Текст книги "Не время умирать"

Внутри разбитого корпуса воды, вопреки ожиданиям, не оказалось. Лишь немного ржавой жижи там, где соленая влага не могла свободно стекать через дыры в металле. А там, где когда-то располагался двигатель, до сих пор оставалась мешанина каких-то трубок, беспорядочно изогнутых стержней, сравнительно хорошо сохранившихся деталей, покрытых ядовитыми оксидными пятнами и налетом грязного цвета. Там же валялся некогда белый пластиковый цилиндр, похожий на большой бочонок, при виде которого Тим едва не заорал от радости. Возможно, в цилиндре ничего не было. Но, возможно, там было именно то, что он искал.

Иногда шанс радует больше результата. Пока ты не знаешь, каков результат.

Книжник, извиваясь, словно снейк, проскользнул дальше, протиснулся мимо ржавого заусенца, перегородившего проем, прошел в приседе несколько футов, рискуя раскроить себе макушку об остатки палубы, и наконец-то добрался до цилиндра.

Вблизи стало очевидно, что Книжник недооценил его размеры. Не то чтобы огромный, но достаточно большой и в длину, и в диаметре, чтобы не проходить ни в один из доступных проемов. Впрочем…

Тим изловчился вцепиться пальцами в уступ на корпусе и, покряхтывая, поволок груз к дальнему концу спасательного катера, там, где когда-то была кормовая надстройка, начисто уничтоженная ветрами за долгие годы. Он не ошибся. Здесь действительно располагался широкий проем, достаточный, чтобы вытолкнуть цилиндр наружу, но возникла вторая проблема – он не смог поднять его даже до уровня колен. Вес оказался слишком велик.

Книжник сделал еще одну попытку приподнять контейнер, но с тем же результатом: спина едва не хрустнула, а он лишь оторвал от днища одну сторону цилиндра и тут же уронил обратно.

– Так дело не пойдет…

Тим смахнул с лица пот и с усилием выпрямился.

– Мо! – позвал он. – Ты мне нужен!

Спустя некоторое время над бортом возникла голова Бегуна.

– Что тут у тебя?

Тим кивнул в сторону цилиндра. Вождь присвистнул.

– Здоровый… Подсобить, что ли?

– Нет! – огрызнулся Книжник, потирая натруженную спину. – Я тебя посмотреть позвал! Залазь! Мне это не поднять!

Бегун хмыкнул, с сомнением посмотрел на контейнер, оценивая его размеры, но все же перелез через борт.

– Это то, что мы ищем?

– Не могу сказать точно, – Книжник ответил честно, но прозвучало это неубедительно, словно он что-то скрывал. – Пока не могу… Надо смотреть!

Бегун удивился, но промолчал и лишь пожал плечами. Мол, чего звал в этом случае? Но подошел к цилиндру и помог Книжнику подкатить его поближе к проему.

– Взялись…

Выпихнуть контейнер на искореженный борт им удалось только с третьей попытки. Дальше дело пошло легче, если не считать того, что Бегуну в процессе едва не отдавило ногу, и вскоре Тим уже осматривал добычу в скудном солнечном свете, просачивающемся сквозь стену ползучих растений.

За многие годы пластик, из которого был сделан контейнер, покрылся каким-то скользким налетом поверх слоя ржавой грязи, и искать на нем надписи было удовольствием ниже среднего, но Тим упорно оттирал участок за участком, стараясь найти хоть какое-то подтверждение своим предположениям.

Сибилла молча наблюдала за действиями попутчиков. У нее нашлись дела поважнее – проголодавшийся Грег огласил воздух своим «мяуканьем», и теперь жрица выполняла сразу две функции – материнскую и охранную.

– И как эта штука называется?

При всем своем пещерном невежестве Мо был небезнадежен, быстро схватывал технические детали и очень споро обучался, а по физической силе легко давал Книжнику фору. И Тиму нравилось его учить.

– Лайф-рафт, – сообщил Книжник. – Я почти уверен, что мы нашли нужную нам штуку, но хотелось бы убедиться. Тут должно быть написано.

