Текст книги "Не время умирать"

Глава 7
Сплошные загадки

– Олдер? – спросила жрица.

– Не уверен. Думаю, да.

Тим снял с трупа шлем и рассматривал лицо мумии.

От тела исходил ощутимый запах тлена, а некоторые ткани все еще были мягкими и влажными на ощупь.

Бегун принюхался, брезгливо сморщил нос и сказал:

– Нележалый! Свеженький. Зуб даю!

– Я бы на твоем месте зубами не разбрасывался, – посоветовал Книжник. – У тебя их и так – раз-два и обчелся!

Он отстегнул защитную перчатку от рукава покойника, высвободил усохшую кисть из плотной ткани. На безымянном пальце мертвеца обнаружилось кольцо, теперь оно свободно болталось между фалангами.

Сама по себе находка кольца ни о чем конкретном не говорила, но давала простор для предположений.

Например, челы из Тауна обожали цеплять на себя старые побрякушки: перстни, браслеты, цепи весом по фунту – все, что можно было найти в джеверли сторах[13]13
   Jewerely store (англ.) – ювелирный магазин.


[Закрыть], – и таскать весь этот металлолом на себе. Дурацкий обычай, но не более дурацкий, чем любой другой ритуал. Книжник знал, что в старом мире золото и блестящие камни считались мерой богатства, но после Дня Смерти рабочая зажигалка или фонарик на динамо-машинке значили больше, чем десятки фунтов золотых ништяков. На теле не было цепей, только кольцо, значит, по меркам Тауна, погибший был просто нищебродом.

Был ли он воином из племени Тауна? Не факт. Мог быть, а мог с таким же успехом оказаться одним из вэрриоров Стейшена. Или легендарным несуществующим олдером. Или одним из разведчиков Вайсвилля, пришедшим из-за Горячих Земель, – это бы по крайней мере легко объяснило наличие защитного костюма.

Можно было сколь угодно долго гадать на трупе, словно шаман на мышиных костях, но на предположениях далеко не уедешь. Только нельзя упускать из виду, что мертвецы – не грибы, сами по себе не растут. И если ты забываешь об этом простом правиле, то очень скоро сам отправляешься беседовать с Беспощадным.

Тим осторожно снял кольцо со скрюченного пальца мертвеца, покрутил его, разглядывая, и тут же вспомнил, что такие кольца называли перстнями. Он потер плоскую площадку на внешней стороне кольца, и под неприятным, жирным и дурно пахнущим налетом обнаружились причудливо выцарапанные на металле буквы: CSC.

Это не говорило Книжнику ни о чем. Ни одного намека на то, что за мертвец таращит запавшие мутные глаза в синее, расчерченное стрелками облаков небо. Ни одной разгадки, только загадки, разрозненные части головоломки, разбросанные на всем пути: от Парка до Ойлбэя.

– Как ты думаешь, давно он мертв? – спросил Книжник.

Вождь снова втянул воздух носом, тронул мертвеца за коричневую щеку и показал пятерню. Подумал и добавил к пятерне еще два пальца.

– Не больше, – добавил он.

– А ты что думаешь? – спросил Тим у Сибиллы, стоявшей у него за плечом.

– Согласна с Мо. Судя по душку – дней пять-семь. Но он был в костюме, когда умер. И лежал в мокром песке. Можем и промазать… Может, семь. А может, и семьдесят…

– В любом случае он умер не десять зим назад. И не тридцать.

Тим поднялся на ноги.

– Много бы я дал, чтобы узнать, откуда он здесь. И что с ним случилось…

– Тоже мне… – фыркнул вождь. – «Что с ним случилось, что с ним случилось…» Умник. Читать он умеет, а глаза как повылазили! Слепой, как мышиная задница! Вот что с ним случилось!

Бегун ткнул пальцем в правое бедро покойника, чуть ниже ягодицы.

– На ногу его посмотри, несчастье! Пулевое.

– Точно! – сказала Сибилла. – Навылет. Едва зацепило… Вот же непруха у чела! Ладно, Тим не заметил, а как это я не заметила?

Книжник снова встал на одно колено, разглядывая место попадания. Бегун умудрился разглядеть опаленную дыру в ткани, замаскированную складкой и под слоем грязи, но стоило перевернуть тело и провести ладонью по задней поверхности бедра покойника, смахивая смесь песка и гниющих водорослей, как картина становилась очевидной.

