Читать книгу "Гробница тирана"

23

Еду в пикапе

Псы и оружие при мне

Идиот Лестер тоже

Рейна и Мэг ждали меня у главных ворот лагеря, и Рейну я едва узнал. Вместо преторского облачения на ней были синие беговые кроссовки, джинсы-скинни, медного цвета футболка с длинными рукавами и теплая накидка темно-красного цвета. Волосы она убрала назад и заплела в косу, на лицо нанесла легкий макияж – и теперь могла сойти за одну из тысяч студенток колледжа, на которую никто не взглянул бы с подозрением. Видимо, на то и был расчет.

– Чего? – спросила она меня.

Я понял, что пялюсь на нее:

– Ничего.

Мэг хрюкнула. Она как обычно была в зеленом платье, желтых легинсах и высоких красных кедах, так что вполне сошла бы за местную первоклашку – если бы не рост двенадцатилетки, садовничий пояс с сумочками и прикрепленный к воротнику розовый значок с головой единорога, под которой изображены скрещенные кости. Уж не знаю, купила ли она его в сувенирной лавке в Новом Риме или уговорила кого-то сделать значок специально для нее. И то и другое вызввало опасения.

Рейна развела руками:

– У меня нет гражданской одежды, Аполлон. Пусть Туман и помогает с маскировкой, но если я стану вышагивать по Сан-Франциско в полном легионерском облачении, на меня наверняка станут коситься.

– Нет. Да. Ты отлично выглядишь. То есть хорошо. – И почему у меня ладони вспотели? – То есть, может, мы уже пойдем?

Рейна, словно решив вызвать такси, засунула в рот два пальца и свистнула, да так пронзительно, что у меня прочистились евстахиевы трубы. Из крепости с лаем, похожим, на выстрелы небольших орудий, прибежали две металлические борзые.

– Чудесно, – сказал я, пытаясь подавить инстинкт, приказывающий мне убегать прочь в панике. – Ты берешь собак.

Рейна ухмыльнулась:

– Ну, они бы расстроились, если бы я поехала в Сан-Франциско без них.

– Поехала?

Я чуть было не спросил «На чем?», но тут со стороны города раздался гудок. Грохоча по дороге, по которой обычно маршировали легионеры и слоны, ехал ярко-красный побитый внедорожник «Шевроле».

За рулем была Хейзел Левеск, рядом сидел Фрэнк Чжан.

Едва они остановились рядом с нами, Аурум и Аргентум, запрыгнув на платформу грузовика, высунули языки и завиляли хвостами.

Хейзел вылезла из машины:

– Полный бак, претор.

– Спасибо, центурион, – улыбнулась Рейна. – Как проходят уроки вождения?

– Отлично! На этот раз я даже не врезалась в Терминуса.

– Это прогресс, – согласилась Рейна.

Фрэнк выбрался с пассажирского места:

– Ага, совсем скоро Хейзел можно будет выезжать на общественные дороги.

У меня было слишком много вопросов. Где они держали грузовик? В Новом Риме есть заправка? Почему я так много таскался пешком, если можно было поехать куда нужно?

Но Мэг меня опередила:

– Можно мне поехать сзади с собаками?

– Нет, мэм, – ответила Рейна. – Ты сядешь в кабину и пристегнешься.

Мэг, засюсюкав, принялась гладить борзых.

Фрэнк заключил Рейну в медвежьи объятия (не превратившись при этом в медведя):

– Осторожней там, ладно?

Рейна, похоже, была в растерянности от такого прилива чувств и не знала, куда девать руки. Но потом неловко похлопала своего товарища-претора по спине и сказала:

– Ты тоже. Есть новости от ударной группы?

– Они вышли затемно. Кахейл настроен на победу, но… – Фрэнк пожал плечами, словно говоря: противояхтовая группа теперь в руках богов. А как бывший бог я могу вас уверить, что это не обнадеживало.

Рейна повернулась к Хейзел:

– А что с кольями против зомби?

