Текст книги "Не время умирать"

Глава 6
Долина

К тому времени, как они попали на затяжной подъем, солнце уже подобралось к зениту. Воздух леденил, но лицо у Тима горело от солнечных лучей и обжигающего ветра.

Колея пролегала по узкой полке, вырубленной в камне.

Кое-где еще виднелись остатки металлических сеток, с помощью которых предки улавливали осыпающиеся камни, но по всему было видно, что Рейлой никто не пользуется. Головки рельс покрылись ржавчиной, безжалостные время и ветер изгрызли бетон шпал и разрушили крепления. Все должно было рухнуть еще много лет назад, но каким-то чудом оставалось в рабочем состоянии. Впрочем, если бы по рельсам передвигалась не маленькая и сравнительно легкая гребная тележка, а загруженный роувинг с полусотней гребцов на борту, полотно могло не выдержать.

Книжник и Бегун ритмично качали ходовой рычаг. Поскрипывал привод, тяжело дышали уставшие гребцы. Книжнику казалось, что удары его сердца разносятся на мили вокруг. С каждым ярдом высоты дышать становилось сложнее, и пересыхающее горло требовало влаги. Все пассажиры дрезины, включая самого маленького, постоянно пили, но вода уходила, как в сухую землю, и холодный воздух снова драл высохшие глотки.

Сибилла сидела на ящиках сверху, держа на коленях автомат, и внимательно, как хищная птица, высматривающая добычу, наблюдала за окрестностями. Малыш спал у нее в ногах, прикрытый от ветра пластиком и картонками. Ребенок был абсолютно спокоен, сыт и мог не думать о том, что ожидает их впереди. Но Книжник не мог позволить себе спокойствия.

– Есть другой путь в эту самую Долину, – сказал Бегун, хлебнув воды. – Зуб даю!

Он снова взялся за рычаг дрезины.

– Где-то тут есть дорога покороче. Или ущелье какое-то, или другой подъем.

– Зубы побереги, – отозвалась жрица, не переставая оглядывать окрестности. – У тебя их и так не осталось. Тут явно давно никто не ездил. И похоже, что и не ходил… Что там по карте, Книжник?

– Справа должен быть автомобильный мост, – прохрипел Тим, закашлялся и тоже потянулся за флягой. – Мы поедем левее, по мосту с Рейлой. Потом будет два тоннеля: один для машин, другой для трейнов. Вообще-то тоннелей всего три…

– Три Трубы, – сказала Сибилла. – Как и говорил этот мелкий засранец. Три Трубы, которые давали их племени доход.

– Доход за проход, – пошутил Бегун. – Да сидели они на этих Трубах, как Косолапый с Сиплым на бридже между Тауном и Сити. Много ума не надо, сиди себе да дань собирай…

– Ума для этого надо поболе, чем для беготни всем племенем за пиг-отцом, вождь, – резонно заметила Сибилла. – Без обид.

– Да я и не обижаюсь, – Бегун ухмыльнулся, хотя Книжник чувствовал, что сказанное его задело. – Было бы с чего собирать дань, так я бы ее собирал, но Парк на отшибе, не с кого брать было. Вот и приходилось за пигами и дирами гоняться да на рэббитов силки ставить. А не поймаешь рэббита – так жрать нечего и выменять жратву не на что. Фармеры даром муку не дадут, им ништяки подавай… А где нам, убогим, брать ништяки? Вот скажи мне, Сибилла, в Сити голодали? Голодали так, чтоб думать, кого из своих сожрать до конца луны?

– Всякое было, – ответила Сибилла сдержанно. – Но своих не ели, врать не буду.

– При мне тоже своих не ели, – голос Бегуна звучал спокойно, но ощущалось, что разговор ему очень неприятен. – Потому что соблюдали Закон. Каждый чел должен охотиться. Каждый. А тот, кто не охотится, тот жрет объедки, если есть объедки. А нет объедков – так ничего не ест. Не заработал.

Он кивнул на Книжника.

