Текст книги "Не время умирать"

– Да, утром и выступим, – подтвердил Бегун.

Странная интонация. Словно у вождя что-то застряло в горле. Или что-то его душило. Гнев, возможно. Книжник увидел, что у Бегуна подергивается щека.

– Это будет утро новой жизни для Стейшена, – пафосно произнес Механик, отступая спиной к выходу.

– Вечной жизни, – кивнул Книжник.

– Да забудет о вас Беспощадный! – сказал Бегун в закрывающуюся дверь.

Лязгнул металл о металл, Книжник и Бегун остались вдвоем. Но не стоило забывать, что на платформе несли дежурство два смотреца.

– По-моему, ты перегибаешь палку! Зачем ты их подкалываешь? Зачем показывать, что ты их ненавидишь? Что с тобой стряслось, Бегун?

Книжник повернулся к Бегуну и увидел, что узкое треугольное лицо вождя Парка необычайно серьезно. Пожалуй, он еще никогда не видел Бегуна таким серьезным.

– Я никого не подкалываю, Книжный Червь, – ответил тот спокойно, но видно было, что это спокойствие дается вождю ценой больших усилий. Подбитый глаз Бегуна продолжал подергиваться, по щеке то и дело волной пробегала судорога.

– Ты прав. Я бы хотел вцепиться им в горло, но не могу. Не время. Нам пиздец, Червь, понимаешь? Ни одного шанса! Нам не выбраться отсюда. Завтра, когда мы отдадим им лекарство, они нас убьют!

– Брось паниковать, вождь! Мы откупимся! Заплатим им нужную цену – и все! Нет никакого смысла нас убивать!

– Им плевать на цену и на смысл!

– Да что, собственно, произошло? – рявкнул Тим, чувствуя одновременно тревогу и раздражение. – Ты же только что был совершенно спокоен! С чего тебя переклинило?

– Сибилла мне кое-что сказала…

– И что она тебе сказала?

– Это не Таун устроил резню в Сити, Книжный Червь.

Книжник сел от неожиданности, и Бегун тоже сел напротив него. Они смотрели друг другу в глаза.

– Это Стейшен, – наконец сказал Бегун.

Книжник помолчал некоторое время. Он не мог вот так сразу поверить в бессмысленное злодейство Стейшена. В любой жестокости этого племени должен просматриваться смысл. Запугать, подчинить, заставить сотрудничать, выиграть в войне за ресурсы… Стейшен был слишком развит и рационален, чтобы убивать просто так. Вот если бы кто-то платил за скальпы убитых классными ништяками, они могли бы поучаствовать. Но чтобы просто так…

Технологии, книги, умение читать карты. Нет. Или все-таки да? Неужели он настолько наивен, что может верить в невозможность сочетания знаний и злодейства? Разве самым страшным в парке был тупой Свин? Нет, самым страшным в Парке был умный Бегун, управлявший и Свином, и Ногой, и Обломом в своих интересах. Стейшен, управляющий Тауном, – вполне рабочий вариант. Ведь у Тауна не было причин убивать всех жриц Сити, превращая соседнюю территорию в могильник. Сити был испытанным посредником между фармерами Пустошей и Тауном и одним из источников продовольствия для Стейшена. Но прежде всего Сити был буферной зоной, защищавшей границы Тауна от набегов Парковых и банд, шаривших по Пустошам во время сбора урожаев, – быстрых и беспощадных. Кто бы стал рушить крепостную стену?

– С чего она взяла?

– Она видела здесь бойцов из Тауна.

– Ну и что? Подумаешь! Они часто появляются! У них со Стейшеном соглашение, торговля!

– И дети… – упрямо тряхнул облезлой головой Бегун. – Она видела детей своего племени. Тех, которых забрали.

Мысли проносились в голове Тима с бешеной скоростью, он пытался обдумать разные варианты, но все сводилось к одному – Бегун открыл перед ним неприятную, неприглядную, мерзкую, как распотрошенный труп крысы, истину.