На желтой блестящей ткани зияла прореха. Пуля прорвала комбинезон, скорее всего лишь оцарапав кожу владельца костюма, а потом в дело вступил Беспощадный, сидевший на пуле. Он бил без промаха, небольшой царапины оказалось достаточно, чтобы убить чела наповал.

Рядом с плечом покойника что-то тускло блеснуло. Тим протянул руку и за ремень вытащил из клубка водорослей короткоствольный автомат. Грязный, покрытый слипшимся песком, но нержавый. Новенький автомат, если не считать легкого рыжего налета на откидном прикладе. Книжник смахнул мокрый песок со ствольной коробки, отряхнул оружие и выщелкнул магазин. Рожок был пуст на треть. Из ствола до сих пор несло кислым запахом сгоревшего пороха.

– Думаю, – задумчиво произнес Книжник оглядываясь, – что если мы пошарим вокруг, то еще что-нибудь найдем…

Он не хотел делиться предчувствиями, но по спине, прижимаясь поближе к позвоночнику, бежали на колючих лапках мурашки страха. Теперь Тиму казалось, что за ними наблюдают. Из разрушенных домов в шестистах ярдах слева. С палубы мертвого судна, к которому они шли. С крыши отеля, покинутого ими утром.

Мерзкое чувство. Возможно, и даже скорее всего там никого нет, но попробуй расскажи это своей встревоженной интуиции! Объясни стучащему сердцу. Убеди в этом наполняющийся мочевой пузырь.

– Ты хотел сказать «кого-нибудь»?

Сибилла явно встала на боевой взвод, да и Бегун уже не испытывал расслабляющей эйфории от солнца, океана, тишины и зоопарка вокруг. В этом зоопарке водились звери поопаснее аллигаторов и койотов-гигантов, и к вождю вернулась обычная паранойя – главный помощник любого чела, умеющего выживать.

– Я иду первым, – процедил Бегун, поправив рюкзак. – Сибилла слева, ты – справа. Смотри, чтобы твои алли… алле… твои зубатые ящерицы за жопу не схватили. Аккуратно мне… Тихонечко…

– Двигаемся к кораблю, – в голове у Книжника сложился план действий. Не абы какой план, но план. – Находим способ подняться на борт. Сидим тихо, ждем вечера. Если я не ошибся с направлением, то надолго мы тут не задержимся.

– А если мы уже на прицеле? – Бегун походил на взведенную пружину. Старую, изъеденную ржавчиной, но все еще хранившую в своих витках силу сжатия. – Расслабились, блядь… Гуляем! Хоть голыми руками нас бери, трахни меня Беспощадный!

– Заканчивай бояться, Мо, – сказала Сибилла, сохраняя спокойствие. – Поздно бояться. Пошли. Чем быстрее мы уберемся с открытого места, тем лучше.

Следующий труп они нашли в трехстах футах от первого.

Не высосанную мумию, а именно труп, объеденный хищниками и крабами почти до скелета. Еще пару дней – и местные падальщики растащили бы не только мясо, но и кости, а сегодня находку еще можно было хоть как-то идентифицировать.

Бегун молча ткнул пальцем в дыру на черепе мертвеца.

В этом случае причина смерти была совершенно очевидна.

Пуля попала челу в лоб и частично вынесла затылочную часть, чем воспользовались мелкие крабы. Через пустые глазницы наполовину ободранного цепкими клешнями черепа было видно, как в голове покойника шевелится живая хитиновая масса.

– Дня три-четыре назад, – предположила жрица. – Они его уже доедают.

В подсумке у покойника обнаружилась коробка патронов, граната и два запала. С пояса Бегун снял нож странной формы – в черных жестких ножнах, с ровным длинным лезвием и упором для пальцев.

– Почему не забрали тела? – спросил Книжник, когда они пошли дальше. – Ладно, тела… Почему не забрали оружие?

Бегун пожал плечами.

– Может, бились ночью – не видно же нихера! Может, днем, но разбежались после боя в разные стороны.

Книжник заприметил еще одну подозрительную кучу водорослей, в которой шевелились крупные крабы, шагнул к ней, но вождь его опередил.

