Читать книгу "Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы"

«Сохранить чистоту спорта»

Березовский вскоре едет к директору ФСБ Михаилу Барсукову и рассказывает ему о страшной неприятности: оказывается, кто-то подслушал и записал их разговор («Наверное, это был Федоров») и прислал запись Березовскому. Что делать, непонятно. Барсуков немедленно идет к Коржакову.

Коржаков в первую очередь выясняет отношения с Юмашевым – своим другом и постоянным партнером по теннису. Тот уверяет, что к провокации непричастен, о записи не знал и о том, что собирается сказать Федоров в присутствии Тани, понятия не имел.

Коржаковсоветуется с Барсуковым и Рогозиным и решает, что главу Национального фонда спорта надо немедленно отправить в отставку – и заменить его проверенным сотрудником Службы безопасности президента.

20 мая Федоров едет к себе на дачу. По дороге его останавливают сотрудники милиции, обыскивают машину и находят под сиденьем пакетик с кокаином. Федоров утверждает, что наркотики подбросили, но его отвозят в следственный изолятор в Одинцово. Против Федорова возбуждают уголовное дело.

22 мая в «Президент-отеле» собирается попечительский совет НФС. Перед его членами выступает Шамиль Тарпищев, который предлагает отстранить Федорова от должности президента и вместо него избрать полковника Стрелецкого – заместителя главы Службы безопасности президента. Решение принимается единогласно. «В связи с желанием спортивной общественности сохранить чистоту спорта и стремлением оградить НФС от попыток дискредитировать спортивное движение России», – так говорится в пресс-релизе.

Полковник Стрелецкий – ближайший помощник Коржакова. Позднее он вспоминает, что сразу после избрания едет на Лубянку, к Барсукову – и тот поручает ему провести полную и аккуратную проверку деятельности НФС, о которой можно будет потом доложить президенту.

Федоров остается в СИЗО три дня. На пакетике с кокаином так и не находят его отпечатков пальцев. Федорова отпускают без предъявления обвинения – сразу после того, как НФС отправляет его в отставку. Новый руководитель первым делом лишает предшественника охраны. Позже Федоров будет рассказывать, что несколько раз в эти дни его забирают на улице неизвестные вооруженные люди, вывозят за город и выбрасывают из машины.

После этого он запирается на своей даче – сидит там почти безвылазно и пьет.

Барсуков, Коржаков и Рогозин раздумывают, как дальше вести себя с Березовским и как нанести по нему ответный удар. А Таня пытается понять, как ей теперь общаться с Коржаковым. Еще недавно она считала начальника папиной охраны членом семьи и просила быть крестным ее ребенка.

Глава восьмая. Первая часть Мерлезонского балета, где король танцует

Чеченцы в Москве

Все соцопросы 1996 года показывают, что одна из главных претензий к Ельцину – война в Чечне. С самого начала кампании президент обещает закончить войну до выборов и лично съездить в Чечню. Но завершить быстро эту войну невозможно. А вот приехать в Чечню и сказать «Война окончена, мы победили» – намного проще. Именно эту цель с самого начала ставит перед собой аналитическая группа. Стратегия по Чечне, сформулировать которую просил Березовский, звучит так: объявить, чтовойна выиграна, – причем сделать это должен Борис Ельцин в Грозном.

Но как этореализовать? Одно из самых первых предложений Игоря Малашенко – подменить реальность красивой кинокартинкой. Никто не знает, говорит он, были ли американцы на Луне, – но все видели кадры, как Нил Армстронг делает шаг и втыкает американский флаг. И этого достаточно. Малашенко предлагает снять кино про Чечню. Необязательно в павильоне, хотя такой вариант допустим. Можно привезти Ельцина в любую точку России, собрать там военных и проверенных чеченцев – и показать это по телевизору. Эффект будет достигнут.

Ельцин настаивает, чтобы оно снималось на территории Чечни, и это, конечно, усложняет задачу. Но Чечня Чечне рознь. Для Ельцина подыскивают районы, которые уверенно контролируются федеральными силами и в которых боевых действий никогда не было.