Книжник знал, что логические построения – это его сильная сторона. Все зависело от отправной точки рассуждений. Если главный посыл, на котором построена вся цепочка, – чушь, то и все остальное – чистая бессмыслица. Да слепой щенок вольфодога знал о делишках между Тауном и Стейшеном ровно столько, сколько и он. Союз между ними? Почему нет? Вполне жизнеспособный союз! Стоит принять это как факт, и все становится на свое место. Стейшен хочет стать самым большим, самым сильным и самым главным. Что ему нужно для этого?

И тут он вспомнил детские голоса, доносящиеся из темной пасти вентиляционной шахты. Что нужно Стейшену, кроме чужих детей, которых он воспитает, как своих? Ничего. Все рационально, умно и совершенно безжалостно.

Дети уже здесь. Завтра у Механика и Проводника будет лекарство. Сколько племен они поставят под свою руку? Всех, кто живет вдоль Рейлы? Как будет выглядеть будущее, построенное Стейшеном? Послушное стадо, которым правят бессмертные?

– Нам нужно слинять отсюда до утра, – сказал Бегун.

Книжник кивнул.

– И забрать Сибиллу. И бэбика, – продолжил вождь. – Нельзя их бросить.

У них и так практически не было шансов ускользнуть, а если ко всем сложностям добавить еще обессиленную кровопотерей жрицу с грудным ребенком, то шансы испарялись совершенно. Это было самоубийством. С таким же успехом можно было выстрелить себе в голову или с разбегу прыгнуть с Хай-Бридж.

Но, несмотря на все, Книжник снова кивнул.

– Хорошо.

– У тебя есть план? – спросил Бегун и посмотрел на Тима с надеждой.

– У меня нет плана, – ответил Книжник, не отводя взгляда. – Мы безоружны и снаружи нас стережет охрана. Я не знаю, как выбраться из Стейшена и куда потом ехать, если мы даже найдем мою гребную тележку… Но… – он замялся. – Но мы что-нибудь обязательно придумаем, Бегун… Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Часть вторая
Беглецы

Глава 1
Второй попытки не будет

Книжник еще раз провел ладонью по лезвию тесака, доставшегося ему в наследство от Белки. Тяжелый острый нож, хорошая сталь, ухватистая рукоять, обмотанная кожаным шнуром. Кромка на лезвии слегка поедена постоянной заточкой, но на металле ни капли ржавчины, ни одной заметной каверны. Десять дюймов смертоносного железа – их последняя надежда.

Книжник перехватил тесак за лезвие и протянул его Бегуну.

– Держи.

Бегун взвесил оружие в руке, быстрым движение кисти перебросил клинок из правой ладони в левую и обратно.

– Хороший нож, – признал он. – Твоя рыжая знала толк в оружии.

– Второй попытки не будет, – оборвал его Книжник. – Тут, уж извини, если не ты, то никто.

– Это да. – Бегун кивнул. – Если бы раньше мне кто-то сказал, что я буду полагаться на твой план, я бы плюнул в рожу этому идиоту.

– Останемся здесь – умрем. Твои слова?

– Мои, – Бегун кивнул и добавил: – Но еще не пришло время для смерти!

– Точно, – согласился Книжник и встал. – Еще не пришло. Не время умирать! Да поможет нам Беспощадный!

Тим не был уверен в своем плане, и утешало его лишь одно: доселе он не был уверен ни в одном из своих планов, однако до сих пор оставался жив.

Проводник не обманул, он не запер дверь кэрроджа, но зато оставил у вагона двух вооруженных до зубов смотрецов. Смотрецы свое дело знали. Стоило Бегуну приотворить дверь, как на него уставились два автоматных ствола. Охранники располагались грамотно, так что и одной очередью не снимешь, а уж с таким «богатым» арсеналом, как Белкин нож, можно было и не высовываться. Чтобы сбежать, нужно было разделить смотрецов так, чтобы один не видел другого, и устранить их по очереди, без единого звука.

