Автор книги: Михаил Зыгарь
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Лебедь в игре
Чубайс тем временем, наконец, дозванивается до Лебедя. Секретарь Совбеза еще ничего не знает и телевизор не смотрел. «Ну, видимо, в эту ночь отдохнуть не удастся, – со смехом говорит ему Чубайс и передает содержание последних экстренных новостей. – В сообщении сказано, что подтвердились слова Лебедя по поводу опасности ГКЧП-3… У нас единственное оружие – это публичность. Иначе непонятно, где мы будем через час находиться. Исходя из этого, мы поднимаем информационную волну. Будем давать интервью и где-то к утру будем собирать пресс-конференцию. Наша задача – добиться отставки, позорной отставки обоих мерзавцев, и того и другого. Я рассчитываю, что это должно к утру произойти. Вот, собственно, и весь расклад. Последняя деталь. Здесь с нами находится Татьяна Борисовна, которая полностью разделяет все наше беспокойство. Вот такая картина, Александр Иванович».
«Я понимаю стратегию этих ребят таким образом, – рассказывает спустя 25 лет Чубайс. – Они думали, что тихо арестуют двух-трех наших ключевых людей и тем самым заткнут нам рот. Рассчитывали, что мы замолчим и будем делать то, что они потребуют. И так они возьмут контроль над ситуацией в свои руки, и все. Я не склонен верить, что предполагались какие-то масштабные силовые действия, честно говоря, это мне казалось и кажется маловероятно. Поэтому мы не выходили тогда ни на Министерство обороны, ни на Министерство внутренних дел».
«Ни один, ни другой министр ничего не знают?» – выслушав расклад, интересуется Лебедь.
«Ну, по крайней мере мы им информацию не давали. Я думаю, что, скорее всего, ни тот, ни другой не в курсе. Я предполагаю, что реально руководит процессом Олег Николаевич Сосковец, хотя он пока себя никак не обнаружил. А идеолог этой тройки, как обычно, Георгий Георгиевич Рогозин. Я думаю, что они вчетвером генерируют идеи и пытаются их реализовать. Откровенно говоря, я полагаю, что наиболее вероятный сценарий сейчас для них – это где-то в течение часа-двух отпустить Лисовского и Евстафьева. А завтра утром заявить, что вообще непонятно, о чем идет речь, какой-то мелкий инцидент, малозначимый, недостойный предметного разговора. Такой будет их стратегия. Но ничего не получится из-за той информационной волны, которую вы уже видели по двум каналам. Информация пошла дальше по лентам "Интерфакса" и ИТАР-ТАСС. Сейчас об этом, несомненно, уже знает весь мир. Это абсолютно однозначно. Это будет, конечно, новость № 1 для всего мира сегодня утром».
«Давайте так договоримся. Сейчас я тогда отдаю некие указания по телефону. Вызываю транспорт. И нахожусь с вами на связи в готовности выехать. К Борису, да?» – спрашивает Лебедь.
«Технический вопрос: вам кабинет успели дать?»
«Ничего мне не успели дать. В том-то и дело», – оба смеются.
«Сейчас ключевой вопрос – связь. Он очень важный, вас часа три искали. Связь есть – уже легче. Ну, Александр Иванович, естественно, решение принимать вам… Мне кажется, было бы правильным, если б вы вышли на связь с этими друзьями и предложили им доложить о ситуации по полной форме, как это и положено».
«Я именно это и собираюсь сделать», – говорит Лебедь.
«И ты, Брут, продался большевикам?»
Коржаков, доехав до дома, выключает телефон и ложится спать. А у директора ФСБ Барсукова телефон разрывается. Ему звонит Наина Ельцина, потом премьер Черномырдин. Все требуют немедленно отпустить задержанных.
«Наина Иосифовна! Я же сейчас ничего не могу сделать! Я даже никому позвонить не могу, потому что вы постоянно занимаете телефон», – отвечает директор ФСБ.