Ельцин об этом, конечно, не знает, но периодически в ходе кампании повторяет, что обязательно съездит в Чечню до выборов. На эти анонсы традиционно отвечает самый одиозный чеченский боевик Шамиль Басаев: он обещает, что если Ельцин приедет в Чечню, то он в ней и останется навсегда. Категорически против поездки генерал Рогозин – снова ретроградный Меркурий. Генерал объясняет Коржакову, что ни в коем случае нельзя подвергать президента опасности до 28 мая.

В штабе рассуждают, что надо заручиться какими-то гарантиями. Желательно выманить в Москву в качестве заложников высокопоставленных чеченцев – это как-то гарантирует безопасность поездки президента.

Наконец, для объявления о победе желательно, чтобы чеченцы капитулировали. Так рождается идея переговоров: и. о. президента Зелимхан Яндарбиев, заступивший на место убитого 21 апреля 1996 года Джохара Дудаева, должен приехать в Москву на переговоры – а Ельцин, пока Яндарбиев в Москве, должен слетать в Чечню.

Сценарий сложный. По словам Чубайса, Березовский задействует все свои многочисленные связи с чеченцами, чтобы договориться о визите делегации в Москву.

После долгой подготовки 27 мая чеченская делегация прилетает в столицу. По дороге командование федеральных сил несколько раз меняет маршрут следования Яндарбиева и его сопровождающих – поэтому они добираются с сильным опозданием.

В тот же день российские спецслужбы арестовывают в аэропорту Нальчика вдову убитого чеченского президента Джохара Дудаева Аллу – она пытается вылететь в Турцию, но ее задерживают с поддельным паспортом на имя Аллы Давыдовой. Допрашивает ее офицер ФСБ, специально прикомандированный к Борису Березовскому, – Александр Литвиненко[11]11
  В 1998 году офицер ФСБ Александр Литвиненко заявит, что начальство приказывало ему убить Бориса Березовского. В 2000 году он уедет в Великобританию. В 2006-м умрет после отравления полонием-210.


[Закрыть].

Встреча в Кремле 27 мая оказывается крайне драматичной. Чеченцы заходят, Ельцин, не пожимая никому руки, занимает место во главе стола и предлагает всем сесть. Замысел ясен: Ельцин председательствует. По правую руку от него – российская делегация: премьер Виктор Черномырдин, секретарь Совбеза Олег Лобов, глава МВД Анатолий Куликов, глава прокремлевского правительства Чечни Доку Завгаев. По левую – исполняющий обязанности президента Чечни Зелимхан Яндарбиев, его помощник Ахмед Закаев, министр информации республики Мовлади Удугов и остальные. В зале работают камеры – эту встречу почти целиком покажут по телевидению.

Для опытного аппаратчика Ельцина такая рассадка принципиально важна. Но Яндарбиев не собирается подчиняться. Он требует, чтобы Ельцин занял место напротив него, а не во главе стола. «Мы не равные с вами. Мы не равные с вами», – безапелляционно повторяет Ельцин.

Яндарбиев подходит к Ельцину и почти кричит на него: «Я приехал на встречу с президентом Ельциным, а не на комиссию какую-то». К ним решительно направляется Коржаков – кажется, что он сейчас повалит Яндарбиева на пол.

«Садитесь. Садитесь», – начальственным тоном приказывает чеченскому президенту Ельцин. «Борис Николаевич, я таким тоном не сяду», – отвечает Яндарбиев. «Нормальный тон», – говорит Ельцин.

«Давайте мы с вами поговорим один на один», – предлагает Яндарбиев. «Нет, мы не будем. Садитесь», – настаивает Ельцин. «Я не сяду, – горячится Яндарбиев и направляется к выходу. – Я не потерплю такого. Если это присуще для российского руководства, то это один вопрос. Для меня это не присуще».

«Вы не уйдете отсюда», – громогласно произносит Ельцин. Яндарбиев оборачивается к спецпредставителю ОБСЕ Тиму Гульдиманну: «Обеспечьте нам, пожалуйста, гарантии выезда».