Книжник сразу подумал, что одного часового можно заманить в кэрродж и там на него напасть, а второго нужно было в то же время ликвидировать снаружи. Но придумать всегда легче, чем осуществить. Для того чтобы выполнить задачу, одному из пленников надо было выбраться наружу, и вот тут возникала проблема номер раз. Кэрродж фактически представлял собой металлический ящик с одним входом и наглухо заделанными окнами – никаких путей выскользнуть из него украдкой не существовало.

Бегун с Книжником проверили потолки и полы – ни один из люков не открывался. Проверка окон дала тот же результат. Книжник еще раз обошел вагон по периметру, чуть ли не выстукивая стены. Ничего. Повинуясь позыву, Тим зашел в отхожее место. Строители вагона не предполагали, что их детище будет лишено света и электричества, зато те, кто кэрродж перестраивал под существующие условия, ни на свет, ни на электричество не рассчитывали. Отхожее место представляло собой металлическую трубу диаметром в полтора фута, пронизывающую днище кэрроджа. Один конец трубы был оснащен чем-то типа стульчака, второй же…

Второй конец трубы нависал над обрезанной до половины бочкой, куда, по задумке строителя, должно было падать все, что попадало в трубу, – это Книжник быстро выяснил, свернув на бок деревянную конструкцию, стоящую сверху. И тут у него сложилась первая часть плана: если протиснуться в эту трубу, а потом выбраться из бочки, то можно зайти в тыл часовому, который останется смотреть за дверью. Полтора фута в диаметре… Узковато, но вполне реально, если сильно постараться.

Он позвал Бегуна.

– О нет… – сказал Бегун морщась. – Трахни меня Беспощадный! Как воняет!

Из трубы попахивало. Если честно, то из трубы несло, как от двухнедельного трупа на жаре. Вагоном, наверное, пользовались нечасто, нужником тоже и по той же причине половину бочки тоже опорожняли нерегулярно.

– Ты хочешь, чтобы я?…

Книжник развел руками.

– В рукопашной ты точно лучше меня. И говори тише…

– Сомневаюсь, чтобы они залезли под вагон, чтобы нас подслушать, – фыркнул Бегун, но громкость убавил.

– Ты выбираешься наружу, а я в это время заманиваю одного из смотрецов в вагон. Ты… – Тим запнулся. – Ты… разбираешься с первым, а я со вторым…

– Чем? – спросил вождь. – Нож у нас один на двоих.

– Значит, я задержу его, пока ты не подоспеешь.

Бегун посмотрел на Тима с сомнением.

– Ты? Задержишь? У тебя есть еще одна лошадь, которая вовремя лягается?

– Ты постарайся не опоздать, – попросил Книжник, не обращая внимания на насмешку. – Я задержу его, насколько смогу.

Бегун снова заглянул в трубу и поежился.

– А куда потом? – спросил он. – Если у нас все получится здесь?

Книжник на миг зажмурился, посчитал до пяти.

Он не мог доверять Бегуну полностью, но Бегун сейчас был единственным, кому он мог довериться. Из ситуации, в которой они находились, невозможно было выбраться в одиночку.

– У меня неподалеку спрятана гребная тележка, – Книжник потер лоб. – Если выберемся наверх, я смогу ее найти.

– Хай-Бридж рухнул, – Бегун был спокоен. – Ты хочешь попробовать перебраться через каньон в Рокбридже?

– У меня только два полных защитных костюма, – сказал Тим. – Третий без шлема… Нас трое плюс ребенок. Мы не пойдем через Горячие Земли.

Бегун хмыкнул.

– Я думал, что мне придется ставить тебе условия.

Книжник покачал головой.

– Я знал, что ты без нее не пойдешь. И еще…

– Что?

– Я хочу поговорить с Исцеляющей. Есть у меня одна идея… Поэтому постарайся в лазарете никого не убить.