– Жмур… – сказал он. – Смотри… И там еще лежит…

Из кучи водорослей прямо на их пути торчала нелепо вывернутая ступня в отличном, почти не стоптанном ботинке. На каблуке восседал краб – черный глянцевый – и тянул к пришельцам шипастые приоткрытые клешни.

Тим заранее знал, что они увидят под черными спутанными волокнами.

Трупоеды пировали и тут, и чуть дальше, где покойника занесло серым донным илом, еще через сто ярдов от этого места, где лежала, показывая солнцу крупные желтые зубы, обглоданная лошадь.

Набежавшая волна внезапно обнажила в песке россыпь стреляных гильз. Чуть дальше останков лошади лежал похожий на мертвого раздавленного паука перевернутый ган-кар.

– Ого, – удивилась Сибилла, разглядывая обломки. – Ничего не напоминает, Мо? А тебе, Книжник?

Книжнику это действительно кое-что напоминало. Он повидал немало таких вот повозок с пулеметами за последнюю зиму и сам проделал не одну сотню миль на подобной штуке. Но мысль о том, что сейчас они видят перед собой один из ган-кэрроджей покойного Резаного, показалась ему абсурдной.

– Как бы они добрались сюда раньше нас? – спросил он. – Это же тысяча миль. А может, и больше!

– Если можно перевозить по Рейле людей, – резонно заметил Бегун, – то почему нельзя перевезти лошадей? Загрузить их в роувинг[14]14
   Rowing (англ.) – гребля. Здесь – вагон, приводимый в движение специальным ручным приводом. Движителем является человеческая сила – гребцы, которые качают специальные рычаги.


[Закрыть] там, а выгрузить здесь? Механик сделает такой роувинг на раз! Ты же сам говорил, есть много путей. Мы нашли один, они – другой. Что мы вообще знаем о возможностях Стейшена? Мне, например, лично Проводник втирал, что их вагоны ходят везде, где есть Рейла. Или ты думаешь, что доехать сюда сложнее, чем перебраться через Горячие Земли?

– Или никто никуда не ехал, а просто здешние челы тоже умеют поставить пулемет на телегу, – парировал Тим. – Может такое быть?

Вождь пожал плечами.

– Конечно, может. Но давай предположим худшее. Тем более что у Проводника и Механика на нас… – он развел руки в стороны, – в-о-о-о-о-т такой зуб, бро! И если это они, то ищут именно нас!

– А нашли кого-то другого… – Сибилла подняла с песка кусок разбитого металлического обода. – Смотрите! Разнесло вдребезги! Интересно, из чего по ним выстрелили? Прилетело им с воды, со стороны Оушена. Смотри, как лежат обломки, и лошадь…

Книжник присмотрелся.

Жрица была права.

Стреляли со стороны воды, причем не из автомата или пулемета. У пулемета просто не бывает пули такого калибра! Пушка, может быть? Пушка на лодке? Однако… Это уже не лодка должна быть, а корабль! Или… может… как называется эта штука, которая стреляет ракетами? Базука? Уж точно – понятно, что ничего не понятно!

Тим посмотрел на океан.

Огромный, могучий, бесконечный, как небо. Тысячи миль соленой воды, населенные чудными морскими зверями, диковинными рыбами, разными гадами и еще теми, кто сумел одним выстрелом превратить в обломки немаленький ган-кар и разорвать на части стрелка, возницу и лошадь заодно.

На берег набежала очередная волна, хлюпнула и отступила, оставив на крупнозернистом песке кружево белой пены.

«Ты сдурел… – сказал рассудительный близорукий чел по имени Книжник, сидящий внутри бородатого олдера Тима. – Куда ты лезешь? Это же Оушен! Ты не рыба, ты почти не умеешь плавать! Оставайся на берегу! Там, в океане, ничего нет! Вода, вода, вода – отсюда и до бесконечности! Там нет тверди, там не живут челы! Свет, на который ты летишь, это просто свет. Ты же понятия не имеешь, кто его зажег! Может, они еще хуже людей Долины? Откуда тебе знать, что они такое? У тебя есть лекарство, Тим. Ты уже завоевал бессмертие! Возьми Сибиллу с Грегом, возьми этого чертового Мо, пока он еще не подох, забейся в глухой угол, стань отцом нового племени! У тебя в руках не просто вакцина, у тебя в руках власть карать и миловать, выбирать среди многих – лучших, решать, кто умрет в восемнадцать, а кто продолжит путь! Может, ты и не силен физически, но ты умней, хитрей, ты опытнее, чем большинство живущих. Белка научила тебя выживать, и ты выживешь! Ты найдешь место для логова и сумеешь сделать так, чтобы до тебя не добрались».