Все в замешательстве. «Мы уходим», – говорит Яндарбиев. Ельцин угрожающе отвечает: «Никуда вы отсюда не уйдете. Есть документ, который надо подписать. Вот он будет подписан сегодня»».

Ельцин безапелляционным тоном продолжает убеждать чеченцев: «Нет, мы не будем», – отвечает и. о. президента Чечни. «Хватит. Отвоевались. Отвоевались. Отвоевались», – повторяет и повторяет Ельцин, с каждым разом все сильнее нажимая на слово «отвоевались». Яндарбиев продолжает говорить что-то свое, но Ельцин его не слушает и твердит: «Отвоевались. Отвоевались».

Когда кажется, что разговор зашел в тупик, Ельцин встает, просит членов своей делегации подвинуться и занимает место между Черномырдиным и Куликовым. После этого он показывает Яндарбиеву на стул напротив. Тот сразу садится. Напряжение вроде бы спадает.

Но Ельцин немедленно начинает отчитывать чеченцев: «Никто еще не посмел к президенту России опоздать хотя бы на пять минут…» «К сожалению, это не по нашей вине, но мы приносим свои извинения», – отвечает Удугов. «…А не на два часа с половиной», – продолжает Ельцин. «Мы еще раз приносим свои извинения. Это не по нашей вине», – эхом отвечает Удугов. «Ну, если это по вине каких-то наших служб, то с этим я разберусь».

Начинаются затяжные переговоры о тексте подписываемого соглашения. Чеченцы предлагают обсудить вопрос о статусе Чечни, добавить слово «Ичкерия». «Мы никаких условий не принимаем. И никаких других вопросов не рассматриваем, только один – о прекращении военных действий», – отвечает Ельцин.

В итоге бумага подписана – но всем ясно, что это не более чем бумага. Podpisанты Виктор Черномырдин и Зелимхан Яндарбиев указаны по именам, без чинов и должностей. Ельцин и остальные члены делегаций просто ставят визы в углу листочков. Многие считают, что это соглашение вряд ли будет соблюдаться. Это лишь необходимая часть церемониала, нужного обеим сторонам.

Впрочем, есть и конкретный результат: Ельцин в качестве жеста доброй воли приказывает отпустить задержанную в Нальчике вдову Дудаева.

Президент предлагает продолжить обсуждение в специальных комиссиях – российская сторона за, и поэтому чеченцев оставляют на ночь в одной из подмосковных резиденций. Но настоящих переговоров на следующий день не случится – потому что, по сути, Яндарбиева и его спутников, как и планировали, используют как заложников – рано утром Борис Ельцин собирается в Чечню.

«Мы это не назовем войной»

Вечером 27 мая, после переговоров с Яндарбиевым Ельцин звонит в Нижний Новгород губернатору Борису Немцову: «Ну что, голубь мира? В Чечню поедешь? Будем устанавливать мир». В начале 1996 года Немцов собирает подписи за прекращение войны в Чечне – их уже больше миллиона. Силовиков это очень раздражает, но Ельцин почему-то прощает губернатору такой демарш.

Получив приглашение президента, Немцов быстро собирается и летит в Москву. В назначенный час он ждет Ельцина в правительственном аэропорту Внуково-2. Там его встречают Коржаков и Барсуков. «Надо отговорить Ельцина лететь, – говорят они. – Грохнут его. Басаев. Хочешь, чтобы твоего любимого Ельцина грохнули? Отговори его, он тебя любит». Они протягивают Немцову папочку с секретными донесениями. Эту папку подготовила, конечно, служба Рогозина. Про то, что 28 мая – последний день ретроградного Меркурия, там не говорится, но и других аргументов предостаточно.

Ровно в 9:00 Ельцин приезжает во Внуково. «Что вы тут стоите? Садитесь в самолет», – обращается он к Немцову, Коржакову и Барсукову. Немцов объясняет: у Коржакова и Барсукова есть секретная информация о том, что в ходе визита в Чечню на Ельцина будет совершено покушение. Показывая на папку, Немцов поясняет: по донесениям агента по кличке Кума, банда Басаева готовит покушение на президента во время посещения села Знаменское. Оно будет совершено при помощи ракеты «Стингер».

