Читать книгу "Гробница тирана"

41

Ненавидишь меня – ну и ладно

Только не бей в живот

И вообще не бей

Следующие несколько дней были едва ли не такими же трудными, как сама битва. Война оставляет после себя хаос, с которым швабра и ведро не справятся.

Мы разбирали завалы и укрепляли здания, разрушенные сильнее всего. Решали горящие – в прямом и переносном смысле – проблемы. Терминус пережил битву, хотя ослаб и сильно пострадал. Первым делом он объявил, что собирается официально удочерить малышку Юлию. Девочка, похоже, была счастлива, хотя неизвестно, предусматривает ли римский закон возможность для статуи стать приемным родителем. С Тайсоном и Эллой все было хорошо. Узнав, что я все-таки не напортачил с ритуалом, она заявила, что они возвращаются в книжный магазин, чтобы навести там порядок, закончить работу над Сивиллиными книгами и накормить кота (не обязательно в таком порядке). Ах да, еще она обрадовалась, что Фрэнк выжил. Насчет меня… мне показалось, что с этим она еще не определилась.

Персик снова нас покинул, отправившись помогать местным дриадам и фавнам, но пообещал: «Персики!» – из чего я сделал вывод, что мы скоро снова с ним увидимся.

С помощью Талии Рейне удалось разыскать Одноглазого и Корноухого, покалеченных пегасов из колесницы императоров. Рейна ласково поговорила с ними, пообещала, что их подлечат, и убедила вернуться вместе с ней в лагерь, где большую часть времени перевязывала их раны и следила, чтобы они хорошо питались и много гуляли. Кони, похоже, поняли, что Рейна была подругой их бессмертного предка – самого́ великого Пегаса. После всего, что с ними случилось, вряд ли они доверили бы заботу о себе кому-то другому, решил я.

Мы не считали погибших. Они не были просто номерами – они были людьми, которых мы знали, друзьями, бок о бок с которыми мы сражались.

В одну из ночей мы зажгли все погребальные костры рядом с храмом Юпитера и устроили традиционный пир в честь умерших, чтобы наши павшие собратья смогли отправиться в Подземный мир. Лары явились на церемонию в полном составе, и весь холм озарился пурпурным сиянием, потому что призраков среди нас было больше, чем живых.

Я заметил, что Рейна уступила Фрэнку право совершить обряд. Претор Чжан быстро восстановил силы. Облаченный в полный боевой доспех и темно-красный плащ, он произнес надгробную речь, а легионеры слушали с благоговением и трепетом, как и полагается в случае, если оратор недавно пожертвовал собой, устроив огненный взрыв, и каким-то образом выжил, оставшись лишь в белье и плаще.

Хейзел тоже помогала: она ходила между рядами и утешала тех, кто плакал или еще не отошел от шока. Рейна стояла в стороне, опираясь на костыли и задумчиво глядя на легионеров, словно это были родные ей люди, которых она не видела целую вечность и теперь едва узнавала.

Когда Фрэнк закончил говорить, рядом со мной кто-то тихо сказал:

– Привет.

Талия Грейс была, как всегда, одета в черный и серебро. В свете погребальных костров ее ярко-голубые глаза казались пронзительно фиолетовыми. За последние пару дней мы несколько раз разговаривали, но в основном по делу: куда отнести припасы, как помочь раненым. О главном мы не сказали ни слова.

– Привет, – хрипло ответил я.

Она сложила руки на груди и заговорила, глядя в огонь:

– Я не виню тебя, Аполлон. Мой брат… – Она помолчала, успокаивая сбившееся дыхание. – Джейсон сам сделал выбор. Героям приходится так поступать.

Услышав, что она меня не винит, я почему-то почувствовал себя еще более виноватым и недостойным. Ох, человеческие эмоции – все равно что колючая проволока. Иметь с ними дело и не испытывать боли, невозможно.

– Мне так жаль, – наконец проговорил я.

– Да. Я знаю. – Она закрыла глаза, словно прислушиваясь к какому-то далекому звуку… может быть, к волчьему вою в лесу. – Я получила письмо Рейны за несколько часов до того, как Диана услышала твой призыв. Аура – одна из нимф ветра – вытащила его из почты и доставила мне лично. Это было очень опасно, но она все равно решилась. – Талия покрутила один из значков на своей куртке – «Игги и Студжиз»[69]69
  «Игги и Студжиз» (Iggy and the Stooges) – американская рок-группа, вокалистом которой был знаменитый певец Игги Поп.