– Готовы, – кивнула Хейзел. – Если орды Тарквиния будут двигаться оттуда же, откуда приходили и раньше, их ждет парочка неприятных сюрпризов. Я устроила ловушки и рядом с другими подходами к городу. Надеюсь, мы остановим их прежде, чем они подойдут вплотную, чтобы… – Она замялась, явно не желая заканчивать фразу. Я, кажется, понял, что она имела в виду. Чтобы мы не видели их лиц. Если легиону все же придется отражать нападение своих неживых товарищей, гораздо лучше будет уничтожить их издалека, чтобы не испытывать боль, узнавая бывших друзей. – Только бы… – Хейзел покачала головой. – Ну, я все еще волнуюсь, как бы Тарквиний не задумал что-то еще. Мне бы следовало сообразить, что это может быть, но… – Она хлопнула себя по лбу, словно хотела перезапустить мозг. Как же я ее понимал.

– Ты и так много сделала, – заверил ее Фрэнк. – Даже если они предпримут что-то неожиданное, мы справимся.

Рейна кивнула:

– Ладно, тогда мы поехали. Не забудьте про катапульты.

– Конечно, – сказал Фрэнк.

– И перепроверьте с квартирмейстером огненные заграждения.

– Конечно.

– И… – Рейна осеклась. – Ты и сам знаешь, что делать. Прости.

Фрэнк улыбнулся:

– Просто достаньте то, что нам нужно для призыва богов. Мы сохраним лагерь до вашего возвращения.

Хейзел с сомнением осмотрела одежду Рейны:

– Твой меч в машине. Может, возьмешь щит или еще что-нибудь?

– Нет. У меня есть плащ. Он защищает почти от любого оружия. – Рейна провела рукой по воротнику накидки – и та внезапно превратилась в ее привычный пурпурный плащ.

Фрэнк перестал улыбаться:

– А мой плащ такое может?

– Увидимся, ребята! – Рейна села за руль.

– Погоди, мой плащ отражает удары? – крикнул нам вслед Фрэнк. – И превращается в накидку?

Когда мы тронулись, я увидел в зеркало заднего вида, как Фрэнк Чжан внимательно изучает строчки на своем плаще.

Нашей первой утренней задачей оказалось преодолеть сужение дороги перед мостом Бэй-Бридж[36]36
  Бэй-Бридж – мост через залив Сан-Франциско, соединяющий Сан-Франциско с Оклендом. Один из самых длинных висячих мостов в мире.


[Закрыть].

Из Лагеря Юпитера мы выбрались без проблем. По надежно скрытой от посторонних грунтовой дороге, которая вела из долины к холмам, мы в конечном счете выехали на жилые улицы Восточного Окленда, а оттуда поехали по Двадцать четвертому шоссе до его соединения с Интерстейт-580. И вот тогда-то и началось настоящее веселье.

Людей, которые ехали из пригорода на работу, очевидно, не оповестили о том, что нам поручена крайне важная миссия по спасению огромной территории, и они упрямо отказывались уступать нам дорогу. Возможно, нам следовало воспользоваться общественным транспортом, но я сомневался, что в местные скоростные электрички пускают пассажиров со смертоносными собаками-автоматонами.

Рейна барабанила пальцами по рулю, подпевая Тего Кальдерону[37]37
  Тего Кальдерон – пуэрто-риканский исполнитель в стиле хип-хоп и реггетон.


[Закрыть], песня которого доносилась из древнего CD-проигрывателя. Реггетон мне, как и другим олимпийцам, нравился, но чтобы успокоить нервы, отправившись в утренний квест, я бы, возможно, выбрал не такую музыку. Он был слишком энергичным, а мандража и так хватало.

Между нами сидела Мэг, которая копалась в семенах, хранящихся у нее в сумочках на поясе. Она рассказывала, что во время битвы в гробнице много пакетиков открылось и семена перемешались. И теперь она пыталась разобраться где какие. А происходило это так: она брала в руку семечко и пристально на него смотрела, пока оно вдруг не превращалось во взрослое растение: одуванчик, томат, баклажан, подсолнух. Вскоре в машине стало пахнуть как в садоводческом отделе магазина «Хоум Депот»[38]38
  «Хоум Депот» (Home Depot) – название сети магазинов, торгующих стройматериалами и инструментами.


[Закрыть].

Я не сказал Мэг, что видел Персика. Я даже не знал, как об этом заговорить. «Слушай, а ты в курсе, что твой карпос проводит тайные собрания с фавнами и росичками в Народном парке?»

И чем дольше я тянул с этим, тем сложнее становилось начать разговор. Я убеждал себя, что отвлекать Мэг во время важного квеста – плохая идея. И потом, Лавиния просила меня не распускать язык, и я хотел исполнить ее просьбу. Правда, я не видел Лавинию утром, перед тем как мы уехали, но, может быть, я ошибся и она вовсе не задумала никакой подлости. А может, она уже на полпути в Орегон.

