Читать книгу "Гробница тирана"

Сейчас я чувствовал, что я весь – сплошная дыра, космическая пустота, в которой растворились Гарпократ, Сивилла и многие другие, кто был мне дорог.

– Справлюсь, – ответил я.

– Хорошо, потому что смотри. – Мэг указала на Окленд-Хиллз.

Мне показалось, что я вижу туман, но туман не умеет подниматься вверх со склонов. У границ Лагеря Юпитера полыхал огонь.

– Нам нужен транспорт, – сказала Мэг.

33

Приветствуем на войне

Довольны ли вы своей смертью?

Ждем вас снова!

Ладно, но почему обязательно велосипеды?!

Конечно, у нас были причины не доверять автомобилям. За эту неделю мы пережили достаточно аварий. И о том, чтобы бежать до лагеря на своих двоих, конечно, тоже не могло быть и речи – мы едва держались на ногах.

Но почему бы полубогам не придумать какое-нибудь райдшеринговое[51]51
  Райдшеринг – совместные поездки на автомобиле, когда водитель и пассажиры делят между собой расходы на топливо.


[Закрыть] приложение для призыва гигантских орлов? Я решил, что когда снова стану богом, непременно создам такое. Только сначала узнаю, как сделать так, чтобы полубоги могли безопасно пользоваться смартфонами.

Через дорогу от магазина «Таргет» находилась стойка с ярко-желтыми велосипедами «Гоу-Гло». Мэг вставила кредитную карту в терминал (понятия не имею, откуда у нее карта) и взяла два велосипеда, один из которых предложила мне.

Какое счастье. Теперь мы сможем въехать на поле битвы как неоново-желтые воители древности.

Мы ехали по переулкам и тротуарам, ориентируясь по столбам дыма над холмами. Так как Двадцать четвертое шоссе было перекрыто, повсюду образовались пробки, злые водители гудели, кричали и угрожали расправой. Мне очень хотелось сказать, что если им так приспичило влезть в драку, они могут присоединиться к нам. Несколько тысяч разъяренных местных жителей нам точно пригодятся.

Проезжая мимо станции скоростного транспорта Рокридж, мы увидели первый вражеский отряд. Панды, вооруженные плоскими топориками, патрулировали платформу, завернувшись в свои огромные уши как в куртки пожарных. Вдоль Колледж-авеню было припарковано множество пожарных машин, даже в туннеле под перроном мерцали их мигалки. Фальшивые пожарные – панды – охраняли вход на станцию, не пропуская внутрь смертных. Я надеялся, что с настоящими пожарными ничего плохого не случилось, потому что они делают важное дело и потому что они горячие ребята – и да, в тот момент это замечание вообще к делу не относилось.

– Сюда! – Мэг свернула к самому крутому склону, чтобы меня позлить. Мне пришлось крутить педали стоя, налегая на них всем весом, чтобы двигаться наверх.

На вершине нас снова ждали плохие новости. Растянувшись по высоким холмам, вражеские войска стройными шеренгами неумолимо приближились к Лагерю Юпитера. Там были отряды блеммий, пандов и даже несколько шестируких землерожденных, которые служили Гее во время недавнего инцидента. Они пробивались через пылающие рвы и колья, уклоняясь от атак римских стрелков, пытающихся повторить то, чему я их учил на тренировках. В вечерних сумерках я далеко не все мог разглядеть. Судя по сверканию доспехов и лесу боевых знамен, основная часть императорской армии была сосредоточена на Двадцать четвертом шоссе и пробивала себе путь к туннелю Калдекотт. Вражеские катапульты метали снаряды в сторону легиона, но большинство из них взрывались пурпурным огнем, едва приблизившись к цели. Я понял, что это Терминус защищает границы.

У входа в туннель сверкали молнии, указывая на местонахождение штандарта легиона. Электрические зигзаги вспыхивали на склонах, пронизывая ряды противника и испепеляя их. Баллисты лагеря стреляли в захватчиков огромными огненными копьями, прореживая их ряды и поджигая лес. Императорские войска все напирали.

Те, кому удалось пробиться дальше всех, прятались за большими бронированными машинами, которые передвигались на шести ногах и… О боги. Мои кишки будто запутались в велосипедной цепи. Это были вовсе не машины.

– Мирмеки, – сказал я. – Мэг, это мир…

– Я вижу. – Она даже не сбавила скорость. – Это ничего не меняет. Вперед!

