Текст книги "Не время умирать"

Глава 5
Свет в океане

– Пиздец!.. – выдохнул Бегун, пожирая глазами открывающуюся перед ним картину. – Да трахни меня Беспощадный! Никогда такого не видел! Как же, сука, это красиво!

Книжник саркастически хмыкнул. Сибилла искоса глянула на вождя, который стоял с отвисшей челюстью, глядя на светящийся океан, и усмехнулась незаметно.

– К тебе пришло чувство прекрасного, – съехидничал Книжник. – Вот уж не думал, что дождусь… Да, Мо… Это очень красиво. Чувствуется, что у тебя просто слов нет…

– Нет у меня слов! – повторил Бегун, разводя руками. – Бляяяяя…

Сибилла не выдержала и прыснула.

– Чего ржешь? Ну красиво же! – обиделся вождь. – Все остальное – голимая хуйня! Я бы… Я бы…

Он запнулся, подумал.

– Как бы сделать так, чтобы все увидели это моими глазами? Как я вижу! Чтобы все поняли, как это, блядь, красиво!

– Попробуй нарисовать, – посоветовал Тим. – Раньше была такая штука – фотография. Люди умели останавливать время. Брали такую специальную штуку – камеру. Наводили на что-то интересное или красивое… вот, положим, на Оушен. Нажимали кнопку. Клац! И получался рисунок на специальной бумаге. Или без бумаги, не суть важно. Все равно больше так делать не умеют. Но можно попробовать нарисовать, если тебе так уж нравится этот вид.

– А то… – Бегун все глаз не мог оторвать от ночного пейзажа. – Вид охуенный! Тебе, что ли, не нравится?

Они постояли еще некоторое время молча, глядя на раскинувшуюся перед ними бесконечность. Просто стояли, сбросив с плеч рюкзаки, и смотрели, на время забыв про усталость, опасности и про сосущее чувство голода под ложечкой.

Потом проснулся и захныкал Грег.

– Я бы пришел сюда и завтра, – сказал вождь с чувством. – Но завтра нас тут не будет…

– Я надеюсь, – кивнул Тим. – Но мы можем поужинать, наслаждаясь этим, как ты правильно заметил, охуенным видом.

– Прикалываешься? – прищурился Бегун. – Тебе бы только меня подъебнуть… Выучил кучу слов, начитался, а теперь подъебываешь…

В голосе его вроде бы звучала обида, но чувствовалось, что он не злится, а просто подыгрывает Тиму.

– Я бы тоже поела, – вмешалась Сибилла. – И попила бы чего-нибудь.

Вождь встрепенулся.

– О! Так чего ж ты молчала? Это мы быстро сообразим! Чего всухомятку трескать? Мяска горячего я организую… Там вроде пиджины[11]11
   Pigeon (англ.) – голубь.


[Закрыть] урчали… Ждите! Я мигом!

И он с удивительной ловкостью захромал по лестнице, припадая на натруженную ногу.

– Смотри не навернись! – крикнула жрица ему вслед.

Книжник невольно вздрогнул.

Девочка по имени Кошка, летящая спиной вперед на бетонные плиты перрона. Хруст костей и жуткий влажный звук удара о платформу.

Воспоминание было таким ярким, что он зажмурился и потряс головой, отгоняя его.

– Я пока осмотрюсь… – сказал он, отходя в сторону.

Книжник еще на входе догадался, что они находятся в отеле.

Фотографии из разных гостиниц часто публиковали в журналах «National Geographic» в виде рекламы, и Книжник знал, что в таких местах люди снимали комнаты временно, за деньги. Он пересчитал количество дверей в крыле, где они находились.

Двадцать пять.

По-хорошему, все комнаты стоило проверить на предмет старых ништяков. Понятно, что ничего особо ценного не сохранилось, но всякие полезные мелочи могли обнаружиться в избытке. Челы посещали это место нечасто. Во всяком случае все выглядело заброшенным много лет назад…

– Ты где бродишь? – из холла донесся голос Бегуна.

