Читать книгу "Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы"

Батяня-комбат

23 мая Ельцин летит в Архангельск, оттуда на следующий день – в Воркуту. На севере еще холодно, в Воркуте даже кое-где лежит снег. Правда, по словам сопровождающих Ельцина, этот снег черного цвета – припорошен угольной пылью. Президента с делегацией кормят картошкой как самым большим деликатесом – больше угостить нечем. С продуктами на Севере в середине 1990-х вообще все печально – рассказывают про случаи, когда люди питаются комбикормом, заливая его кипятком.

Борис Ельцин 23 мая 1996 года во время предвыборной поездки в Архангельск

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

Обратно в Москву Ельцин возвращается собственным бортом, вместе с ним – Коржаков. Сотрудники Службы безопасности президента, а также работники штаба и кремлевский пул летят следом. Подчиненные Коржакова решают, что после командировки можно отдохнуть. Выпивают – а пить разрешалось только на обратном пути, и включают свою любимую песню. Таковой у всех военных в середине 1990-х оказывается песня группы «Любэ» «Батяня-комбат». Она вышла годом ранее – к 50-летию Победы – а к 1996-му превращается в главный общенациональный хит.

Еще в самом начале предвыборного турне в аналитической группе придумали, что сотрудники службы безопасности должны везде носить за президентом мощные колонки на шестах – чтобы его было слышно, если он внезапно начинает выступать в толпе. Теперь, в самолете, эти колонки подключают к плееру. В плеере кассета, на которой песня «Комбат» записана много раз подряд. Охранники президента включают звук на полную мощность – так, что у всех пассажиров вибрируют перепонки, и начинают подпевать. На втором или третьем разе один из охранников орет: «А теперь давай раскачивать самолет!» И человек десять из Службы безопасности президента в полном снаряжении, с оружием начинают метаться от одного борта к другому. Они скачут под музыку – и самолет действительно начинает раскачиваться. Когда рейс долетает до Москвы, все – и пассажиры, и стюардессы, и пилоты – уже серого цвета. О случившемся немедленно докладывают Коржакову.

Елена Горбунова, Егор Гайдар, Петр Авен и Борис Березовский

Личный архив Евгения Киселева

Много летать приходится не только Ельцину и его сопровождающим. Гусинский предлагает Березовскому и другим товарищам снять на лето дома в Испании, в Сотогранде. Там у самого Гусинского есть вилла, и ему кажется, что будет удобно, если они станут соседями. Березовский радостно соглашается: в январе у него родилась дочь, и он снимает для жены Елены Горбуновой с ребенком домик рядом с Гусинским. К ним присоединяется еще несколько друзей: например, Роман Абрамович и Петр Авен. В итоге каждые выходные ключевые фигуры кампании, включая топ-менеджеров «Моста» Зверева, Киселева и Малашенко, ездят к семьям в Сотогранде. Но и там они говорят только о выборах и технологиях, рассказывает Горбунова.

Сукачев за Горбачева

Через «Президент-отель» проходит огромное количество представителей творческой интеллигенции, которые предлагают свои услуги – за соответствующее вознаграждение. Кинорежиссер Никита Михалков сыграл роль городничего в фильме «Ревизор» и готов проехаться по всей стране с показами фильма, а после сеансов выступать перед зрителями и агитировать за Ельцина. Актер Александр Абдулов хочет отправиться в круиз по Волге, чтобы на всех остановках играть свой музыкальный спектакль «Бременские музыканты» – и тоже агитировать. Аналитическая группа отказывает – и тогда Абдулов идет жаловаться к Коржакову. Тот находит для него деньги на круиз.

Кинорежиссер Сергей Соловьев предлагает организовать серию концертов и творческих вечеров. Но уже после разговора в штабе Соловьеву приходит в голову новая идея – он обращается к своему знакомому Стасу Намину, лидеру советской рок-группы «Цветы» и внуку советского наркома Анастаса Микояна. Соловьев предлагает ему организовать серию рок-концертов в поддержку Ельцина по всей стране.

