека четыре с машиной, это возможно? Мало ли, вдруг будет совсем беспредел», – просит Ситников. «Не много?» – «Участков три тысячи, хотя бы две машины дайте». «Две не дам, одну дам», – отвечает гость и уезжает.

16 июня, воскресенье, день первого тура. «Мы с ребятами просыпаемся от гула за окнами, – вспоминает Ситников. – Вся площадь и улицы вокруг забиты братвой, машин видимо-невидимо. Номера от Воронежа до Калмыкии… Нам пригнали не машину с четырьмя пацанами, а по машине на каждый участок. И это было существенно для решения главной задачи – не дать слишком нагло фальсифицировать результаты. Фальсификация – это всегда админресурс. Если в других регионах админресурс у губернатора, который за Ельцина, то в "красном поясе" губернаторы, спецслужбы, мэры и избирательные комиссии, естественно, за коммунистов. Наша задача была не дать им слишком много вбросить. Они должны были озираться и бояться».

Глава девятая, в которой мушкетеры и гвардейцы кардинала сходятся в финальном поединке

Победа и поражение

16 июня Анатолию Чубайсу исполняется 41 год. В этот же день проходит первый тур президентских выборов. Но Ельцин звонит Чубайсу – поздравить. Тот удивлен, что президент помнит о нем в такой важный день. Вечером, еще до появления результатов, в «Президент-отеле» немного празднуют день рождения – и дарят Чубайсу большую плюшевую обезьяну.

Для многих россиян тот день оборачивается трагедией. В Англии идет чемпионат Европы по футболу. Первый групповой матч с участием российской сборной в Ливерпуле сыгран 11 июня – Россия уступила Италии 1:2. 16 июня в Манчестере – второй и решающий матч, против сборной Германии. Россия проигрывает 0:3. Два гола забивает Юрген Клинсманн, один – Маттиас Заммер. Россия лишается возможности выйти из группы, а Германия попадает в плей-офф. Через две недели именно эта команда одержит победу в чемпионате Европы.

Но в «Президент-отеле» не смотрят футбол. В штабе до упора не знают, каким будет результат первого тура. На всякий случай они пишут три варианта утренней речи Ельцина: первый – на случай серьезного проигрыша Зюганову, второй – при незначительном отставании от Зюганова, а третий – если у Ельцина будет небольшое преимущество. «Мы не предполагали, что случится четвертый вариант – большой выигрыш у Зюганова», – говорит он.

День рождения Чубайса празднуют (слева направо): Сергей Шахрай, Борис Березовский, Татьяна Дьяченко, Владимир Гусинский, Виктор Илюшин, Василий Шахновский, Сергей Зверев, Михаил Лесин, Игорь Малашенко, Александр Ослон, Дмитрий Рюриков (стоят), Анатолий Чубайс и Александр Батанов (сидят)

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

В итоге Ельцин выигрывает с небольшим отрывом. У него 35,28 %, а у Зюганова 32,03 %. На третьем месте – Александр Лебедь, у него 14,52 % – это намного больше, чем ожидали социологи. А значит, ставка на Лебедя и вложения в его кампанию оправдались.

Ельцин проигрывает в «красном поясе», особенно крупно на Кавказе: в Северной Осетии у Зюганова 63 %, в Дагестане – 63,2 %. В то же время на родине в Свердловской области и в Москве у Ельцина больше 60 %.

В 7 утра Ельцин встречается с аналитической группой, а уже в 3 часа дня – с Лебедем, чтобы предложить ему место в своей команде. Лебедь должен стать секретарем Совбеза с особыми полномочиями – куратором всех силовиков.

Переворот Грачева

Одно из первых условий Лебедя – уволить министра обороны Грачева, его давнего знакомого, еще с военного училища, и давнего же неприятеля.

Еще в 1970-е лейтенант Грачев командовал ротой курсантов Рязанского военного училища, одним из которых был Лебедь. В августе 1973-го лейтенант Лебедь принял взвод курсантов в роте Грачева. В 1980-е в Афганистане Лебедь был командиром батальона в полку Грачева. Потом командующий ВДВ Грачев взял комдива Лебедя к себе в заместители. Но затем, когда Лебедь командовал 14-й армией в Приднестровье, они публично поссорились.