– Тут…

Пока Тим бродил по коридорам, вождь удачно поохотился и теперь вместе с Сибиллой ощипывал добытых птиц. Голуби попались крупные, как на подбор. Для супа годились идеально, вот только пресной воды для этого блюда не осталось.

– С тебя костер! – сказал вождь и фыркнул, сдувая с носа прилипшее перышко.

– Сейчас будет…

Через несколько минут Книжник уже разжигал костер из обломков мебели. Пламя занялось быстро, жаркое и яркое. По изъеденным ветром бетонным стенам забегали живые тени, и, честное слово, в холле сразу стало уютнее, словно они ночевали не в заброшенном отеле на берегу чужого океана, а дома. Например, в Парке, в Библиотеке.

Но Парк был за тысячу миль отсюда, и в нем уже не было Библиотеки. И домом он тоже не был. И вряд ли когда-нибудь им был по-настоящему.

Дюжину пойманных Бегуном голубей они зажарили на железной решетке, вытащенной из облупленного фризера[12]12
   Freezer (англ.) – холодильник.


[Закрыть], и ужин получился роскошный. Не просто ужин, а пиршество с видом на океан, как пошутила Сибилла.

Теплый южный ветер, несущий с собой запах соли и водорослей, свободно врывался в холл, где они устроились, и уносил дым от костра через лестничную клетку в сторону Нефтяных полей. Они сидели, осоловев от сытости, и глядели на морской пейзаж. Бегун клевал носом, Сибилла тихонько покачивала бэбика, который тоже не отказывал себе в еде последние полчаса.

Луна поднялась выше, дым отогнал надоедливых москитов. Стало гораздо прохладнее, хотя это не шло ни в какое сравнение с ночным холодом пустыни. Здесь спасал Оушен, наполнявший своим теплым влажным дыханием все вокруг, но Книжник все-таки слегка продрог от сырости и ветра. От ярких впечатлений сегодняшнего дня, от нервного напряжения и усталости, накопившихся за последнюю неделю, спать не хотелось совершенно.

Тим растолкал клевавшего носом Бегуна.

– Ложись спать, Мо, – предложил он. – Я покараулю.

– Ага, – пробормотал Бегун, глядя на Книжника мутными от усталости глазами. – Наша вам благодарочка. Ушатало меня нах… Разбудишь, я тебя сменю…

Для сна они приспособили более-менее сохранившиеся двери: сняли с петель и уложили на пол, накрыв карематами. Получилось совсем неплохо. Жестковато, но зато от пропитавшегося влагой бетона не тянуло могильной сыростью.

– Ты как? – спросила Сибилла, укладываясь рядом с похрапывающим Бегуном. Клочковатая борода Мо, смотрящая в потолок, чуть шевелилась от бриза и от дыхания. Грега она положила между собой и вождем, так чтобы закрыть малыша от ветра. Он тоже спал, смешно посапывая и вытянув трубочкой пухлые губки.

Тим невольно улыбнулся.

– Жив.

Они рассмеялись.

– Я вижу, – сказала она.

– Все хорошо, – Тим говорил вполголоса, хотя, похоже, разбудить Бегуна можно было, только выстрелив под ухом, а бэбик за время путешествия привык ко всему, вплоть до канонады. – Серьезно, я в порядке. Просто сон сбежал, у меня такое случается от усталости. Если станет невмоготу, я разбужу Мо. Ты спи. Тебе надо спать за двоих.

Сибилла кивнула.

– Я очень благодарна тебе, Тим-Книжник.

Она погладила дремлющего малыша по щеке.

– И он тоже.

Книжник молчал.

– Я рада, что у моего сына два таких смелых и сильных отца.

Он не любил, когда его хвалили, смущался и крайне неловко себя чувствовал, но у него хватило такта не вступать в спор со жрицей. Он не считал себя сильным, не считал себя смелым и не считал себя героем. Ее благодарность на самом деле стоила многого. Во всяком случае для него.

