Текст книги "Укромное место"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ukromnoe-mesto-187005.jpg)
Автор книги: Шейла О'Фланаган
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– «Ла Игера». – Девушка мило улыбнулась. – Этио означает «фиговое дерево». В нашем саду растет очень старое дерево. Родители считают это место особенным. Отель раньше был охотничьим домиком, а когда появилась возможность, они решили его модернизировать.
– Непростая задача, – заметила я.
– Мама и папа управляли отелем в Бенидорме на протяжении десяти лет, – сказала официантка. – Они знают, что делают.
– И дела идут хорошо?
– Пока всё отлично, – ответила она. – Где вы остановились? Вам стоит посетить это место.
– Я живу на вилле «Наранха», – сказала я. – Это…
– О! Дом старушки доньи Кармен. – Она кивнула, и ее кудряшки взметнулись от этого движения. – Как чудесно.
– Вы знаете это место?
– Все в Бенифлоре знают, – улыбнулась она. – Все узнают и о вас. Надеюсь, вы не скрываете какие-нибудь страшные тайны?
Среди моих тайн нет ни одной, достойной обсуждения, подумала я и спросила разговорчивую девушку: живет ли она здесь, или просто подрабатывает в кафе летом?
– Мама и папа переехали сюда до моего рождения, – ответила она. – Так что по месту рождения я испанка, а по воспитанию – англичанка. По вечерам я смотрю «Stictly»[1]1
«Stictly Come Dancing» – британский конкурс телевизионных танцев.
[Закрыть]* и «Улицу Коронации» вместе с мамой, но болею за Испанию на всех важных спортивных мероприятиях и учусь в университете в Аликанте.
– А что изучаете?
Уже задав вопрос, я вдруг сообразила, что этот разговор был самым долгим за последние несколько недель.
– Психологию, – сказала она. – У психологов здесь хорошие карьерные возможности, а психология – это то, что меня действительно интересует.
– А родителям в отеле тоже помогаете?
Она отрицательно качнула головой.
– Нет. Как не крути, для меня будет лучше, если я не стану работать с родителями, – сказала она. – Моя хозяйка, владелица этого кафе – мать шефа-кондитера который работает в отеле у родителей. Она прекрасно готовит. Вишневый пирог, что вы ели, хорош, но уверяю, что за миндальные пироги можно душу продать.
– Попробую в следующий раз. – Я положила на стол весьма незначительную сумму.
– Надеюсь увидеть вас здесь снова.
– Я еще приду, – пообещала я. – Спасибо за информацию о здешних местах… Хм… А как вас зовут?
– Роза, – ответила рыжая. – Роза Джонсон.
– Я Джуно Райан. Было приятно познакомиться.
– Мне тоже.
Она снова одарила меня белоснежной улыбкой, а затем забрала пустые чашку и тарелку со стола и унесла их.
* * *
Я вернулась на виллу «Наранха» в приподнятом настроении. Бенифлор милый городок, а жизнерадостность рыженькой Розы была практически заразной. Кроме того, трудно было не почувствовать себя лучше под теплым солнышком и чистым синим небом. «Быть может, я начинаю душевно восстанавливаться, – подумала я. – Быть может, самое страшное позади, и дальше у меня всё будет в полном порядке».
Но это было мимолетное ощущение. Боль снова вонзилась в меня ножом, удар был глубокий, в самую суть моего существа. Неожиданно я услышала голос Брэда: «Джуно… Как ты, Джуно?..» Я резко повернулась, но рядом никого не оказалось. Сердце заколотилось в груди, как паровой молот. Я испугалась. А кто бы не испугался? Одна в пустом доме и вдруг голос ушедшего в другой мир человека…
Я знала про стадии переживания горя. Я изучала это. Понимала принцип: отрицание, злость, торг, депрессия и наконец принятие. Знала, что это не линейный процесс, что ты можешь переходить туда-сюда от стадии к стадии. Но не могла определить, на какой стадии нахожусь я сама. За последние недели я прошла через отрицание и злость. Я хотела оставить их позади. Но я не знала, как тут можно торговаться. Ничто и никто не сможет вернуть мне Брэда. А если бы он и вернулся – что бы я ему сказала? Что бы он мог мне сказать? Его обман нельзя объяснить. Никакое объяснение не заставит меня почувствовать себя прежней. Если я и находилась на одной из этих пяти стадий, то это, наверное, была депрессия, потому что было тяжело не замечать тяжелый груз отчаяния, с которым оставили меня наши мутные отношения.