Он смахнул с цилиндра слой грязи и для верности протер открывшийся участок еще раз.

– Вот, – произнес он удовлетворенно. – Как я и говорил… Спасательный плот. Вместимость 5 человек! Сибилла, смотри…

Он с улыбкой повернулся к жрице и увидел наставленный на него ствол автомата. С такого расстояния не промахнулся бы даже бэбик!

Дуло выглядело, как жерло пушки, смотревшее прямо ему в лоб.

Глава 9
Кошачье царство

– Стой спокойно, Книжник! – утробно произнесла жрица. – Не дергайся… Бегун, не вставай… Не вставай, говорю… Да трахни тебя Беспощадный! Сидеть, я сказала!

Бегун было попытался подняться на ноги, но, услышав дребезжащий голос Сибиллы, остался на месте.

Книжник почувствовал, как по одеревеневшей спине бегут струйки пота. Он взмок почти мгновенно, за считаные секунды футболка пропиталась влагой и прилипла к лопаткам.

– Медленно присядь, Тим… – приказала Сибилла. – Только очень медленно, без резких движений. Как только я скомандую – падай!

Теперь Книжник сообразил, что Сибилла целится не в него и не пытается убить Бегуна – ствол ее автомата оставался неподвижен и был нацелен на что-то за его спиной. Это «что-то» было опасно. Очень опасно. Настолько опасно, что испугало жрицу, которую было очень непросто испугать.

Тим начал приседать на ватных от напряжения ногах. Ему казалось, что колени стали мягкими и стоит ему ошибиться, они тут же подломятся.

– Что там? – хрипло спросил Бегун, косясь на автомат, лежавший на палубе в трех футах от него. – Что за хуйня творится, Сибилла? Что ты высмотрела?

Книжник услышал сзади странный звук – тихий рокот, словно в пластиковом баке кто-то перекатывал мелкие камни.

Урр-рр-рр!

Что-то острое заскрежетало по металлу палубы.

И снова – урр-рр-рр!

– Сзади вас три кошки, – сообщила жрица, не переставая целиться в нечто невидимое Бегуну и Книжнику. – Как наши пумы, только здоровые, как кони… Близко… И вы своими башками закрываете мне прицел!

Тим, продолжая опускаться на корточки, скосил глаза так, что едва не ослеп, но заметил только невнятное движение на самой границе поля зрения. Что-то большое светло-коричневое…

– По моей команде, – Сибилла говорила негромко, ровно, но каждое ее слово звучало как приказ. – Падайте и постарайтесь не попасть под пулю. Их трое, так что я не смогу одновременно попасть во всех.

– Нельзя стрелять, – прошептал Бегун. – Нас услышат внизу…

Сибилла только покачала головой, но Книжник понял, что она сказала в ответ. Между двумя смертями выбирать не приходилось.

– Падай! – рявкнула она, и Тим рухнул ничком, как подстреленный.

Над его головой что-то мелькнуло, простучала короткая очередь. На этот раз он успел рассмотреть зверя. Здоровущая светло-коричневая кошка. Кугуар. В районе Парка они тоже водились, но этот был очень большим. Едва ли не вдвое крупнее тех, что видел Книжник на севере. Тим не понял, попала в кугуара Сибилла или нет, и обернуться не успел, как за его спиной заорал Бегун. Не от страха – свирепо заорал, словно хотел испугать кого-то. Удалось ли ему устрашить пуму, осталось тайной, но от этого вопля у Книжника едва не оборвалось что-то внутри. Под ухом еще раз грохнуло. Одиночный! Еще один.

Книжник попытался было встать, но снова рухнул – на этот раз от тяжелого удара в спину. Его шею и затылок обдало горячим смрадом звериного дыхания, над ухом раздался рык, от которого Тим невольно завизжал, как попавший в зубы хищнику рэббит.