– И что дальше? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Как-то да будет…

– Нельзя все время идти наугад, Тим… Рано или поздно это плохо закончится.

Книжник достал из кармана монокуляр, протер краем худи запылившиеся линзы.

– Наверное, ты права… Но мы слишком далеко от дома. Я ничего не знаю об этих местах, Сибилла. Никто из наших здесь не бывал. Так что ничего другого, кроме как идти наугад и действовать по обстоятельствам, предложить не могу.

Он полез в рюкзак и извлек оттуда атлас автомобильных дорог и фонарик. От потрепанной плотной бумаги все еще разило впитавшейся нефтяной вонью.

– Вот карта.

Зажужжала старенькая динамо-машинка, разгорелся диод под исцарапанной линзой.

Книжник отыскал нужную страницу и, прищурившись, вгляделся в сеть черных, красных и синих линий, в надписи – крупные, мелкие, очень мелкие, покрывающие лист, в ломаную линию побережья и в голубое пятно нарисованного на карте залива Ойлбэй.

– Тут теперь все иначе, – пояснил он, водя пальцем по карте. – Нет городов, дороги занесло песком и залило нефтью. То, что мы сюда добрались, – он постучал пальцем по краю береговой линии, – это настоящее чудо, Сибилла. Нам просто нереально повезло. Беспощадный был милостив к нам…

Он криво ухмыльнулся.

– Живи вечно, Книжник, – отозвалась жрица едва слышно сонным голосом. – Но Беспощадный рано или поздно берет свое. Всегда…

Глаза ее закрылись. Дыхание стало ровным.

Тим перестал жужжать фонариком, тихонько отсел в сторонку, как раз в пятно яркого света от полной луны, и снова, уже в который раз, принялся внимательно исследовать страницу с укрупненной картой побережья.

Выходило, что у этих берегов островов нет. Убежище олдеров, если верить всему, что они слышали о них, расположено именно на острове. Где же можно его искать? И существует ли остров в действительности? А может, они слишком серьезно отнеслись к словам людей Долины?

Но Книжник своими глазами видел мумию в защитном комбинезоне и надпись на бейдже. Он порылся в карманах куртки и извлек на свет срезанный с костюма мертвеца шеврон.

CVAN-2 USS Baltimore.

Он на всякий случай снова полистал атлас и нашел на карте Балтимор. Тот располагался далеко на севере. Большой город на берегу океанского залива, мертвый, как все города. Расшифровке надписи с груди покойника это никак не помогало.

Книжник вздохнул.

Наугад. Вслепую. Сибилла права – везение рано или поздно заканчивается.

От стены, на которую Тим облокотился, тянуло сыростью. Он встал, хрустнул суставами и подошел к окну, вернее к тому месту, где оно когда-то было. Подошел и остановился на краю плиты перекрытия, над пропастью глубиною в семь этажей.

Здесь давление бриза ощущалось всем телом, а не в виде сквознячка. Плотное сильное дуновение, наполненное запахами океана. Панорама Ойлбэя стала поистине бесконечной, стены больше не ограничивали обзор. Книжник широко расставил ноги, чтобы не улететь вниз, поднял к глазам монокуляр и принялся обозревать окрестности.

Куда ни глянь, в линзах сверкал и переливался яркий лунный свет, играющий на поверхности воды: разлитое от горизонта к горизонту жидкое золото. Тим провел взглядом сначала слева направо, потом справа налево. Ничего.

Лунный свет оказался восхитительно красив, но, кроме него, Книжник ничего не видел. Правда, слева на берегу в поле зрения попало какое-то странное здание, большое, выбивающееся расположением из общей картины прибрежной застройки. Тим прикинул, что до него мили две, и решил, что завтра обязательно посмотрит на него вблизи, тем более что для этого и маршрут менять не придется.

Тим опустил монокуляр, и тут в глазах у него потемнело.