Стас Намин предвидит, что не все рокеры, наверное, согласятся агитировать за Ельцина, но предполагает, что все смогут выступать против коммунистов. Такую концепцию ему одобряют, выделяют деньги и предоставляют самолет. Правда, программу тура разнообразят: на сценах дворцов спорта, помимо звезд – «Наутилуса Помпилиуса», «Чайфа», «Машины времени» и «Алисы», появятся малоизвестные новички, например группа «Сплин», для которой это первый концертный тур в жизни.

Параллельно в домах культуры проходят творческие вечера для более пожилой аудитории: на сцену выходят Людмила Гурченко, Вахтанг Кикабидзе и сам Сергей Соловьев.

Всех участников Стас Намин уговорил поехать в тур одинаково: «Мы не за Ельцина призываем голосовать, а против коммунистической заразы». Многих убеждать не пришлось: в Советском Союзе рок-музыка подвергалась гонениям, за ее исполнение можно было попасть за решетку. Поэтому почти все рокеры в тот момент – убежденные антикоммунисты.

Лидер группы «Алиса» Константин Кинчев позже будет вспоминать, что принял участие в туре, чтобы «реставрации коммунистического кошмара опять не случилось в моей стране». Александр Ф. Скляр скажет: «Есть Зюганов, и "антизюганов", Ельцин казался "антизюгановым", а я готов был подписаться под любым "антизюгановым". Только не коммунизм». А солист группы «Чайф» Владимир Шахрин будет говорить, что сам Зюганов не так страшен, «но за его спиной плотной колонной стоят тысячи Шариковых».

Участники тура «Голосуй или проиграешь». В первом ряду: Александр Малинин, Дмитрий Харатьян, Стас Намин. Во втором ряду: Вахтанг Кикабидзе, Александр Ф. Скляр

Центр Стаса Намина

Впрочем, некоторые рокеры участвовать отказываются: Юрий Шевчук из ДДТ в 1995 году выступал с концертами в Чечне – он все еще находится под впечатлением от увиденного и решает не ехать в тур. Воздерживается и Дмитрий Ревякин со своей группой «Калинов мост». А Егор Летов из «Гражданской обороны» и вовсе выступает за Зюганова.

17 мая тур начинается. По плану рокеры должны проехать 15 городов с концертами через день: Томск, Новосибирск, Барнаул, Омск, Воронеж, Ростов-на-Дону, Волгоград, Самара, Тольятти, Уфа, Челябинск, Екатеринбург, Пермь, Ижевск и Нижний Новгород. На один концерт тура, в Тольятти, из Лондона прилетит Борис Гребенщиков.

Во время первого перелета из Москвы в Томск участники отмечают старт турне. Все страшно довольны тем, что ближайший месяц предстоит провести вместе.

В пункт назначения звезды добираются в разном состоянии. Особенно выделяется Гарик Сукачев: он пьет уже не первый день, поэтому наименее адекватен. В аэропорту Томска именно он попадает в руки местных журналистов, которые встречают рок-звезд с дежурными вопросами. Среди них: «Почему вы решили участвовать в туре за Ельцина?»

Сукачев ошеломлен. Он отвечает, что, во-первых, впервые слышит о том, что заявленные концерты будут проходить в поддержку Ельцина. А во-вторых, сам собирается голосовать за Горбачева.

«В самолете все бухают, много наркотиков, я тогда курил как Везувий, – вспоминает Сукачев. – И я выхожу чуть не первый. Сразу в нос мне эти камеры – и задают дурацкий вопрос: "Почему вы голосуете за Ельцина?" Я охуел. "Какой Ельцин? Я же за Горбачева!" Тут они охуели».

Потом всех музыкантов везут в какой-то пионерский лагерь, где они должны ночевать, а Сукачева просят еще раз поговорить с журналистами – «произнести покаянную речь». Но принципиальный Сукачев упрямо стоит на своем. «Я всегда был антиельцинистом, – поясняет он спустя 25 лет. – Если бы перед началом тура отдаленно прозвучала эта фамилия, то я бы даже не сел в самолет».

Стас Намин решает отправить Сукачева в Москву – на транспортном самолете, в сопровождении двух десантников. «Я орал, что без водки не полечу, дали водки с собой, и мы с десантниками отлично выпивали всю дорогу. Было довольно весело. А вообще я ненавижу обман – меня это жутко оскорбляет. Поэтому я просто не мог по-другому себя повести».