Плечо обожгло болью. Книжник забился, задергался, стараясь выбраться из-под навалившейся на спину тяжести, наугад ударил локтем назад и попал во что-то живое, но твердое, будто стена, только без толку: невидимый зверь продолжал драть ему спину, и если бы не бронежилет, то уже добрался бы до легких. Книжник рванулся в сторону, ближе к ограждению, и с ужасом почувствовал, как изъеденные ржавчиной «кружева» поддаются под его весом. Металл лопнул, разошелся в стороны, и Тим провалился сквозь пол, но не один, а с зубастым наездником на спине. Пальцы схватили пустоту, Книжник заорал… А кто бы тут не заорал, падая вниз головой с высоты двадцати с лишним футов?

Свободное падение оказалось коротким. Тим в полете развернулся спиной вперед и тяжело рухнул на нижнюю палубу. Он бы убился наверняка, но кугуар, вцепившийся ему в спину, не хотел отпускать добычу и потому сыграл роль подушки. Удар был настолько сильный, что из Книжника выбило дыхание, а то, что не треснул позвоночник, можно было считать истинным чудом.

Веса Тима хватило на то, чтобы оглушить пуму, но она была жива, и ее когти по-прежнему впивались в крепкую ткань чехла броника. Книжник попытался встать, но ему не удалось даже приподняться. Он с трудом отодрал липучки, заерзал, словно опрокинутый на спину жук, выбираясь из жилета, и вскочил на ноги. Потерявшая ориентацию пума все еще впивалась в броник когтями. Книжник вытащил из кобуры пистолет, в котором оставалось всего два патрона (их Тим берег на всякий случай для себя), и шагнул к дикой кошке, собираясь вышибить ей мозги.

И в этот момент пума прыгнула. Книжник плохо представлял себе, насколько она сильна и стремительна, но смог оценить ее мощь на собственной шкуре в тот момент, когда полетел, словно лист, подхваченный ураганным ветром.

Прямо перед ним была оскаленная пасть с мощными клыками, а несло из этой пасти так, что можно было умереть от одного запаха. Пума не прокусила ему лицо только потому, что он инстинктивно закрылся локтем и ей не хватило нескольких дюймов. Страх смерти делает даже неуклюжего чела ловким и способствует хорошей скорости реакции на опасность.

Еще не ударившись о палубу, Тим сунул руку с пистолетом между оскаленных зубов, так, что ствол уперся зверю в небо, и выстрелил.

Раз, два…

Мощные челюсти вцепились было в руку Книжника, намереваясь перемолоть кости предплечья на муку, но пули пробили мозг зверя, превратив содержимое черепной коробки в желе. Череп хищника лопнул, зубы разжались… По телу громадной кошки волной прокатилась судорога.

Книжник лежал, придавленный к металлу телом мертвого кугуара. Из приоткрытой пасти зверя ему за воротник лилась вонючая теплая слюна и горячая кровь. Казалось, что мертвая кошка весила тысячу фунтов, во всяком случае сбросить ее с груди у Тима получилось не с первого раза.

Он выполз из-под кугуара, и большая лобастая голова хищника глухо ударилась о железо. Книжник посмотрел наверх, разыскивая глазами дыру в палубе, оценил высоту, с которой упал, и понял, что пума сослужила ему хорошую службу.

– Эй!

В дыре появилась голова Бегуна.

– Ты там живой?

Тим попробовал ответить, но только просипел что-то нечленораздельное.

– Идти можешь?

Тим кивнул.

– Завалил киску? – спросил вождь, разглядывая мертвого кугуара. – Чел! Ты крут!

В голосе его слышалось неподдельное уважение.

– Поднимайся, убивец! Сибилла одного зверя крепко подстрелила, но они от нас слиняли и прячутся. Так что смотри в оба! Они где-то здесь!

Книжник встал, подобрал жилет и поискал автомат. Оружие, судя по всему, осталось на верхней палубе. Ни ножа, ни автомата… Тим сунул в кобуру разряженный, ставший совершенно бесполезным пистолет. Ни пистолета… Как голый.