Но на самом деле я молчал из трусости. Я боялся разозлить своих опасных попутчиц. Одна из них могла натравить на меня пару металлических борзых, которые запросто разорвали бы меня на куски, а вторая сумела бы сделать так, чтобы у меня из носа полезли кочаны капусты.

Мы ползли по мосту, Рейна выстукивала ритм песни «El Que Sabe, Sabe». «Кто знает, тот знает». Я на 75 процентов уверен, что в выборе песен не было никакого подтекста.

– Когда доберемся, – сказала она, – придется припарковаться у подножия холма, а наверх идти пешком. Территория вокруг башни Сютро закрытая.

– Ты думаешь, что наша цель все-таки башня? – спросил я. – Не гора Сютро позади нее?

– Не уверена. Но я сверилась со списком подозрительных мест, который составила Талия. И башня в нем есть.

Я ждал дальнейших объяснений:

– Талия составила что?

Рейна моргнула:

– А я тебе не рассказывала? В общем, Талия и Охотницы Артемиды составляют список мест, где они заметили странную активность монстров и то, чему они не нашли объяснения. Башня Сютро – одно из таких мест. Талия отправила мне перечень локаций в районе залива, чтобы ребята из Лагеря Юпитера приглядывали за ними.

– А много этих подозрительных мест? – спросила Мэг. – Можно, мы во все съездим?

Рейна шутливо толкнула ее локтем:

– Мне нравится твой настрой, Рубака, но только в Сан-Франциско их десятки. Мы… в смысле легион… мы стараемся следить за всеми, но это очень трудно. Особенно с недавних пор…

«Из-за битв, – подумал я. – И смертей».

Я задумался, почему, сказав «мы», Рейна на мгновение осеклась, а затем добавила «в смысле легион». Интересно, к каким таким другим «мы» причисляет себя Рейна Авила Рамирез-Ареллано? Раньше я, конечно, не мог себе представить, как она в гражданской одежде ведет потрепанный пикап, прихватив на прогулку металлических борзых. А еще она общается с Талией Грейс, главной помощницей моей сестры, предводительницей Охотниц Артемиды.

Я чувствовал, что ревную, и это меня бесило.

– Откуда ты знаешь Талию? – спросил я, стараясь говорить как можно непринужденней. Судя по тому, как покосилась на меня Мэг, попытка с треском провалилась.

Рейна, похоже, ничего не заметила. Она перестроилась в другой ряд, стараясь продвинуться в потоке машин. Позади нас, предвкушая приключения, радостно лаяли Аурум и Аргентум.

– Мы с Талией вместе сражались с Орионом в Пуэрто-Рико, – ответила она. – И Амазонки и Охотницы тогда потеряли много хороших воительниц. Такие вещи… сближают… Короче – да, мы поддерживаем связь.

– Как? Все средства связи не работают.

– Письма, – сказала она.

– Письма… – Кажется, я припоминал что-то такое, тогда в ходу еще были пергамент и восковые печати. – Это когда пишешь от руки на бумаге, потом кладешь в конверт, наклеиваешь марку…

– …и отправляешь. Верно. Конечно, письма́ порой ждешь неделями, а то и месяцами, но Талия – отличная подруга по переписке.

Я постарался осознать то, что она сказала. Талию Грейс можно описать по-разному. Но то, что она может быть «подругой по переписке», не укладывалось в голове.

– Но куда ты адресуешь письма? – спросил я. – Охотницы ведь не сидят на одном месте.

– У них есть абонентский ящик в Вайоминге и… Почему мы вообще это обсуждаем?

Мэг сжала в пальцах семечко. Из него тут же выстрелила и расцвела герань.

– Значит, вот где были твои собаки? Искали Талию?

Я не понял, с чего она так решила, но Рейна кивнула.

– Сразу после того как вы прибыли, – сказала она, – я написала Талии о… ну, вы понимаете… о Джейсоне. Я знала, что она не скоро получит мое сообщение, поэтому отправила Аурума и Аргентума искать ее – на тот случай, если Охотницы окажутся неподалеку. Но они вернулись ни с чем.