[Закрыть]: эта группа была старше нее на несколько поколений. – Мы прибыли как только смогли, но… Мне понадобилось немного времени, чтобы поплакать, покричать и пошвыряться вещами.

Я стоял, не смея шелохнуться. Я отлично помнил, как Игги Поп швырял в толпу фанатов на концертах арахисовое масло, кубики льда, арбузы и другие опасные предметы. И все же Талия пугала меня куда больше, чем он.

– Это так тяжело, – продолжала она, – когда спустя долгое время мы наконец находим кого-то, чтобы снова его потерять.

Я удивился, что она сказала «мы». Получается, она имеет в виду, что мы с ней пережили нечто похожее – потеряли единственного брата или единственную сестру. Но ее страдания были куда больше моих. Моя сестра не могла умереть. Я не мог потерять ее навсегда.

На мгновение я совершенно растерялся, словно меня перевернули вверх тормашками, но вдруг понял, что речь шла вовсе не обо мне. Она говорила об Артемиде-Диане.

Неужели, по ее мнению, сестра скучала, даже горевала по мне так же, как Талия по Джейсону?

Наверное, этот вопрос читался у меня в лице.

– Богиня сама не своя, – пояснила она. – В прямом смысле. Иногда она так переживает, что разделяется на два воплощения – римское и греческое – прямо у меня на глазах. Наверное, она разозлится на меня за то, что я сейчас скажу, но она любит тебя больше всех на свете.

У меня в горле как будто застрял кусок мрамора. Говорить я не мог и поэтому просто кивнул.

– Диана не хотела так внезапно исчезать из лагеря, – продолжала Талия. – Но ты же сам знаешь. Боги не могут задерживаться надолго. Когда Новому Риму больше ничто не угрожало, она не могла остаться, несмотря на призыв. Юпитер… Папа бы не одобрил.

Я вздрогнул. Как просто было забыть, что эта девушка – тоже моя сестра. А Джейсон был моим братом. Когда-то я бы вообще отказался это признать. «Они ведь полубоги, – сказал бы я. – Семьей не считаются».

А теперь я не мог этого признать совсем по другой причине. Я не считал, что достоин такой семьи. Или прощения Талии.

Траурный пикник постепенно подходил к концу. Римляне, собравшись по двое или по трое, уходили в сторону Нового Рима, где в Доме сената должно было состояться внеочередное собрание. Как ни печально, население долины сократилось так сильно, что теперь все легионеры и жители Нового Рима могли поместиться внутри этого здания.

Опираясь на костыли, к нам подошла Рейна.

Талия улыбнулась:

– Ну что, претор Рамирез-Ареллано, вы готовы?

– Да, – не раздумывая ответила Рейна, хотя я так и не понял, к чему именно она готова. – Не возражаешь, если… – Она кивнула на меня.

Талия взяла подругу за плечо.

– Конечно, нет. Увидимся в сенате. – И она растворилась в темноте.

– Пошли, Лестер, – подмигнула Рейна. – Похромаем вместе.

Хромать было просто. Хотя я уже был здоров, но быстро уставал. Подстроиться под скорость Рейны мне не составило труда. Я заметил, что рядом с ней нет собак, Аурума и Аргентума – вероятно, потому, что Терминус не разрешает входить в город со смертельным оружием.

Мы медленно шли по дороге, ведущей с Храмовой горы к Новому Риму. Другие легионеры обходили нас стороной, явно понимая, что нам нужно поговорить о личном.

Рейна держала меня в тревожном ожидании, пока мы не добрались до моста через Малый Тибр.

– Я хотела поблагодарить тебя, – сказала она. Она улыбалась почти так же, как на холме у башни Сютро, когда я предложил ей встречаться. Поэтому у меня не осталось сомнений в том, что она имела в виду. Рейна благодарила меня не за помощь в спасении лагеря, а за то, что я тогда ее рассмешил.

– На здоровье, – буркнул я.

– Я в хорошем смысле. – Заметив мой недоверчивый взгляд, она вздохнула и пристально посмотрела на темную реку и рябь на воде, которую серебрил лунный свет. – Не знаю, смогу ли я объяснить… От меня всю жизнь ждали, что я буду соответствовать чьим-то представлениям. Будь такой. Будь сякой. Понимаешь?