По просьбе Черномырдина Барсуков звонит Чубайсу и слышит в ответ крик: «Скоро вам всем станет очень плохо! И Коржакову тоже! Вы предали президента!» – так, со слов Барсукова, описывает монолог Чубайса Коржаков.
Похоже пересказывает слова Чубайса Альфред Кох: «Я тебя, козел, посажу… ты у меня до утра не доживешь… Пожалеешь, гад, что родился на свет… Если хоть один волос упадет с их головы, ты мне за все ответишь!»
По словам Коха, стоящий рядом с Чубайсом Гусинский смотрит на него как на сумасшедшего: «Ни одной из перечисленных угроз Чубайс не может реализовать даже в самых сокровенных мечтах… Человек с улицы, изгнанный из правительства чиновник прямо угрожает расправой директору ФСБ. Это уже тянет на приготовление к террористическому акту в отношении государственного деятеля. Фактически с Чубайсом случилась форменная истерика». Но Чубайс настаивает: «У меня в этом разговоре было продумано не только каждое предложение, но и интонация каждого предложения. Мне надо было его запугать».
Тон Барсукова, по словам Коха, примирительный: «Да ладно тебе. Да успокойся. Да разберемся. Давай утром созвонимся. Ничего с ними не случится. Да я не знаю, о чем ты…»
Около 4 утра задержанных отпускают: сначала Евстафьева, потом Лисовского. Сотрудника НРБ Лаврова продолжают допрашивать. Чубайс волнуется и звонит Лебедю.
«Это серьезная штука, потому что он всеми финансовыми схемами владеет», – объясняет он.
«Это серьезная штука, – соглашается Лебедь. – Только почему начальник охраны президента срывает президентскую кампанию, не очень понятно».
«Да понятно, Александр Иваныч».
«Как сказал классик, "И ты, Брут продался большевикам?"», – смеется Лебедь.
В 4:30 Лебедь появляется перед журналистами на Старой площади. Он говорит отрывисто и не называет никаких фамилий: «Первое впечатление – кто-то хочет сорвать выборы. Я этого не допущу. Любой мятеж будет подавлен, и подавлен предельно жестоко. Я в этом деле разберусь и назову все фамилии». На вопрос, какой конкретно заговор он имеет в виду: тот, который он предотвратил в Минобороны, или тот, о котором говорил по НТВ Киселев, Лебедь отвечает что-то туманное: мол, предчувствовал что-то.
На 10 утра Чубайс назначает пресс-конференцию: «Ждем до десяти. Если вызовет, поедем к нему. Если нет, поедем прямо на пресс-конференцию», – так описывает Чубайс свои планы в разговоре с Лебедем.
Ультиматум
Утром 20 июня Коржаков как ни в чем ни бывало едет играть в теннис. В 7:10 в машине раздается звонок – Ельцин в 8:00 собирает совещание.
Василий Шахновский под утро возвращается домой и обнаруживает кучу пропущенных звонков. Он идет в СЭВ на Новом Арбате и встречает там всю команду: члены аналитической группы успели съездить по домам и снова собралась в офисе у Чубайса. В 8:00 Коржаков и Барсуков заходят к Ельцину. Директор ФСБ демонстрирует ему рапорты милиционеров, показания Лисовского, Евстафьева и Лаврова.
«Что-то пресса подняла шум», – недовольно говорит Ельцин.
«Борис Николаевич, скажите тому, кто этот шум поднял, чтобы он теперь всех успокоил, – так вспоминает Коржаков свои слова. – Ведь никто, кроме нас, не знает, что на самом деле произошло. Документы все тоже у нас. А мы никому ничего не скажем». Коржаков уверен в своих силах. Он знает, что Ельцин ненавидит воровство и сам факт подозрения производит на него большое впечатление.