Болела поясница, ребра, пожеванная пумой рука и плечо, которое она то ли прокусила, то ли вспорола когтями. Не чел, а ходячая травма, подумал Книжник и захромал вдоль ограждения к двери, ведущей во внутренние помещения. Ржавое железо под ним прогибалось, а кое-где сквозь него просвечивала нижняя палуба, но в целом тут металл сохранился лучше, чем на шлюпочной.

Он нашел лестницу и поднялся наверх, стараясь не думать, что в сумраке межпалубных переходов его может поджидать раненый кугуар с товарищем или подругой. В коридоре пахло грибами, лестница густо заросла какой-то ползучей дрянью, колючие листья которой цеплялись за одежду и отрывались от стебля с неприятным клацающим звуком.

Дверь с трудом повернулась на приржавевших петлях. Чудо, что она вообще открылась. Книжник выбрался на палубу, с которой только что падал. Сибилла держала на прицеле пустые рамы окон, через которые просматривалась внутренняя галерея, полностью заросшая зеленью. Возле окон виднелись брызги крови, кровь была и на листьях и на одной из ржавых рам. Не потеки, а именно брызги. Жрица не пострадала, зато Бегун выглядел так, будто сражался с сотней диких кошек, которые сообща рвали на нем одежду. Из дыр в бронежилете проглядывали пластины, трофейную «разгрузку» когти кугуара распустили на ленточки, а под глазом вождя наливался лиловым новый синяк.

– Упал, – пояснил он, жмуря подбитый глаз. – Неудачно.

Он потрогал грязными пальцами набрякшую опухоль и выругался.

– Через твой плот спотыкнулся, – добавил он. – Летел, как птица, чуть шею не свернул.

– Они внутри, – сказала жрица. – Одну пуму я зацепила.

– Одного, – поправил Бегун. – Точно вам говорю. Он через меня перепрыгивал. Чуть яйцами мне глаза не выбил.

– Нам тут до ночи сидеть, – Тим озадаченно покачал головой и поморщился от боли в шее. – А если они вернутся? Тут где-то мой автомат… Не видели?

– Вот.

Бегун протянул ему оружие.

– Что это у тебя с плечом? Перевязать?

– Погоди.

Книжник прислушался. Он ощущал растущее беспокойство. Ему почему-то стало не по себе – даже пот выступил на лице, а под бородой начала нестерпимо зудеть кожа.

Он напряг слух, пытаясь выделить из какофонии звуков те, что заставили его напрячься. Конечно, ему могло показаться, тем более что ветер, дующий с суши, крепчал с каждой минутой и надрывно гудел, врываясь во внутренности лайнера. Но могло и не показаться.

– Я сейчас, – сказал Тим, проверяя магазин автомата. – Ждите здесь!

Прихрамывая, он побежал по палубе по направлению к корме. С оружием в руках он чувствовал себя значительно увереннее, чем без него, но необъяснимая тревога нарастала с каждой секундой. Работала интуиция, а интуиции Книжник научился доверять. Пусть не до конца, но доверять.

Если интуиция не врет, то все складывалось нехорошо, и дело совсем не в нападении кугуаров. То, чего боялся Книжник, было куда хуже любых кугуаров. Потому что в мире есть животные, которые значительно страшнее, чем едва не сожравшая его пума.

Он сбавил шаг, обходя несколько проржавевших насквозь участков, перебрался через кучу гнилой мебели, неизвестно как очутившейся в этом месте, и оказался на корме. Сюда штормы натаскали изрядно песка и водорослей, превратив настил в подобие дюны. Из-под слежавшейся коричневой корки торчали ребра неизвестного животного, чуть дальше из песка наполовину высовывался нечеловеческий узкий череп с проломленным лбом. Книжник случайно пнул его ногой и тут же шарахнулся в сторону. Из черной глубокой глазницы выскочили несколько крупных желтых скорпионов. Пригибаясь, Тим перебежал вдоль борта на северную сторону, выглянул из-за мятого железного листа и тяжело вздохнул.

К сожалению, ему не почудилось.