– Ты говоришь с бывшим богом. Иметь дело с чужими представлениями – наша работа.

Рейна, соглашаясь, кивнула:

– Когда мы с Хиллой оказались в трудных обстоятельствах, я несколько лет должна была быть примерной младшей сестрой. Потом, на острове Цирцеи, – послушной работницей. Затем я была пиратом. После этого – легионером. И наконец – претором.

– У тебя отличное резюме, – признал я.

– Но все время, пока я была здесь командующим, – продолжала она, – я искала партнера. Преторы часто объединяются в пары. В плане руководства. Но и в романтическом плане тоже. Я думала о Джейсоне. Затем совсем недолго – о Перси Джексоне. О боги, я даже присматривалась к Октавиану. – Она вздрогнула. – Все пытались меня с кем-нибудь свести. С Талией. С Джейсоном. Даже с Фрэнком. «О, вы будете отличной парой! Вот кто тебе нужен!» Но я никогда не понимала до конца, хочу ли я этого или просто думаю, что должна хотеть. Пытаясь помочь, люди говорили мне: «Ох, бедняжка. Так несправедливо, что ты одна. Сходи с ним на свидание. Или с ней. С кем-нибудь. Найди свою половинку». – Рейна посмотрела на меня, чтобы убедиться, что я понимаю, о чем речь. Она говорила так быстро и с такой горячностью, словно давно ждала возможности высказать то, что у нее на душе. – А еще эта встреча с Афродитой. После нее я совсем запуталась. Ни один полубог не исцелит твое сердце. Как это вообще понимать? И вот наконец появился ты.

– Обязательно снова об этом вспоминать? Мне хватило унижения.

– Но ты показал мне… Когда предложил встречаться… – Она глубоко вдохнула и затряслась, хихикая про себя. – О боги. Я поняла, как смешно вела себя. И как всё это было смешно. Вот что исцелило мое сердце – способность снова смеяться над собой, над моими глупыми представлениями о судьбе. И я стала свободна – как Фрэнк, который освободился от своей деревяшки. Чтобы исцелить сердце, мне не нужен другой человек. Мне не нужен партнер… по крайней мере, пока и если я не буду готова к этому – на моих условиях. Мне не нужно, чтобы меня сводили с кем-то или навешивали на меня чужие ярлыки. Впервые за долгое время я почувствовала, что у меня гора с плеч свалилась. Поэтому спасибо тебе.

– Пожалуйста!

Она засмеялась:

– Ты что, не понимаешь? Афродита все подстроила так, чтобы ты помог мне. Она обхитрила тебя, потому что знала, что во всей Вселенной только твое огромное эго справится с таким отказом. Я могла расхохотаться тебе в лицо – и ты бы пережил это.

– Хмм. – Скорее всего, она права насчет того, что Афродита мною манипулировала. Но вряд ли богиню волновало, переживу я отказ или нет. – Так что конкретно ты планируешь дальше? Что будет с претором Рейной? – Задав этот вопрос, я уже знал ответ.

– Идем в Дом сената, – сказала она. – У нас есть парочка сюрпризов.

42

Жизнь – внезапная штука

Подарки прими и, конечно,

Ешь праздничный торт

Первый сюрприз: места в первом ряду.

Нам с Мэг отвели почетные места рядом со старшими сенаторами, самыми почетными жителями Нового Рима и полубогами, чьи возможности к передвижению были ограниченны. Увидев меня, Мэг похлопала по скамейке рядом с собой, как будто в сенате были другие свободные места. Зал был полон. Почему-то вид всех, собравшихся вместе, обнадеживал, хотя людей стало гораздо меньше, а от повязок рябило в глазах.

Сразу после меня в зал, хромая, вошла Рейна. Все присутствующие встали и в почтительном молчании ждали, пока она доберется до преторского места рядом с Фрэнком, который, увидев свою соратницу, приветственно кивнул.

Только когда она села, все снова заняли свои места.

Рейна знаком скомандовала Фрэнку: «Начинаем веселье».