Я представил, что могло бы случиться, если бы Талия получила письмо Рейны. Может, она примчалась бы вместе с Охотницами в Лагерь Юпитера, чтобы помочь нам сражаться с императорами и ордами нежити, насланной Тарквинием? Или обрушила бы свой гнев на меня? Талия уже однажды выручила меня из беды в Индианаполисе. А я вместо благодарности привел ее брата на верную смерть в Санта-Барбаре. Вряд ли кто-то бы возмутился, если бы шальная стрела Охотницы поразила меня во время боя. Я вздрогнул, мысленно возблагодарив Почтовую службу США за медлительность.

Мы миновали Трежер-Айленд, соединяющийся с серединой моста Бэй-Брижд между Оклендом и Сан-Франциско. Я подумал о том, что сегодня вечером здесь пройдет флот Калигулы, готовый высадить войска и, если придется, обстрелять бомбами с греческим огнем ни о чем не подозревающую восточную часть залива. И стал мысленно проклинать Почтовую службу США за медлительность.

– А у вас с Талией, – начал я, снова стараясь держаться как можно непринужденней, – ну…

Рейна подняла бровь:

– Роман?

– Ну, я просто… то есть… э-э…

Молодец, Аполлон. Я упоминал, что когда-то был богом поэзии?

Рейна закатила глаза:

– Вот бы каждый раз, когда я слышу этот вопрос, мне давали денарий[39]39
  Денарий – римская монета.


[Закрыть]. Мало того что Талия – Охотница, а значит, дала обет безбрачия… Почему крепкая дружба должна обязательно перерасти в любовь? Талия прекрасная подруга – с чего бы мне рисковать этим?

– А…

– Это риторический вопрос, – добавила Рейна. – Отвечать не нужно.

– Я в курсе, что такое «риторический». – Про себя я отметил, что когда я в следующий раз окажусь в Греции, нужно бы еще раз спросить у Сократа, что значит это слово. А потом вспомнил, что Сократ умер. – Я просто подумал…

– Классная песня, – перебила меня Мэг. – Сделай погромче!

Я сомневался, что Мэг хоть сколечко интересовал Тего Кальдерон, но ее вмешательство, возможно, спасло мне жизнь. Рейна прибавила звук, прервав мои попытки угробить себя в ходе случайной беседы.

Оставшийся путь до города мы провели в молчании, слушая, как Тего Кальдерон распевает «Punto y Aparte», а борзые Рейны весело лают с таким звуком, будто кто-то в канун Нового года решил пострелять из полуавтоматического оружия.

24

Божественная физиономия

Там, где быть не должна

Венера, ты стерва

Для столь густо населенной территории в Сан-Франциско было на удивление много островков дикой природы. Мы припарковались в тупике у подножия холма, на котором стояла башня. Справа от нас оказалась каменистая площадка, поросшая сорняками. С нее открывался такой вид на город, за который не жалко было бы отдать и миллионы долларов. Слева склон так густо порос лесом, что при восхождении можно смело хвататься за эвкалипты как за поручни.

На вершине холма, примерно в четверти мили над нами, парила в тумане башня Сютро, ее красно-белые опоры и перекладины образовывали гигантский треножник, что навеяло мне тревожные воспоминания о табурете Дельфийского Оракула. Или о помосте для погребального костра.

– У основания находится ретрансляционная станция. – Рейна указала на вершину. – Возможно, там будут смертные охранники, ограда, колючая проволока и все такое. Плюс то, что мог приготовить для нас Тарквиний.

– Клево, – заметила Мэг. – Пошли!

Борзых не нужно было просить дважды. Они бросились вверх, напролом сквозь кустарник. Мэг последовала за ними, явно намереваясь порвать одежду обо все встретившиеся колючки.

Рейна, видимо, заметила скорбное выражение, с которым я глядел на холм, куда предстояло подняться.

– Не волнуйся, – сказала она. – Можем пойти медленно. Аурум и Аргентум знают, что должны дождаться меня на вершине.

– А Мэг знает?

Я представил, как моя юная подруга в одиночку врывается на станцию, где полно охранников, зомби и других «клевых» сюрпризов.

– Верно подмечено, – ответила Рейна. – Тогда будем выдерживать средний темп.

Я очень старался, из-за чего все время пыхтел, потел и прислонялся к деревьям, чтобы передохнуть. Может, стрелять я и стал лучше. И с музыкой дела налаживались. Но что касается выносливости, тут я все еще был Лестером на все сто процентов.