Как это «не меняет»?! Мы побывали в гнезде таких гигантских муравьев, когда были в Лагере полукровок, и едва остались живы. Мэг чуть не превратили в пюре «Гербер» для личинок.

Теперь перед нами были боевые мирмеки, перекусывающие жвалами стволы деревьев, разбрызгивающие кислоту, чтобы растворить защитные сооружения лагеря.

Это был совершенно новый вид ужаса.

– Нам никогда не прорваться сквозь их ряды! – запротестовал я.

– Потайной ход Лавинии.

– Он разрушен!

– Не тот. Другой потайной ход.

– Да сколько же у нее их?!

– Не знаю. Много. Давай жми.

Завершив свою вдохновляющую речь, Мэг помчалась вперед. Мне оставалось только последовать за ней.

Мы оказались в тупике, рядом с генераторной станцией, у подножия опоры линии электропередач. Территорию окружала ограда из колючей проволоки, но ворота были распахнуты настежь. Если бы Мэг велела мне взбираться на башню, я бы сдался и смирился с участью провести вечность в виде зомби. Но вместо этого она указала в сторону генератора – там в бетоне обнаружились металлические двери, похожие на вход в подвал, где можно спрятаться от урагана, или бомбоубежище.

– Подержи мой велик, – попросила она и, спрыгнув с седла, превратила одно из колец в саблю. Одним ударом она сбила цепи, скрепленные замком, и открыла двери, за которыми оказался темный коридор, уходящий вниз под опасным углом. – Отлично, – сказала Мэг. – По нему можно ехать.

– Что?!

Она снова запрыгнула на велосипед и ринулась в туннель. Клац-клац-клац – отдавалось эхом от бетонных стен щелканье ее велосипедной цепи.

– Очень уж широкое у тебя представление о том, что такое отлично, – проворчал я. И поехал вниз за ней.

К моему большому удивлению, в кромешной темноте туннеля, велосипед «Гоу-Гло»[52]52
  Название велосипеда созвучно со словами «Поезжай, светись».


[Закрыть] действительно засветился. Наверное, мне стоило об этом догадаться. Впереди смутным призраком маячила неоновая боевая машина Мэг. Посмотрев вниз, я обнаружил, что мой велосипед светится очень ярко. Двигаться по крутому спуску это почти не помогало, зато врагам будет легко заметить меня в темноте. Ура!

Вопреки всему я не упал замертво и не сломал себе шею. Туннель выровнялся, а затем пошел вверх. Интересно, кто выкопал этот ход и почему не оснастил его удобными подъемниками, чтобы мне не приходилось надрываться, крутя педали?!

Где-то наверху, сотрясая туннель, прогремел взрыв, и это стало отличным стимулом двигаться дальше. Еще немного попотев и помучившись одышкой, я начал различать впереди тусклый квадратик света – выход, прикрытый ветками.

Мэг рванула прямо туда. Качаясь из стороны в сторону, я последовал за ней – и оказался в окружении огня и молний, оглушенный звуками полнейшего хаоса.

Туннель привел нас в самую гущу сражения.

Вот вам бесплатный совет.

Если хотите поучаствовать в битве, ни за что не лезьте в середину. Лучше оставайтесь сзади – там обычно установлен уютный шатер полководца, где подают изумительные закуски и напитки.

Но в середине? Нет. Это всегда кончается плохо, особенно, если вы прикатите туда на светящихя в темноте ярко-желтых велосипедах.

Наше с Мэг появление было замечено дюжиной крупных человекоподобных существ, покрытых лохматой светлой шерстью. Они указали на нас и завопили.

Хороманды. Ничего себе. Я не видел никого из их племени со времен пьяного вторжения Диониса в Индию, которое случилось еще до нашей эры. У хоромандов прекрасные серые глаза, но больше ничего хорошего я о них сказать не могу. Из-за грязной лохматой шерсти они похожи на Маппетов[53]53
  Маппеты – кукольные персонажи, созданные Джимом Хенсоном для таких телепередач, как «Маппет-шоу», «Улица Сезам» и других.


[Закрыть], которыми пользовались вместо тряпки для пыли. Их собачьи зубы были явно не знакомы с зубной нитью. Они сильные, агрессивные, но общаться умеют лишь оглушительными криками. Я как-то спросил Ареса и Афродиту, не являются ли хороманды плодом их долгого тайного романа, ведь они представляли собой идеальную смесь этих олимпийцев. Арес и Афродита не сочли мою шутку забавной.