От города к кораблю наперегонки неслись ган-кары, а возницы нахлестывали лошадей, свистели и перекрикивались. Это было похоже на гонку, и скорее всего это и была гонка – кто первый успеет. И Книжник со спутниками, сам того не зная, стал призом в этом соревновании.

А еще по песчаным склонам к лайнеру двигались пешие. Шли неорганизованно, толпой, но быстро. Их было много, куда больше пяти полных рук.

Все они шли к кораблю, и Книжник знал, почему они шли: все слышали выстрелы.

Внутри корабля беглецов ждали кугуары. Снаружи их брали в кольцо старые враги. Становилось жарко, но только в переносном смысле. Ветер с материка крепчал с каждой секундой, и температура падала. Горизонт отливал сизым и черным: пожирая остатки солнечного света, с севера накатывалась буря. В огромной туче, клубящейся где-то над Нефтяными полями, засверкало, многоногий разряд на миг соединил небо и землю, а чуть погодя ударил гром – могучий, раскатистый, но все еще далекий. Похоже, что с берега на Ойлбэй надвигался шторм, который разыграется в полную силу еще до полуночи.

Но в настоящий момент шторм мало заботил Книжника. До шторма предстояло еще дожить, а Тим понимал, что это будет нелегко.

Глава 10
Вершина мира

Когда все идет плохо, всегда есть шанс, что все пойдет еще хуже.

Игра в кошки-мышки длиться вечно не могла. Пока выручали колоссальные размеры лайнера и сгустившаяся тьма, но за ночью всегда приходит утро, а когда тебя настойчиво ищут, то рано или поздно находят. Снаружи лил дождь. Книжник слушал шуршание струй, стекающих по обшивке, и от этого равномерного звука его неудержимо клонило в сон. Внутри корабля бегали пятьдесят человек с факелами. Судя по лаю, с ними были несколько прирученных вольфодогов, а Книжник вместо того, чтобы дрожать от страха или демонстрировать боевой оскал и неудержимое желание отстреливаться до последнего патрона, банально клевал носом.

Разболелось порванное когтями кугуара плечо, рану дергало, футболка намокла от крови и сукровицы, и Тим дал Сибилле осмотреть и обработать рану, благо дождевой воды вокруг было хоть отбавляй, а у жрицы осталось немного мазей и притираний из Стейшена.

После Книжника Сибилла занялась Грегом. Бэбик вел себя как настоящий вэрриор – ни на что не жаловался и не плакал, хоть обстановку и температуру никак нельзя было назвать комфортной. Дождь окончательно смыл остатки дневного тепла, а под ветром, воющим за стенами на разные голоса, можно было легко окоченеть. Сибилла постаралась управиться побыстрее, и малыш очень скоро отправился на привычное место, под бронежилет, к материнской груди.

Бегун от помощи отказался, скорее всего не из гордости, а от стеснения. Сам промыл и смазал свои царапины, а потом, развернув сравнительно чистую тряпицу, раздал оставшееся от беззаботного и вкусного обеда мясо.

– Это все, – сказал он, облизывая пальцы. – У меня только кусок солонины на черный день…

Он подумал немного и добавил:

– Но если хотите, можем сожрать и сейчас…

– Придержи на черный день, – невесело ухмыльнулся Книжник. – Авось повезет и доживем…

Но на везение в вопросах выживания особо рассчитывать не стоило. Стоило полагаться на опыт, на темноту, царившую в заросших внутренностях лайнера, на умение выбрать позицию, дающую преимущество в ночной перестрелке, а уж потом на счастливый случай. Потому что везет только тем, кто заслуживает. Беспощадный не любит дураков, простаков и неумех и везение абы кому не посылает.

Они нашли себе убежище в помещении кинотеатра лайнера, забившись в небольшую комнату, расположенную над залом. Книжник сразу сообразил, что это синема: в одном из зданий Парка был точно такой же зал, Тим не раз расхаживал по огромному фойе, где висели чудом сохранившиеся лохмотья афиш, и по остаткам амфитеатра. Потом в осенние холода кто-то неосторожно развел костер рядом с кучей мусора в вестибюле, и здание выгорело дотла. Даже крыша обвалилась, выставив наружу черные ребра балок.