– Вот он знает… При мне у него хоть были объедки. А вот до меня, в голодуху… Было всякое.

Они преодолели подъем, и дрезина покатилась вниз, медленно набирая скорость. Можно было впервые за всю дорогу перевести дух, но не забывая подтормаживать, особенно на широкой дуге поворота.

– За поворотом начинается ущелье, – предупредил Книжник. – Тоннели и мост там.

Он потянул за рычаг тормоза, и тележка замедлила чересчур бодрый ход.

Тим только сейчас заметил, как изменилось все вокруг за последние несколько миль пути. Как живописны красные с черным скалы и уходящий вниз склон, покрытый неровной осыпью и валунами. Как прозрачен стылый воздух и как прекрасны заснеженные вершины, венчающие гребни Скайскрепера на горизонте. В холодном голубом небе над ними пылал желтый косматый шар солнца, а между растрепанными ветром перьями облаков парили неторопливо громадные кондоры.

Красное, белое, синее, желтое…

После слякоти низин, бесконечного дождя, развалин и серости все еще не проснувшегося леса горы были прекрасны. Но за поворотом их ждала неизвестность. Вернее известно было, что за поворотом их не ждет ничего хорошего. Челоподобная герла с заточенными на треугольник зубами и ее уродливая свита вряд ли при встрече бросятся целоваться.

Дрезина, гремя колесами по разболтанным стыкам, обогнула красную пузатую скалу, и перед Книжником и его спутниками открылась Долина.

Пожалуй, Долина размерами была не меньше Парка: несколько миль в длину и почти две мили в ширину – чаша, окруженная горами со всех сторон. Когда-то внизу было много построек, теперь же просевшие, местами обрушенные крыши едва виднелись среди разросшейся зелени.

Окружавшие Долину горы были лишены растительности, голы и безжизненны, но зато в ущелье наличие воды и защита от ветров свершили чудо: внизу буйствовал настоящий лес.

Почки на деревьях лишь недавно выбросили молодые яркие листья, все еще редкие кроны не успели сомкнуться над развалинами, а иначе бы с моста, по которому сейчас катилась дрезина, было бы невозможно разглядеть следы человеческого присутствия.

Через всю Долину тянулись два величественных сооружения: автомобильный и мост для трейнов. Они располагались параллельно на высоте семидесяти футов, в конце Долины каждый нырял в свой тоннель. Автомобильная эстакада, по которой машины спускались вниз, давно обрушилась, а вот платформа для пассажиров Рейлы все еще оставалась целой и невредимой.

– Что здесь было? – спросила Сибилла, крутя головой. Она явно была удивлена мощью строений и открывшимся перед ними видом.

– Музей… – пояснил Книжник. – Сюда приезжали туристы со всей страны!

– Какие-такие туристы? – Бегун наморщил шелушащийся лоб до хруста кожи. – Это еще кто? Местное племя?

Книжник переглянулся со жрицей и, чтобы не обижать вождя, спрятал ухмылку в бороде.

– Раньше челы могли поехать за тысячи миль, чтобы посмотреть на что-то интересное. Или… – сказал он и задумался над примером. – Или, например, покупаться в Оушене. Или посмотреть на вылет баттерфлай…

– Ой, не пизди, Книжный Червь, – сказал вождь, глядя на Тима одним глазом. Второй его глаз продолжал обшаривать окрестности в поисках врага. – Я понимаю, что ты умный, но и я не дурак, чтобы в такое поверить… Кому надо переться за тысячу миль, чтобы посмотреть на то, как гусеницы превращаются в баттерфлай? Посмотреть! Ха! Их же нельзя сожрать! Их даже нельзя потрогать! Они совершенно бесполезны! Врут твои книги! А туристы, если ты только что их не придумал, – идиоты! Зачем ехать к Оушену, чтобы покупаться? Если приспичило, то можно вымыться в ближайшем ручье…

Он возмущенно фыркнул.

– Ты еще в Парке любил выдумывать разные истории. Тупые истории, которыми можно только мозги загаживать! Туристы! Ты еще расскажи, что они ездили посмотреть, как солнце садится! Можно подумать, что у них своего солнца не было!