Стас Намин сейчас уверяет, что причиной наказания Сукачева были не политические убеждения, а пьяный дебош. По его словам, после этого инцидента все проходит как по маслу – не тур, а многодневная душевная вечеринка: «Мы пили пиво и водку, ездили по городам, поэтому, в общем-то, это все была рок-н-ролльная симпатичная тусовка. Нигде лицемерить не приходилось».

Между некоторыми городами рокеры передвигаются на автобусе. Однажды в полях на подъезде к Тольятти у автобуса лопается колесо. Музыканты выходят прогуляться, первым останавливается Бутусов. «О! Конопля», – буднично говорит он. «Где?» – кричит идущий следом Кинчев. Остальные тоже выпрыгивают из автобуса – и действительно, обнаруживают, что стоят посреди поля конопли. Водитель заканчивает менять колесо, а потом еще долго не может разыскать пассажиров.

Несмотря на усилия, приложенные организаторами, кампания «Голосуй или проиграешь» остается незамеченной большой частью целевой аудитории. В середине 1990-х очень многие живут так, будто никакой политики и даже никакого государства не существует вовсе. Молодые люди воспринимают свалившуюся на них свободу как отсутствие каких-либо правил. С распадом СССР разрушились все прежние законы и запреты. Для многих представителей старшего поколения это трагедия – они лишились системы координат, без которой не представляли свою жизнь. Но для молодежи это бесконечные возможности: и в зарабатывании денег, и в развлечениях. В Москве зарождается клубная жизнь, возникает безумное количество субкультур. Молодые люди середины 1990-х живут будто в космосе – они не ощущают давления каких-либо правил, не подозревают о существовании правоохранительных органов, не сталкиваются с государственными барьерами.

«У нас ни чувства реальности, ни чувства времени не было, – рассказывает Игорь Шулинский, один из основателей клуба и журнала «Птюч». – Хотя в шаге от нас жизнь была совсем другой, она могла быть очень опасной. В любое время в любом месте ты мог получить по морде – например, от гопников. Для многих из нас, и для меня лично, любая политика была совершенно недопустима, настолько мы были аполитичны».

Признаками этой жизни можно назвать тотальное отсутствие правил: повсеместная уличная торговля, пиратские аудио– и видеокассеты, пьянство за рулем, продажа паленого алкоголя, максимально широкое распространение казино, проститутки на Тверской улице в центре Москвы, школьники, нюхающие клей «Момент», свободная продажа любых документов – водительских прав, аттестатов и дипломов.

Кампания «Голосуй или проиграешь» не может проникнуть в мир двадцатилетних, в котором есть алкоголь, наркотики и музыка, но еще не существует интернета и мобильных телефонов. «Молодые люди, в общем, обычно никогда не голосуют, им кажется, что выборы – это взрослое фуфло и откачка денег, – рассуждает Константин Эрнст. – Я в то время был довольно молодой парень, и у меня было много знакомых, которые были моложе меня. Я понимал, что они никуда голосовать не пойдут. Они не застали советской власти в осмысленном возрасте и поэтому не хотели от нее защититься. Тогда молодежь была гипераполитична, она игнорировала государство, не видела его».

Очко, «Крокодил», стриптиз

Одновременно проходит турне поп-звезд «Ельцин – наш президент», организованное Игорем Крутым. Один концерт в день, каждый день – новый город. Для участников тоже выделяют самолет. Он делится на три салона: в первой части звезды, во второй – директора и продюсеры, в третьей – музыканты, танцоры и звуковики.

Тур сопровождают два сотрудника ФСБ – все знают, что их приставил Коржаков для решения срочных проблем. А проблемы возникают разные: в некоторых городах «красного пояса» самолет со звездами отказываются принимать; тогда пилоты запрашивают экстренную посадку на ближайшем военном аэродроме. И это отдельный аттракцион: у военных нет трапов, поэтому звездам приходится вылезать из самолета на крыло, ползти по нему до стремянки и, наконец, спускаться. Такие истории случаются в нескольких городах.

В самолете, как правило, все играют в очко (на деньги) или в «Крокодила». Чаще других выигрывают Филипп Киркоров и Анжелика Варум, и всех остальных это раздражает.