– Это как получится…

– Постарайся, чтобы получилось.

Книжник перехватил тесак за лезвие и протянул его Бегуну.

– Держи.

Бегун взвесил оружие в руке, быстрым движение кисти перебросил клинок из правой ладони в левую и обратно.

– Хороший нож, – признал он. – Твоя рыжая знала толк в оружии.

– Второй попытки не будет, – оборвал его Книжник. – Тут, уж извини, если не ты, то никто.

Глава 2
Нам надо поговорить!

Тим всегда знал, что боец из него никакой. Одно дело – хоть как-то научиться орудовать огнестрелом, и совсем другое – размахивать кулаками, бить противника ногами, душить, царапать и пытаться оглушить его ударом головы.

Головой Книжник привык думать – это у него получалось лучше всего. Но здорового, как пиг-отец, смотреца взять силой мысли не получилось. Тиму удалось заманить часового в вагон: он высунулся в дверной проем, страшно захрипел, выкатывая глаза, замахал руками, призывая охранника на помощь, и, схватившись за горло, побежал обратно в салон вихляющей походкой.

Любой шаман во время своего представления выглядел куда как менее убедительнее Книжника, изображающего смертельно больного. Как и предполагалось, один из смотрецов остался снаружи, а второй кинулся в вагон, где Тим уже ждал его, притаившись за дверью с табуретом наперевес. Книжник треснул часового своим импровизированным оружием, табурет разлетелся в щепу, но охранник оказался крепче, чем молодой дуб, и через секунду Тим уже летел кувырком от удара в грудь. Свой автомат смотрец оставил напарнику, но для того, чтобы справиться с Книжником, тренированному челу не нужно было ничего, кроме голых рук. Тим вскочил и ударил часового в солнечное сплетение, как учила Ханна: угодив в чувствительную точку, можно уложить врага любого размера. Цели Книжник не достиг, но зато едва не сломал себе руку о пластины бронежилета. Кисть хрустнула и осталась цела только потому, что Книжник не рассчитал расстояние. Шансы на победу испарялись с каждой секундой драки, но возможности повторить или отыграть назад у Книжника не было. Побеждай или сдохни первым!

Стараясь не думать о последствиях своей пугающей смелости, Тим кинулся на смотреца, метя вцепиться ему в горло. Он сомневался, что сможет придушить противника, но надеялся, что Бегун успеет раньше, чем здоровый детина в бронежилете вышибет из него дух. Он врезался в массивную тушу охранника, тот оступился, и они рухнули на пол, попутно превратив в труху ветхий стол.

Книжник чудом оказался сверху. Душить часового в этой позиции оказалось невозможным. Тим очутился нос к носу с врагом, тот зарычал, показывая крепкие коричневые зубы, обдал Книжника брызгами слюны и плотной вонью плохо переваренной пищи. Клыки смотреца клацнули у носа Тима, едва не отхватив самый кончик. Из едва зажившей мочки уха, вернее от того, что от нее оставила пуля Бегуна, снова хлынула кровь, заливая воротник Книжника и глаза смотреца. Книжник рванулся изо всех сил, пытаясь высвободиться, приподнялся, но чел держал крепко. И тогда Книжник принял инстинктивно верное, но физически неправильное решение – ударил противника головой.

Тиму показалось, что он снова въехал лбом в бетонную стену на спуске с Жертвенной Башни. Или что это теперь его в голову лягнула лошадь. Из глаз посыпались цветные искры, Книжник ослеп и потерял ориентировку. Лицевая кость смотреца оказалась гораздо прочнее лба Тима, вдобавок он рассадил себе бровь о зубы своего врага.

Книжник схватился за лицо, и в этот момент смотрец взвыл, взбрыкнул, как норовистый конь, и сбросил Тима на пол. Книжник понял, что сейчас ему снесут голову. Он был совершенно беспомощен – перед глазами висела туманная пелена, по которой скользили неясные тени.