Тим вздохнул, впитывая соленый запах ветра, запоминая ощущение щиплющей свежести у себя на коже.

«Необязательно превращать жизнь в борьбу, – продолжил рассудительный воображаемый Книжник. – Борьба вообще бессмысленна, если только твоя собственная жизнь не зависит от ее результата. Одумайся. Найди себе место. Просто живи. Любая жизнь коротка, даже если кажется тебе вечной».

Тим мысленно показал сам себе средний палец.

– Жизнь продолжается, если ты оставил что-то достойное после себя, – прошептал он. – Иначе она лишена смысла, какой бы длинной не была.

Выброшенный на берег могучим штормом корабль вблизи казался еще больше и мощнее. Ветер упирался в его ржавые бока и свистел, врываясь в разбитые иллюминаторы. Судно возвышалось над ними троими, как гора, как громадная железная скала, торчащая из песка и воды.

«Даже если мир сломался, – подумал Книжник, шагая за Сибиллой по тяжелому мокрому песку, – кто-то должен его починить. Хотя бы попробовать его починить».

Глава 8
Все на борт!

Второй раз за последние несколько дней он смотрел на мир с высоты.

Вид с верхней палубы огромного корабля открывался такой, что захватывало дух. И если Книжник замирал в восхищении, разглядывая окрестности с крыши вросшего в землю полуразрушенного отеля, то здесь, на высоте почти двухсот футов, от восхищения впору было остановиться сердцу. Но, к сожалению, у сердца, кроме невероятной красоты пейзажа, были и другие причины для остановки.

С высоты птичьего полета и с помощью монокуляра Тим увидел именно то, чего боялся: здесь, в этом птичьем раю, в этом зоопарке на берегу океана, они были не одни. Книжник долго стоял в продуваемой всеми ветрами рубке, разглядывая фигурки челов, движущихся между разрушенных домов, то появляющихся, то исчезающих в зоне видимости. Их было много. Так много, что мысль о прямом огневом контакте сразу же вызвала у Тима чувство обреченности. Не особо напрягаясь, он насчитал в поле зрения четыре полных руки вэрриоров. Минимум одна полная рука конных. Три ган-кэрроджа, на каждом возница и стрелок. Все чужаки были отлично экипированы огнестрелом. Тим разглядел снайперов с карабинами, несколько человек в броне, выставленное боевое охранение. Были и смотрецы, Книжник в этом не сомневался, но плох тот смотрец, которого можно засечь, не потратив на это несколько часов.

Насмотревшись вдоволь, Тим позвал в рубку Бегуна и жрицу.

– Узнаешь кого-нибудь? – спросил вождь, не отрываясь от линзы. На щеках его заиграли желваки. Это было видно даже через редкую курчавую поросль, поднимающуюся по скулам. Сейчас Бегун настолько напоминал того Бегуна, которого Книжник знал в Парке, что Тиму поневоле стало неуютно. От Мо исходила тяжелая явная угроза. От него просто несло смертью, близкой и неминуемой, как рок. Здешняя смерть должна пахнуть именно так – потом, страхом, порохом, ружейной смазкой, ненавистью и чуть-чуть – нефтью.

– Нет. – Книжник сел на неожиданно хорошо сохранившийся высокий стул с высокой спинкой и озабоченно потер лоб. Вокруг головы обвилась раскаленная железная цепь, в висках стреляло. От нарастающего нервного напряжения у него болели глаза, мысли метались, словно перепуганные мыши по комнате, но Тим знал, что в тот момент, когда он примет решение действовать, головная боль уйдет, а жилы наполнятся внутренней силой, названия которой он не знал. Но сейчас он судорожно искал выход из ситуации и не находил его.