Работа у поп-звезд не слишком тяжелая: в сборных концертах каждый исполняет всего две-три песни, то есть в день находится на сцене максимум минут 15–20. Впрочем, за это время надо успеть обежать весь стадион, постоять около каждой трибуны и обратиться к каждому сектору. Петь не надо – все работают под фонограмму, некоторые даже бегают по стадиону, забыв микрофон на сцене.

Звук на стадионах, как правило, очень плохой, поэтому важно отрабатывать лицом.

Но есть своя сложность: звук направлен на трибуны, и хуже всех песню слышит сам исполнитель – качественно открывать рот в такт получается не у всех. «Халтура халтурой, – рассказывает Наташа Королева. – Сейчас бы, конечно, такое в жизни не прохиляло. Но в то время так было принято. Народ был доволен, очень доволен».

Музыканты в туре одни на всех – ничего играть не надо, нужно просто стоять с инструментами и изображать, что музицируешь. Зато всем желающим позволили взять с собой подтанцовку – стадионы большие, видно плохо, любой экшен на арене приветствуется.

Концерты каждый день, поэтому иногда приходится мириться с неудобствами: часто одежду стирают и сушат прямо на военном аэродроме, в ожидании вылета. «Иногда просто за крыло веревку цепляли и вешали – трусы, лифчики, носки», – смеется Лолита Милявская.

Ей и ее соведущему Александру Цекало тяжелее всех. Они на ногах весь концерт, все время должны говорить: заводить публику, а еще и упоминать Ельцина в положительном ключе. По словам Лолиты, ведущие часто увлекаются и начинают достаточно жестко мочить тех кандидатов в президенты, которые им не нравятся, – особенно Владимира Жириновского.

После одного из таких концертов к Саше и Лолите подходит сопровождающий сотрудник ФСБ и просит: «Про Жириновского больше не шутите, пожалуйста». «Почему?» – хором спрашивают Цекало и Милявская. «Потому что он наш», – поясняет фээсбэшник.

31 мая Наташе Королевой исполняется 23 года. Как ни странно, в этом возрасте она уже известная и опытная поп-певица. Она звезда с 16 лет – с тех пор, как будущий муж Игорь Николаев написал для нее песню «Желтые тюльпаны» и ее один раз показали в единственной на советском телевидении программе про популярную музыку «Утренняя почта». Этого было достаточно, чтобы на следующий день проснуться знаменитой. «Меня разрывали стадионы», – вспоминает Королева.

Чтобы отпраздновать день рождения с коллегами, Королева снимает сауну на окраине Челябинска. Ресторанов в городе немного, и закрыть их целиком на вечер не получается. А сауна – это вариант сделать праздник только для своих. Отыграв очередной концерт, поп-звезды отправляются веселиться. Королева приглашает присоединиться не только музыкантов, но и сотрудников ФСБ, которые уже не первую неделю летают с ними. Те совершенно шалеют от внимания кумиров. В разгар гуляний офицеры танцуют стриптиз на барной стойке. А Леонид Агутин в тот вечер выпивает и начинает приставать к молодой певице Анжелике Варум, своей будущей жене. Наутро танцевавшие вчера офицеры вызывают артистов в свой номер и требуют стереть вчерашние видеозаписи.

Государственный рэкет

Весной 1996 года начинают портиться отношения между Александром Коржаковым и главой НФС Борисом Федоровым. Федоров ощущает себя крупным предпринимателем, создавшим мощную бизнес-империю, и не считает, что своим успехом и богатством обязан Шамилю Тарпищеву или его друзьям.

Коржаков предлагает Тарпищеву последить за деятельностью Федорова. «Что у тебя происходит с Федоровым? Ты вообще ситуацию контролируешь?» – спрашивает он Тарпищева. «Я Федорову полностью доверяю. Он не может меня подставить», – уверяет тренер президента. Но Коржаков сомневается.

По мере того, как амбиции Федорова увеличиваются, растет и недовольство его недавних покровителей. Федоров ввязывается в сомнительные операции с таиландским банком – по словам друзей, у него «сносит крышу». Коржаков злится все больше и вызывает главу НФС к себе на разговор.