Выслушав Немцова, Ельцин спрашивает: «Что, испугался, что ли? Если нет, тогда иди в самолет. А вы, трусы, оставайтесь». Коржаков, естественно, тоже идет на борт.

Через два часа самолет Ельцина приземляется на военном аэродроме Моздок в Северной Осетии, там все пересаживаются в восемь вертолетов и летят в чеченское село Правобережное. «Мы летели с открытыми люками. Стояли пулеметы, я сидел прямо рядом с пулеметчиком, – рассказывает пресс-секретарь Ельцина Медведев. – Летели над "зеленкой", над достаточно густым лесом. Очень низко, буквально задевая макушки деревьев».

Правобережное находится в той части Чечни, где боевых действий никогда не было, местные жители не видели войну, никаких боевиков в окрестностях нет.

Тем не менее, по словам Чубайса, Березовский передает своим чеченским контрагентам послание, смысл которого примерно такой: «Дорогие друзья, 10 минут назад приземлился Борис Николаевич, если что-то с ним случается, по частям получите Яндарбиева, а также всех остальных членов делегации».

На месте Ельцина встречают министр обороны Грачев и глава МВД Куликов. Президент выступает перед российскими военными: «Имейте в виду. Все, война закончилась. Мятежников вы разгромили. Уничтожили банды. Так, по мелочам они, конечно, еще бегают. Но вчера Яндарбиев при мне в Москве подписал. Все. О прекращении военных действий. Но это требует от вас дисциплины и сдержанности. Имейте в виду».

Куликов добавляет, что «для внутренних войск война еще продолжается». Но Ельцин настаивает: «Мы это не назовем войной. Мы назовем это борьбой с преступностью». И тут же в стиле своих уже ставших привычными предвыборных трюков Ельцин прямо на броне БТРа подписывает указ о постепенном переходе на контрактную армию и сокращении срока службы в горячих точках до полутора лет.

Борис Ельцин 28 мая 1996 года во время поездки в Чечню подписывает указ на броне БТРа

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

Потом Ельцин летит на аэродром Северный. Формально он в черте города Грозный, но в тот момент это военная база федеральных войск. Аэропорт украшен плакатами «Борис Ельцин – президент всех россиян». Там происходит встреча с тщательно отобранной чеченской общественностью. Спустя час Ельцин вылетает обратно в Моздок и затем в Москву. Почти никто в Чечне о визите Ельцина не подозревает – все узнают о нем только из телевизионных новостей.

Все время его поездки чеченская делегация Яндарбиева сидит на одной из подмосковных правительственных дач – фактически в заложниках. Когда самолет Ельцина приземляется в Москве, их отпускают.

Яндарбиев возвращается на родину, и его встречают как героя. Всем все равно, что было подписано, намного важнее кадры из Кремля, которые показали все телеканалы: лидер чеченской делегации спорит с Ельциным, не уступает его давлению и вынуждает российского президента пересесть – указывает ему на его место. Яндарбиев вел себя как равный – и благодаря этому его популярность растет на глазах. Остальные детали чеченская публика не запоминает.

Федеральные СМИ выхватывают из того же сюжета совсем другие детали: Ельцин заставил противников приехать к нему на поклон, вынудил их подписать свой вариант мирного соглашения, да еще и хитрым маневром задержал в Москве, а сам в это время совершил победоносную вылазку в Чечню.

Пресса в восторге. В МК выходит статья «Лучшая операция чеченской войны»: «Сама операция – визит президента в Чечню – была проведена просто безупречно. В традициях кавказских войн в Москве были оставлены заложники. Не может не восхитить молниеносность и неожиданность организации визита. Такого гениально исполненного хода Ельцин не совершал за все четыре года президентства». Сотрудник газеты Александр Минкин скажет, прочитав этот текст, что такой же искренний восторг его коллег уже описан Шварцем в пьесе «Дракон».

