Текст книги "Не время умирать"

Олдеры отправились в вечное путешествие, не покидая Долины ни на секунду. Они стали частью ритуалов племени, правда, длилось это недолго: до самой их смерти.

Они умерли сами, ведь олдера нельзя убить – он уже мертвец. Настоящий олдер не умирает – он отправляется в путь на Последнем поезде. Чужаков усадили в Последний поезд, как и велели предки, а остальное сделало время.

Сначала пленники кричали и плакали, грозили возмездием, пытались сломать решетки, бились в закрытые двери вагонов. Потом плакали и молили отпустить их. Просто дать уйти. Они обещали никому не говорить о Долине и не пытаться отомстить.

Люди Долины слушали их, хитро улыбались, устраивали песнопения возле вагонов, но двери кэрроджей оставались закрытыми.

Олдеры всегда врут, им нельзя верить.

Потом пленники начали умирать.

Первой ушла герла – просто сняла шлем своего защитного костюма, и скоро к ней явился Беспощадный.

Остальные умирали тяжелее. Медленнее. Мучительнее. Но в конце концов из вагонов перестали доноситься стоны. Все было кончено – и всему было положено начало. Достаточно один раз хлебнуть крови, чтобы понять – крепкая вера требует человеческих жертв. Доброта объединяет куда хуже совместного ритуального убийства.

Культ требовал новых мертвецов – и получал их.

Последний Поезд всегда должен был быть готов к путешествию, ведь никто не знает, когда олдеры придут в следующий раз. Для этого надо содержать его в чистоте, смазывать, не дать ржавчине источить металл! А еще – в поезде должна быть еда для пассажиров.

Еда должна быть свежей, то есть живой, но не иметь возможности сбежать. Еду полагается обездвижить, исключительно для соблюдения традиций – и пленным рубили ноги и руки, перед тем как бросить их в пропахшие смертью вагоны. А для того чтобы их мольбы не разносились на всю Долину, еще и вырезали языки.

По мере того, как «еда» умирала и приходила в негодность, запасы обновляли. Племя доедало то, что оставлял им поезд. Он стал кровожадным монстром, хотя был просто поездом – грудой металла, стоявшей на вечной стоянке. Он стал средоточием зла, потому что челы, поклоняющиеся ему, стали чудовищами.

Книжник знал о подобных верованиях из книг, но это знание не делало его добрее или терпимее к людям Долины. Скорее уж укрепляло в понимании того, что в этом мире выживает тот, кто стреляет первым.

И Белка была права.

Книжник зажмурился.

Бегун…

Бегун тоже был прав, пусть это и неприятно признавать.

И права Сибилла, без колебаний размотавшая кишки убийцам своих сестер.

И сам он жив только потому, что кто-то делает за него грязную работу. Но рано или поздно придется делать ее самому. Пережитое изменило его, но недостаточно, чтобы дать ему рефлексы Бегуна или жрицы. А жаль… Он понял, что ему действительно жаль, хотя сначала запнулся об эту мысль.

Что бы по этому поводу сказала Белка? А что сказал бы он сам одну зиму назад?

Я думал изменить этот мир, а мир изменил меня.

Книжник всмотрелся в непроницаемо черные глаза острозубой, но ничего особого в них не увидел. Тяжелый враждебный взгляд из-под густых бровей, даже ненависти в нем не было. От одежды смотрительницы пахло зверем, но этот душок не мог перекрыть резкий запах нечистого тела. Книжник невольно поморщился, хотя и сам пахнул не розами.

– Олдеры все еще там? – спросил Тим и постучал ладонью по теплому от солнца вагонному боку.

Острозубая кивнула.

– Все там. Никто никогда не выходит наружу.

Бегун неразборчиво выругался. Его палец на спусковом крючке автомата побелел от напряжения. Кивнув вождю – мол, смотри внимательнее, Тим вскарабкался по ступеням и, отодвинув массивный засов, шагнул в вагон.

Чудовищная вонь накрыла его прямо в тамбуре. Он был готов к чему-то подобному, но все равно остановился, сдерживая рвоту. Перевел дыхание, закрыл нос локтем и двинулся вперед, не опуская пистолет. Впрочем, пройдя несколько футов, он подумал, что оружие может ему и не понадобиться, а вот мокрая тряпка точно бы не помешала. Книжник постарался отключить эмоции, но не мог этого сделать.

Он шел по могильнику. Полсотни лет здесь держали искалеченных людей, здесь эти люди испражнялись и ели, здесь они умирали, разлагались или превращались в мумии.