Это случилось так внезапно, что Книжник испугался. Ему показалось, что он теряет равновесие, что голова пошла кругом и он начал слепнуть. Тим покачнулся, судорожно схватился за стену, чтобы не упасть, сердце запрыгало у него в груди, как полоумное, но спустя мгновение он понял, что головокружение всего лишь плод его воображения и слепота ему не грозит. Просто луна померкла в мгновение ока.

На нее, пожирая золотое мерцание, наползло темное плотное облако. Оушен стремительно менялся, превращаясь из светящегося и ласкового в непроглядно-черную бескрайнюю бездну. Клубящиеся тучи заполняли зенит, стирая звезды. Порывы ветра принесли отчетливый запах надвигающегося дождя.

Книжник снова поднял монокуляр. Горизонт перед ним слился с темной водой, по которой уже бежали белые барашки волн. Но в одном месте, на юго-востоке, небо сохранило другой оттенок.

Он вгляделся в темноту. Ничего. Но он же видел… Левее. Еще левее.

Книжник подкрутил резкость. Ошибиться он не мог!

Ветер сменил направление и теперь резко и порывисто дул с запада на восток, гнал перед собой стадо косматых туч. За секунду до того, как горизонт окончательно исчез в низкой облачности, Тим увидел то, чего не должно было быть, то, что он никогда бы не заметил, если бы ночь оставалась лунной и безоблачной, – свет в океане.

Глава 6
Мертвые в раю

Даже ливень на юге был иным, не похожим на унылый северный дождь, льющийся с неба сутками, – быстрым, полноводным и яростным.

Под утро, когда Книжник наконец-то умаялся окончательно и разбудил отоспавшегося Мо, по небу внезапно разбежались росчерки ветвистых молний, засверкало, и гром ударил по ушам так, что даже привычный ко всему Грег проснулся и заплакал. Плети дождевых струй хлестали по старой гостинице, казалось, что все здание содрогается от мощных ударов стихии. В какой-то момент Тиму показалось, что они начали дышать водой, а не воздухом – столько мелкой водяной пыли врывалось в его легкие.

Но гроза оказалась быстротекущей, молнии исчезли, ветер стих до умеренного, а потом и вовсе прекратился, зато с небес хлынул настоящий водопад. Ливень стоял стеной: равномерно убаюкивающе шумел, и под этот гул Тим вырубился еще до того, как положил голову на свернутую валиком куртку. А открыл глаза, уже когда дождь закончился и солнце основательно поднялось над горизонтом.

– Мы воды набрали! – радостно сообщил Бегун, как только Книжник поднял голову. – Я щас такой супец сварганю! Язык проглотишь!

Он сидел у костерка, помешивая в котелке какое-то весьма аппетитно пахнущее варево, и причмокивал, как шаман над зельем.

– Я, пока вы спали, сообразил на крышу подняться. Там, конечно, осторожнее надо, есть места, где все хлипкое… раз пердануть – и развалится!

– А Сибилла где?

Мо ткнул пальцем вверх.

– Как раз на крыше. Моет нашего маленького засранца, тряпки какие-то стирает. Как будет готова жрачка, я ее позову.

– Я ночью видел свет в океане, – сообщил Книжник.

Бегун посмотрел на него с интересом.

– Точно видел? – хитро прищурился он. – Или галюны словил с недосыпу?

– Точно видел, Бегун.

Вождь замолчал, продолжая помешивать похлебку.

– Думаешь, ты видел остров?

– Тут нет островов, Мо. На картах вообще ничего нет. Только вода на сотни миль.

– Тогда что это было?

– Откуда мне знать? – удивился Книжник. – Я видел, как в океане что-то светилось. Что светилось, нам предстоит выяснить.

– Как мы это выясним?

– Да проще простого! Сядем на корабль и поплывем прямо на свет! Доплывем, высадимся и посмотрим, что светится!

– Прикалываешься? – спросил Бегун посмеиваясь. – У тебя с перепугу чувство юмора прорезалось? Да, начитанный ты наш?

– Я серьезен, как никогда, Мо. Нам просто нужна лодка, которая не потонет сразу, как мы отойдем от берега.