Урок Собчака

19 мая в Петербурге проходит первый тур выборов. Действующий мэр Анатолий Собчак набирает 29 % голосов, следом в итоговом списке – его бывший заместитель Владимир Яковлев с 21 %. Впереди второй тур. Почти десятипроцентный отрыв от конкурента заставляет команду Собчака успокоиться – все уверены, что победа у него в кармане.

У Собчака несколько проблем. Одна из них – сложившийся за последние четыре года богемный образ. Мэр регулярно ходит на светские мероприятия, ведет богатую культурную жизнь, например водит дружбу с Майей Плисецкой и Мстиславом Ростроповичем. К нему все время приезжают западные звезды. И даже английская королева гуляет с Собчаком по Петербургу в 1994 году. Но эти роскошные будни мэра сильно контрастируют с жизнью петербуржцев. Город деградирует, ветшает, переживает экономическую депрессию.

Анатолий Собчак (слева), Людмила Нарусова и Иосиф Бродский в Нью-Йорке в марте 1995 года

Фонд Анатолия Собчака

Другая претензия к мэру – очень яркий образ его жены. Людмила Нарусова всегда вела себя скорее как Раиса Горбачева, чем как Наина Ельцина: была на виду, охотно давала интервью, ярко одевалась. Более того, в 1995 году она начала политическую карьеру и прошла в Думу по спискам партии власти – блока «Наш дом – Россия». Фактически именно Людмила Нарусова берет на себя руководство предвыборным штабом мужа, хотя формально главой штаба числится заместитель Собчака Владимир Путин.

Сейчас Нарусова говорит, что, наверное, это было ее ошибкой. «Моя логика была такой: если у Ельцина ключевую роль в штабе играет Татьяна Дьяченко, то чем я хуже? Я думала, что штаб должен возглавлять близкий человек, а не посторонний».

Уже перед первым туром стало понятно, что в штабе Собчака сложилось немного неверное представление о происходящем в городе. Мэр почему-то считает, что горожане должны его поддержать из энтузиазма, помня о том, что он символ демократических преобразований. В его кампанию нет почти никаких вложений – ни финансовых, ни агитационных, – ведь Собчак и так все время появляется на телеэкранах.

На этом фоне кампания его соперника Яковлева выглядит очень весомо: у него есть и бюджет, и настоящие политтехнологи. Владелец «Союзконтракта» Рыдник на поддержку Яковлева в первом туре тратит не три-четыре миллиона долларов, как прогнозировал кандидат, а все двенадцать.

Нарусова вспоминает, что против Собчака усиленно работают силовики из Москвы. И даже министр обороны Павел Грачев отдает приказ разбрасывать с военных вертолетов листовки против действующего мэра.

По словам одного из организаторов кампании, перед вторым туром генерал Рогозин собирает в Кремле совещание и сообщает, что концепция изменилась. Если раньше требовалось раскрутить технического кандидата и потом дать ему проиграть Собчаку, то теперь надо слить Собчака. Победить должен Яковлев, сообщает Рогозин, «целевому электорату» будет дана команда голосовать за него. «Целевой электорат» – это сотрудники милиции, МЧС, ФСБ и ФСИН.

Рыдник уверяет, что такого быть не могло: «У "конторы"[12]12
  «Конторой» (или «комитетом») в советские и ранние постсоветские годы называли КГБ/ФСБ.


[Закрыть] тогда просто не было ресурсов, чтобы так влиять». Зато бизнесмен припоминает другой разговор: он спрашивает у политтехнолога Кошмарова, сколько будет стоить победа Яковлева во втором туре. «Еще два миллиона долларов, и хочешь – Собчак, хочешь – Яковлев», – отвечает Кошмаров. Эта ситуация вводит бизнесмена в ступор: «С одной стороны, мне еще 30 лет нет, как я могу решать, кто будет мэром Санкт-Петербурга? С другой стороны, а почему не попробовать? В принципе, Яковлев нормальный мужик». И Рыдник дает еще денег на кампанию Яковлева.