Тим шел по проходу, заглядывая в купе, стараясь не глядеть под ноги и не дышать. Под подошвами хрустело и чавкало, и от этих звуков почему-то слабели ноги.

В третьем по счету купе он нашел двоих живых. Два обрубка, два червя с человеческими глазами, копошащихся среди грязи и тлена.

Книжник остановился на пороге, чувствуя, как в груди трепыхается сердце. Именно трепыхается, как попавшая в силок птица, колотится о ребра изнутри, чирикает и дрожит. Он несколько раз невольно всхлипнул, хотя хотел просто вздохнуть.

Но он не колебался. Почти не колебался, просто посмотрел им в глаза и принял решение. Пленники ждали, и он сделал то, о чем они не могли его попросить.

Снаружи выстрелы прозвучали глухо. Один и почти сразу за ним – второй.

Острозубая дернулась и зашипела, под шрамами на скулах заиграли желваки. Толпа, очнувшись, закачалась, зашевелилась, издавая враждебный гул, тронулась было с места… Но в ту же секунду автомат Бегуна плюнул огнем в небо, а через миг дымящийся ствол уже упирался в лоб Хранительнице.

– Ну!

Вождь обвел толпу сумасшедшим взглядом.

– Дай мне повод, сука! – процедил он, уставившись в глаза острозубой. – Просто дай мне повод, и я вынесу тебе мозги!

Книжник в вагоне слышал его голос – хриплый, дрожащий, полный ненависти. Сам Тим не смог бы произнести и звука: спазм перекрыл горло. Ему казалось, что шею сжимает чья-то невидимая костлявая и очень сильная рука, не дает вздохнуть, ломает трахею…

Книжник вывалился в коридор и оперся плечом о грубую решетку окна. Со лба потоком лился пот, он попытался смахнуть его рукой и едва не рассадил себе голову пистолетом. Пальцы свело судорогой на рубчатой рукояти, острая боль гуляла по сухожилию – от кисти до локтя.

Он с трудом переставлял ноги, но шел – дело надо довести до конца. Не получится всю жизнь не пачкать руки. Беспощадный сжалился над ним, и Тим перестал слышать запахи. Воздух казался ему стерильным, главное – не задумываться.

Высохшее тело в желтом комбинезоне он нашел в середине вагона. Покойник сидел на полу, уронив голову между ног. В прямом смысле слова – создавалось впечатление, что его сломали надвое. Шлем, уткнувшийся в пол возле колен, по-прежнему был пристегнут к металлическому шейному кольцу.

Книжник присел на корточки, осматривая снаряжение мертвеца.

Цвет ткани комбинезона чела определялся крайне условно: грязно-желтый. Все было покрыто каким-то очень густым и липким налетом непонятного происхождения. Такой же серо-черный налет всплошную покрывал стекло защитного шлема, скрывая от посторонних глаз содержимое.

Тима не тянуло заглядывать вовнутрь. Он заранее знал, что там увидит.

Еще один покойник в защитном комбинезоне обнаружился в следующем купе. Рядом с ним копошились два живых обрубка: герла с наполовину сгоревшими волосами и ожогами на лице и чел, скорее всего попавший сюда недавно. Он еще не до конца потерял разум и, увидев Тима, задергался, замычал, открывая рот, в котором шевелился синий обрубок, и протянул Книжнику остатки рук.

Тиму показалось, что он никогда не поднимал ничего тяжелее пистолета.

– Пусть Беспощадный примет тебя, – прошептал он, нажимая на курок.

И в этот момент чел улыбнулся своей смерти. Рука Книжника дрогнула, и пуля, направленная в лоб калеки, ушла левее. Кусок свинца попал челу в глазницу, но не убил наповал, а вышел наружу вместе с височной костью. Чел не крикнул, не завыл – он продолжал улыбаться.

И Книжник выстрелил еще – на этот раз точно. И еще – на всякий случай. А потом Тим застрелил герлу – в упор, в затылок, чтоб наверняка.

Лицо Тима обдало теплыми брызгами, и он смахнул их рукавом.

– Пусть Беспощадный примет тебя, – произнес он одними губами. – Пусть Беспощадный будет к тебе милосерден.

Снаружи хлестко ударил выстрел, за ним еще один, потом короткая автоматная очередь. Бегун что-то пролаял своим страшным голосом. Кто-то завизжал, но визг оборвала пуля. И стало тихо.

«Все уже кончилось, – сказал себе Книжник, осматривая покойника в желто-грязном комбинезоне. – Ты сделал то, что должен был сделать. Ты им помог. У тебя нет времени на сопли, Тим. Пусть вас загнали в угол, но выход есть! Ты же это понимаешь? Да?»