Мэг, как любой здравомыслящий ребенок, увидев дюжину мохнатых гигантов, спрыгнула с велосипеда и с мечами наперевес бросилась в атаку. Испуганно вскрикнув, я схватился за лук. После веселой встречи с воронами у меня осталось мало стрел, но прежде чем Мэг добежала до хоромандов, мне удалось убить шестерых. Она наверняка ужасно вымоталась, но несмотря на это, взмахнув золотыми клинками, ловко прикончила шестерых оставшихся.

Я рассмеялся – на самом деле рассмеялся – от удовольствия. Как же здорово снова стать хорошим лучником и наблюдать, как Мэг ловко управляется с мечами! Какая же отличная команда из нас вышла!

Это одна из опасностей, подстерегающих на поле битвы. (Как и риск быть убитым.) Когда дела идут хорошо, у тебя словно появляются шоры на глазах. Ты видишь лишь небольшую часть происходящего, а об общей картине забываешь. Когда Мэг разделалась с последним хоромандом, пронзив его мечом в грудь, я позволил себе думать, что мы побеждаем!

Но оглянувшись по сторонам, понял, что по большей части мы вовсе не побеждали. Гигантские муравьи, изрыгая кислоту, чтобы убрать со склона лучников, протаптывали дорогу к нам. В кустах, раскинув руки, лежали дымящиеся тела в римских доспехах, и мне не хотелось думать, кем они были и как умерли.

Панды, облаченные в кевлар и шлемы, почти невидимые в сумерках, планировали вокруг на огромных ушах-парашютах, обрушиваясь на любого зазевавшегося полубога. Выше в небе гигантские орлы бились с гигантскими воронами, и их крылья сверкали в кроваво-красном лунном свете. В ярдах ста слева от меня волкоголовые киноцефалы с воем ринулись в атаку и набросились на щиты ближайшей когорты – Третьей? – которая казалась маленькой, одинокой и слишком малочисленной в море врагов.

И это только на нашем холме. Я видел, что огонь полыхает по всей западной границе долины, битвы разворачивались тут и там на расстоянии полумили. Баллисты метали с вершин пылающие копья. Катапульты швыряли булыжники, которые разбившись при падении, осыпали вражеские ряды осколками имперского золота. Горящие бревна – любимая забава римлян – катились по склонам, сметая на своем пути группы землерожденных.

Несмотря на все усилия легиона, враги продолжали наступать. По пустому Двадцать четвертому шоссе, ведущему на восток, основные силы императоров, высоко подняв пурпурно-золотые знамена, маршировали к туннелю Калдекотт. Римские цвета. Римские императоры, вознамерившиеся уничтожить последний истинно римский легион. Вот так все и закончилось, с горечью подумал я. Не в битве с угрозами извне, а в сражении с худшим, что было в нашей истории.

– TESTUDO![54]54
  Боевой порядок «черепаха», при котором легионеры плотно смыкают щиты.


[Закрыть] – Крик центуриона снова привлек мое внимание к Третьей когорте.

Защищаясь, они пытались построиться «черепахой», закрывшись щитами, а киноцефалы напирали на них рычащей волной из шерсти и когтей.

– Мэг! – запопил я, указывая на терпящую бедствие когорту.

Она побежала туда, я за ней. Приблизившись к ним, я поднял с земли брошенный кем-то колчан, стараясь не думать о том, почему его тут оставили, и осыпал стаю киноцефалов градом стрел. Шесть вражеских воинов упали замертво. Семь. Восемь. Но их все равно было слишком много. Мэг, взвизгнув от ярости, кинулась на ближайшего волкоголового. Ее быстро окружили, но своим появлением мы отвлекли врагов, выиграв драгоценные секунды, чтобы Третья когорта успела перестроиться.

– Атака ROMULUS! – крикнул центурион.

Если вам доводилось видеть, как мокрица, разворачиваясь, выпускает из-под панциря сотни ножек, то легко вообразите, какое зрелище представляла собой Третья когорта, когда, перестроившись из «черепахи», ощетинилась копьями, нанизав на них киноцефалов.

Я был так потрясен, что отбившийся от стаи волкоголовый чуть не откусил мне лицо. Он почти добрался до меня, но тут центурион Ларри бросил в него копье. Оно воткнулось монстру прямо в мохнатую спину, и он упал к моим ногам.