Чубайс едет из Дома приемов ЛогоВАЗа в свой кабинет в СЭВе, чтобы позвонить оттуда Ельцину. Президент долго не берет трубку. Наконец Чубайс дозванивается и просит о личной встрече.
Ельцин очень мрачен. Он говорит, что занят, ему некогда встречаться. Он переговорил с Коржаковым и Барсуковым, посмотрел показания задержанных: «Они следят за порядком. Люди пытались деньги украсть – их попытку пресекли вовремя».
«Значит, ваш штаб прекращает свою работу. Ни один человек не сможет принять ни одного решения», – категорично говорит ему Чубайс.
«Ну если вы так ставите вопрос… – еще сильнее сердится Ельцин. – Как ультиматум… Тогда смотрите…»
«Я не ставлю, – отвечает Чубайс, – просто фактически это произойдет».
«Ну смотрите. Смотрите», – Ельцин в своем стиле угрожающе повторяет одно и то же слово.
В итоге президент сворачивает разговор – правда, все-таки соглашается принять Чубайса в 12:00, после заседания Совбеза.
Чубайс звонит Березовскому: «Плохо. Решение принимать не хочет, – растерянно говорит Чубайс. – Решение будет в 12 часов. До 12 занят. Он все для себя решил. Мне кажется, что я не смогу его переубедить. Я сейчас разбужу Володю, попрошу, чтобы он с Лужковым переговорил».
Александр Коржаков
Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
«Я думаю, что ваша оценка правильная», – отвечает ему Березовский. И обещает тоже подъехать в здание мэрии на Новый Арбат. Чубайс решает перенести пресс-конференцию с 10 утра на более поздний срок.
Ельцин наказывает
Президент не лукавил – у него действительно много дел, напрямую связанных с выборами, и он собирается ими заняться. В его приемной сидят руководители тех субъектов федерации, результатами в которых он особенно недоволен, в частности президент Татарстана Минтимер Шаймиев. Ельцин приезжал в Татарстан незадолго до первого тура, участвовал в Сабантуе, разбил глиняный горшок – то есть сделал все, по его мнению, чтобы продемонстрировать свое уважение местному руководству. А результат в первом туре – ничья, 39 % на 39 %. Это значит, что президент Шаймиев решил никак не вмешиваться. Теперь Ельцин собирается поработать с Шаймиевым, чтобы такого не повторилось. Встреча проходит без свидетелей, но обрастает легендами. Вот как описывает ее один из членов штаба.
Президент Татарстана заходит. Ельцин грозно смотрит на него исподлобья.
Ельцин и Шаймиев – два советских тяжеловеса; впрочем, Шаймиев чуть помоложе (ему 59 лет, Ельцину – 65) и в коммунистической табели о рангах он был чуть пониже. Он дослужился до первого секретаря Татарского обкома только в 1989 году, а членом ЦК стал аж в 1990-м. Тогда как Ельцин – первый секретарь с 1976-го, а член ЦК – с 1981-го. То есть по аппаратному стажу Ельцин обходит Шаймиева на целое десятилетие.
Оба долго молчат. Выдержав драматичную паузу, Ельцин емко осуждает Шаймиева за недостаточную помощь. После короткого обмена репликами Ельцин грозно говорит: «Идите». Шаймиев выходит. Во втором туре Ельцин получит в Татарстане 61,45 %, а Зюганов – только 32,31 %.
Дальше Ельцин просит, чтобы пригласили президента Северной Осетии Ахсарбека Галазова. Там все еще хуже: 63 % за Зюганова и 19,5 % за Ельцина. Содержание разговора неизвестно, но, скорее всего, он происходит по той же схеме: Ельцин давит психологически, ничего особо не говоря. Североосетинский президент старше Ельцина, но он не партийный бюрократ, а бывший ректор Владикавказского университета. С ним работа тоже, похоже, проходит удачно – во втором туре отставание резко сократится: Ельцин хоть и проиграет Зюганову, но со счетом 43 % против 53 %.