Он перевернул покойника на спину.

Казалось, что скафандр пуст, но в шлеме что-то перекатилось с костяным неприятным стуком, и Книжника невольно передернуло.

«Проклятое воображение! Только бы не вернулись запахи, – подумал он. – Я этого не выдержу…»

Под слоем грязи на груди мертвеца выделялся прямоугольный контур, Тим попытался стереть липкую массу, и с третьего раза у него получилось.

Он осмотрел шеврон с непонятной надписью. Бессвязный набор букв и цифр, одно нормальное слово: CVAN-2 USS Baltimore. Ниже Книжник увидел знакомую по Лабе эмблему из трех полумесяцев и полустертую надпись – BIOHAZARD PROTECTIVE SUIT.

Балтимор. Тим и не сомневался, что видел это название на картах. Скорее всего это город. Надо будет посмотреть атлас, найдется. Остальные буквы и цифры не означали ничего. Вернее Книжник не знал, что они означают. Он помнил даже, как называются такие комбинации букв – аббревиатура, но что толку было от этого знания?

Он вернулся к первому трупу и проверил его шеврон. Те же буквы и цифры. Такая же надпись. Это ровным счетом ничего им не давало. И так было понятно, что острозубая говорила правду – они убили олдеров, которые к ним пришли. Значит, не всех взрослых достал Беспощадный, кое-где они уцелели. Этого не могло быть в теории, но доказательства лежали прямо перед Книжником.

«Стоп! – подумал он. – А с чего это я взял, что передо мной именно олдеры? А если это обыкновенные челы? Просто из другого племени? Может, они тоже нашли военные склады, как случилось в Вайсвилле, и хотели найти путь на север, а нарвались на племя сумасшедших челоедов из Долины? Ведь могло быть и так? Могло! Что все-таки произошло здесь пятьдесят зим назад?»

Тим присел на корточки и посмотрел на покойника.

Если предыдущий мертвец, тот, что без шлема, явно был знаком с Беспощадным, то тело, лежавшее перед Тимом, предстояло осмотреть. Книжник ощупал крепление шлема, несколько раз ударил по защелке рукоятью пистолета и свернул шлем на сторону.

Конечно, за полсотни лет тело в защитном костюме превратилось в жуткое подобие мумии, но основное Книжник понял сразу: олдеры – не детская сказка. Покойник выглядел экзотично. Сохранилась окладистая борода, висящая клочьями на высохшей коже, редкие седые волосы покрывали коричнево-желтую кожу черепа. Все зубы, кроме поломанного клыка, были на месте, но достаточно сильно сточены. Несомненно, тело принадлежало немолодому челу, покойник успел пожить.

Книжник срезал шеврон с груди мертвеца, сунул его в карман и, не оглядываясь, пошел к выходу. Сказка оказалась былью. Существование взрослых, во всяком случае пятьдесят лет назад, можно считать доказанным фактом. Гм…

Железная птица, остров в океане…

Ну что ж… Осталось только добраться до океана и найти этот остров. А для этого надо оживить Последний поезд и убраться из этого страшного места.

В конце концов этот поезд предназначен для олдеров самим Беспощадным! Не стоит сопротивляться предназначению!

Глава 10
Техническая сторона дела

Пока местные держались на расстоянии, исподтишка бросая на Сибиллу и ее ребенка плотоядные взгляды, волноваться не стоило. Но Тим не должен был забывать, что слово «плотоядный» здесь не имело переносного смысла – только один смысл и самый прямой. Племя растерзало бы Книжника и его спутников, появись у них хоть малейшая возможность добраться до чужаков. Оружие и страх держали людей Долины на расстоянии. Насколько долго будет действовать страх, Книжник не знал. Судя по рассказу острозубой, местные умели притворяться и усыплять бдительность не хуже, чем обитатели Севера.

Если бы в их распоряжении было больше боеприпасов, Тим бы чувствовал себя спокойнее, но с патронами дело обстояло совсем печально.

– Еще девять челов, – сообщил Бегун, усаживаясь рядом с Книжником. – Трое в одном вагоне и в остальных по двое. И что с ними делать?

Книжник пожал плечами. Он перезаряжал магазин пистолета и с замиранием сердца считал оставшиеся патроны.

– А что? Есть варианты? – буркнул он насупившись.

Сама мысль о том, что он недавно убивал беззащитных калек, вызывала тошноту.

– Давай я схожу… – предложил Бегун, потрогав свежую ссадину на щеке. – Не все ж тебе отдуваться? Замотаю морду мокрой тряпкой – и схожу.