– Помолчал бы ты, вождь! – оборвала его жрица, впрочем, она сделала это дружелюбно. – А что тут было смотреть, Книжник?

– В атласе есть пометка, что здесь располагался музей трэйнов. Большая станция, что-то типа Стейшена, но старая… Старые трэйны, кэрроджи… Сюда привозили кидов со всей страны, чтобы они посмотрели на старую технику…

Он запнулся и посмотрел на Сибиллу, а она на него.

– Вот откуда взялось племя Долины! Дети-туристы!

Жрица кивнула. Бегун с подозрением глянул на спутников, фыркнул, но возражать не стал.

– Никого не вижу, – буркнул он чуть погодя. – Сбежали, наверное, с перепугу. Дымом пахнет, но нигде не дымит. Челов нет, как вымерли!

Книжник тоже никого не видел: ни в монокуляр, ни без него.

Запах дыма действительно улавливался, но он был холодным, как от угасшего костра – горький и неприятный.

Сибилла едва заметно покачала головой:

– Не расслабляйтесь! Они здесь.

Она не предполагала, она утверждала. И Книжник был с ней солидарен. Он тоже ощущал присутствие челов. Не видел их, не слышал, а именно чувствовал. Словно кто-то глядел ему в спину, глядел недобро, так, что начинал чесаться затылок и от плеч через лопатки к ягодицам бежали тысячи мурашек.

Но вокруг по-прежнему никого не было.

Стучали колеса по стыкам Рейлы, крича, носились в прозрачном воздухе птицы, и ветер трепал кроны деревьев под ними. Шум листвы, крики пернатых и ритмичный металлический стук – вот и все, что слышал Тим, сколько не вслушивался.

Когда вдруг захныкал бэбик и Книжник вздрогнул от неожиданности, Сибилла, не выпуская автомата, ловко подхватила младенца одной рукой, прижала его к себе.

– Вот дерьмо, – неожиданно выдохнул Бегун. – Дерьмо! Дерьмо!

И он припал на колено, водя стволом по сторонам.

И Книжник тоже увидел.

Гребная тележка подъезжала к пассажирской платформе, где в старые времена трэйны высаживали пассажиров. Сама платформа, конечно, частично разрушилась, но множество конструкций уцелело. Вместо навеса, защищавшего от дождя, теперь торчала кривая обрешетка, чудом держались на ржавой арматуре полуобвалившиеся пролеты переходов, плачевно выглядели самодвижущиеся лестницы (такие же Книжник видел в тоннелях под Стейшеном), название которых он не мог вспомнить, хотя когда-то знал. Вдоль платформы и справа, и слева располагались мачты освещения, на которых когда-то крепили фонари. Но фонарей давно не было, зато на их месте болтались тела в различной степени разложения: от сравнительно свежих до скелетов. Тел было много, иногда по несколько на опору. Коридор из трупов – от платформы до самого тоннеля.

– Трахни меня Беспощадный, – проскрежетал Бегун дрожащим голосом. – Ты тоже это видишь?

К своему сожалению, Книжник видел.

Это было слишком близко, чтобы не рассмотреть. Мертвых вешали на крюки за шею вверх ногами. Некоторые трупы развалились, хотя отдельные их части продолжали болтаться на веревках или проволоках. Челы, герлы, тины, многие мелкие, как их ночной гость. Свежие, высохшие, все еще гниющие или давно вывяленные солнцем и ветром до невесомости.

В холодном воздухе висел тяжелый дух мертвой плоти. Над головой Тима пролетел тяжелый, как камень, гриф-стервятник, расправил крылья и уселся на один из столбов впереди по курсу. Вытянув голую кожистую шею, покрутил головой, заклекотал горлом и неторопливо рванул мощным кривым клювом кусок мяса из плеча мертвеца, в которого вцепился когтями.

Книжник посмотрел на автомобильный мост: на нем фонари тоже не пустовали.