Синема на лайнере была во много раз меньше, но устроена точно так же. Над амфитеатром располагалась небольшая комната, куда Книжник и привел своих спутников. В комнатке до сих пор стояли остатки какого-то оборудования, а через несколько небольших окошек можно было следить за залом и, в случае чего, стрелять, как из бойниц.

И что было особенно важно, выйти отсюда получалось не во внутренние помещения корабля, а на одну из верхних палуб с южной стороны, спустившись по практически целым наружным металлическим трапам.

Идеальное место для того, чтобы спрятаться.

Неплохое, если придется давать бой тем, кто войдет в зал.

Смертельная ловушка при атаке со стороны палубы.

Шансы выбраться живыми из этой заварухи Книжник оценил бы как самые минимальные, но не видел в этом повода для уныния. В конце концов лично ему приходилось выбираться и из худших ситуаций.

– И что теперь? – проворчал Бегун. – Снаружи льет, не видно ни хрена. Тут не то чтобы огни… Собственную жопу не разглядишь! Нас ищет хуева туча челов, чтоб они сдохли первыми! А мы сидим тут, блядь… Пиджины на жердочке! Ждем, пока из нас суп сварят…

– Я выйду на палубу, – предложил Книжник. – Поднимусь выше, тут есть лестница.

– И? – спросила Сибилла.

Они не видели друг друга. В комнате стояла кромешная тьма, настолько густая, что в ней вязли голоса.

– Ветер с берега, – пояснил Тим. – Сильный. Он гонит тучи на юг. Луна изредка проглядывает. Значит, если дождь утихнет, появится шанс определить направление.

– Нам на юг, – произнесла жрица негромко. – Я тебе и так скажу, без бинокля и огней. Только что это нам дает, Книжник? Мы в ловушке, нам не уйти с корабля…

– У меня есть план…

Бегун рассмеялся.

– Чувак! Ну, положим, у тебя есть план, потому что у тебя всегда есть план… Ты умный, я тебе верю – он есть! Мы выйдем и поплывем? Знаешь, я лучше останусь тут, чем отправлюсь кормить рыб! Завалю десяток этих гребаных ублюдков из Стейшена! Никогда их не любил! Заносчивые твари!

– Мо прав, – сказала Сибилла. – Мы или утонем просто так, или умрем здесь. Но здесь мы хоть сдохнем с оружием в руках…

– В мои планы не входит подохнуть, – сказал Тим как можно убедительнее. – Мы выберемся отсюда, обещаю!

На этот раз засмеялась Сибилла. У нее был приятный смех. Такой нежный, переливчатый, что всегда хотелось улыбнуться в ответ. Но в этот раз Книжнику не хотелось улыбаться – в смехе сквозила горечь.

Книжник ничего не ответил – ему нечего было сказать ни вождю, ни жрице. И, если быть честным до конца, ему нечего было сказать и самому себе.

Книжник должен был не говорить, а действовать. Действовать, чтобы вывести из западни свой маленький отряд. Из западни, в которую сам их и завел. Они пошли вслед за ним, потому что доверились, а он, не желая того, обманул это доверие. Как же это тяжело: чувствовать ответственность за то, в чем не виноват. Но если выход есть – он его найдет. А если выхода нет, то он его придумает. Так было всегда…

Тим не считал себя смельчаком и вовсе не стремился умереть героем, он хорошо помнил правило: «Добрый – значит мертвый» – чему-чему, а этому Белка его научила. Но она оставила в его памяти еще одно правило: забота и любовь – это действие, а не слова. Он ничего не мог сказать в утешение Сибилле, он не мог успокоить своего друга-недруга Бегуна, а Грег был слишком мал, чтобы понимать, что им грозит. Он мог только действовать им во благо, потому что…это было его племя!

Книжник осторожно приоткрыл дверь убежища и выскользнул наружу. Повернул металлический запорный рычаг, прижался к стене и прислушался.