– У вас получилось! – улыбнулся Ларри. – Где Рейна?

– С ней все в порядке, – сказал я. – Э-э… она жива.

– Круто! Фрэнк хочет вас видеть, срочно!

К нам, спотыкаясь, подошла Мэг. Она тяжело дышала, а ее мечи блестели от слизи монстров.

– Привет, Ларри. Как дела?

– Ужасно! – Голос у Ларри был радостный. – Карл, Реза, сейчас же проводите этих двоих к претору Чжану.

– Есть, сэр!

Наши сопровождающие стали подталкивать нас к туннелю Калдекотт, а Ларри вновь призвал своих воинов идти в атаку:

– Давайте, легионеры! Мы готовились к этому! У нас получится!

Спустя еще несколько страшных минут, в течение которых нам пришлось уклоняться от пандов, перепрыгивать через горящие кратеры и огибать толпы монстров, Карл и Реза в целости и сохранности доставили нас в командный пункт Фрэнка Чжана, который находился у входа в туннель Калдекотт. К моему большому разочарованию, здесь не было изысканных закускок и напитков. И даже шатра – лишь группа выбившихся из сил римлян в полном боевом облачении, которые суетились, выполняя приказы и укрепляя оборону. Наверху, на бетонной террасе над входом в туннель, стояли знаменосец Джейкоб, держащий орла легиона, и еще несколько человек, наблюдающих за приближением врагов. Как только они подбирались слишком близко, Джейкоб запускал в них молнию, приговаривая, словно Опра Уинфри, решившая поиграть в Юпитера:

– И ТЕБЕ молнию! И ТЕБЕ молнию![55]55
  Отслыка к ситуации, когда Опра Уинфри во время своего шоу подарила всем зрительницам по машине.


[Закрыть]

К несчастью, он делал это так часто, что орел начал дымиться. Силы даже сверхмощных магических объектов ограниченны. Еще немного – и штандарт легиона может насовсем отключиться.

Когда Фрэнк Чжан увидел нас, у него словно гора с плеч свалилась:

– Слава богам! Аполлон, у тебя с лицом просто кошмар. Где Рейна?

– Долго рассказывать.

Я хотел было коротко пересказать эту длинную историю, но тут рядом со мной появилась Хейзел Левеск верхом на коне – похоже, она тоже решила проверить, насколько сильное у меня сердце.

– Что происходит? – спросила Хейзел. – Аполлон, твое лицо…

– Я знаю, – вздохнул я.

Ее бессмертный жеребец, быстрый, как молния, Арион покосился на меня и заржал, словно говоря: «Этот придурок не Аполлон».

– И тебе привет, кузен, – проворчал я.

Я коротко поведал им обо всем, что произошло, Мэг периодически вставляла в мой рассказ важные замечания, вроде «Он ступил» или «Снова ступил» и «Тут он был молодцом, но потом снова ступил».

Услышав о происшествии на парковке магазина «Таргет», Хейзел заскрипела зубами:

– Лавиния. Вот негодяйка. Если с Рейной что-то случится…

– Давайте сосредоточимся на том, что мы можем сделать, – сказал Фрэнк, хотя, судя по виду, новость о том, что Рейна не придет им на помощь, потрясла его. – Аполлон, мы постараемся выиграть как можно больше времени для твоего ритуала призыва. Терминус изо всех сил сдерживает натиск императоров. Сейчас наши баллисты и катапульты стреляют по мирмекам. Если не получится их уничтожить, то остановить их мы уже не сможем.

Хейзел поморщилась:

– Когорты, с Первой по Четвертую, рассеяны по холмам, воинов не хватает. Мы с Арионом носились между ними как могли, но… – Она осеклась, не желая указывать на очевидное: мы теряем позиции. – Фрэнк, если отпустишь меня на минуту, я доставлю Аполлона и Мэг на Храмовую гору. Элла и Тайсон ждут.

– Иди.

– Постой, – сказал я (дело не в том, что мне не хотелось поскорее призвать на помощь бога, воспользовавшись банкой из-под желе – просто кое-что в словах Хейзел меня встревожило). – Если здесь когорты с Первой по Четвертую, то где же Пятая?

– Охраняет Новый Рим, – ответила Хейзел. – С ними Дакота. Сейчас в городе, слава богам, все спокойно. Тарквиний не появлялся.