С одной стороны, они находились в безопасности – от земли их отделяли 15 палуб огромного судна. С другой – они оказались в ловушке: несколько пробоин, через которые можно было выбраться наружу, было очень легко перекрыть. В принципе, мышеловка из сотен комнат в полтора десятка этажей отличалась от обычной мышеловки только размером. При желании и достаточном количестве вооруженных челов, а с количеством воинов у их преследователей все было нормально, переловить Книжника со спутниками было делом техники и времени. От смерти можно было прятаться, но спрятаться от нее было невозможно. Рано или поздно все закончится. Трое против без малого сотни – хреновый расклад.

Книжник почувствовал, что у него пересохло во рту.

Пока их не засекли, есть шанс уйти незамеченными. Слинять, как сказал бы Мо. Смыться, как сказала бы Белка. Но это в том случае, если за ними не присматривали с утра. Смотрецы могли вести их с момента прихода в город, ничем себя не обнаруживая. И тогда они уже в ловушке.

– Слишком далеко, – сказал Мо. – Я не могу рассмотреть тату. Хотя морды красно-синие, точно как у вэрриоров из Тауна. Их цвета…

– Мир велик, – негромко сказала Сибилла. – И в нем не так много цветов.

Бегун хмыкнул.

– Хочу, чтобы ты оказалась права. Мне не улыбается объяснять Проводнику, с каких таких мы настрогали его пацанов на кусочки. Распнет нас – и будет прав. А перед тем как распять…

Бегун опустил монокуляр и повернулся к Книжнику.

– Не думаю, что мы будем героически молчать, пока с нас будут сдирать кожу. Если мы не сдохнем до того, они вытащат из нас все, что захотят. Например, где вакцина.

– Мы не знаем точно, кто они, – подумав, сказал Книжник.

– И знают ли они о нас, – добавила жрица.

Она держала Грега на руках, и он игрался с костяным ожерельем на ее шее. Простой кожаный шнурок, к которому были прикреплены косточки. Книжник только сейчас понял, что эти косточки – фаланги человеческих пальцев. Бэбик теребил один из них, Сибилла склонила к нему голову, и на ее лице сияла такая нежная улыбка, что в другой ситуации Тим умилился бы до дрожи. Но обманываться не стоило. Стоило вспомнить, что Сибилла не только нежная мать, а еще и одна из жриц Сити, младшая из Четырех Матерей, и сколько сердец она вырвала в Жертвенном Зале, сложно подсчитать. Даже с бэбиком под жилетом она оставалась грозным бойцом – метким стрелком и мастером клинка.

Пусть эти твари сдохнут первыми, подумал Книжник, чувствуя, как страх превращается в пьянящий азарт. Неважно, из Тауна они или из Стейшена, пришлые или просто местные. Они сюда не цветы собирать приехали! Предстоял еще один тайм смертельной игры в догонялки, мастером которой он стал за последнюю зиму своей прежней жизни. Ну что ж… Посмотрим, кто кого…

– Мы не знаем, зачем они здесь, – произнес он полным уверенности голосом. – Может, по наши головы, а может, и нет. Но это не хантеры, дичь их не интересует. На ган-карах можно охотиться только на челов! Поэтому давайте для ясности считать, что они считают добычей нас.

Сибилла отвела взгляд от ребенка и кивнула.

– Согласна. Неважно, кого они ищут. Важно, кого они найдут.

– Что предлагаешь? – сказал Мо, поглядывая на Тима. – Конкретно?

– Дожидаемся темноты. Ищем огни в океане. Вот где-то там…

Книжник указал приблизительное направление.

– И? – Бегун снова поднес к глазам монокуляр. – Огни появились. И? Дальше что, умник? Машем крыльями? Гребем плавниками?

– Есть у меня одна идея.

Тим посмотрел на солнце, клонившееся к горизонту.

– Сходим проверим? Тут недалеко…

Внутри корабль больше напоминал лес или оранжерею.

Там, где свет не попадал внутрь помещений, царствовали мох, плесень и грибы. Там, где солнце проникало вглубь судна, густо разрослись ползучие растения, трава и даже кривые низкорослые деревья. Пресную воду в изобилии давали дожди, поэтому здесь было сыро, как в лесу после грозы.