– Давай-ка ты никуда ходить не будешь, – вмешалась Сибилла, покачивая на руках сладко чмокающего малыша. – Мы еле остановили нападение, когда Тим начал стрелять. Если эта стая бросится на нас скопом, то мы не отобьемся.

Книжник вставил в магазин еще один патрон. Последний.

Сибилла права: отбиваться нечем.

Они сидели на паровозном тендере и ждали. Место казалось сравнительно безопасным, хотя какое место могло считаться безопасным сейчас? Разве что расположенное за сотню миль отсюда. А еще лучше – за пару сотен миль.

От паровоза до водонапорной башни, возле которой сейчас копошилось почти все племя, насчитывалась едва ли пара сотен шагов – какая уж тут безопасность?

Челы племени Долины были заняты работой. Суть задачи изложил им Бегун. Изложил кратко и внятно, в свойственной ему манере, не стесняясь ни в действиях, ни в выражениях: они должны наполнить водой водонапорную башню. Наполнить как можно быстрее. При этом пакостей не делать. А если кто попробует, то сильно пожалеет!

Для убедительности вождь примотал несколько брусков взрывчатки к груди острозубой Хранительницы поезда и усадил ее на крышу соседнего с тендером кэрроджа, так чтобы всем было видно.

Водонапорная башня предназначалась для заправки тендера паровоза, сейчас заполненного едва ли на треть. Без запаса воды им не светило отъехать и на тридцать миль от музея, не то чтобы добраться до побережья!

Тим имел весьма смутное представление о том, как управлять паровой машиной, но был знаком с принципом ее работы и умел читать превосходно сохранившиеся надписи на шильдиках, которые красовались в паровозной кабине. В конторе здешнего музея Книжник обнаружил пару старых книг с техническими схемами на пожелтевших страницах, с рисунками и поясняющими надписями и радовался, как бэбик, нашедший полное меда пчелиное гнездо. Он даже пританцовывал на месте от нетерпения и восторга, водя пальцами по выцветшим строкам.

Сибилла и Бегун переглянулись с недоумением – с чего бы это?

Тим с энтузиазмом осмотрел кабину паровоза, откуда пришлось выбросить распятый на рычагах скелет очередной жертвы здешних верований, заглянул в тендер, дал поручения Бегуну и только потом снизошел до объяснений.

– Остальных пленных пока трогать не будем, – он сообщил свое решение спокойным ровным тоном, загнав снаряженный магазин в рукоять пистолета. – Успеется. Слушайте внимательно, если надо – спрашивайте, повторю и объясню. Для того чтобы паровоз куда-то ехал, нужны несколько вещей. Топливо, которое будет гореть в топке…

Он ткнул стволом в сторону кабины локомотива.

– …и вода, которая должна поступать в котел.

Он постучал рукоятью по металлу тендера.

– Воды у нас маловато. Зато угля они нажгли… До Оушена точно хватит.

Действительно, отсек тендера был набит самодельным древесным углем по самый верх, видать, углежоги потратили на это не один месяц.

– Зачем нам много воды? – спросил Бегун.

– Вода поступает в котел, – пояснил Книжник. – Греется, кипит, получается пар…

– И?

– Пар толкает поршень…

– Поршень? – переспросил вождь с раздражением. – Да трахни меня Беспощадный! Что такое этот твой поршень?

Тим вздохнул.

– Давай проще… Я не буду ничего объяснять про то, как он это делает, просто запомните: внутри у паровоза большой котел, под ним горит уголь. В котле вода, и когда она кипит, получается пар. Этот пар заставляет колеса крутиться.

И Сибилла, и Бегун синхронно кивнули.

Книжник еще раз вздохнул и терпеливо продолжил:

– Но когда пар крутит колеса, он расходуется, теряет силу, и трэйну постоянно нужен новый пар. А для этого нужна вода. Много воды. Я не знаю, сколько ее нужно, но той цистерны, которая в тендере, необязательно хватит до побережья. Можно иметь целую гору угля, но без воды ты никуда не уедешь. Можно иметь целое озеро воды, но без угля ты не тронешься с места. Даже если учесть, что мы будем катиться с горы, а не карабкаться в гору, нам не хватит воды. А заправить тендер по дороге мы не сможем, тут нам не хватит ни рук, ни сил. Что нам делать, когда трэйн остановится? Идти дальше пешком?

– Нам нужно взять гребную тележку с собой, – догадалась Сибилла. – Кончится горючее, мы сможем качать рычаг!

– Точно, – Тим прищелкнул пальцами. – А что нам надо сделать, чтобы проехать как можно дальше? Ведь чем больше груза мы тащим, тем больше пара расходуем!