– Итак, – обратился к публике Фрэнк, – объявляю внеочередное собрание Двенадцатого легиона и жителей Нового Рима открытым. Первый пункт нашей повестки: я хочу официально поблагодарить всех вас. Мы выжили благодаря совместным усилиям. И нанесли сокрушительный удар по врагам. Тарквиний мертв – на этот раз на самом деле. Двое из трех императоров Триумвирата уничтожены вместе с флотом и войсками. Эта победа досталась нам великой ценой. Но вы показали себя настоящими римлянами. Мы выжили!

Раздались аплодисменты, кто-то кивал, послышались крики «Да!» и «Выжили!». Один парень в заднем ряду, который, видимо, проспал всю неделю, спросил:

– Тарквиний?

– Второе, – продолжал Фрэнк. – Заверяю вас, что я жив и здоров. – В подтверждение своих слов он хлопнул себя по груди. – Моя судьба больше не зависит от куска дерева, и это отлично. А еще, пожалуйста, забудьте, что видели меня в одном белье. Спасибо.

В зале засмеялись. Кто ж знал, что Фрэнк умеет быть смешным специально?

– А теперь… – Претор посерьезнел. – Мы должны сообщить вам о некоторых изменениях личного состава. Рейна? – Он вопросительно посмотрел на нее, будто сомневаясь, что она и впрямь решится на то, что задумала.

– Спасибо, Фрэнк. – Рейна поднялась с места. И снова все в зале, кто мог стоять, поднялись вслед за ней. – Ребята. Пожалуйста. – Она жестом попросила всех сесть. – Мне и так непросто.

Когда все снова уселись, она обвела взглядом лица собравшихся, встревоженные и печальные. Наверное, многие уже знали, что последует дальше.

– Я долгое время была претором, – сказала Рейна. – Для меня было честью служить легиону. Мы преодолели много трудностей. Некоторые годы были… интересными.

Раздались нервные смешки. Слово «интересные» подходило сюда как нельзя лучше.

– Но пришло время оставить это место, – сказала она. – Я ухожу с поста претора.

По залу прокатился стон – такой можно услышать, когда в пятницу в школе задают домашнее задание, – собравшиеся отказывались верить в происходящее.

– У меня есть на то личные причины, – объяснила Рейна. – Например, необходимость позаботиться о своем душевном равновесии. Мне нужно некоторое время побыть Рейной Авилой Рамирез-Ареллано, чтобы понять, кто я такая за пределами легиона. Это может занять годы, десятилетия или века. И поэтому… – Она сняла преторский плащ и значок претора и отдала их Фрэнку. – Талия? – позвала она.

По центральному проходу спустилась Талия Грейс. По пути она подмигнула мне. Остановившись напротив Рейны, она произнесла:

– Повторяй за мной: «Посвящаю себя богине Диане. Навеки отвращаюсь от общества мужей, приемлю вечное девство и вступаю в ряды Охотниц».

Рейна повторила слова. Никакой явной магии не случилось: не было ни грома, ни молний, серебряные блестки не посыпались с потолка. Но Рейна выглядела так, будто ей даровали вторую жизнь без процентов и первоначального взноса.

Талия положила руку ей на плечо:

– Добро пожаловать в ряды Охотниц, сестра!

Рейна улыбнулась:

– Спасибо! – Она посмотрела на сидящих в зале. – И спасибо вам всем. Да здравствует Рим!

Собравшиеся снова встали, чтобы стоя поаплодировать Рейне. Они кричали и топали с таким ликованием, что я испугался, как бы на нас не обрушился приклеенный на скотч купол.

Наконец, когда Рейна села в первом ряду рядом со своей новой предводительницей Талией (двое сенаторов с радостью уступили им свои места), все внимание снова обратилось к Фрэнку.

– Что ж, ребята, – он развел руками, – благодарить Рейну я могу сутки напролет. Она так много сделала для легиона. Лучшей наставницы и подруги и пожелать нельзя. Ее невозможно заменить. Однако я остался один, второе место претора пустует. Так что предлагайте кандидатуры на…

Лавиния начала скандировать:

– ХЕЙ-ЗЕЛ! ХЕЙ-ЗЕЛ!

Остальные тут же поддержали ее. Глаза Хейзел округлились. Она пыталась сопротивляться, когда сидящие рядом потянули ее за руки, заставляя встать, но члены ее фан-клуба – Пятой когорты – были явно готовы к такому повороту. Один из них достал щит, на который они тут же усадили Хейзел и, подняв ее над головами, торжественно вынесли в центр зала и развернули лицом к собравшимся, скандируя:

– ХЕЙЗЕЛ! ХЕЙЗЕЛ!