– Просто лодка? И где ж мы возьмем «просто лодку»? Откопаем? И зачем нам куда-то плыть? Что мы там, в Оушене, забыли? Мне потонуть не улыбается!

Книжник не слушал его. Мо ворчал, а Тим продолжал вещать, свободно следуя за ходом своей изобретательной мысли.

– Свет я видел далеко, точно сказать не могу, но больше пяти миль от берега. Иначе никак не добраться. Нам бы лодку! Или катер! Или пароход!

Бегун помрачнел.

– Так ты не шутишь?

– И в мыслях не было!

Бегун посмотрел на Книжника, потом на океан, все еще беспокойный и мутноватый после ночного дождя, потом снова на Книжника и насупился, как ночная дождевая туча.

– Плавать я, конечно, умею, – пробормотал он. – Но проверять, потону я или не потону, не тянет. Ты ведь меня не послушаешься?

Тим встал и подошел к проему в стене. Воздух был чист и прозрачен, запах дождя смешивался с океанским.

– Тут ты прав, не послушаюсь.

Ночью он постарался привязать замеченный среди волн островок света к понятным ориентирам на берегу. День внес свои коррективы в мысленно составленную карту, и оказалось, что направление Книжник указать может, но не факт, что этого окажется достаточно, чтобы отыскать остров в бескрайней сини океана.

Если это вообще остров, подумал он. И если я его действительно видел. А вдруг Мо прав? Вдруг у меня видения?

– Я поднимусь на крышу. Умоюсь. Осмотрюсь. Скоро доваришь?

Бегун, смешно причмокивая, попробовал дымящееся варево и удовлетворенно кивнул.

– Уже готово. Так что забирай ее, спускайтесь – и поговорим. Да, кстати…

Книжник обернулся.

– Если ты насчет поссать с утра или еще чего хочешь… То это вторая дверь слева. Я там приспособился.

– Ага. Спасибо, – поблагодарил Тим.

Воды на крыше собралось очень много, впору было беспокоиться, чтобы под ее весом не обрушились уставшие за сотню зим перекрытия. Дождь оставил после себя целые бассейны, и теперь солнце их быстро нагревало. Воздух звенел от птичьего гомона, казалось, что сюда на водопой собрались многотысячные стаи, хотя на самом деле попить прилетели от силы полторы сотни голов разношерстной птичьей братии.

Сибилла и бэбик встретили Тима свежими, умытыми и довольными.

– Подождать тебя? – спросила жрица, замедляя шаги.

Книжник кивнул.

Он быстро умылся, с наслаждением плеская себе в лицо свежей прохладной водой, перебрался по перекрытиям на левый край здания и, выбрав место, с которого открывался наилучший обзор, принялся осматривать окрестности.

Огромное здание, которое он обнаружил ночью, оказалось не строением, а полузатопленным судном такого размера, что Книжник отказался верить своим глазам. За прошедшие годы Оушен не разрушил корабль полностью только по одной причине: когда-то волны чудовищной силы выбросили судно на берег, и песок наполовину засосал его, оставив наверху один облупленный борт с зияющей в нем дырой и половину кормы с погнутым винтом величиной с многоэтажный дом.

– Что там?

Тим вздрогнул от неожиданности.

Жрица с малышом на руках стояла на ветхой балке перекрытия позади него, прикрывая глаза от низкого еще солнца ладошкой.

– Посмотри.

Он дал ей монокуляр.

– Подержи.

Сибилла протянула ему малыша.

Тим взял бэбика на руки так осторожно, словно тот был стеклянный. Грег взвизгнул и засмеялся, разевая беззубый рот. Глаза у него были мамины: черные, блестящие, живые и, Книжник мог побиться об заклад, хитрые.

– Это лодка? – спросила жрица. – Только очень большая?

– Да.

– Как она может плавать?

– А она уже не может…

Жрица улыбнулась.

– Я вчера видел огни в океане, – сообщил Книжник. – Перед самой грозой.