ХЛОП. Рядом со мной появился мраморный бюст Терминуса, на котором были фуражка британской армии времен Первой мировой войны и шинель цвета хаки, закрывающая его до самого подножия пьедестала. Из-за того что рукава ее были пусты, он походил на солдата, потерявшего обе руки в битве на Сомме[56]56
  Битва при Сомме – одна из самых кровопролитных битв в истории; битва армий Британской империи и Французской республики против Германской империи.


[Закрыть]. К несчастью, я видел много таких во время Первой мировой.

– В городе совсем не спокойно! – объявил он. – Тарквиний атакует!

– Что?! – Хейзел словно нанесли личное оскорбление. – Откуда?

– Из-под земли!

– Канализация! – воскликнула Хейзел. – Но как…

– Тарквиний построил в Риме большую клоаку, – напомнил я ей. – Он разбирается в канализации.

– Я помню! Я сама запечатала выходы!

– Значит, он как-то их распечатал! – сказал Терминус. – Пятой когорте нужна помощь. Срочно!

Хейзел вздрогнула, ошеломленная тем, что Тарквиний ее обставил.

– Или, – сказал ей Фрэнк. – Я отправлю вам на подмогу Четвертую когорту.

Хейзел нервно засмеялась:

– И оставить тебя тут с тремя? Нет.

– Все в порядке, – проговорил Фрэнк. – Терминус, сможешь убрать защитный барьер здесь, у главных ворот?

– С чего мне это делать?

– Устроим им Ваканду.

– Устроим что?

– Ну, знаешь, – ответил Фрэнк, – заманим всех врагов в одно место.

Терминус бросил на него сердитый взгляд:

– Не припоминаю, чтобы в римских военных руководствах упоминалась какая-то там Ваканда. Но хорошо.

Хейзел нахмурилась:

– Фрэнк, ты же не собираешься выкинуть что-нибудь глупое…

– Мы стянем сюда все наши силы и отстоим туннель. Я справлюсь. – Ему удалось изобразить очередную уверенную улыбку. – Удачи, ребята. Увидимся на той стороне!

«Или нет», – подумал я.

Фрэнк не стал ждать новых возражений и удалился, отправляя вестников с приказами построить войска и отправить Четвертую когорту в Новый Рим. Мне вспомнились смутные образы, которые я видел в голографическом свитке: Фрэнк в туннеле Калдекотт раздает приказы рабочим, которые что-то копают и таскают сосуды. А еще загадочные слова Эллы о мостах и огне… И мне совсем не нравилось, куда заводят меня мысли об этом.

– В седло, детишки, – скомандовала Хейзел, подавая мне руку.

Арион возмущенно заржал.

– Да, я знаю, – сказала Хейзел. – Тебе не хочется нести троих. Мы забросим их на Храмовую гору и сразу помчимся в город. Обещаю, там ты сможешь вволю потоптаться по нежити.

Похоже, это умилостивило коня.

Я уселся позади Хейзел. Мэг устроилась на откидном сиденье на крупе.

Едва я успел обхватить Хейзел за талию, как Арион сорвался с места, оставив мой желудок на оклендской стороне холмов.

34

О вставь здесь имя

Услышь нас и слово впиши

Это что, MadLibs?[57]57
  MadLibs – игра, в которой игрокам нужно заполнить пропуски в истории, не зная контекста, в результате чего получается комический рассказ.


[Закрыть]

Терпением Тайсон и Элла не отличались.

Мы нашли их на ступенях храма Юпитера. Элла ходила из стороны в сторону, заламывая руки, Тайсон весело подпрыгивал, как боксер, готовый к первому раунду.

У Эллы на поясе висели тяжелые льняные мешочки, они качались и ударялись друг о друга, что напомнило мне о настольной игрушке в кабинете Гефеста, шарики которой отскакивали один от другого. (Терпеть не могу бывать у Гефеста в кабинете. Его настольные игрушки умели так загипнотизировать, что я мог пялиться на них часами, а порой и десятилетиями. Я так пропустил 1480-е.)

Обнаженная грудь Тайсона теперь была полностью покрыта вытатуированными строчками пророчества. Увидев нас, он расплылся в улыбке.

– Класс! – воскликнул он. – Быстрый пони!