Федоров приезжает в Кремль. В кабинете главы Службы безопасности президента сидят Коржаков и Тарпищев, они начинают обвинять Федорова в том, что тот разворовал деньги НФС: переписал на свое имя все принадлежащие НФС московские гостиницы, украл 300 миллионов долларов, а 10 миллионов без всяких документов отдал Чубайсу на предвыборную кампанию. И эти деньги надо вернуть, говорит Коржаков. Федоров кричит, что ничего не воровал и что по поводу денег на избирательную кампанию президента им лучше поговорить с Чубайсом или Смоленским. Больше всего Коржакова с Тарпищевым бесит то, что Федоров ведет себя так, будто ничем им не обязан и все деньги заработал сам, честным трудом.

В конце разговора Коржаков сообщает, что больше тратить время на Федорова не намерен. И теперь главе НФС придется объясняться с его замом – полковником Стрелецким. Валерий Стрелецкий – один из самых надежных сотрудников Службы безопасности президента, до этого момента он был приставлен к Черномырдину – собирал компромат на его ближайшее окружение, чтобы держать премьера под контролем и не позволить ему реализовать какие-либо политические амбиции. Но теперь, на завершающем этапе предвыборной кампании, Черномырдин уже не опасен, поэтому Коржаков решил перекинуть силы на НФС.

В тот же день Федоров приезжает в Белый дом к Стрелецкому, и тот демонстрирует ему массу документов о деятельности НФС, собранных ФСБ, МВД, налоговой полицией и еще кем-то, – и требует отдать 300 миллионов долларов: «Если не сделаете это добровольно, то я обещаю, что государство навалится на НФС всей своей мощью». «Но ведь это государственный рэкет!» – кричит ему в ответ Федоров.

После этого Федоров сразу звонит своему недавнему врагу Чубайсу и жалуется, что его хотят убить. Чубайс предлагает ему поговорить с Березовским. Тот зовет Федорова приехать к нему в офис на Новокузнецкую.

«Абсолютно воровская команда»

Борис Березовский связывается с Таней и говорит, что с ней очень хочет встретиться Борис Федоров. Она знает только одного человека по имени Борис Федоров – бывшего министра финансов из правительства Черномырдина. Она соглашается и вместе с Валентином Юмашевым едет к Березовскому в «клуб», или, как он официально называется, Дом приемов ЛогоВАЗа. Уже на месте ее ждет сюрприз. Оказывается, что Борис Федоров – это вовсе не бывший министр финансов, а глава Национального фонда спорта.

Федоров начинает очень сбивчиво рассказывать Тане и Юмашеву о том, что Тарпищев плотно связан с криминальными авторитетами, раздал огромное количество обязательств, всюду прикрывается именем президента и пытается получить долю от любого финансируемого проекта.

«Шам говорит, что Саша с Мишей требуют, чтобы я принес 10 миллионов долларов наличными Саше. Я отвечаю: "Шам, я таких денег никогда не видел! Их собрать невозможно!"» – жалуется Федоров. «Чтобы было точно понятно: принес деньги Александру Васильевичу Коржакову и Михаилу Ивановичу Барсукову», – поясняет Березовский Тане и Юмашеву.

Таня Дьяченко и Борис Ельцин

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

«А Александр Васильевич в курсе?» – интересуется Таня. «Этот вопрос – самый сложный, – отвечает Федоров. – Во всех разговорах только одно: „Мне Коржаков так сказал“».

Федоров продолжает рассказывать: про торговлю водкой Kremlyovskaya, про счета в Люксембурге, про полтора миллиона долларов, которые Тарпищев забрал у компании «Балкар-Трейдинг» якобы на предвыборную кампанию президента, про продажу двух тонн золота через Олимпийский комитет.

«Это настолько очевидно. Александр Васильевич должен об этом знать. Только БЭН не в курсе, конечно! Тарпищев всех нас подставит в результате», – горячится Федоров. «Как его остановить?» – спрашивает Таня.

«Очень просто – надо его отправить лечиться месяца на два», – предлагает Федоров. «До выборов, он имеет в виду», – поясняет Березовский. Федоров распаляется: «Сейчас готовится постановление по развитию туризма. Тарпищев: "Сколько там моих?" Я говорю: "Шам, ты чего? Сколько твоего в бюджете страны? Как ты так говоришь? Вот раскрутимся, появятся объекты, в которых возникнет доля". Или условия лотереи спортивной: "Сколько там моего?" Я говорю: "Ты чуднó говоришь. Закон есть: 50 % на спорт". А у него одно на уме – требует, чтобы мы положили 20 миллионов долларов на счет. Именно требует: "Пока ты этого не сделаешь, я не подпишу ни одного документа". Два раза в неделю у нас происходят такие разговоры: "Вот положи 20 миллионов долларов – и тогда я подпишу"».