Кажется, Сибилла не удивилась.

– Значит, остров Олдеров существует, – она не спрашивала, она констатировала факт.

– Не знаю. Но огни я видел, это точно. Очень далеко от берега. Мне просто повезло, что я их заметил.

– Что ты собираешься делать?

– Двигаться вперед, – сказал Тим. – Нам надо добраться до этого корабля. То, что я рассмотрел, находилось напротив него.

– Это недалеко. До вечера успеем.

– Думаю, если подняться на борт и дождаться темноты, то мы снова увидим свет в океане.

Она задумалась.

– А потом ты захочешь доплыть до огней?

Тим кивнул.

Грег протянул свою маленькую ручку и больно вцепился Книжнику в бороду. От ребенка удивительно приятно пахло – водой, чистой детской кожей и молоком. Книжник и не подозревал, что от бэбика может так хорошо пахнуть.

– Это будет очень трудно сделать, Тим.

– Я знаю.

– Но мы это сделаем, – сказала она утвердительно.

– Обязательно, – Тим улыбнулся. – Я, правда, понятия не имею, как мы это провернем и куда нас это приведет, но…

Он вздохнул, словно собирался прыгнуть в ледяную воду, улыбнулся ободряюще и все-таки произнес:

– Я что-нибудь придумаю…

Варево из голубей оказалось удивительно вкусным. Хотя, может быть, Книжнику так показалось с голодухи. Последние дни питались они скудно, всухомятку – на похлебку не было воды, да и мяса, кроме кусков жесткой солонины, в рационе не наблюдалось. Содержимое котелка испарилось мгновенно, разваренные мясные кусочки пошли «на ура», а нежные голубиные косточки они обсасывали с наслаждением на десерт, не спеша, смакуя.

– Вакцину прячем здесь.

В голове у Книжника еще не сложился план действий, но было понятно, что без груза они станут гораздо мобильнее и успеют больше.

– Всю? – спросил Бегун.

Книжник покачал головой.

– Каждый возьмет с собой сколько сможет. Но спину рвать не надо. Мы вернемся за лекарством.

– Если будем живы, – спокойно заметила Сибилла.

– Если будем живы, – подтвердил Тим. – Кстати. Все собирался это сделать, если ты, Сибилла, не возражаешь…

Он достал из рюкзака тубу.

– Тебя мы укололи, когда ты умирала в родах, если помнишь… А вот Грег у нас еще не стал бессмертным.

Жрица кивнула.

– Я не стану мешать… Он и ваш сын, решайте.

Книжник и Бегун переглянулись. Мо кивнул.

Бэбику укол не понравился, и он заорал так, что сидящие на карнизе чайки стаей взметнулись в небо.

– Живи вечно, – прошептал Тим, погладив обиженного по попке. – И пусть твои враги сдохнут первыми!

Есть малыш хотел больше, чем орать на весь белый свет, и Сибилла сразу же заткнула ему рот грудью. Грег довольно зачмокал и от удовольствия прикрыл глаза.

– Погнали, – сказал Бегун. – Чего сидеть?

Ящики с вакциной они спрятали на четвертом этаже, в большом зале с десятками истлевших кресел. Растащили по углам, часть занесли в номера, заодно поглядывая, не появятся ли в поле зрения ништяки, замаскировали мусором, обломками мебели, присыпали трухой, где смогли. Получилось неплохо. Во всяком случае с первого взгляда упаковки в глаза не бросались, и для того чтобы их заметить, нужно было понимать, что искать. На все про все ушла большая часть утра, но еще до того, как солнце взобралось к зениту, они преодолели четверть расстояния до огромного корабля благодаря тому, что двигались налегке.