Меня не удивило, что Тайсон прозвал Ариона «Быстрый пони» и что он, похоже, был больше рад встрече с конем, чем со мной. Удивило же меня то, что Арион, пусть и недовольно фыркнув, позволил циклопу погладить его по морде. Вот уж не думал, что Арион – любитель обнимашек. Впрочем, они с Тайсоном оба были сыновьями Посейдона, а значит, в некотором роде братьями и… знаете что? Брошу-ка я об этом думать, пока у меня мозги не расплавились.

К нам подбежала Элла:

– Поздно. Очень поздно. Пошли, Аполлон. Ты опоздал.

Удержавшись от объяснений, что мы были немного заняты, я слез со спины Ариона и хотел было подождать Мэг, но она осталась с Хейзел.

– Для ритуала я тебе не нужна, – сказала она. – Я помогу Хейзел и выпущу единорогов.

– Но…

– Божественная скорость, – напомнила мне Хейзел.

Арион испарился, оставив после себя дымящийся след и Тайсона, который теперь гладил воздух.

– Ну вот, – надул губы циклоп. – Быстрый пони ускакал.

– Да, он такой.

Я пытался убедить себя, что с Мэг все будет хорошо и скоро я ее увижу. Последними словами, которые я от нее услышу, не станут «выпущу единорогов».

– А теперь, если мы готовы…

– Поздно. Готовы, но поздно, – пожаловалась Элла. – Выбери храм. Да. Нужно выбрать.

– Мне нужно…

– Призыв одного божества! – Тайсон постарался повыше закатать штанину и поскакал ко мне на одной ноге. – Давай я еще раз тебе покажу. Тут, у меня на бедре.

– Не стоит! – заверил я его. – Я помню. Просто…

Я окинул взглядом Храмовую гору. Как же много здесь было храмов и святилищ, а теперь их стало даже больше, ведь, вдохновленные делом Джейсона, легионеры успели закончить строительный марафон. И как же много статуй богов смотрело сейчас на меня.

Как члену пантеона мне была неприятна необходимость выбирать только одного бога. Это то же самое, что выбирать, кто из детей или музыкантов нравится тебе больше всех. Если у тебя есть такой любимчик, значит, что-то явно пошло не так.

А еще, если бы я выбрал одного бога, то все остальные на меня бы разозлились. И не важно, помогли бы они мне потом или рассмеялись мне в лицо – они все равно бы обиделись на меня за то, что я не поставил их на первое место. Я знал, как они рассуждают. Когда-то и я был одним из них.

Конечно, некоторых богов я бы точно не стал выбирать. Я бы не стал призвывать Юнону. И не стал бы даже думать о Венере, тем более что по пятницам вечером она ходит в спа с тремя Грациями. Звать Сомнуса – дохлый номер. Он ответит на звонок, пообещает, что скоро будет, и снова уснет.

Я посмотрел на гигантскую статую Юпитера Оптимуса Максимуса, пурпурная тога которого ниспадала складками словно плащ матадора.

«Давай же, – будто говорил он. – Ты ведь этого хочешь».

Самый могущественный из Олимпийцев. Ему ничего не стоило разбить армии императоров, избавить меня от раны, нанесенной зомби, и привести в порядок Лагерь Юпитера (в конце концов, лагерь назван в его честь). Возможно, он бы даже заметил все мои героические поступки, решил, что я достаточно настрадался и отменил бы наказание, из-за которого я стал смертным.

Или… нет. Возможно, он ждал, что я попрошу у него помощи. И как только я это сделаю – небеса содрогнутся от его хохота и низкого божественного «Не-а!».

К своему удивлению, я понял, что не так уж сильно хочу снова стать богом. И даже не так уж сильно хочу жить. Если Юпитер ожидает, что я приползу к нему просить милости, он может засунуть свои молнии себе прямо в большую клоаку.

Оставалось только одно. И в глубине души я давно знал, кого из богов позову.

– За мной, – велел я Элле и Тайсону.

И побежал к храму Дианы.

К слову, мне никогда особенно не нравилось римское воплощение Артемиды. Как я уже говорил, сам я, по-моему, мало изменился в эпоху римлян. Я так и остался Аполлоном. А вот Артемида…

Знаете, как оно бывает, когда у сестры начинается переходный возраст и настроение у нее все время скачет? Она берет себе имя Диана, отрезает волосы, начинает зависать в компании других, еще более враждебно настроенных дев-охотниц, ассоциироваться с Гекатой и луной, да и вообще ведет себя странно. Когда мы только переместились в Рим, нам поклонялись вместе, как в старые добрые времена – у нас, богов-близнецов, был собственный храм, – но вскоре Диана ушла, решив, что будет сама по себе. Понимаете, мы даже перестали общаться друг с другом так, как общались в юности, когда были греческими богами.