Пахло зеленью и прелью, влагой, ржавым металлом, гниением, но никак не людьми. Еще во время подъема по лестницам Книжник ошалел от огромности судна. Невозможно было представить, что подобное могло быть сделано людьми, однако факт был налицо! Они были внутри этого факта, шли по ступеням, пользовались переходами, поднимаясь все выше и выше – от измятого пробитого днища до продуваемого всеми ветрами капитанского мостика.

Бегун постоянно крутил облезлой головой и восторженно матерился – ему снова не хватало слов. Сибилла, как охотящаяся кошка, кралась рядом, ни на секунду не забывая об опасности. Грег, плотно притянутый к молочной груди матери под бронежилетом, никак себя не проявлял. Во всяком случае Книжник его не слышал.

Пятнадцать этажей, пятнадцать просторных палуб, на которых когда-то жили и развлекались тысячи пассажиров, теперь были заняты птицами, пресмыкающимися и мелким зверьем. Там, где есть мелкое зверье, обязательно появляется зверье крупное – все трое это хорошо понимали и, нырнув в чрево старого корабля, не позволяли себе расслабиться даже на секунду – очень уж не хотелось быть укушенными и съеденными обитателями темных корабельных коридоров.

Здесь практически не попадались мумифицированные тела – только обглоданные, раздробленные мощными челюстями кости, почерневшие от влаги черепа, заплесневевшая одежда. Казалось, что за добрую сотню лет, прошедших со Дня Смерти, все должно было сгнить дотла, но иногда они находили вещи, сохранившиеся парадоксально хорошо.

На входе в огромное, Книжник сказал бы «в невообразимо огромное», помещение, напоминавшее улицу в настоящем городе, но расположенное внутри корабля, прямо под надписью «Променад» лежал черный китель, расшитый серебром, – заплесневелый, но практически целый. Рядом, среди густой поросли бледных тонконогих грибов, лежал странный головной убор – помесь тарелки и бейсболки, обвязанный плетеным блестящим шнуром и украшенный потускневшей от времени бляхой с изображением двойного крюка.

– Якорь, – пояснил Книжник, покрутив шапку в руках. – Эту фуражку носил кто-то из моряков…

Бегун вежливо кашлянул, намекая, что новое слово ему неизвестно и нуждается в некоторых пояснениях.

– Люди, которые водили корабли по Оушену, – торопливо добавил Тим, – назывались моряки. Якорь – это такой большой крюк, который моряки бросали с лодки в воду, чтобы лодку не носило по волнам. Крюк цеплялся за дно и держал ее на месте. Так понятно?

Бегун недоверчиво посмотрел на шапку в руках Книжника.

– А не маловат ли якорь? – спросил он с сомнением в голосе. – Что-то мне не верится, что он может удержать лодку!

Сибилла рассмеялась, и Книжник засмеялся вместе с ней.

– Это не якорь – настоящий якорь больше во много раз. Помнишь цепь, валявшуюся возле дыры, через которую мы сюда зашли? – спросила она.

Бегун кивнул.

– Помню. Здоровая такая…

– Да, – подтвердил Тим, – это она – якорная цепь. Сам якорь давно занесло песком, или он остался на дне Ойлбэя. Можно поискать при желании, чтобы посмотреть да пощупать, но зачем? Понимаешь, для такого корабля одного якоря, даже самого большого, маловато. Три, а может, и четыре – в самый раз. Но если шторм сильный, то якоря без толку – их просто отрывает. Наверное, так и лежат где-то на дне. А корабль выкинуло на берег. Тут он будет стоять долго, пока не развалится и не сгниет… А это, – он снова продемонстрировал спутникам эмблему на фуражке и для наглядности постучал пальцем по кокарде. – Это фуражка какого-то очень важного моряка, может, и капитана собственной персоной. У них была очень красивая форма, с эмблемами, вся расшитая…

– Что мы здесь ищем, Тим? – перебила его Сибилла. – Ништяки?

Книжник покачал головой.

– Нет. Понимаешь, тут одновременно плыли тысячи пассажиров. Для них были подготовлены лодки на случай, если корабль будет тонуть… Вот их я и ищу. Вдруг что-то уцелело?