Шли быстро, по самой кромке воды, и Тим, поглядывая направо, мог наблюдать, как бурлит жизнь в прибрежных водах. Крупные и мелкие рачки, рыбешки разных видов и размеров – все это шастало по мелководью, пожирая друг друга. Пару раз на воде вскипали крупные буруны – и мелюзга разлеталась в стороны, спасая свою жизнь. Тиму было и любопытно, и страшновато. Любопытно, потому что он никогда не видел ничего подобного, а страшновато, потому что он знал: полное жизни море – это не только красиво, но и очень небезопасно. Он строго-настрого запретил своим спутниками идти босиком. Под тонким слоем песка могло скрываться ядовитое морское животное, насекомое, укус которого может отправить чела к Беспощадному за пару минут, или просто ржавый кусок металла, пораниться о который тоже не очень-то хотелось.

Бегун же, воодушевленный похвалами за утреннюю стряпню, вел себя легкомысленно, рассматривал все плавающее, бегающее и летающее исключительно с точки зрения «на пожрать», и Книжник с жрицей сдерживали его рефлексы охотника, так как тащить на себе разделанную тушу им не улыбалось вовсе. Тем более что вождь явно недооценивал окружающую фауну: там были экземпляры, рассматривавшие троих путников, бредущих вдоль берега, как легкую и вкусную добычу. И кто кем полакомится, было непонятно.

– Когда-то челы строили специальные парки, в которых можно было посмотреть на животных, – сообщил Книжник, крутя головой.

Они шли рядом со стаей крупных длинноногих птиц с изогнутыми шеями и черными кривыми клювами. Перья у прибрежных обитателей были нежно-розового цвета.

– И другие челы платили деньги, чтобы в эти парки попасть…

– Врешь! – Бегун явно не поверил Тиму. – Просто посмотреть? Или они еще и охотились?

– Охотиться там было нельзя… Запрещено.

– Глупость какая! – искренне возмутился Мо. – Зачем смотреть, если потом не охотиться? А что же их племя? Герлы? Бэбики? Они должны были умирать от голода?

– Они не голодали, – терпеливо пояснил Книжник. – Все было устроено по-другому. Не так, как сейчас.

– А то челы тогда не ели? – прищурился вождь. – Жрачка к ним сама в рот прыгала? Да? Вот не дураки Закон придумали! Все должны охотиться! Иначе не выжить!

Жрица рассмеялась.

– Это в Парке так, а фармеры, например, почти не охотятся, Мо. У них есть домашние животные и то, что растет на полях и садах. Зачем им охотиться? Стейшен покупает у фармеров еду, меняет ее на оружие и инструменты, и охотятся они далеко не всем племенем. У нас в Сити тоже меняли ништяки на зерно и мясо. Охотимся мы сами, но не все и не каждый день. Фрукты и овощи мы тоже выращивали сами. И чарр тоже делаем сами. Даже в Тауне догадались, что легче вырастить дурь у себя, чем покупать ее у нас или у фармеров втридорога. Мир сложнее, чем кажется из Парка, вождь. А раньше он был еще сложнее. Я думаю, и здесь охотиться – не самое выгодное занятие…

– Гонишь! – возмутился Бегун. – Ты посмотри, сколько здесь мяса и рыбы! Тут же все племена прокормить можно! Тут все, даже Дохлый и Дистрофик, стали бы гладкими и жирными, как Свин!

При упоминании Свина Книжник невольно вздрогнул и помертвел лицом, но Бегун этого не заметил.

– Тут можно охотиться три раза за луну… Ну, четыре! А все остальное время…

– А как ты сохранишь мясо, Мо? – спросила Сибилла, приподняв одну бровь.

– Завялю!

– Тут жарко, – сказал Книжник. – И полно насекомых…

Словно иллюстрируя правоту слов Тима, на шею Бегуну спикировал крупный слепень, впился пониже затылка и тут же превратился в мокрое пятно от удара ладони.

Бегун выругался, потирая место укуса.

– Часть пропадет, – пробурчал он. – Остальное завялится. Мухи – они везде есть!

– Соль, – жрица показала рукой на простирающийся перед ней Ойлбэй. – Много соли. Беспощадный знает сколько соли! У кого в руках соль, у того есть и мясо, и картошка, и яблоки, и хлеб. Перед нами сейчас все, что мы можем захотеть…

– И как ты будешь возить соленую воду фармерам? – спросил Бегун ехидно. – Паровозом?