И тут он учуял отчетливый запах дерьма. Над раненым ухом что-то вжикнуло, раздалось мясное чавканье и клекот, словно кто-то начал усиленно полоскать горло. Тим прижал ладонью рассеченную бровь, попытался встать, но ноги слушались плохо, и он снова уселся на задницу.

– Все, – голос Бегуна звучал спокойно, хотя он слегка задыхался. – Закончили… Ты как?

Книжник не видел вождя, хотя уже начал различать контуры и цвета, зато отлично чуял вонь от его одежды.

– Бывало лучше…

– Покажи.

Запах стал гуще.

– Фигня, бро. Жить будешь. Чем он тебя так?

– Это не он меня, – сказал Книжник грустно. – Это я его. Головой.

Бегун засмеялся.

– Воин. Слов нет.

– Воды дай.

Тим начал видеть нормально, но голова все еще кружилась. Бегун плеснул ему в ладони теплую, отдающую железом воду, и Книжник обмыл лицо.

– Как теперь?

– Фонарь будет, – сообщил Бегун, присаживаясь на корточки рядом с Тимом, – как у меня. Бровь лучше, чем показалось сначала. Ухо… Ну, тут извини, бро… Новое не отрастет.

Вождь был перемазан дерьмом и кровью с головы до ног. С клинка тесака Белки все еще скатывались на пол темные крупные капли.

Тим оглянулся. Смотрец, с которым он вступил в неравный бой, ничком лежал возле раздавленного стола, и у него все еще рефлекторно подергивалась правая нога. Вокруг тела расползалась кровавая лужа. Молодой, даром что крупный. Едва вышедший из возраста тина. Пятнадцать зим, не больше. Прежний Тим, наверное, испытал бы раскаяние или по крайней мере кратковременное чувство вины. Нынешний же не чувствовал ничего. Чтобы они выжили, кто-то должен был умереть. И умер. Так получилось.

Книжник поморщился. Бровь саднило невероятно, в голове все еще ухали и перекликались шаманские барабаны. Боль переместилась в затылок. Хотелось лежать, не двигаться, пока не пройдет головокружение, но надо было идти.

– У нас два автомата, – Бегун встал и подал Книжнику руку, – два броника, пистолет и два ножа. Бери свой рюкзак, снимай с покойника жилет и амуницию да выползай наружу. Я там пока немного помародерю и переоденусь, а то в меня по запаху попасть можно. В темноте.

– В первый раз, – сказал Книжник поднимаясь – я обрадовался, когда завоняло. Никогда еще не слышал такого прекрасного и желанного запаха дерьма. Запах жизни, Беспощадный меня забери!

– Хреновая у нас с тобой жизнь, если это ее запах, – Бегун хмыкнул и вышел из кэрроджа.

Сборы получились короткие.

Бегун переоделся в одежду второго часового, крови на ней почти не было, напялил на себя броник, проверил подсумки. Два магазина на автомат – негусто, но лучше, чем ничего. К пистолету запасной обоймы не было. Вождь выщелкнул все патроны, пересчитал и снова снарядил оружие: шесть в обойме, один в стволе.

Книжник второпях замыл кровавые потеки на своей одежде, влез в бронежилет (тяжелый, словно камень) и замотал разбитую голову старой футболкой. Получилось красиво, но сквозь застиранную до прозрачности ткань тут же выступили кровавые пятна.

Трофейный автомат, доставшийся ему в наследство от мертвого смотреца, в сравнение не шел с его прежним, новеньким, полученным со складов Вайсвилля, но Тим жадно схватил его, едва ли не с нежностью прижав к груди. Оружие давало ощущение безопасности. Книжник знал, что это ложное чувство, но все равно испытал искреннюю радость и облегчение.

Второе мертвое тело они перенесли в вагон. В какое время караул должен был поменяться, Книжник и предположить не мог, но, по идее, смена должна была состояться ближе к утру, а значит, некоторое время у них еще было. И его стоило потратить с толком.