И все же мне не хотелось думать о себе, как о человеке, подверженном депрессии. Обычно я из тех, для кого стакан наполовину полон. Но никто не предупредил меня каким всепоглощающим может быть горе. Как оно может подкрасться и полностью охватить тебя, когда тыдаже ничего не подозреваешь. Как оно можетвыбить почву у тебя из-под ног и унести неизвестно куда. А когда ты толком несоображаешь имеешь ли права горевать – это еще хуже. Мое сердце разбито, потому что Брэд меня обманывал, или потому что он умер? Я места себе не нахожу из-за его предательства, илипотому, что больше никогда-никогда его не увижу? У меня не было ответа на эти вопросы…
Мне нужно забыть Брэда, забыть и постараться больше не вспоминать прошлое. Зачем пилить опилки, мысли о нашем совместном существовании давно превратились в дым, в туман, который развеял ветер.
Теперь я здесь в полном одиночестве. Нужно найти себе какое-нибудь занятие, иначе я сойду с ума. Я не стала ничего рассказывать девчонкам что планирую использовать отпуск за свой счет для учебы. Я уже давно подумывала о том, чтобы добавить себе еще какую-нибудь специализацию, и это был мой шанс. Я даже скачала себе несколько новых книг по радиологии, чтобы почитать о новых разработках, прежде чем делать выбор. Но не могла решиться открыть их.
Я достала телефон, зашла в голосовые сообщения и снова прослушала запись голоса Брэда: «Я бы хотел быть здесь с тобой. Хотел бы сейчас обнять тебя».
А как я этого хотела! Хотя бы всего минуточку побыть с ним рядом! Утонуть в его объятиях. И я бы не стала тратить драгоценное время на то, чтобы спросить почему он не сказал мне правду. Мне всё равно. Всё, чего я хочу – это быть с ним. Если бы мы вместе поехали в отпуск, то умерли бы вместе. А теперь он умер, а я живу, но душа моя словно растворилась вместе с его душой и покинула этот мир. Я тоже мертва.
Я сунула телефон в карман шорт, злясь на себя. Нельзя так распускаться! Я работаю в клинике. Я знаю всё о жизни и смерти. Пока человек жив – он должен надеяться и жить дальше. Я верю, жизнь еще преподнесет мне сюрприз и он, может быть, окажется счастьем всей моей жизни. Хватит! Больше никаких сообщений. Никаких мечтаний о том, что всё могло бы быть иначе. Нет, не могло.
Я решительно достала телефон, решив удалить все голосовые сообщения, но… рука у меня дрогнула. Пока подожду. Но я сделала первый шаг. Дальше будет легче.
Нужно чем-нибудь себя занять…
Я окинула комнату критическим взглядом.
Работа по дому так же мало интересовала меня, как готовка еды, но вилле «Наранха» определенно не помешает уборка. Ну что же, надо засучить рукава и взяться за дело. Прочь все мысли, только активный труд!
Я покопалась на полках под раковиной и нашла жидкое средство для пола, средства для очистки поверхностей и полировки мебели, а также тряпки из микрофибры. В нижнем шкафу обнаружились ведро, швабра и пылесос. А за клетчатыми занавесками я также нашла легкую стремянку, с помощью которой добралась до навесных шкафов.