– Это не жертвенник, – прошептала Сибилла за их спинами.

– Могильник, – сказал Книжник, чувствуя, что начал потеть, несмотря на холод. – Может, они так хоронят своих мертвых…

– Вешают за ноги? – спросил Бегун, не отрываясь от прицела.

Он, как взведенная пружина, был готов сработать при первой же опасности.

– Зашибись, обычай. Хорошо, что не за хер… Закон говорит, что тела надо сжигать.

– Здесь нет Закона, – отозвалась Сибилла, прижимая бэбика к груди.

Ей явно было не по себе, хоть она старалась этого не показать. Всем было не по себе, и для того хватало веских причин.

– Здесь просто другой Закон, – сказал Книжник. – Они сами придумали себе Закон, и он может быть не таким, как наш…

Стервятник снова вырвал из мертвеца кусок, сорвался со столба и, громко хлопая огромными крыльями, полетел к тоннелям. Тележка прекратила катиться по инерции и остановилась, так и не выехав за пределы платформы. Книжник зафиксировал колеса тормозом.

– А если они ждут нас в тоннеле? – предположила Сибилла. – Сидят там в темноте и ждут, пока мы сунемся. Я что-то не верю в их страх перед олдерами.

Тим кивнул.

– Аналогично.

Бегун задумался на миг и тоже кивнул:

– И я не верю.

Он опустил автомат, выпрямился и взглянул на Тима.

– Другой дороги нет?

Книжник покачал головой.

Ему было страшно. Очень страшно, но если честно, то бывало и страшнее.

Например, когда он стоял над пятидесятиэтажной пропастью с дельтапланом за спиной. Смелыми нас делает не безрассудство, а опыт. Впрочем, он же делает из нас трусов.

– Другой дороги нет, только через тоннели. Потом Рейла идет вниз, и это единственный путь к Ойлбэю…

Он подумал и добавил:

– Единственный, который я знаю.

– А с тобой весело, чувак, – Бегун улыбнулся, демонстрируя частокол зубов «через один». – Беспощадный меня раздери, а ведь я мог достойно сдохнуть в родном Парке…

Он повернулся к Сибилле.

– Нож с тобой?

– Нет.

– Дай ей нож, – попросил Бегун Книжника. – Она с ним управляется получше нас…

Книжник молча протянул жрице тесак.

– Бэбика спрячь в ящик, – сказал вождь, и улыбка сползла с его изуродованного лица, как линялая змеиная кожа. – Слушайте меня и слушайте внимательно. Повторить не смогу. Сейчас мы разгоним дрезину от края платформы так быстро, как сможем. Гребем до начала тоннеля, потом я бросаю рычаг.

Книжник протянул руку и снял жестяной чехол с фонаря, потом опустился на колени и натянул ремень на шкив древнего генератора.

– Сразу не включаем, – предупредил он. – Если они ждут нас внутри, то…

Он сглотнул, потому что загустевшая слюна стала в горле комом.

– …то свет – это тоже оружие…

Бегун взялся за рычаг дрезины, но Тим остановил его жестом.

– Не спеши, – попросил он. – Дай мне еще чуток времени…

Глава 7
В ловушке

Въезд в тоннель выглядел, как открытая пасть огромного снейка, только без зубов и раздвоенного языка, и Книжник с удовольствием отдал бы остатки уха за то, чтобы не лететь сломя голову в эту пасть! Он вообще предпочел бы не соваться в густую темень искусственной пещеры, воняющей плесенью и сыростью, а обойти ее стороной, вот только такой возможности у них не было.

Тележка въехала в огромную трубу тоннеля на приличной скорости, и Книжник сразу же ослеп. Ощущение было таким, будто ему завязали глаза, он даже помахал у себя перед лицом свободной рукой и ничего не увидел. Совсем ничего.

Тогда Тим оглянулся.

А вот въезд в тоннель виделся отчетливо: белый и яркий настолько, что резало глаза. И он стремительно удалялся, схлопываясь в точку.