Никого. Впрочем, сейчас сложно было хоть что-либо расслышать: непогода разыгралась не на шутку. Ветер слабее не стал и выл все так же на сотни голосов, пронзительно свистел в дымовой трубе, но на южной стороне от его порывов защищал массивный корпус лайнера.

Ежась от косых струй дождя, затекавших за воротник, Тим проскочил до ближайшего трапа и начал карабкаться наверх, к капитанскому мостику. Оставаться в рубке управления он не собирался – туда придут в первую очередь. Но с крыши надстройки можно было добраться до малозаметной лестницы из металлических скоб, ведущей на самый верх дымовой трубы. Там его точно искать не станут, а оттуда…

Книжник криво ухмыльнулся.

– …оттуда открывается превосходный вид на Оушен, на многие-многие мили вокруг – любой National Geographic позавидовал бы, только вот нет давно никакого National Geographic. А те журналы, что еще оставались, сгорели в Библиотеке. Он сам их и поджег…

Тим перебрался через ограждение и оказался на мостике.

Вниз лучше было не смотреть. Северный ветер гнал по поверхности Оушена мелкие белые гребни волн, с такой высоты они выглядели, как рябь, но Книжник понимал, что картина обманчива. Океан накатывал на берег, ветер же гнал воду прочь, срывая с гребней хлопья пористой соленой пены, и там, где две могучие стихии встречались – ровно в полосе прибоя, в которой стоял лайнер, вода вскипала бурунами и водоворотами. Воздух был полон мелких соленых брызг, при каждом вдохе рот наполнялся вкусом Оушена. Летели над горизонтом клочья порванных туч, между которыми временами проглядывала луна, и тогда океан на миг становился золотым.

Книжник с замирающим сердцем взобрался на крышу капитанского мостика по скользким скобам, и тут ветер ударил его в полную силу. Корпус корабля больше не закрывал его от воздушных потоков, которые неслись в сторону Ойлбэя куда быстрее, чем любой поезд.

От неожиданности Книжник опустился на одно колено, свел плечи, втянул шею, насколько было возможно, и благодаря этому не упал. Он замер, опустив голову, привыкая к тому, что ветер давит на него, забирается под одежду, силится сбросить вниз. Бронежилет Тим оставил в убежище. Лишний вес мог помешать ему при подъеме, да и при спуске явно был не в помощь, особенно если придется улепетывать со всех ног. Сейчас он пожалел, что на плечах у него нет нескольких лишних фунтов, с ними было бы легче сохранять равновесие.

Книжник с усилием заставил себя оторвать колено от металла и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к трубе. Замер на несколько мгновений, собираясь с мужеством и силами, потом прошел еще десять футов. И еще… И еще…

Он преодолел последние футы и, отдуваясь, вцепился в прутья узкой лесенки, приваренной к огромной дымовой трубе. Тут можно было перевести дух, не опасаясь улететь в воду, здесь он не чувствовал ударов ураганного ветра. В принципе, дальше можно было и не подниматься, взгляд, брошенный вверх, заставил Книжника содрогнуться и сильно пожалеть о планах карабкаться на верхотуру.

Он достал из-за пазухи монокуляр.

С этой высоты можно было, говоря фигурально, заглянуть за горизонт. Но в реальности это никак не влияло на общую картину: Тим видел только однообразные бурлящие волны. Много-много миль бурлящих волн. Там, где он переставал их видеть, клубились тучи, а в тучах угрожающе сверкали молнии. То справа, то слева с небес опускались ветвистые яркие разряды, и облака на миг становились рельефными, но стоило молниям угаснуть, как небо снова превращалось в черную, как нефть, жижу.

Книжник внимательно смотрел, но не видел никаких следов огней в океане. Совсем ничего, что дало бы ему хоть какой-то намек на существование острова Олдеров. Только вспышки молний и безумный танец грозовых облаков. Надежда, приведшая Книжника на самый верх, стремительно исчезала. По линзе монокуляра побежали крупные капли воды, Тим протер стекло краем капюшона худи и снова поднес прибор к лицу.