Я открыла их один за другим, включая тот, в который только что положила кофе, рис и соусы. Полки были застелены старыми газетами. Я их вытащила и бросила в картонную коробку для мусора рядом с кухонной дверью. Я не знала, как эта коробка использовалась изначально, но решила, что она для мусора чудесно подойдет. Судя по датам и липким следам из-под старых бутылок и банок, эти газеты лежали в шкафах много лет подряд. Мне нечем было их заменить, но я никогда не заморачивалась с тем, чтобы застилать чем-то полки, так что не видела смысла и начинать это делать.
Я старательно протёрла шкаф, опрыскала старые деревянные двери средством для полировки мебели, чтобы придать им блеска. Впрочем, после первой же попытки я оставила эту затею, потому что двери были покрыты плотным слоем жира и прилипшей пылью. Вместо этого я использовала мыльную воду, чтобы очистить их.
Это заняло кучу времени, и к моменту, когда закончила, я уже страшно вспотела. Волосы были влажные, одежда тоже. Я посмотрела на часы и поняла, что уже середина дня, традиционное время сиесты. Пилар сказала, что в Испании сейчас работают в режиме 24/7, то есть круглосуточно, так же, как и во всем остальном мире, но если у людей есть такая возможность, они стараются выделять время на сиесту. «В конце концов, – заметила она, – мы поздно ложимся. Нам просто необходимо немного вздремнуть в середине дня».
Я тогда над ней посмеялась, но сейчас мне казалось, что сиеста – это отличная идея. Я была уверена, что не засну, но, вероятно, двадцатиминутный перерыв мне не помешает. Я закрыла дверь, но оставила окна открытыми, оставшись под надежной защитой железных решеток. Разговор с рыжей Розой помог мне немного снизить паранойю от пребывания в одиночестве. И конечно же, привидения (если бы я в них верила) не появятся при свете дня.
Я пошла наверх и легла на кровать. Несмотря на обещания, данные себе, не думать о Брэде, как только закрыла глаза, я стала снова думать о нем. Я гнала прочь эти мысли и от этого, конечно, думала о Брэде еще больше. Любил ли он меня так же, как я его? Меня ужасно мучил этот вопрос. Пусть он был женат, связан узами брака с другой женщиной, но любить-то он мог бы меня одну. Или не мог? Или я просто придумала и его и наши идеальные отношения? Тогда это очень обидно. Хотела бы я, чтобы он оставил мне возможность выбора. Но выбора нет, как нет и Брэда…
Глава 5
Воспоминания навалились на меня неподъемным грузом.
Землетрясение было одной из главных новостей на протяжении недели. Ирландские газеты уделяли основное внимание семье Брэда, поскольку они были единственными ирландцами, попавшими в эту катастрофу. Во всех репортажах его описывали, как примерного семьянина, великолепного рентгенолога, ответственного и уважаемого человека.
Александра, как сообщалось, была умной, успешной женщиной, которая оставила работу в здравоохранении, чтобы заниматься ребенком. Она была волонтером в местной организации, занималась благотворительностью, помогала детским учреждениям.
Я с особым вниманием смотрела сообщения, особенно те, где упоминалась Александра. Ничего не намекало на то, что супружеская жизнь Брэда была несчастливой. Не похоже, что они поехали в Сан-Алессио, чтобы выяснить отношения. И все же, не всё было так гладко, раз он изменял ей со мной. Но ведь в газетах, наверное, и не скажут ничего негативного? Наверное, они хотят нарисовать красивую картинку. Да и откуда им теперь знать, что было у Брэда и Александры на душе? Я хотела узнать правду об их отношениях, но не могла понять, как это сделать. Газеты для этого уж точно не подходили, они описывали их практически идеальной парой.
Тела Брэда и Александры в результате перевезли в Белфаст. Я сказала Клео и Сирше, что мне нужно поехать на похороны.
– Ты что, с ума сошла? – удивилась Клео. – Зачем тебе так над собой издеваться?
– Я хочу, чтобы всё было реально, – ответила я. – Мне нужно, слышать, как люди говорят о нем в прошедшем времени. И если будет какая-то информация, какие-то разговоры… Мне нужно увидеть и понять, что Брэд умер. Хотя я в это не верю…
– Джуно, милая, тебе будет очень больно, – огорчилась Сирша. – У могилы будут говорить о его семье. Ты не сможешьэтого вынести.