– Не брать с собой остальные кэрроджи, – предположил вождь. – Оставить их тут. Так?

Книжник кивнул.

– Да. Нам нужен только паровоз. Кэрроджи мы оставим здесь вместе с тем, что в них находится.

Бегун бросил на него быстрый взгляд. И в нем было понимание.

– И ты уверен, что заставишь эту штуку ехать? – спросила Сибилла.

Книжник хлопнул ладонью по лежащему рядом руководству.

– Вопрос интересный… Технически – да, я знаю, как это сделать. А что не знаю – с тем разберусь. Но ответить точно, поедет ли паровоз, я не могу. Эта, как ты говоришь, штука стояла на приколе почти сто лет и еще сколько-то лет до того… Ее приводили в порядок, чистили, смазывали, но… Сомневаюсь, что они понимали, что делают. Я даже не знаю, сможет ли пар оставаться внутри котла. Там есть такие штуки – прокладки…

Он запнулся.

– Это вам точно не надо. В общем, поедет – не поедет… Пока непонятно. Посмотрим.

– А если не поедет? – спросил Бегун.

– Тогда у нас серьезная проблема, – отозвался Книжник чуть погодя. – И, если честно, Беспощадный знает, как тогда быть… Олдеры не уйдут из этой долины своими ногами. Только Последний поезд – и не иначе. И есть еще одна сложность…

– Что еще? – Бегун озабоченно покрутил головой.

– Даже если паровоз в порядке, нам понадобится время, чтобы он тронулся с места. Много времени. И его нельзя сократить.

Сибилла посмотрела на висящее над долиной солнце, сощурилась, явно подсчитывая что-то в уме, и лишь потом задала вопрос:

– Успеем до сумерек?

Книжник отрицательно покачал головой.

– Это плохо, – сказала жрица. – Это очень плохо.

Бегун крякнул, словно его пнули в живот.

– А патронов у нас мало…

Он посмотрел на местных воинов, крутивших массивный ворот примитивного насоса. Вода, поднявшись по трубе, с хлюпаньем падала в открытый зев водонапорной башни. Если судить по звуку, с которым она туда падала, до окончания работ было еще очень и очень далеко.

Челы монотонно шагали по кругу, толкая колесо, и совсем не выглядели усталыми. Несмотря на пронзительный ветер, задувавший в Долину через жерла тоннелей, многие из вэрриоров разделись по пояс, демонстрируя мускулистые спины и широкие плечи. Бегун прикинул шанс уцелеть в рукопашной и сделал вывод, что придется бежать и прятаться. Иначе – никак!

Три полных руки очень крепких челов в двух сотнях ярдов от паровозного тендера. Даже этих с головой хватит, чтобы успешно атаковать, а ведь совсем рядом ждут сигнала еще пять раз по столько же! И хоть огнестрела у них немного, но метко брошенный пращей камень действует не хуже пули, попавшей в лоб.

– Что ты предлагаешь? – спросила Сибилла.

– А у нас нет выбора, – Тим неожиданно усмехнулся. – Чтобы что-то предлагать! Сдаваться нам нельзя. Купить свою свободу не получится…

– О! – вставил Бегун. – Ты начинаешь умнеть, Книжный Червь!

Книжник отмахнулся.

– Кто б говорил! В общем, так… Пробуем запустить паровоз. Не получится – с боем прорываемся на дрезине.

– На дрезине нас догонят, – резонно заметил Бегун. – Лошади медленнее бегают, чем эти живодеры по тоннелям. И надо еще расчистить путь от камней. Стену-то ты взорвал, но проехать там без расчистки…

– Вот и займись, – приказал Книжник вставая. – Твоя задача расчистить путь и переставить дрезину сюда…

Он указал рукой, куда именно.

– …впереди паровоза.

– Лекарство? – Бегун тоже поднялся, поправляя ремень автомата.

– Перекладываем в тендер перед самым отъездом.

– И еще один вопрос…

Бегун потер грязную шею и поморщился.

– Я не уверен, но у меня уже с полудня не те ощущения… Похоже, мне нужен укол.

Книжник на миг задумался, но посчитал быстро:

– Шесть дней?

Вождь покачал головой.

– Пять с половиной. Я думал, что лекарство понадобится только завтра.

Они посмотрели друг другу в глаза и, похоже, поняли друг друга без слов.

– Если это не случайность, – сказал Тим. – То…

– Думаю, это не случайность, – Бегун криво усмехнулся. – Беспощадный любит меня. Не хочет отпускать. Скоро будет пять дней. Потом четыре. А потом – погребальный костер…

Книжник едва не сказал: «Мне жаль…»

Но все-таки промолчал.