На очереди руководители двух других крупных регионов: Башкирии (Зюганов набрал 42 %, а у Ельцина –35 %) и Дагестана (66 % в пользу Зюганова, у Ельцина – 29 %). Беседу с ними Ельцин перенесет на следующий день, 21 июня. И во втором туре вопреки всем законам математики выиграет в обеих республиках. В Башкирии он получит 52 % против 44 % у Зюганова. В Дагестане итоговый счет будет 51 % на 43 % в пользу Ельцина.
Других лидеров регионов Ельцин вызывать не станет. Но в Ростовской области и Карачаево-Черкесии, где ситуация похожая и Ельцин проиграл в первом туре, во втором он победит – их главы, видимо, все поняли без лишних слов.
«Стали слишком много на себя брать»
Таня сажает Чубайса и Малашенко в свою машину и везет в Кремль. Она боится, что охрана не пропустит их, – ведь всюду люди Коржакова, но уверена, что ее не остановят. Таня говорит: «Они со мной» – и охрана не спорит. Они проходят в комнату ожидания около кабинета президента.
Валя Юмашев на костылях заходит в офис на Новом Арбате, где сидят Зверев, Шахновский и еще несколько человек из аналитической группы. Ему пересказывают краткое содержание предыдущей ночи. Выслушав, он говорит: «Мне кажется, сегодня Борис Николаевич уволит Коржакова, Барсукова и Сосковца». «Кто тебе сказал?» – спрашивают его. «Да нет, у меня нет никакой информации. Я просто его знаю – вот увидите».
Освобожденный под утро Аркадий Евстафьев рассказывает, будто ему ночью сотрудники Службы безопасности президента говорили, что Ельцин все равно победит, но не благодаря тем, кто примазался к нему, а благодаря истинным патриотам.
В 11:00 начинается заседание Совбеза. Коржаков не является его членом. У порога зала заседаний он напутственно кивает Барсукову и выходит. В этот момент на него кидаются журналисты кремлевского пула, которые ждут окончания совещания.
«Извините, но вынужден перейти к медицинским терминам, – говорит Коржаков. – Мастурбация – это самовозбуждение. Так вот Березовский со своей командой всю ночь занимались мастурбацией. Передадите это?»
Основная цель заседания Совбеза – протокольная. Ельцин должен официально представить генерала Лебедя, чтобы ему дали, наконец, кабинет и он приступил к работе. Но Ельцин быстро переходит к волнующей его теме и начинает сердито отчитывать Барсукова: «Вы превысили свои полномочия! Вы лезете, куда вас не просят! Я вас отстраняю от участия в работе штаба по выборам президента!» – так передает слова Ельцина министр внутренних дел Куликов.
Заседание длится всего полчаса. После его окончания премьер Черномырдин остается у Ельцина, а директор ФСБ Барсуков, глава МВД Куликов и глава МИД Примаков идут в кабинет к Коржакову. С собой зовут и Лебедя. Коржаков наливает всем по рюмке коньяку. Но Лебедь, подержав ее в руках для вида, так и не садится, а через какое-то время тихо уходит.
«Ну, Михал Иваныч, расскажите наконец, что произошло», – просит министр внутренних дел Куликов. Глава ФСБ улыбается: «Вот видишь, – говорит он Коржакову, – меня уже вывели из штаба. Тебе, наверное, тоже перепадет». Куликов вспоминает, что «весь их по-курсантски задиристый вид свидетельствует о том, что президентский гнев не кажется им долговечным».
Черномырдин в это время объясняет Ельцину, как он понимает суть произошедшего. Коржаков, конечно, знал, как финансируется кампания. Его люди несколько месяцев наблюдали, как коробки с кэшем приносили в Белый дом, а потом уносили оттуда. Поэтому действия Коржакова – это подрыв избирательной кампании.
У Черномырдина нет причин защищать Коржакова – все последние годы тот пытался заменить его Сосковцом.
Пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев рассказывает, что президент в этот момент очень сердит: «Он, что называется, искрит. Он зол на всю ситуацию: что это всплыло и что это выборные деньги. Кажется, что он очень решительно настроен».
После Черномырдина к Ельцину заходит Чубайс. «Борис Николаевич. В нашей стране избирательные кампании выстроены так, что значительная часть платежей идет наличными деньгами, – воспроизводит спустя 25 лет Чубайс свою тогдашнюю речь. – И у нас, и у Зюганова, и у Явлинского, и у Жириновского, и у кого хочешь. Значит, платеж, который героически вскрыл Коржаков, это мой платеж, я послал людей заплатить за концерты, которые они провели. Мы, будучи наивными людьми, считали, что самое надежное место, в котором деньги не украдут, называется правительство. Поэтому в правительстве, собственно, у нас и был источник средств. Тех самых, про которые я вам сказал. Да? Соответственно, 538 тысяч долларов, из которых было 500 Лисовскому за "Голосуй или проиграешь", а 38 – на проект, за который отвечает Сергей Шахрай, – это все мой платеж за очередные шаги, одобренные аналитической группой. Если бы Коржаков работал на вас, то он с таким же успехом мог бы ежедневно задерживать людей в штабе Зюганова, в штабе Явлинского или Жириновского. Так это устроено. Никакого хищения нет, я за эти деньги отвечаю, готов за каждый рубль отчитаться перед вами. Это очевидная политическая провокация, чтобы сорвать второй тур».
Встреча длится недолго. Чубайс выходит из кабинета к ожидающим его Тане и Малашенко с каменным лицом. Но через минуту начинает улыбаться и шепчет: «Все хорошо».
Коржаков уже проводил членов Совбеза, они с Барсуковым сидят вдвоем – и тут звонит телефон. Ельцин просит их обоих написать рапорты об отставке. «Мы с улыбочками за полминуты написали рапорты. Сейчас трудно объяснить, почему улыбались. Может, принимали происходящее за игру?» – вспоминает Коржаков.
Ельцин выходит из кабинета и идет к журналистам. Таня уже знает о его решении от Чубайса, она подходит к отцу в коридоре. «Подожди, не мешай», – просит он.
Михаил Барсуков (слева), Шамиль Тарпищев и Александр Коржаков
Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
«Все время меня упрекают за Барсукова, Коржакова, Сосковца… Никогда такого не бывало, чтобы я работал по подсказке Коржакова, – объясняет Ельцин представителям СМИ. – Силовые структуры надо было заменить, поскольку они стали слишком много на себя брать и слишком мало отдавать… В целях усиления и обновления команды… Надо менять кадры, чтобы были свежие люди».
Татьяна стоит рядом и слушает. «К Коржакову у меня не было жалости. Но и разочарования в нем не было. Я просто холодела при мысли, что такой человек имеет огромные властные возможности. Мне было очень жаль его жену Ирину. Я позвонила ей сразу после отставки, попыталась найти какие-то слова».
Оператор Ельцина, записав его заявление, немедленно бежит к своему начальнику – Коржакову – и показывает, что только что сказал президент. «Я оторопел», – вспоминает глава охраны – слова про «много на себя брали и мало отдавали» кажутся ему колоссальным оскорблением.
Последний гвоздь
В 13:30 счастливый Чубайс проводит свою запланированную пресс-конференцию. Его несет. Он ощущает себя победителем, который обошел всех, он ликует и даже придумывает рифмованный каламбур про увольнение «Коржакова, Барсукова и их духовного отца, господина Сосковца».
«Назначение Лебедя – это последний гвоздь в крышку гроба российского коммунизма, – сыплет метафорами Чубайс. – А увольнение Сосковца, Барсукова и Коржакова – это последний гвоздь в крышку гроба иллюзии военного переворота в российском государстве».