Рейна хотя бы не спрашивала, как моя рана. Ответ лежал бы где-то к югу от «кошмарно».

Одеваясь утром, я специально не смотрел на живот, но не мог не заметить пульсирующей боли и темно-пурпурных линий заражения, которые вплотную подобрались к моим запястьям и шее, и их было уже не спрятать под худи с длинными рукавами. Время от времени мое зрение затуманивалось, и мир окрашивался в противный баклажанный цвет. В голове звучал тихий шепот… голос Тарквиния, зовущего меня обратно в гробницу. Пока это лишь раздражало, но я подозревал, что он будет становиться все громче до тех пор, пока я уже не смогу не обращать на него внимания… или не буду в состоянии сопротивляться этому зову.

Я сказал себе, что нужно просто продержаться до вечера – тогда я смогу призвать на помощь богов и исцелюсь. Или погибну в бою. На данный момент долгому и болезненному превращению в нежить я бы предпочел и то и другое.

Рейна шла рядом, то и дело втыкая в землю меч в ножнах, словно там могут быть заложены мины. Глядя вперед, я не видел за густой листвой ни Мэг, ни собак, но слышал, как они шумно пробираются сквозь заросли и как ветки хрустят у них под ногами. Если на вершине нас и ждут охранники, застать их врасплох не выйдет.

– Итак, – начала Рейна, явно довольная, что Мэг нас не слышит, – ты мне расскажешь?

Мой пульс участился и стал отбивать музыкальный размер шесть восьмых, подходящий для парадного марша:

– Расскажу что?

Она подняла брови, словно спрашивая «Серьезно?».

– С тех пор как ты появился в лагере, ты ведешь себя беспокойно. Пялишься на меня так, будто это меня заразили. В глаза не смотришь. Запинаешься. Суетишься. Я все это вижу.

– Вот оно что.

Я поднялся еще на несколько шагов. Может, если я сосредоточусь на ходьбе, Рейна оставит эту тему.

– Слушай, – сказала она, – я тебя не укушу. Что бы там ни было, лучше чтобы оно не висело камнем у тебя или у меня на шее, когда придет время битвы.

Я сглотнул, жалея, что, в отличие от Лавинии, не ношу с собой жвачку: она могла бы перебить привкус яда и страха.

Рейна права. Не важно, умру ли я сегодня, превращусь ли в зомби или как-нибудь выживу – лучше принять свою судьбу с чистой совестью, освободившись от тайн. Для начала нужно сообщить Мэг о встрече с Персиком. И еще сказать, что я ее не ненавижу. На самом деле она мне даже нравится. Ну ладно, я ее люблю. Она стала мне вредной младшей сестренкой, которой у меня никогда не было.

Что же до Рейны… я не знал, связаны ли мы судьбой. Возможно, Венера проклянет меня за откровенный разговор с претором, но я должен сказать Рейне о том, что меня беспокоит. Вряд ли мне выдастся другая такая возможность.

– Дело в Венере, – сказал я.

Лицо Рейны напряглось. Настала ее очередь глядеть на холм и надеяться, что я сменю тему.

– Ясно.

– Она сказала мне…

– Ее маленькое пророчество. – Рейна выплевывала слова, словно несъедобные семечки. – Ни один смертный или полубог никогда не сможет исцелить мое сердце.

– Я ничего специально не выведывал, – заверил ее я. – Просто…

– О, я тебе верю. Венера обожает сплетни. Странно, если кто-то в Лагере Юпитера еще не знает о том, что она сказала мне в Чарльстоне.

– Я… Правда?

Рейна отломила от куста сухую ветку и бросила ее в заросли:

– Мы с Джейсоном отправились в квест… когда это было – года два назад? Едва увидев меня, Венера решила… Не знаю… Что я страдаю. Что мне нужна целительная любовь. Как-то так. Когда я вернулась в лагерь, не прошло и дня, как все начали шептаться. Никто не признавался, что они знают, но они знали. Все на меня смотрели и думали: «Ах, бедная Рейна». Как бы невзначай предлагали встречаться с тем или с другим. – В голосе ее не было злости – скорее какая-то тяжесть и усталость. Я вспомнил слова Фрэнка Чжана о том, что Рейна уже долго несет бремя лидера на своих плечах и что он хотел бы облегчить ее ношу. Похоже, многие легионеры хотели помочь Рейне. Но не всякая помощь уместна или полезна. – Но дело в том, – продолжала она, – что я вовсе не страдаю.