Мне было боязно вызывать римское воплощение сестры, но мне нужна была помощь, и на ответ Артемиды – простите, Дианы – можно было рассчитывать больше всего, хотя потом она наверняка будет мне это припоминать целую вечность. К тому же я ужасно по ней соскучился. Да, вы не ослышались. Если мне и суждено погибнуть той ночью, а шансы на это с каждой секундой все увеличивались, то сперва я хотел бы в последний раз увидеть сестру.

Ее храмом был сад, что весьма логично для богини дикой природы. В кольце взрослых дубов мерцал серебряный пруд, в середине которого вечно бурлил гейзер. Наверное, это место должно было напоминать древнюю дубовую рощу Дианы – святилище на озере Неми, – одно из первых мест, где римляне стали ей поклоняться. На краю пруда стояла чаша для разведения огня, уже наполненная дровами, которые оставалось только поджечь. Неужели легион заботился о том, чтобы все святилища и храмы были всегда готовы к тому, что кому-то может приспичить в последнюю минуту посреди ночи принести жертву?!

– Аполлон должен зажечь огонь, – сказала Элла. – Я смешаю ингридиенты.

– А я станцую! – заявил Тайсон.

Не знаю, было ли это частью ритуала или ему просто захотелось, но когда татуированный циклоп решает исполнить интерпретативный танец, от вопросов лучше воздержаться.

Покопавшись в своих мешочках, Элла достала травы, пряности и пузырьки с маслами, при виде которых я понял, как давно ничего не ел. Почему у меня не урчит в животе? Я посмотрел на кровавую луну, поднимающуюся над вершинами холмов. Оставалось только надеяться, чтобы следующим блюдом, которое я отведаю, не будут мозгииииии.

Я оглянулся в поисках факела или коробка спичек. Ничего. Ну еще бы, подумал я. Дрова для меня, конечно, сложили, но Диана, наш эксперт по жизни в дикой природе, ждет, что я сам разведу огонь.

Я снял с плеча лук и вытащил стрелу. После этого собрал самые тонкие сухие щепки в небольшую кучку. Я уже давно не разводил огонь древним способом смертных – вращая стрелу с помощью тетивы, чтобы образовалось трение, – но теперь пришлось попробовать. Полдюжины раз все валилось у меня из рук, я едва не выколол себе глаз. Джейкоб мог бы гордиться своим учителем.

Стараясь не обращать внимания на далекие звуки взрывов, я вращал стрелу, пока мне не стало казаться, что у меня снова расходится рана на животе. Ладони стали скользкими от лопнувших волдырей. Бог солнца, который не может развести огонь… Надо мной будут смеяться вечно.

Наконец мне удалось сотворить крохотный огонек. Отчаянно прикрывая его руками, я стал раздувать его и молиться, и наконец пламя разгорелось.

Когда я встал, меня трясло от усталости. Тайсон танцевал под воображаемую музыку, размахивая руками и кружась как покрытая татуировками Джули Эндрюс весом три сотни фунтов в ремейке «Звуков музыки»[58]58
  «Звуки музыки» – оскароносный американский фильм-мюзикл, главную роль в котором исполнила британская актриса и писательница Джули Эндрюс.


[Закрыть], который так хотел снять Квентин Тарантино. (Я убедил его, что это плохая идея. Можете поблагодарить меня позже.)

Элла принялась сыпать свою фирменную смесь масел, пряностей и трав в огонь. Дым разносил вокруг запахи летнего пира на Средиземноморье. Это наполнило меня спокойствием и напомнило о счастливых временах, когда нам, богам, поклонялись миллионы людей. Такие простые радости начинаешь ценить, только когда лишишься их.

В долине стало тихо, словно я опять оказался в зоне Гарпократовой тишины. Возможно, это было просто затишье перед очередным боем, но мне казалось, что Лагерь Юпитера, затаив дыхание, ждет, пока я закончу ритуал. Дрожащими руками я вытащил из рюкзака банку Сивиллы.

– Что теперь? – спросил я у Эллы.