– Я должна, – настаивала я. – Если не увижу всё сама, то так до конца и не поверю в гибель Брэда. Мне нужны доказательства.
В день похорон я должна была быть на работе, но мне удалось поменяться сменами с одним из рентгенологов, хотя такое у нас в клинике не одобрялось.
Я села на поезд «Энтерпрайз» на станции Конноли, а от станции «Белфаст Центральная» взяла такси до крематория, где проходило прощание.
Я приехала рано, но там уже собралась целая толпа. Колонки установили так, чтобы все могли слышать, что происходит. Крематорий находился в удивительно просторном и ухоженном саду, провожающим было, где расположиться. В такой теплый весенний день невозможно было думать о смерти.
Я прислонилась к стволу раскидистого бука, стараясь держаться на расстоянии, но к моменту, когда подъехала похоронная процессия, народу стало еще больше, и меня окружили скорбящие, которые, судя по их тихим репликам, почти все были соседями семьи.
Гробовщики сняли гробы с катафалка. Повисла тяжелая тишина. Многие заплакали. Думаю, если бы меня не поддерживало дерево, я бы грохнулась в обморок. С трудом я овладела собой.
Из колонок послышался женский голос, поющий гимн «Великая благодать» без аккомпанемента.
– Бедный их кроха, остался без мамы и папы, – пробормотала женщина позади меня. – Дай ему бог поправиться.
– Чудесная семья, – отозвался ее спутник. – Они были так преданы друг другу. Почему лучших забирают первыми?
– Я слышала, она была беременна, – прошептала женщина. – Еще одна жизнь.
Я почувствовала головокружение. Александра была беременна? Беременна? От Брэда? Нет, это невозможно! Почему невозможно? Я не имею права, здесь, перед гробами, даже на секунду в этом усомниться.
Последние ноты «Великой благодати» затихли, и навалилось тяжкое молчание. Я прижалась щекой к стволу, испытывая благодарность к дереву за поддержку. В данный момент я почти ненавидела себя. Мои подруги были правы. Я не должна была приезжать. Это эгоистично и лицемерно. Я не имею права находиться среди скорбящих людей, которые любили Брэда и Александру, печалились об их кончине, вознося молитвы о здравии их чудесного сына. Я была влюблена в совершенно другого Брэда, я никогда не знала его по-настоящему.
Меня знобило, несмотря на приятный ветерок и теплый день. Я запахнула куртку и сконцентрировалась на том, чтобы стоять прямо и не привлекать к себе внимание. Священник дал слово человеку по имени Макс.
– Мне было пять лет, когда я впервые увидел Брэда Макинтайра. – Спокойный и мягкий мужской голос пронесся над толпой.
Я удивленно посмотрела на этого человека. Я узнал голос. Я целую неделю слушала его по телевизору. Мужчина держал себя в руках, был серьезен и спокоен.
– Я вошел в дом, прижимая к себе плюшевого медведя, который всегда был со мной. Брэд подошел ко мне и сказал: «Привет». Он дотронулся до мордочки медведя, у того не хватало одного глаза. «Я могу это исправить», – просто сказал он. И с тех самых пор он всю жизнь помогал мне – таким человеком был Брэд Макинтайр.
Макс продолжал говорить, но я почти не слушала его – меня душили слезы. Я украдкой вытерала их ладонью.
– Я любил своего брата, – сказал Макс, подводя итог. – И всегда буду его любить.
Своего брата? Высморкавшись в уже окончательно промокшую салфетку, я подняла голову. Брэд ничего не рассказывал мне про брата. И почему они впервые встретились, когда Максу было пять? Брэд ничего мне не рассказывал о своей жизни. Я думала, что знаю всё, что нужно знать, но ошибалась.