Перед дрезиной расстилалась бархатистая непроницаемая тьма, наполненная гулкими искаженными звуками, по которым едва ли можно было сориентироваться. Если впереди пассажиров дрезины подстерегала засада, а Книжник был уверен, что это именно так, то они целиком и полностью находились во власти тех, кто затаился во тьме. Спасти беглецов мог только свет, и Тим уже было протянул руку к выключателю на фаре, но передумал.

Рано, слишком рано. Свет – это оружие, его надо использовать в нужный момент. Не стоит заранее предупреждать врага, что ты вооружен.

Будь непредсказуем, атакуй внезапно, бей неожиданно – и тогда победишь!

Гребная тележка неслась по Рейле, а ослепший Книжник чувствовал себя совершенно беззащитным, несмотря на тяжеленный бронежилет и автомат, который он держал наготове. Тим слышал, как справа хрипло дышит Бегун, ощущал присутствие жрицы за спиной, и предчувствие опасности, что мучило его еще на подступах к Долине, стало сильным и определенным – он уже не предполагал, он точно знал: в темноте их ждут.

Дрезина все глубже и глубже погружалась в густую и вязкую, как смола, темноту. Каждое движение рычага толкало тележку все дальше от входа, от света, от жизни. Тим боролся с желанием соскочить с раскачивающейся платформы и броситься назад, бежать, раздирая легкие неровным дыханием, туда, где маячила уменьшавшаяся с каждым футом световая точка. Но Книжник знал, что никуда не побежит.

И в тот момент, когда последний луч схлопнулся в черное ничто, Тим врубил фару.

Умельцы из Вайсвилля знали свое дело. Лампа вспыхнула, и на полсотни футов перед дрезиной тьма превратилась в день.

Последние полгода жизни изменили Книжника, превратив в не абы какого, но бойца, только даже при всем желании нельзя стать достойным воином всего за полгода.

Бегун всю свою жизнь учился сражаться и убивать. И жрицу учили нести смерть чужакам с самого детства. Поэтому пока Книжник наводил резкость, холодел от ужаса и поднимал автомат, они уже начали стрелять.

Внезапно включившийся свет ослепил засаду, и секундное замешательство в рядах обитателей Долины ненадолго склонило чашу весов в сторону Книжника и его спутников. Тим едва не оглох от грохота двух автоматов справа и слева от него. Он еще искал себе цель, а Сибилла и Бегун уже перезаряжали оружие.

Тележка, теряя скорость, катилась по рельсам, фара светила, словно маленькое солнце, на шпалах и возле них корчились четверо раненых. Двое убитых наповал лежали неподвижно.

Чужаков было много – с первого взгляда не сосчитать. Сначала они застыли под светом фары, но как только по ним ударили первые пули, прыснули в стороны испуганными крысами. К тому времени, как Книжник первый раз нажал на курок, стрелять было уже не в кого.

– Рычаг! – заорал Бегун. – Пушку брось! Качай рычаг!

Книжник подчинился мгновенно: схватился за рычаг, рванул, толкнул, снова рванул, крякнул от боли в натруженной спине, и тележка стала набирать ход. Луч прожектора метался из стороны в сторону в такт раскачиванию дрезины и выхватывал из темноты силуэты бегущих вдоль полотна вэрриоров.

Двигались воины из Долины потрясающе быстро и почти бесшумно, Тим едва успевал следить за их перемещениями. Темнота для них была привычной, в ней они чувствовали себя неуязвимыми, но яркий прожекторный свет сломал их продуманный план. Можно быть сколь угодно быстрым, только пуля все равно быстрее, и Сибилла с Бегуном основательно проредили ряды нападающих, жаль, врагов было много, слишком много для того, чтобы перебить всех за несколько минут боя.

Книжник не мог понять, почему в них не стреляют: горящая ярким светом головная фара была идеальным ориентиром даже для полуслепого стрелка. Однако челы из Долины не сделали ни одного выстрела. Было похоже на то, что их приберегают для чего-то другого…

Что их загоняют…

Мысль пришла Книжнику в голову и тут же оформилась в уверенность. Это уже нельзя было назвать догадкой, озарением – нет! Тим твердо знал, что происходящее сейчас с ними – это только вступление к главному действу, которое начнется позже, по прибытии на место.