Они зашли внутрь помещения, которое оказалось больше подземного зала в метро. Далеко вверху можно было рассмотреть потолок, с которого бахромой свисали ветви ползучих растений. Книжник остановился, задрав голову, силясь пересчитать палубы-этажи. Вышло полная рука – десять.

– Лодки? – удивился Бегун. – Если людей тьма, то сколько лодок нужно, чтобы всех спасти?

Тим пожал плечами.

– Много, конечно… На каждом большом и малом корабле были такие лодки. И не только лодки! Большие спасательные шлюпы, надувные плоты, круги, которые не тонули в воде и за них можно было держаться… Жилеты, типа наших броников, но с воздухом внутри. Надел – и не потонешь!

– Зашибись! – восхитился Мо искренне. – Надел – и плаваешь, как говно!

– Что именно мы ищем? – переспросила жрица. – Чтобы я понимала, на что мне смотреть…

– Мы пойдем вверх, чтобы найти этаж, на котором стояли лодки. И там уже поищем что-то плавающее… Плот, например, вполне сгодится.

– Плот – это та херь, на которой вы с Белкой удрали из Сити?

Бегун почесал облезлый затылок. Он явно включил воображение, чтобы представить себе то, что никогда не видел. Получалось не очень.

– Нет. Не совсем такой… – Тим виновато развел руками. – Во-первых – он гораздо больше, как надувной домик, но упакован…

Он вздохнул, подыскивая сравнение, и не нашел.

– Понимаешь, я не знаю точно, как он должен выглядеть, – признался Книжник наконец. – Но если его увижу – сразу пойму, что это плот. В общем… Похоже на здоровый мешок или на бочку, пока не сбросить в воду. Если сбросить, то вода попадает в специальный отсек с порошком…

Он подбирал понятные Бегуну слова. Сибилла умела читать, окружающий мир и книжные термины изначально были понятнее для нее, а вот вождь знал мало, чуть больше, чем ничего, но был сообразителен, значит, была надежда, что можно все объяснить.

– …порошок смешивается с водой, выделяет газ, и тогда плот надувается! – закончил Тим.

– Чем и кем надувается? – спросила Сибилла удивленно.

– Газом, – пояснил Книжник неуверенно, чувствуя, что оба спутника смотрят на него, как на сумасшедшего. – Он выделяется из порошка. Сам. Если порошок залить водой…

– Колдовство, – с уверенностью сделал вывод Бегун. – Чистое колдовство! Вода, порошок… Газ какой-то! Да гонишь ты, Книжник! Так не бывает!

– Ничего общего с шаманскими сказками, – возмутился Книжник. – На кораблях много таких штук!

– Давайте искать хоть что-нибудь, – вмешалась Сибилла. – И перестаньте орать! Вы даже Грега разбудили!

Действительно, орать не стоило. Несмотря на плотный, как журчание падающей с высоты воды, щебет птиц, населявших внутренности мертвого корабля, человеческие голоса отлично разносились по всему огромному залу. А кто знал, что могли скрывать густые заросли лиан и дикого плюща, свисавшие с верхних палуб до самого низа? Кто мог услышать их перепалку и подобраться поближе, пока они спорили? Да кто угодно! От зверя до чела!

Книжник и Бегун переглянулись и замолчали.

Сибилла поцеловала хнычущего малыша в макушку, и он тут же затих. Троица двинулась вперед, стараясь не шуметь, но под ногами хлюпало. Пропитанный водой мох проседал под тяжестью тел, но стоило пройти, как он с едва слышным шипением распрямлялся, втягивая в себя воду.

У Бегуна из-под ног выскользнула крупная черная змея и в панике нырнула в кучу прели. Вождь сдавленно выругался себе под нос и дальше пошел еще осторожнее, тщательно выбирая, где ступить.

– Куда дальше? – спросил он шепотом.

– Ищем лестницы, поднимаемся.

– Стоило спускаться на самый низ? – отозвалась Сибилла.

– Стоило, – Книжник осторожно отвел стволом свисающие растения и убедился, что не ошибся. – Шлюпочная палуба не может быть высоко над водой. Шлюпки большие, их так просто в воду не опустить. Четыре, ну, пять этажей вверх, не больше.

– Что-то я не видел лодок, когда мы подходили к кораблю, – заметил Бегун. – Ни одной.