Брэд и Александра не брали паузы в отношениях. Они были обычными супругами, у них имелся ребенок и, вероятно, они ждали еще одного. Брэд мне постоянно врал, его жизнь была для меня тайной. Я ничего для него не значила. Как я могла быть такой дурой?
Служба окончилась. Все стали расходиться, тихо переговариваясь и вытирая глаза. Я шла с потоком людей, ноги у меня подкашивались, и я чувствовала, что могу грохнуться в любую минуту. К счастью, я заметила деревянную скамейку неподалёку и направилась к ней.
Практически упав на нее, я закрыла глаза. У меня кружилась голова. Я попробовала представить какими были для Брэда и Александры их последние ужасаные минуты. Дом дрожит, стены рушатся, и они понимают, что не могут ничего с этим сделать. Шум. Пыль. Темнота. Паника. Смертельный ужас, который Брэд и его жена чувствовали за своего сына и за еще не родившегося малыша. Александру нашли рядом с Диланом. Брэд лежал в отдалении. Он погиб, пытаясь позвать на помощь? Или пытался вытащить их сам? Я снова заплакала и достала из сумки еще одну салфетку.
– Вам нехорошо?
Это был Макс. Брат моего Брэда, о котором я не знала. Было сложно сказать, старше он или младше Брэда, потому что горе исказило его лицо.
– Минутная слабость, – сказала я. – Сейчас всё пройдет…
– Это тяжело для всех. – Макс утешал меня, хотя, по-хорошему, это я должна была принести ему свои соболезнования. – Вы подруга Али? Или Брэда?
– Я… Коллега по работе Брэда, – ответила я.
– Он был прекрасным врачом.
– Да, – сказала я. – Превосходным.
– Спасибо, что приехали. – Глаза у Макса были серые и очень несчастные. – Очень вам благодарен.
– Я должна была приехать.
Он кивнул. Мне на секунду показалось, что Макс хочет еще что-то добавить, но он заметил на дорожке мужчину в черном костюме, быстро попрощался и направился к нему. Высокий и поджарый, он произвел на меня хорошее впечатление и своим сочувствием вывел меня из моего полубезумного состояния. Я понемногу пришла в себя.
Крематорий я покинула только двадцать минут спустя. Следующий поезд до Дублина должен был быть через час, но я взяла такси до станции и пила водянистый кофе, ожидая его. Написала Клео и Сирше, что я еду обратно, и всё обошлось без происшествий.
Но я и не достигла того, чего хотела.
Попрощаться.
Почувствовать облегчение.
Перепрыгнуть через злость, непонимание и депрессию сразу к принятию события.
Я всё еще боролась за то, чтобы понять – Брэда больше нет в моей жизни. И никогда не будет.
И не знала, смогу ли это принять сердцем.
* * *
На этот раз из воспоминаний меня выдернул грохот на первом этаже. Я напомнила себе, что дверь я закрыла, а на окнах – решетки, так что в доме никого быть не может. Однако решеток не было на окнах спален, вспомнила я, и вскочила с постели. Кто-то мог залезть на второй этаж? Одному богу ведомо, что за злая силу действует в доме.
Я выглянула в окно одним глазком. Ничего не было видно.
Босиком я прокралась на первый этаж, держа шлепки в руках. Я всегда скептически относилась к тому, как женщины в кино идут узнавать причину подозрительных звуков. Кричала им, чтобы закрылись в спальне или позвали на помощь, позвонив по телефону. Но на двери моей спальной комнаты не было замка, а телефон я оставила на кухне заряжаться.
Я задержала дыхание, когда спустилась с последней ступеньки. Тишина. Если в дом залезли мародеры, то мародерствуют они как-то очень тихо. Я осторожно пробралась на кухню и сразу же увидела, что именно меня напугало. Мой телефон валялся на полу. Очевидно, он упал со стола на плитку, это и был звук удара, который я услышала. Я подняла его, надеясь, что экран чудом не разбился.