– Ну конечно, нет.

– Так чего же ты так нервничаешь? И при чем тут Венера? Только не говори, что тебе стало меня жалко.

– Нет-нет. Дело совсем не в этом.

Где-то впереди сквозь кусты продиралась Мэг. Иногда я слышал: «Привет, как дела?» Она говорила это таким обычным тоном, словно встретила знакомого на улице. Наверное, общалась с местными дриадами. Или так, или охранники, которых мы теоретически должны были встретить наверху, никудышные работники.

– Понимаешь… – Я пытался подобрать слова. – Когда я еще был богом, Венера меня предупредила. О тебе.

Аурум и Аргентум выскочили из кустов, вернувшись проверить, как дела у их мамы. Их зубастые собачьи улыбки сверкали как отполированные медвежьи капканы. Отлично. Теперь у меня есть зрители.

Рейна рассеянно погладила Аурума по голове:

– Продолжай, Лестер.

– Э-э… – Марширующий в моей крови оркестр теперь шагал с удвоенной скоростью. – Ну, как-то раз я вошел в тронный зал, где Венера рассматривала твою голограмму, и спросил… без всякой задней мысли, честно… «Кто это?» И она поведала мне твою… твою судьбу, наверное. Про исцеление твоего сердца. А потом она просто… накинулась на меня. Запретила приближаться к тебе. Сказала, что если я посмею ухаживать за тобой, она навеки меня проклянет. Это было абсолютно неуместно. И неловко.

Лицо Рейны оставалось непроницаемым, словно было сделано из травертина, горной породы.

– Ухаживать?! Такое еще существует? Кто-то еще ухаживает?

– Я… я не знаю. Но я держался от тебя подальше. Правда. Не то чтобы дело в угрозах… Я ведь даже не знал, кто ты.

Она перешагнула через бревно и подала мне руку, но я отказался. Мне не понравилось, как скалятся на меня ее борзые.

– Другими словами, – сказала она, – что? Ты волновался, что Венера прихлопнет тебя за вторжение в мое личное пространство? Можешь не переживать на этот счет, Лестер. Ты больше не бог. И явно не пытаешься за мной ухаживать. Мы просто отправились вместе в квест.

Не могла не ударить меня по больному… указав на очевидное.

– Да, – согласился я. – Но я думал…

Почему это оказалось так сложно? Я раньше говорил с женщинами о любви. И с мужчинами тоже. И с богами. И с нимфами. Иногда даже с симпатичными статуями – пока не понимал, что это статуи. Почему же теперь вены у меня на шее были готовы полопаться?

– Я думал, если… если это поможет, – продолжал я, – возможно, это судьба… ну, понимаешь, я ведь больше не бог, ты сама сказала. А Венера весьма определенно сказала, что я должен держать свою божественную физиономию подальше от тебя. Но Венера… Поди ее пойми. Может, это было что-то вроде приема из реверсивной психологии. Если нам суждено… хм, я мог бы тебе помочь.

Рейна остановилась. Ее собаки повернули к ней головы, вероятно пытаясь понять, в каком настроении их хозяйка, а затем обратили драгоценные глаза на меня и смерили холодным осуждающим взглядом.

– Лестер, – вздохнула Рейна, – какого Тартара ты хочешь сказать? Мне сейчас не до загадок.

– Может быть, я и есть способ, – выпалил я, – исцелить твое сердце. Я мог бы… ну знаешь, стать твоим парнем. Как Лестер. Если захочешь. Ты и я. Понимаешь, как… вот.

Я был абсолютно уверен, что на горе Олимп все остальные олимпийцы вытащили телефоны и снимают меня, чтобы потом залить на Эвтерпа-Тьюб.

Рейна молча смотрела на меня. Это продолжалось так долго, что марширующий в моей кровеносной системе оркестр успел сыграть целый куплет «Великого старого флага»[40]40
  «Великий старый флаг» (Grand Old Flag) – американский патриотический марш.


[Закрыть]. Ее темные глаза излучали опасность. По ее лицу сложно было понять, что творится у нее внутри, совсем как по внешнему виду взрывного устройства.

Она убьет меня.