Весной 1995 года Грачев подписал директиву о реорганизации 14-й армии, Лебедь заявил о губительности таких реформ и подал рапорт об отставке – полагая, что его не примут. Но Грачев отреагировал так: «Он хочет заниматься политикой, написал рапорт – ну, будь здоров». Теперь настала очередь Лебедя мстить.

Борис Ельцин назначает Александра Лебедя секретарем Совбеза 18 июня 1996 года

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

Грачев – один из самых непопулярных министров в стране. Его считают, во многом заслуженно, одним из основных виновников начала чеченской войны. А еще к нему приклеилась кличка Паша-Мерседес, придуманная газетой «Московский комсомолец», в 1994 году обвинившей Грачева в том, что он за казенный счет приобрел себе несколько немецких машин. Автор разоблачительных публикаций о Министерстве обороны журналист Дмитрий Холодов был убит на рабочем месте, а Грачев сохранил министерское кресло – и это еще сильнее ухудшило имидж министра.

Считается, что Грачев неприкасаемый, потому что он друг президента. Они иногда выпивают вместе – и не без последствий. К примеру, именно в компании Грачева Ельцин отдыхал в берлинском отеле в ночь на 31 августа 1994-го во время своего визита в Германию, а на следующий день дирижировал оркестром и пел «Калинку-малинку» на мероприятии по случаю завершения вывода Западной группы войск из Германии[15]15
  После окончания Второй Мировой войны часть советских войск осталась в Германии – в советской зоне оккупации. Именно эти силы возвели Берлинскую стену и поддерживали просоветский режим в ГДР. После падения Берлинской стены в 1990 году Михаил Горбачев согласился на вывод Западной группы войск из Германии. Процесс был завершен к 1994-му.


[Закрыть].

И теперь Лебедь требует уволить Грачева. Это последняя капля. Либеральная интеллигенция давно уже требует отставки Грачева, считая его главным виновником войны в Чечне. К тому же Коржаков давно уже приносит Ельцину справки о том, что Грачев нелоялен, – будто бы он «снюхался с коммунистами», позволял Зюганову выступать в военных частях, допускал в армии коммунистическую агитацию.

Дождавшись объявления о собственном назначении секретарем Совбеза, Лебедь предпринимает неожиданный шаг. Он хочет избавиться не только от Грачева, но и от всего его окружения разом и не допустить, чтобы новым министром стал грачевский ставленник. Поэтому Лебедь объявляет, что разоблачил заговор лояльных отставному министру генералов, которые собирались устроить едва ли не переворот. Лебедь даже называет его ГКЧП-3 – очевидно, ставя происходящее в один ряд с путчем 1991 года и противостоянием между Ельциным и Верховным советом в 1993-м.

Ситуация неловкая. Всем ясно, что никакого переворота Грачев не планировал, и непонятно, зачем Лебедь так неуклюже расправляется с собственными недругами. «Это глупость какая-то. Да не мог он такого сказать», – с характерной прямотой комментирует слова Лебедя премьер-министр Черномырдин. Члены штаба хватаются за голову – слишком несуразным выглядит первое программное заявление генерала, которой их усилиями вышел на третье место в первом туре и теперь уже стал большим начальником.

Переворот Коржакова

У Коржакова спешное назначение Лебедя, очевидно, вызывает крайнее раздражение. До сих пор единственным куратором силовиков был он, теперь же ему придется бороться с человеком, с которым они недавно спорили на кухне: «Побеждает тот, кто первым выстрелит». – «Нет, побеждает тот, кто первым попадет».

У Коржакова давно копится обида на тех людей, которые вдруг стали оказывать влияние на президента, – он всерьез ревнует. После первого тура генерал Рогозин докладывает ему, что терпеть усиление либералов больше нельзя – надо переходить к решительным действиям. И отвечать на интриги Березовского. Глава службы безопасности сообщает Ельцину, что его сотрудники обнаружили факты хищений средств из избирательного фонда. Президент отвечает: «Покажите мне доказательства». Коржаков обещает, что доказательства будут. Ельцин, конечно же, не имеет ни малейшего представления о том, как финансируется его кампания, сколько она стоит и откуда берутся деньги. А Коржаков знает схему досконально. Он в курсе, что помимо крупных банков, переводящих средства на нужды кампании, есть и такие, которые просто снабжают штаб кэшем.