Рейна хлопала в ладоши и кричала вместе с ними. Только Фрэнк старался держаться невозмутимо, хотя ему пришлось зажимать улыбку кулаком.

– Ладно, успокойтесь! – наконец воскликнул он. – У нас есть одна кандидатура. Есть ли другие?

– ХЕЙЗЕЛ! ХЕЙЗЕЛ!

– Есть те, кто против?

– ХЕЙЗЕЛ! ХЕЙЗЕЛ!

– Тогда я признаю волю Двенадцатого легиона. Хейзел Левеск, ты назначаешься претором!

Ликующие крики стали еще громче. На потрясенную Хейзел надели плащ Рейны, нацепили на него значок и отвели к преторскому месту.

При виде Фрэнка и Хейзел, стоящих бок о бок, я не смог сдержать улыбки. Они так подходили друг другу: мудрые, сильные и отважные. Идеальные преторы. Будущее Рима в надежных руках.

– Спасибо! – К Хейзел наконец вернулся дар речи. – Я… я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие. Только есть одна загвоздка. Пятая когорта осталась без центуриона, поэтому…

Вся Пятая когорта принялась скандировать:

– ЛАВИНИЯ! ЛАВИНИЯ!

– Что? – Лицо Лавинии стало розовее ее волос. – О нет. Я никем не буду руководить.

– ЛАВИНИЯ! ЛАВИНИЯ!

– Это что, шутка? Ребята, я…

– Лавиния Асимов! – сказала Хейзел с улыбкой. – Пятая когорта прочла мои мысли. Вот мое первое распоряжение как претора: за исключительный героизм, проявленный в Битве за залив Сан-Франциско, я назначаю тебя центурионом – если, конечно, у второго претора нет возражений на этот счет.

– Никаких, – сказал Фрэнк.

– Тогда выйди вперед, Лавиния!

Под крики и одобрительный свист Лавиния приблизилась к рострам и получила новый значок. Она обняла Фрэнка и Хейзел, что не слишком соответствует протоколу, но на это нарушение никто не обратил внимания. Громче всех хлопала и свистела Мэг. Я точно знаю, потому что из-за нее я оглох на левое ухо.

– Спасибо, ребята, – проговорила Лавиния. – Значит, так, Пятая когорта, первым делом мы разучим чечетку. Затем…

– Спасибо, центурион, – перебила ее Хейзел. – Можете садиться.

– Что? Но я серьезно…

– Переходим к следующему пункту повестки дня! – объявил Фрэнк, пока Лавиния брюзгливо возвращалась (такое бывает?) на свое место. – Мы понимаем, что легиону нужно время, чтобы восстановиться. Еще многое предстоит сделать. Летом мы отстроим заново все, что разрушено. Мы попросим Лупу скорее прислать нам побольше новобранцев, чтобы мы стали сильнее, чем когда-либо. Но сейчас мы одержали победу и должны оказать почести тем двоим, благодаря которым эта победа стала возможной: Аполлону, также известному как Лестер Пападопулос, и его соратнице Мэг Маккаффри!

Последовавшие за этим аплодисменты гремели так, что едва ли, к моему удовольствию, кто-нибудь в зале расслышал, как Мэг сказала: «Повелительнице, а не соратнице».

Мне было не по себе стоять и принимать благодарности легиона. Наконец люди ликовали, приветствуя меня, а мне хотелось сесть и накрыть голову тогой. Я сделал так мало по сравнению с Хейзел, Рейной и Фрэнком, не говоря уж о тех, кто погиб: Джейсоне, Дакоте, Доне, Джейкобе, Сивилле, Гарпократе… десятках других.

Фрэнк поднял руки, призывая всех к тишине:

– Да, я знаю, что вам предстоит еще один трудный квест. Еще одному императору нужно надрать podex.

Зал захихикал, а я подумал: хорошо бы, если бы было все так просто, как сказал Фрэнк. Podex Нерона – это да… но была еще одна проблемка: мой заклятый враг, бессмертный Пифон, присвоивший мое древнее святилище в Дельфах.

– И я в курсе, – продолжал Фрэнк, – что вы решили отправиться в путь утром.