Книжник хмыкнул.

– За сто лет с палуб могло смыть все.

Он подумал немного и добавил:

– Ну, почти все. А что не смыло, то прибрали к рукам те, кто был здесь до нас.

Книжник не ошибся.

Шлюпочная палуба обнаружилась сразу за короткой лестницей и искореженными ржавыми дверями. И, как правильно подметил Мо, шлюпок на ней не было.

Ураганы за сто прошедших лет не оставили даже обломков, забив палубу мусором, ошметками сухих водорослей. В некоторых местах металл был съеден коррозией настолько, что напоминал причудливую сеть из тонких рыжих нитей. Книжник порылся в лабиринтах своей наполненной всякой всячиной памяти и нашел нужное слово для такой плетеной сетки: «лэйс» – кружево. Под полупрозрачным металлическим кружевом легко просматривалась нижняя палуба.

– Ступайте осторожно, – предупредил Тим. – Все сгнило… Видите эти штуки, похожие на рога? На них висели лодки. Их нет. Наверное, смыло… Тут же могут остаться железные ящики с разной всячиной. Они-то нам и нужны…

Ближе к корме идти стало труднее. Здесь волны смяли палубный настил, словно жестяную банку, и им пришлось буквально протискиваться вперед. Но за искореженным участком обнаружились остатки большого спасательного катера. Он уцелели потому, что корпус катера был металлическим, как и часть надстройки, и время, полностью уничтожив деревянные части, не до конца съело металл.

То, что осталось от катера, было плотно вбито в единственный свободный проход кувалдой штормовых волн.

– Охуеть! – выдохнул Бегун. – Как же это его так?

Тим представил себе силу, с которой бушующий Оушен бил по кораблю, и внутренне содрогнулся.

Лайнер был огромен, он невольно внушал уважение к тем, кто построил его. Но рано или поздно океан добьет и эту гигантскую тушу, превратив чудо человеческой технологии сначала в обломки, потом в ржавые кружева, медленно погружающиеся в песок, а в результате слижет его с берега своим соленым языком. Может, на это понадобится сто лет, может, меньше, может, больше… Но сложно спорить с тем, что скоро на земле исчезнут все следы пребывания челов: и города, и шоссе, и порты – все свидетельства того, что здесь когда-то жили люди. Эту мысль Книжник продумал про себя бесчетное количество раз. И это была совершенно холодная, мудрая и правдивая мысль!

Случится или не случится полное исчезновение человеческого рода и всего, что он создал за тысячи лет до Дня Смерти, во многом зависело от них троих. И как ни смешно это звучало со стороны, Книжник понимал, что это недалеко от истины.

Если его миссия провалится, а она была близка к провалу с самых первых шагов, то кто знает, какой путь выберет нынешний лидер Вайсвилля – Штефан? Попытается ли он выползти из скорлупы, в которой жили умники и умницы до тех пор, пока ее не разбили Белка и Книжник? Или снова примет решение отсиживаться?

Или другой вариант… А что, если случай с Бегуном не единичный? Вдруг иммунитета нет? Или он исчезает через некоторое время после укола? Если вакцина частично «скисла», то хватит ли доз из Вайсвилля, чтобы вакцинировать желающих? А на всех ли вакцина действует или есть нечувствительные?

Вопросов было больше, чем ответов.

Чтобы получить ответы, надо было доставить Бегуна в Вайсвилль и выяснить, что с ним происходит. А еще надо было найти олдеров, если они, конечно, существуют, и разобраться, как они выжили в мире, где последний взрослый умер почти 100 лет назад.

А ко всему этому надо еще умудриться остаться в живых…

Потому что в случае неудачи вместе с ними умрут все необходимые челам ответы на все заданные и незаданные вопросы и, возможно, будущее этого мира, в котором все еще правит Беспощадный…

Книжник тронул рукой смятую металлическую оболочку корпуса спасательного катера. Выглядело все очень печально, но… Может, именно потому, что все так выглядело, и стоило заглянуть внутрь.

– Подсади-ка… – попросил он вождя, и тот послушно подставил руки, сложенные в замок. Тим протиснулся между двумя металлическими складками и спрыгнул вниз, в растерзанное чрево кораблика.