Ни остановиться, ни вернуться назад возможности не было. Гребная тележка летела вперед, грохотали автоматы, головная фара, дрожа, рвала темноту в клочья.

Нужно было придумать нечто неожиданное. Что-то, что выбьет охотников из колеи.

Как сияющая лампа на дрезине, только лучше!

Впереди забрезжил свет.

Сначала Тим принял его за отблеск прожектора, но через сотню футов понял, что ошибся. Это был выезд из тоннеля, и до него было рукой подать!

Дневной свет! Книжнику показалось, что боль из спины куда-то улетучилась, и он с удвоенной энергией закачал рычаг. И в этот момент он скорее почувствовал, чем услышал, как на платформу дрезины запрыгнул кто-то чужой. Он повернулся, и как раз вовремя, чтобы увидеть во вспышках автоматного пламени низкорослого чела с огромным зазубренным лезвием в руках. Глаза у чела вспыхнули угольями, он взмахнул мечом, норовя отхватить Тиму голову одним ударом.

Книжник инстинктивно рухнул на задницу, пропуская широкий стальной клинок над собой. Лезвие ударило о гребную рукоять, высекло поток искр и отскочило. Низкорослый с трудом удержал оружие в руках. Удар был силен, но труба рукояти выдержала, только зазвенела так, что Книжнику захотелось закрыть уши. Маленький чел едва не рухнул, но удержался на ногах, вывернулся, забрасывая лезвие за спину, готовясь еще раз рубануть сверху вниз.

Бегун скупым движением опытного воина поднял автомат и пустил пулю в висок нападавшему раньше, чем тот успел развалить Книжника надвое. Вождь выстрелил и тут же потерял всякий интерес к происходящему, оставив Тима разбираться с ситуацией. Хотя с чем тут уже было разбираться? Голова низкорослого разлетелась на части, и мертвец исчез в темноте.

– Качай! – заорал Бегун остолбеневшему Книжнику. – Качай, блядь!

Книжник вскочил и вцепился в рычаг окостеневшими от напряжения пальцами.

Раз-два! Раз-два!

Следующий воин Долины прыгнул на спину Сибилле, но та, неизвестно как вывернувшись, оттолкнула чужака плечом и тут же врезала ему прикладом между лопаток.

– Прикрой! – приказал Бегун жрице, а сам, повесив автомат на грудь, принялся качать рукоять вместе с Книжником.

Раз-два! Раз-два! Раз-два!

Световое пятно приближалось, дрезина неслась вперед.

Еще один вэрриор возник в луче света перед самой тележкой и прыгнул на них, целя в Бегуна чем-то вроде копья с широким лезвием. Книжнику бросились в глаза треугольные зубы в черном провале рта, безумные выпученные глаза, но испугаться он не успел. Было не до того, чтобы пугаться.

Сибилла отреагировала мгновенно, послав пулю прямо в центр груди противника. Он замер в воздухе, будто ударился о стену, раскинул руки, размышляя, в какую сторону валиться, и тут дрезина врубилась в него на полном ходу. Хрустнуло. Изломанное тело полетело в сторону, сбив по пути двух замешкавшихся собратьев, и исчезло в темноте.

Раз-два! Раз-два!

Выезд из тоннеля перестал быть точкой, превратился в светящуюся арку с четко очерченными границами. Свет разбавил густые чернила тьмы, и фара уже не вырезала из мрака куски, а лишь разгоняла серую муть, клубившуюся в воздухе.

Именно поэтому Сибилла успела рассмотреть кусок рельса, закрепленный на металлическом тросе, летящий в их сторону. Смертоносная конструкция имела самое простое устройство и весила никак не менее трехсот фунтов. На концах рельсы сидели готовые к прыжку вэрриоры, и все это мчалось навстречу дрезине со скоростью, не оставлявшей времени на раздумья.