– Соль можно добыть из воды, – пояснил Книжник. – Выпарить. Я знаю как. Это несложно. Зато с ее помощью можно сохранить мясо и рыбу. Можно засолить овощи на зиму. И соль можно поменять на все – на оружие, на ништяки, на инструменты.

– Мечтать не вредно! – хохотнул вождь. – Мы на краю света! Впереди вода, сзади – море вонючей дряни. Ну, добудете вы соль? Много соли! И куда с ней? Дороги-то – тю-тю! Нет дороги!

– Дорога, по которой мы прошли, не единственный путь к Ойлбэю, – резонно заметил Тим. – Думаю, Нефтяные поля можно обойти и с запада, и с востока. Да и здесь тоже должны жить люди, которым как-то надо хранить запасы.

Он улыбнулся.

– Если мы останемся в этих местах, Мо, то нам будет чем заняться!

– Ха! Я охотник и воин! И, Беспощадный меня забери, я умру охотником и воином!

Внезапно шедший первым Бегун остановился, словно влетел лбом в стену. Книжник видел, как напряглась его спина, как на миг окаменели плечи.

Все-таки события последних месяцев выработали у Тима нужные для выживания рефлексы: он и сам не понял, как оказался рядом с Бегуном в полуприседе, держа в руках взведенный автомат. За их спинами заняла боевую позицию жрица. Грег, мирно спавший в широкой повязке-люльке на ее груди, в мгновенье ока оказался под бронежилетом матери. Книжник еще не понял, что произошло, но был готов к неприятностям. А что еще могло их ожидать, кроме неприятностей? Книжник быстро повел стволом влево-вправо, стараясь уловить малейшие признаки опасности, он не видел ничего, кроме животных, развалин города по левую руку и выросшей до неба туши корабля, к которому они подошли почти вплотную. Ничего!

Бегун медленно опустился на одно колено, и тогда Тим через его плечо увидел, что именно остановило вождя.

Из песка и кучи перепутанных водорослей торчала человеческая рука.

Бегун коснулся мертвой руки осторожно, словно та могла взорваться.

Кстати, подумал Книжник, почему бы и нет? Что мешает здешним аборигенам заминировать тело? Ребятишки из Тауна часто устраивали такие штучки, когда ловили парковых во время охоты на ништяки. Убивали, бросали поблизости и размещали под телом гранату. Перевернешь – и одним покойником больше. Но парковые быстро сообразили, как обезвреживать такие ловушки, подрывая гранаты прямо под телом. Оставалось надеяться, что сейчас не тот случай.

Книжник присмотрелся. Кисть мертвеца была затянута в грязную защитную перчатку серого цвета. Дальше виднелась уже знакомая Тиму желтая скользкая ткань.

Бегун покрутил головой, тихо присвистнул и, подумав пару мгновений, достал тесак. Сначала Книжник подумал, что вождь собирается отрезать покойнику руку, но тот быстро взрыхлил зернистый песок возле своей страшной находки и, ухватившись, потянул, выворачивая труп из-под земли.

Не зря желтая ткань показалась Тиму знакомой. Тело было одето точно в такой же комбинезон, как и найденные в Долине мертвецы. Ботинки, ткань, головной шлем со стеклом на забрале.

Книжник присел рядом с Мо и смахнул с прозрачного щитка покойника налипший песок. За стеклом виднелись крупные, как у осла, зубы, дыры вывернутых ноздрей и провалы пустых глазниц.

– Беспощадный, – выдохнула Сибилла над их головами.

– Да, – подтвердил Тим.

Он убрал водоросли с груди мертвеца, сорвал с комбинезона бейдж, встряхнул, освобождая ткань от прилипшей грязи.

В принципе, он знал, что прочтет на бейдже, но все равно сердце забилось чуть чаще, когда он увидел на ткани знакомые буквы:

CVAN-2 USS Baltimore.