– Тайсон, – сказала Элла, поманив циклопа к нам, – танец был отличный. А теперь покажи Аполлону подмышку.

Потный и радостный Тайсон неуклюже подскочил к нам, поднял левую руку и придвинулся к моему лицу гораздо ближе, чем мне хотелось:

– Видишь?

– О боги, – отпрянул я. – Элла, зачем было записывать ритуал призыва у него в подмышке?!

– Там его место, – ответила она.

– Было очень щекотно! – засмеялся Тайсон.

– Я… я начну.

Я постарался сосредоточиться на словах и не обращать внимания на волосатую подмышку, которую они обрамляли. И не вдыхать больше чем нужно. Однако должен заметить: с личной гигиеной у Тайсона все просто прекрасно. Несмотря на то что он сильно вспотел во время бурного танца, запах его тела не лишал меня чувств всякий раз, когда приходилось сделать вдох. От него шел только легкий аромат арахисового масла. Почему? Я не хотел этого знать.

– «О защитница Рима! – прочел я вслух. – О, вставить имя!»

– Э-э, – сказала Элла. – Тут нужно…

– Я начну снова. «О защитница Рима! О Диана, богиня охоты! Услышь нашу мольбу и прими нашу жертву!»

Всех строчек я не помню. А если бы и помнил, не стал бы воспроизводить их здесь, чтобы кто-нибудь не решил взять их на вооружение. Призывать Диану, сжигая жертвенные приношения, – это дело, которое никогда нельзя повторять дома, детишки. Несколько раз мой голос срывался. Мне хотелось добавить что-нибудь от себя, чтобы Диана поняла, что это не обыкновенная молитва. Это был я! Я особенный! Но я решил придерживаться инструкции из подмышки. В нужный момент (принести жертву) я бросил банку Сивиллы в огонь. Я боялся, что банка останется там и просто нагреется, но стекло тут же разбилось, освободив последний вздох, который поднялся в воздух серебристым паром. Оставалось надеяться, что я не потратил последний вздох безмолвного бога впустую.

Наконец заклинание было закончено. Тайсон милостиво опустил руку. Беспокойно двигая носом, Элла посмотрела на пламя, затем на небо.

– Аполлон запинался, – сказала она. – Он неправильно прочел третью строчку. Наверное, он все испортил. Надеюсь, что он все не испортил.

– Как трогательно, что ты в меня веришь, – ответил я.

Но на самом деле я разделял ее сомнения. В ночном небе не было признаков божественной помощи.

Полная красная луна по-прежнему злобно смотрела на меня, заливая все вокруг кровавым светом. Вдали не было слышно охотничьих рогов – только на Окленд-Хиллз опять раздавались взрывы да из Нового Рима доносились звуки битвы.

– Ты все испортил, – заключила Элла.

– Подожди! – не сдавался я. – Боги не всегда приходят на помощь сразу же. Однажды у меня ушло десять лет на то, чтобы ответить на мольбу из города Помпеи, и к тому моменту, когда я прибыл туда… Возможно, это не очень хороший пример.

Заламывая руки, гарпия сказала:

– Тайсон и Элла будут ждать здесь – на тот случай, если богиня явится. Аполлон должен идти сражаться.

– Ну вот, – надулся Тайсон. – Но я хочу сражаться!

– Тайсон будет ждать здесь с Эллой, – настаивала она. – Аполлон, иди сражайся.

Я окинул взглядом долину. В Новом Риме уже полыхало несколько крыш. Мэг, наверное, сражается на улицах, выпустив своих боевых единорогов и устроив боги знают что. Хейзел, отчаянно укрепляет оборону, а зомби и гули вылезают из канализации и нападают на мирных жителей. Им нужна помощь, и до Нового Рима мне добираться ближе, чем до туннеля Калдекотт.

Но при одной мысли о битве мой живот пронзила боль. Я вспомнил, как рухнул в гробнице тирана. От меня не будет толку в сражении с Тарквинием. Чем ближе я к нему, тем скорее меня ждет повышение до Зомби месяца.

Я посмотрел на Оклендские холмы, силуэты которых подсвечивались вспышками взрывов. Императоры, наверное, уже сражаются с Фрэнком и его защитниками у туннеля Калдекотт. У меня не было ни Ариона, ни велосипеда, и я боялся, что не успею: возможно, когда я до них доберусь, и помогать будет уже некому. Из двух зол пришлось выбрать меньшее.