– Да? – Голос у меня надломился. Я-то думал, что мы недельку-другую будем расслабляться в Новом Риме, нежиться в термальных ваннах, может даже сходим посмотреть на гонку на колесницах.

– Тсс, – шикнула на меня Мэг. – Да, мы так решили.

От ее ответа лучше мне не стало.

– А еще, – вставила Хейзел, – я знаю, что вы планируете на рассвете наведаться к Элле и Тайсону, чтобы получить пророческий совет перед тем, как начать новый этап квеста.

– Да?! – вскричал я. У меня перед глазами стояла картинка, как Аристофан вылизывает у себя под хвостом.

– Но сегодня, – сказал Фрэнк, – мы будем чествовать вас за то, что вы сделали для лагеря. Без вашей помощи Лагеря Юпитера могло бы уже не быть. Поэтому примите наши дары.

В дальнем конце зала появился сенатор Ларри и спустился по проходу с большой спортивной сумкой. Может, легион решил отправить нас на лыжный курорт на озере Тахо? Дойдя до ростры, Ларри поставил сумку на пол и, покопавшись в ней, достал первый дар и с улыбкой вручил его мне:

– Это новый лук!

В Ларри умер истинный телеведущий.

Моей первой мыслью было «О, класс. Мне нужен новый лук». Но, приглядевшись к оружию, оказавшемуся у меня в руках, я вскрикнул, не веря своим глазам:

– Это же мой!

Мэг фыркнула:

– Конечно, твой. Тебе его только что подарили.

– Нет, в смысле вообще мой! Он принадлежал мне, когда я был богом! – Я продемонстрировал всем лук, и в толпе раздались восторженные охи и ахи.

Это был настоящий шедевр, вырезанный из золотого дуба, украшенный резьбой – вьющимися лозами, пламенно сверкающими на свету. Туго натянутый, он вибрировал от наполнявшей его силы. Если память мне не изменяет, тетива была сплетена из небесной бронзы и нитей из ткацких станков Мойр, которые… о боги, а откуда они взялись? Я их точно не крал. Лук почти ничего не весил.

– Он веками хранился в сокровищнице принципии, – пояснил Фрэнк. – Никто не сумел с ним справиться – слишком трудно натянуть тетиву. Поверь мне: я бы стрелял из него, если бы мог. Ты когда-то подарил его легиону, и мы посчитали справедливым вернуть его тебе. Теперь, когда божественная сила возвращается к тебе, думаю, ты найдешь ему хорошее применение.

Я не знал, что сказать. Обычно я против передаривания, но в этом случае меня переполняла благодарность. Я не помнил, когда и почему вручил легиону этот лук – я столетиями время от времени дарил им всякие мелочи, – но был очень рад получить его обратно. Мне удалось без труда натянуть тетиву – или моя сила была куда божественней, чем я думал, или лук признал во мне законного владельца. О да. Мы с этим красавцем могли натворить дел.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Фрэнк улыбнулся:

– Жаль только, что у нас нет запасных боевых укулеле.

– Особенно после того, как я его починила, – проворчала Лавиния со своего места.

– Но, – сказала Хейзел, старательно игнорируя нового центуриона, – у нас есть дар для Мэг.

Ларри снова порылся в мешке Санты и вытащил черный шелковый мешочек размером с колоду карт. Я с трудом удержался, чтобы не крикнуть «ХА! Мой подарок больше!».

Мэг заглянула в мешочек и вскрикнула:

– Семена!

Я бы вряд ли оценил такой подарок, но она, похоже, была искренне рада.

Лейла, дочь Цереры, сидящая в зале, прокричала:

– Мэг, они очень древние. Мы, садовники лагеря, все вместе пошли на склад и нашли их для тебя. Честно говоря, я не знаю, что из них вырастет, но тебе должно понравиться! Надеюсь, у тебя получится использовать их против последнего императора.

Мэг, кажется, не могла подобрать слов. У нее дрожали губы. Она кивнула и моргнула в знак благодарности.

– Хорошо, – сказал Фрэнк. – Мы, конечно, поели на похоронах, но нужно отметить повышение Хейзел и Лавинии, пожелать Рейне удачи в грядущих приключениях и попрощаться с Аполлоном и Мэг. И конечно, у нас припасен праздничный торт в честь дня рождения Лестера! Празднуем в столовой!