– Ложись! – крикнула Сибилла.

Она была опытным бойцом, но даже опытные бойцы иногда могут выдать ложное решение. Если бы Книжник просто выполнил ее команду, то, скорее всего, столкнувшись с полутонной стали, дрезина бы разлетелась на куски или по крайней мере сошла с рельсов.

Но на этот раз Книжник команду не выполнил, а поступил так, как ему подсказал инстинкт: он всем телом рухнул на рычаг тормоза, прижимая тормозные колодки к ребордам колес. Даже Беспощадный не смог бы остановить гребную тележку сразу, но расчет тех, кто запустил в их сторону смертоносный маятник, не мог предвидеть внезапное торможение.

Сила инерции швырнула Сибиллу спиной на ящики. Тормоза заскрежетали, Книжника развернуло вокруг рычага, и он чудом удержался на платформе. Жрица, падая, выпустила по рельсу короткую очередь и зацепила одного из воинов. Он сорвался со своего насеста, металлический маятник развернуло и…

Донг!

Рельса пролетела над дрезиной, едва коснувшись верхушки трубы, на которой была закреплена фара. Труба согнулась, как восковая, фара уставилась вверх, под свод тоннеля… и лежащий навзничь Книжник рассмотрел, что под потолком кишмя кишат охотники из Долины. Их было много, не меньше полной руки, и глаза их засверкали в электрическом свете, как у диких зверей в ночном лесу.

Миг – и они горохом посыпались вниз, стараясь угодить на платформу. Навстречу им ударили два автомата – жрица и Бегун встретили нападавших огнем. Книжник отпустил тормоз, дрезина пошла чуть быстрее, и в этот момент на Тима рухнул подстреленный вэрриор. Несмотря на его мелкие размеры, удар вышел знатным. Из Книжника едва не вылетел дух, он заворочался под дергающимся телом, словно раздавленный таракан.

С этого момента он не принимал участия в бою, но слышал звуки, от которых леденела кровь. Истошно кричал перепуганный бэбик, рычал и ругался Бегун, что-то чавкало (и Тим понял, что это звук плоти, рассекаемой лезвием), хрустело, стонало, повизгивало и хрипело. Это было страшно, потому что Тим ничего не видел и не понимал, кто побеждает, а кто умирает рядом с ним. Он боролся с тяжестью навалившегося на него тела и одновременно пробовал вдохнуть, отчего ребра опоясывала пронзительная острая боль.

Книжник заорал, вывернулся, сбросил с себя мертвеца и сел.

Он ничего не видел. Глаза были залиты чем-то липким, теплым, солено пахнущим. Тим протер лицо рукавом, раздирая слипшиеся ресницы, навелся на резкость, и в тот момент, когда зрение начало возвращаться к нему, тележка выкатилась из тоннеля на яркий солнечный свет.

Все вокруг – пластик, ящики, платформа и сам он с головы до ног – было покрыто брызгами крови, словно безумный мясник устроил здесь кровавую баню. Рядом с Тимом, толкая мертвеца ногами, ворочался и отплевывался Бегун. На краю платформы лежал еще один труп, а Сибилла сидела на корточках с тесаком в руке, покрытая алой кровью, как шаман краской, и прикрывала телом нишу, устроенную между ящиками, – там криком надрывался бэбик. Ее татуированное лицо никогда не выглядело дружелюбным, а сейчас так просто пугало до полусмерти и оскалом, и безумным выражением глаз.

– Вот сука… – прошипел Бегун, держась за плечо. – Как же он меня грызанул!

Он снова пихнул труп ногой, и тот перевернулся на спину, демонстрируя Книжнику раззявленный рот, полный заостренных треугольных зубов.

– Это не он, это она, – сказала Сибилла. – Герла. Такая же к нам в гости приходила…

– Да похер… – скривился вождь. – Он, она… Тварь зубастая!

– Тихо… – попросил Книжник. – Вы слышите?

Бегун завертел головой.