Про задержание Лисовского и Евстафьева Чубайс говорит, что это «типичная кагэбэшная провокация», – коробку с деньгами им подбросили. А еще он отмечает, что задержание на проходной Белого дома явно связано с покушением на бывшего председателя Национального фонда спорта Бориса Федорова – потому что допрос Евстафьева и Лисовского проводил полковник Стрелецкий, новый глава НФС.
«Никакого путча в России не будет, будут выборы, – резюмирует Чубайс. – Будут выборы, в которых, я уверен, победит Ельцин – не просто действующий президент, а новый Ельцин с обновленной демократической командой».
Ельцину выступление Чубайса не нравится. Он даже говорит на следующий день: «Я принял решение отстранить Чубайса от избирательной кампании за то, что он позволил себе делать комментарии после моего окончательного выступления. Это решение мне и так трудно, тяжело далось, а он еще позволяет себе…»
Впрочем, победа над командой Коржакова и Барсукова не кажется окончательной. В субботу, 22 июня, Чубайс встречается с Илюшиным и Зверевым, чтобы обсудить, как закрыть дело «коробки из-под ксерокса». Служба безопасности президента успела передать все документы в Генпрокуратуру, возбуждено уголовное дело.
Первый помощник президента Илюшин говорит, что закрыть дело не получится: «Убежден в том, что там нам всем выбираться придется самим. Большой помощи я не предлагаю». Чубайса такой расклад возмущает: «Ну ни фига себе! Они башку подставляют свою, а мы им сейчас скажем: "Извини, после третьего выбирайся сам". Куда это годится?! Я не согласен с этим категорически. Люди ходят под статьей! Да, распределились так, что Илюшин, Чубайс здесь, а они там. Но мы же их туда послали! Не кто-то! Да мы головой отвечаем за это! Да как я в глаза людям буду смотреть?! Вы что?! Что получится: значит, свое дело сделали, а дальше мы как бы разошлись. А дальше – ну дали тебе пять лет, ну извини, бывает, с кем не случается». В итоге Илюшин звонит генпрокурору Скуратову и просит не давать делу хода. Чубайс советует потребовать, чтобы дело передали президенту на ознакомление – а там его можно и потерять.
Еще руководители штаба обсуждают слух, будто бы Коржаков может уже в июле, после второго тура, вернуться на свою должность. Чубайс настаивает, что надо найти какой-то канал связи с Коржаковым и Барсуковым и «объяснить им ясно и однозначно ситуацию: либо они ведут себя по-человечески, либо будем сажать». Зверев предлагает использовать как такой канал связи генерала Рогозина. «Это запросто!» – хором соглашаются Чубайс и Илюшин.
Скандал вокруг «коробки из-под ксерокса» тревожит и Геннадия Зюганова. «Отечество в опасности! – заявляет он. – Стремясь удержаться у власти, президент лихорадочно меняет свою команду. За борт выбрасываются, казалось бы, самые близкие и преданные ему люди. И это не дворцовые интриги. Это хорошо продуманная игра, выполнение заказа тех сил, которые на протяжении многих лет разваливают Россию. В стране активно действует "пятая колонна"… В этих условиях не исключена смена самого нынешнего президента, лишившегося ближайшего окружения. Он уязвим и управляем чуждыми России силами».
«После неприглядных событий 19–20 июня в победе Зюганова можно уже не сомневаться», – констатирует газета «Советская Россия».
Но на самом деле после первого тура Зюганов вовсе не активизирует кампанию, а наоборот, начинает притормаживать. Если до 16 июня он колесил по стране, то теперь его штаб меняет стратегию. Поездок больше не будет, вместо них запланированы регулярные пресс-конференции в Доме журналистов. «Мне надо было использовать эти 10–12 дней для того, чтобы провести переговоры и убедить всех, кто находится у власти, что нашей победы опасаться не следует, что мы поведем себя конструктивно», – объясняет Зюганов свою тактику 25 лет спустя.