Нет. Она прикажет меня убить своим собакам. К тому моменту, когда Мэг примчится ко мне на помощь, будет уже слишком поздно. Или хуже того: Мэг поможет Рейне похоронить мое тело – и концы в воду.

Когда они вернутся в лагерь, римляне спросят: «Что случилось с Аполлоном?»

«С кем? – скажет Рейна. – А, с тем парнем. Не знаю, мы его потеряли».

«Ну и ладно!» – ответят римляне, и на этом все кончится.

Губы Рейны скривились. Она наклонилась, схватилась за колени. По ее телу пробежала дрожь. О боги, что я наделал?!

Может, нужно утешить ее, обнять? Может, мне нужно спасаться бегством? Ну почему я такой лузер в любовных делах?!

Рейна пискнула и застонала. Я ее и правда обидел!

Затем она выпрямилась, по щекам у нее текли слезы, и вдруг она захохотала. Звук был такой, будто по руслу, которое долгое время стояло пересохшим, понеслись потоки воды. Она никак не могла остановиться. Она согнулась пополам, опять выпрямилась, прислонилась к дереву и взглянула на собак, проверяя, оценили ли они юмор ситуации.

– О… боги, – просипела Рейна. Ей удалось на несколько мгновений взять себя в руки и, моргая, посмотреть на меня сквозь слезы, словно убеждаясь, что я и правда стою перед ней и что она не ослышалась. – Ты. Я? ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Похоже, Аурум и Аргентум, как и я, ничего не понимали. Они переглянулись и посмотрели на меня с немым вопросом: «Что ты сделал с нашей мамой? Если ты ее сломал – ты труп».

Хохот Рейны разносился по склону холма.

Оправившись от шока, я почувствовал, что у меня горят уши. За последние месяцы я испытал порядком унижений. Но чтобы надо мною смеялись… прямо в лицо… когда я даже не пытаюсь шутить… Так низко я еще не падал.

– Я не понимаю, почему…

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

– Я не имел в виду, что…

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Прошу, прекрати. Ты меня убиваешь.

– Она это в переносном смысле! – крикнул я собакам.

– И ты подумал… – Рейна не знала, куда указать пальцем: на меня, на себя или на небеса. – Серьезно? Погоди. Мои псы бросились бы на тебя, если бы ты лгал. Ох. Ого. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

– Значит, ответ «нет», – оскорбился я. – Ладно. Я понял. Можешь перестать…

От смеха она засипела как астматик и вытерла глаза.

– Аполлон. Когда ты был богом… – Она отдышалась. – Когда у тебя были силы, божественная внешность и все такое…

– Ясно. Естественно, ты бы…

– …даже тогда это было бы твердое, абсолютное, категоричное «НЕТ»!

Я вытаращил на нее глаза:

– Я в шоке!

– Теперь, когда ты Лестер… Ну, ты милый и порой такой дурашка.

– Дурашка?! Порой?!

– Но это все так же огромное «НЕТ». Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Самооценка простого смертного тут же бы взорвалась, и он бы рассыпался в прах.

В тот момент, когда она бесповоротно меня отвергла, Рейна казалась мне как никогда прекрасной и желанной. Вот ведь как бывает.

Из зарослей каркаса показалась Мэг:

– Ребята, наверху никого, но… – Она застыла, пораженная развернувшейся сценой, и вопросительно посмотрела на борзых.

«Нас не спрашивай, – было написано на их металлических мордах. – Мы впервые видим маму такой».

– Чего смеетесь? – спросила Мэг.

Уголки ее губ поползли вверх, словно она тоже хотела посмеяться. Надо мной, разумеется.

– Ничего. – Рейна перевела дыхание и, не выдержав, снова захихикала. Рейна Авила Рамирез-Ареллано, дочь Беллоны, грозный претор Двенадцатого легиона, хихикала. Наконец ей удалось взять себя в руки. В ее глазах бегали веселые искорки. Щеки раскраснелись. Она улыбалась и казалась совсем другим человеком… счастливым человеком. – Спасибо, Лестер, – сказала она. – Мне было это нужно. А теперь пойдем отыщем безмолвного бога. – Она зашагала вверх по холму, держась за ребра, словно грудь у нее еще болела от чрезмерного веселья.

В тот самый момент я решил, что если когда-нибудь снова стану богом, внесу изменения в список тех, кому собираюсь отомстить. Первую строчку теперь занимала Венера.