Спустя 25 лет руководитель Национального резервного банка (НРБ) Александр Лебедев рассказывает, что у него была договоренность с замминистра финансов Андреем Вавиловым.

В марте 1996 года Минфин выпускает облигации внутреннего валютного займа. 30 % этих облигаций покупает банк Лебедева в среднем за 20 % от номинала – и платит Минфину 190 миллионов долларов. К концу мая рыночная стоимость облигаций повышается, весь пакет НРБ стоит уже 266 миллионов долларов и банк легко зарабатывает за месяц 76 миллионов.

По словам Лебедева, примерно половину этих денег банк отдает на выборы. Сотрудник банка регулярно возит наличные в Белый дом: здание правительства надежно охраняется, поэтому используется Национальным резервным банком как хранилище кассы кампании. Примерно раз в неделю автомобиль «Волга» уезжает из НРБ в Белый дом с миллионом долларов в багажнике, а иногда и с более крупной суммой. По словам Лебедева, перевозка кэша началась в апреле и продолжается весь май и июнь. Всего, по его предварительным подсчетам, НРБ отгрузил около 30 миллионов долларов. 18 июня первый тур позади, пора планировать мероприятия в преддверии второго. По словам Лебедева, его просят на следующий день отправить в Белый дом на срочные нужды кампании больше, чем обычно.

В тот момент, когда Александр Лебедь разоблачает выдуманный им путч, а Александр Коржаков вскрывает выдуманное им хищение, банкир Александр Лебедев поручает своему сотруднику Борису Лаврову отвезти деньги в Дом правительства.

Король в Кремле

18 июня вечером около Кремля заметное оживление. Бориса Ельцина в Кремле нет – он давно дома и уже лег спать. Из Кремля одна за другой выезжают дорогие машины, в которых сидят крупные бизнесмены, чиновники и поп-звезды. А в Кремле в это время остается одинокий человек, он плачет. Он говорит, что это худший день в его жизни. Этот человек – Дэвид Боуи.

Вообще, Боуи – давний любитель России. Он дважды приезжал в Советский Союз в 1970-е: в первый раз путешествовал по Транссибу, в другой раз, обманув КГБ, вышел из поезда, следовавшего из Цюриха в Хельсинки, и сутки гулял по Москве. Английские газеты успели написать, что Дэвид Боуи пропал без вести в СССР.

В этот раз Боуи приезжает в Москву 16 июня, в день первого тура. Ему предлагают принять участия в ток-шоу про выборы, но он отказывается. На пресс-конференции, по словам журналистов, он ведет себя как король – далекий, холодный и надменный. Следующие два дня он сидит в своем президентском люксе в отеле и отказывается выходить. Он чувствует, что в Москве заболел, и ни с кем не хочет общаться, кроме своей костюмерши.

В день концерта в Кремлевский дворец съездов подтягивается и политическая, и музыкальная элита – тут и пресс-секретарь президента Сергей Медведев, и певец Евгений Осин, который танцевал с Ельциным в Ростове неделю назад, и группа «Любэ», находящаяся на пике славы благодаря «Батяне-комбату», и многие видные бизнесмены, и бандиты.

Боуи пытается завести публику – но у него ничего не получается. Русская элита не танцует и вообще почти не шевелится. Галерка в восторге, а первые ряды сидят неподвижно. К тем, кто пытается танцевать, сразу подбегают сотрудники ФСО, чтобы сидели смирно. Привычного для Боуи танцевального партера вообще нет.

Кремлевский дворец съездов – это, конечно, сложная концертная площадка. Он построен в 1961 году для проведения партийных съездов на месте старой Оружейной палаты. А еще раньше здесь же находился дворец царя Бориса Годунова. Дэвид Боуи вышел на сцену, где до него выступали Никита Хрущев, Леонид Брежнев и последующие советские лидеры. Зрители на концерте ведут себя тоже по-советски – многие не знают, кто такой Боуи и что за сумбур вместо музыки он исполняет.

«Это худшая аудитория в моей жизни!» – будет кричать певец после выступления. ВГТРК планирует показать концерт в эфире, но Боуи категорически против. И обещает, что никогда больше не поедет выступать в Москву.