По корпусу пробежала трещина, но телефон работал. Я огляделась. Всё остальное было на своих местах, а дверь закрыта на замок. Я в полном одиночестве и никаких грабителей. Но кто – или что – тогда уронил телефон? Это дух доньи Кармен возмущен тем, что какая-то нахальная женщина живет в ее доме? Или это Брэд пытается связаться со мной, чтобы объяснить, почему всё случилось так, как случилось?
– Ты сходишь с ума, – пробормотала я, остановившись в центре кухни. – Ты же знаешь, что это бред. Вот ты и подвела себя к самому краю.
Уголком глаза я заметила какое-то мимолетное движение и услышала, что кто-то как будто скребется. Я подошла к коробке для мусора и заглянула в нее. Наглые глаза с янтарным блеском, не мигая, смотрели на меня в ответ. Серебристый котька свернулся внутри, решив, что газеты идеально подойдут для лежания.
– Снова ты! – воскликнула я. – Хочешь довести меня до сердечного приступа, негодяй?
Пушистик зевнул.
– Ты призрак или настоящий? – спросила я.
Он начал облизывать лапу и умываться.
– Жаль, я не знаю твоего имени.
Кот покончил с гигиеническими процедурами, потянулся, а затем снова свернулся клубочком.
– Ты, наверное, только по-испански понимаешь?
Он закрыл глаза.
– Ты тут живешь? – не отставала я.
Мышелов не обращал на меня ни малейшего внимания.
Но он определенно чувствовал себя тут хозяином.
* * *
Наглый котяра дрых в коробке, а я заканчивала уборку кухни. Он не открыл глаза, даже когда я случайно уронила на него использованное кухонное полотенце – перевернулся на другой бок и даже глаз не открыл. Живое существо в доме сильно меняло атмосферу. Я себя чувствовала тоже по-другому. Мне стало не так одиноко, как раньше. И как-то спокойнее.
И еще я почувствовала голод. Я не думала, что сегодня снова проголодаюсь, уж точно не после пирога и утреннего кофе. Понимаю, это нельзя назвать полноценным приемом пищи или здоровой едой, но я чувствовала себя такой сытой после этого, что была уверена – этого мне хватит с лихвой. Так бы и было, будь я в Дублине. Но здесь всё по-другому.
Несмотря на то, что я только что оттерла газовую плиту до блеска, я взяла сковородку, добавила масла и нарезала куриную грудку, которую купила ранее. Положила салатный микс и томаты в ярко-синию тарелку из кухонного шкафа, а затем наполнила бокал вином, которое купила в магазине в последний момент. Оно остывало в холодильнике с того самого момента, как я пришла домой. Я не собиралась пить его сегодня. Я купила вино на всякий случай, сама толком не понимая, каким может быть этот «всякий случай».
Я принесла телефон и маленькие беспроводные колонки с собой на веранду за домом, поставила там на каменный столик. Я включила один из своих любимых плейлистов, притащила бокал вина, жареную курятину, салат и огромную подушку. Подушку я взяла, потому что сесть можно было только на неудобную каменную скамейку, я не могла представить, что смогу просидеть на холодном камне хоть сколько-нибудь.
Музыка успокаивала. Вино было терпким на вкус. А салат и курица – вкусными. Томаты – сладкие, сочные, а курица – с насыщенным вкусом и ароматом. Я была удивлена. Я не только не повариха, я не очень-то и гурман. Сказать по правде, я воспринимаю еду как топливо. Какое-то топливо лучше другого (мое пристрастие к конфеткам «Maltesers» граничит с безумием), но я не тот человек, который будет восторгаться едой. И все же эта одинокая трапеза – под солнцем в совершенно незнакомом мне месте – была одной из лучших в моей жизни.
Как здо́рово было бы оказаться здесь с Брэдом! Разделить этот момент с ним было бы волшебно. Ну, вот! Опять мысли о Брэде. Непозволительно думать о нем. Непозволительно скучать по нему. Я не должна была с ним встретиться. Я не должна была его полюбить.
Он любил свою жену, а я была всего лишь случайной «другой женщиной».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?