Березовский продолжает играть роль модератора: «Поскольку мы условились говорить откровенно, то скажи два слова о недвижимости…»

Федоров описывает историю с некими дачами, которые были куплены Тарпищевым при помощи братьев Черных – алюминиевых авторитетов, находящихся в розыске по линии Интерпола.

«Просто накапливается некая недвижимость за границей?» – уточняет Юмашев.

«Нет, это здесь. Это в Горках было проплачено», – отвечает Федоров. «Проплатили Черные», – повторяет Березовский. «Горки-9. Там Саши и Мишани стоят дома», – объясняет Тане Юмашев.

Таня, возможно, единственная из присутствующих, кто не до конца понимает, что происходит, и точно не знает, с какой целью Березовский позвал ее в ЛогоВАЗ. Комната, в которой они общаются, оборудована качественными записывающими устройствами – ему важно зафиксировать беседу.

«Существует возможность встретиться вам с Коржаковым?» – спрашивает Таня у Федорова. «Я ему каждый день звоню. Но что я ему скажу? А потом, я боюсь, честно говоря, – жалуется глава Национального фонда спорта. – Я не понимаю их с Тарпищевым отношений. Но я не верю, чтобы человек умный, имеющий огромные возможности, был не в курсе всего этого. Не верю».

«Не может быть, чтобы нормальный человек, – вторит Березовский, – имея спецслужбы, огромное количество осведомителей, не знал. Мы-то знаем, что нас прослушивают повсюду. И, понимая, что Шам ворует колоссальные деньги…» «Ворует!» – начинает уже причитать Федоров.

«А человек, который пускает к себе в кабинет всех бандитов, ничего не знает об этом? – говорит Березовский. – Или он плохой, не соответствующий по службе человек, или он ворует вместе с ними. Других выводов быть не может».

Под конец Федоров жалуется, что ему угрожают: «Чего ты борешься? Он же тебя раздавит!» а его знакомых предупреждают: «Ты передай: если он не перестанет, то Коржаков его скоро грохнет…»

«Полный финиш! Бандиты! – патетически восклицает Березовский. – Ясно одно: Шама нужно отодвинуть немедленно. Безо всяких разборок. Шаму нужно сказать жестко, чтобы он отъехал отсюда на два месяца. Чтобы его видно не было. И Коржакову сказать абсолютно жестко… Только БЭН может это сделать». «Нереально», – вставляет Юмашев. «Нереально? – настаивает Березовский. – Коржаков похож в этой ситуации на бандита. Такой же, как Шамиль».

«Я считаю, что нереально Шамиля отстранить, – говорит Юмашев. – БЭН к Шамилю очень хорошо относится. Он единственный человек, который очень хорошо мячи подкидывает, точно, вовремя. Он улучшает настроение. БЭН к нему очень хорошо относится». «И ничего не знает», – вздыхает Таня.

«Мы говорим, какой у нас прекрасный президент и прочее, а окажется, что рядом с ним абсолютно воровская команда. Абсолютно воровская! – почти кричит Березовский. – Которая убивает людей. Которая живет давно не в России! Я тоже уверен, что БЭН ничего не знает. Шамиль – гениальный лицемер. Я помню, когда была кризисная ситуация перед выборами, Шамиль мне говорил, что, наверное, нам придется мотать. "Как «мотать»?! Шамиль, ты в своем уме?!" А он: "Да ладно, брось ты. Я же знаю, что ты президенту не веришь. Нам надо думать, как мотать"».

«Что-то пора делать. Ситуация настолько остра…» – вздыхает Юмашев.

Разговор заканчивается, Таня и Юмашев в шоке направляются в «Президент-отель». Таня очень зла: и на Березовского, и на Валю. «Зачем вы организовали эту встречу? – возмущается она, – Борис Абрамович, зачем вы меня вообще в это втянули?»