Решающий момент кампании – дебаты между Собчаком и Яковлевым. Перед вторым туром действующий мэр соглашается встретиться лицом к лицу с бывшим заместителем в прямом эфире петербургского телевидения. Это прецедент в масштабах страны: даже в демократической России власть демонстративно игнорировала предвыборные дебаты. В 1991 году, когда Ельцин впервые баллотировался на пост президента, он, будучи председателем Верховного совета и фаворитом выборов, не пришел на теледебаты – в отличие от всех остальных кандидатов. В 1996 году история повторяется: Ельцин игнорирует приглашение Зюганова поговорить в прямом эфире. На этом фоне демократичный поступок Собчака – исключение из общего правила.

Перед дебатами все уверены, что расклад очевиден: Собчак опытный оратор, в прошлом университетский профессор, а потом – один из самых ярких публичных политиков перестройки. Он смело представал даже перед крайне враждебной аудиторией советских съездов народных депутатов. А у Яковлева вообще нет опыта публичных выступлений.

Но с самого начала все идет не по плану. Яковлев перед началом дебатов снимает пиджак – и остается в белой рубашке. Собчак сидит в пиджаке. Яковлев тщательно готовился к дебатам, с ним занимались опытные психологи – а Собчак только пролистал в машине по пути в телестудию 200-страничную справку о положении дел в городе, которую ему подготовил вице-мэр по экономике Алексей Кудрин.

«Вы знаете, сколько получает дворник? – возмущенно спрашивает Яковлев Собчака. – Вам бы надо это знать, а вы все порхаете по своим бумажкам». Вопросы Собчака Яковлев умело отбивает, объясняя зрителям, что на самом деле мэр не разбирается в городском хозяйстве и слепо верит тем документам, «которые ему подсовывают». «Мне даже неудобно за вас. Не вытаскивайте те вопросы, которые вы не знаете хорошо», – назидательно учит хозяйственник Яковлев интеллигента Собчака. Собчак смеется в ответ, но не находит, как парировать. Видно, что поскольку Собчак и Яковлев долго работали вместе, заместитель знает все слабые места бывшего шефа. А мэру нечего противопоставить. Большинство зрителей присуждают победу Яковлеву.

Во втором туре 2 июня, через три дня после дебатов, Собчак уступает чуть меньше двух процентов, набрав 45,76 %. 47,49 % голосуют за Яковлева.

Поражение Собчака беспрецедентно. Это первый случай, когда политик федерального уровня проигрывает выборы с минимальным перевесом, признает поражение и уходит в отставку, не предприняв никаких попыток удержать власть.

«Главной причиной поражения Собчака были даже не бабки, – говорит Рыдник. – Всему виной излишняя самоуверенность и неспособность его штаба обеспечить технологическую работу».

Для всего окружения Собчака его провал становится личной драмой. Вместе с ним уходит его команда: первый вице-мэр Владимир Путин, вице-мэр по экономике Алексей Кудрин, вице-мэр по социальным вопросам Виталий Мутко, а также Алексей Миллер, Дмитрий Козак, Игорь Сечин и другие тогда еще малоизвестные чиновники.

Ошибки предвыборной кампании Собчака окажутся важнейшим уроком для главы его предвыборного штаба Владимира Путина. Он никогда не станет участвовать ни в каких предвыборных дебатах, никогда не допустит, чтобы его жена была сколь угодно заметной фигурой, всегда будет всерьез относиться к предвыборным технологиям, никогда не позволит СМИ, тем более телевидению, работать против него и, главное, никогда не потерпит нелояльности среди подчиненных.

Через несколько лет, уже после смерти Анатолия Собчака, Георгий Рогозин придет к его вдове с извинениями. Его предсказание о том, что следующий президент России будет родом из Петербурга, было неверно истолковано, и генерал очень сожалеет: «Я не знал, что мой прогноз обернется такой трагедией для Анатолия Александровича», – так Нарусова вспоминает его слова.