– Гудит что-то…

– Или кто-то воет, – добавила жрица, и голос ее дрогнул. – Храни нас Беспощадный! Что это?

Глаза Тима наконец-то привыкли к свету, и он увидел то, о чем спрашивала жрица.

Они попали в странное место.

Когда-то строители дороги использовали природный рельеф этих гор так, чтобы пробивать как можно меньше тоннелей в скалах, и там, где могли, вели мосты через ущелья. В одном из таких ущелий сейчас и находилась дрезина.

Здесь сходились вместе Рейла и автомобильный хайвэй: выныривали из толщи скал, бежали рядом по скальному основанию, потом, когда стены ущелья начинали сходиться, ныряли в жерло огромного тоннеля, легко вмещавшего в свое чрево обе дороги.

Справа от Рейлы виднелись проржавевшие остовы машин, развалившиеся фермы информационных табло (одно из них частично сохранилось, но надписи на нем Книжник прочесть не смог), покосившиеся фонарные столбы. Сама Рейла в этом месте раздваивалась, и, как догадывался Тим, сделано это было для того, чтобы здесь могли разойтись встречные трэйны. На боковом пути стоял на вечной стоянке короткий состав из трех кэрроджей, похожих на те, что переделывали у себя стейшены, и еще одного, странного, не похожего по форме и по размеру. Кэрроджи отлично сохранились, особенно если сравнивать с автомобилями, превратившимися за то же время в ржавые скелеты. Естественно, стекол в окнах давно не было, но оконные проемы закрывали грубо сработанные решетки из металлической арматуры.

– Что это? – повторила Сибилла, указывая окровавленным лезвием на кэрродж, мимо которого они катились.

Из-за решеток на них смотрели челы. Их силуэты виднелись почти в каждом окне. Они разевали рты, издавая тот самый странный звук-вой, который расслышал Книжник, когда дрезина въезжала в ущелье.

– Ох… – выдохнул Бегун за его спиной. – Храни нас Беспощадный!

Люди в кэрроджах тянули к ним культи рук, обрубленных где по локоть, где по плечо, и выли. В раззявленных ртах шевелились обрубки языков. А их глаза…

Лучше бы Книжник их не видел, но он, к несчастью, был недостаточно близорук.

Дрезина стала. Крик бэбика стал невыносим, ребенок захлебывался страхом. В принципе, Книжник и сам был готов заорать.

– Поехали отсюда! – Бегун перезарядил автомат. – Быстро поехали отсюда!

Было видно, что вождь близок к панике.

Бегун, близкий к панике, – Книжник и не представлял, что такое может случиться.

Вождь столкнул с дрезины мертвеца и шагнул к рычагу. Куртка на его плече была разорвана в клочья, через прореху виднелась окровавленная плоть.

– Давай, Червь! Берись! Поехали!

– Книжник, – негромко сказала Сибилла. – Мы не проедем дальше. Там стена.

– Где?

Тим глянул вперед, по ходу движения, и похолодел.

У самого тоннеля Рейлу перегораживала низкая стена, сложенная из массивных камней. Выезд из ущелья был закупорен наглухо.

Он оглянулся, уже догадываясь, что происходит сзади, и не ошибся.

Из тоннеля, который они только что проехали, выходили челы – низкорослые, щуплые, вооруженные чем попало, но многочисленные. Они выходили на солнечный свет, довольно щурясь, обнажая в улыбке треугольные заточенные зубы.

Книжник оказался прав в своих предчувствиях: их загоняли, как дичь. Так Бегун, Облом, Нога и Свин загоняли диров. Племя Долины явно не голодало, вокруг водилось немало разного зверья, но, похоже, охота на челов нравилась местным куда больше, чем охота на горных баранов. Десятки глаз смотрели на них с такой странной нежностью, десятки ртов так плотоядно облизывались, что Тима передернуло от следующей догадки. Это было очевидно, особенно если посмотреть на искалеченных пленников с вырезанными языками.

Если бы это было жертвоприношение! Но…

Племя Долины пригласило их на ритуальный обед.

В качестве главного блюда.