Перед выходом Книжник порылся в рюкзаке, нащупал тайник в одной из трубок каркаса, извлек на свет еще одну тубу с антидотом.

– Подойди…

Бегун увидел шприц у Тима в руках и молча подставил шею.

На месте укола выступила небольшая капля крови, вождь смахнул ее ладонью.

– Пошли, – сказал Книжник, забрасывая рюкзак за спину. Он поправил автомат на груди и спросил: – Дорогу помнишь?

Бегун небрежно приподнял остатки брови и зашагал впереди.

– Держись сзади, – бросил он через плечо. – Может, кого и встретим ненароком, так ты не суйся. Если что, я разберусь…

Но до самого лазарета им никто так и не попался. Два раза они обошли посты, но это были дозоры внутри периметра, и смотрецы здесь чувствовали себя расслабленно, в безопасности. Кто спал, кто ел, а двое, примостившиеся в боковом проходе, так увлеченно играли в «пальцы», что проскочить мимо незамеченными оказалось легче легкого даже для неуклюжего Книжника.

У входа в лазарет они едва не задели «сигналку» – растяжку поперек тоннеля, как раз перед лестницей на спуск. Подслеповатый Книжник бы точно ее зацепил, да и Бегун заметил случайно, по отблеску от факела, висевшего в начале платформы. Они осторожно переступили через металлическую нить, спустились по щербатым ступеням и оказались в нужном месте. Та же платформа, палатка с выгоревшим красным крестом, дрожащий свет внутри нее, приглушенный плотной тканью. Никого. Охраны не было. Скорее всего стейшены и не думали, что кто-то может забраться так далеко.

Бегун перехватил автомат поудобнее, но Книжник отрицательно покачал головой: ни в коем случае. Бегун кивнул, и они двинулись к входу в лазарет, стараясь не выдать себя ни звуком, ни тенью.

У самого входа Книжник остановился, показал Бегуну жестами, чтобы тот дальше не шел, и скользнул внутрь палатки, как ему казалось, ловко и бесшумно. Полог едва качнулся за его спиной, а он замер у входа, прислушиваясь к ночным звукам в лазарете.

Кто-то негромко стонал слева от него. В дальнем ряду храпели в два голоса, причем храп одного из спящих больше походил на хрип в агонии. В печке, сделанной из бочки, потрескивали дрова, и в воздухе висел тот же плотный запах травяных настоев. Было тепло. Хотелось лечь на свободный топчан, накрыться курткой и поспать, пока не пройдет сверлящая боль в затылке. Но об этом можно было только мечтать.

Лежанка Сибиллы находилась в дальней от входа части, Книжник точно помнил где, но перед тем как разбудить жрицу, нужно было найти Исцеляющую. Без нее план Книжника становился не планом спасения, а просто способом самоубийства. Тим сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в полумрак, и тут услышал негромкий щелчок прямо за спиной. Тот, кто хоть раз в жизни слышал, как взводится курок направленного на него оружия, не спутает этот звук ни с чем.

Книжник замер и поднял вверх руки, как оказалось, вовремя. В затылок ему уткнулось что-то твердое, и не надо было проявлять чудеса догадливости, чтобы понять, что именно приставили к его голове.

– Автомат… – прошептали за его спиной.

Книжник осторожно положил автомат на лежанку поблизости.

– Три шага вперед! – сказано было шепотом, но весьма убедительно. Для лучшего понимания его слегка подтолкнули стволом в затылок. – Только очень медленно.

Книжник сделал три шага вперед, мысленно призывая на помощь Беспощадного, чтобы сейчас в палатку не вломился обеспокоенный Бегун и не стал резать всех подряд.

– А теперь – повернись. Руки не опускай.

Тим повернулся.

Перед ним стояла Исцеляющая, и в руках у нее был пистолет, направленный ему в лоб.

– Живи вечно, – сказал Книжник таким же шепотом. – Живи вечно, Исцеляющая! Не стреляй! Нам надо поговорить!