Он не сдастся. Свет в океане не был галлюцинацией!

Тим положил ладонь на трубу, гудевшую под ударами ветра. Ничего не поделаешь, надо подниматься. Это всего лишь еще тридцать футов, но оттуда он уж точно увидит то, что хочет!

Книжник шагнул к лестнице и замер. Была в увиденном некая странность. Но какая? И через мгновение он сообразил.

Гроза бушевала над океаном. Ветер должен был гнать ее прочь от берега, но… Она приближалась! За время его пребывания на крыше капитанского мостика гроза стала ближе! Намного ближе! Получается, что ветер над океаном и ветер на высоте дуют в разные стороны!

Тим огляделся вокруг и увидел то, что раньше ускользало от его внимания.

Воздух над побережьем начал сворачиваться воронкой.

Он присутствовал при рождении большой бури. Такой, какой ему видеть еще не доводилось, хотя однажды он наблюдал настоящий торнадо над Пустошами, пусть и издалека. Но тот торнадо был бэбиком в сравнении с тем, что разгонялся на его глазах. Даже не бэбиком – маленькой букашкой, клопом! Так должна была выглядеть праматерь всех штормов и смерчей! Именно такая буря когда-то выбросила на берег этот лайнер! Штормы, подобные этому, терзали мертвую железную тушу корабля почти сто лет! Величественное, но жуткое зрелище разворачивалось перед Книжником, рождая в его душе совершенно первобытный страх и одновременно искреннее восхищение силой стихии! Он предпочел бы этого никогда не видеть, но Беспощадный распорядился иначе – Тим стоял в самом центре бури.

Небо над Книжником внезапно очистилось, стало совершенно безветренно и тихо. Настолько тихо, что Тим подумал, что оглох. Тучи над его головой мгновенно разметало в стороны, и в бархатно-черном зените рассыпались орехи звезд.

Над кораблем раскрылся «глаз бури», но Тим в своих старых книгах никогда не находил подобного словосочетания. Поэтому он просто стоял, словно громом ударенный, чуть согнув ноги в коленях и расставив в стороны руки, мокрый и продрогший, с приоткрытым от удивления ртом, не зная, как назвать происходившее на его глазах.

– Да трахни меня Беспощадный!

Книжник почувствовал, как сердце застряло у него в горле, превратившись в ледяной колючий шар. Голос прозвучал совсем рядом и настолько отчетливо, что Тим сначала подумал, что слова произнесены прямо ему в затылок.

Он был совершенно не готов к драке. Автомат висел на ремне за спиной, разряженный пистолет лежал в кобуре, нож покоился в ножнах на бедре, а с половинкой бинокля в руке много не навоюешь.

– Куда подевался дождь? – спросил кто-то неприятным писклявым голосом. – И ветер? Что это за хуйня такая происходит, а?

– Мне откуда знать? – переспросил кто-то другой, не писклявый, но явно испуганный, если судить по интонациям. – В жизни такого не видел, бля… О, как там крутит! Смотри, смотри!

– Ты лучше сюда смотри, – отозвался писклявый. – Нехер туда пялиться! Нам, бля, надо найти тех, кто стрелял! А вдруг это те самые парковые, которых мы ищем?

Книжник, стараясь не дышать, медленно опустился сначала на колени, а потом распластался на мокром облупленном железе, прижимаясь к нему всем телом. Только бы не звякнуть металлом о металл!

Двое говоривших располагались прямо под ним, на капитанском мостике, отделенные от Книжника только тонким, изъеденным ржавчиной железным листом. Тим не заметил их прихода, а они, по счастью, не увидели его.

– Те самые парковые? – испуганный фыркнул. – Откуда? Чего вдруг они? Тут что? Других челов мало? Сгинули парковые по дороге! Убили их! Или съели… И эту ведьму вместе с ними! Ты другое подумай, Кактус… А вдруг это снова водяные?

– А… – протянул писклявый Кактус. – Вот почему ты обосрался, Жир! Водяных боишься?

– Нихера я не боюсь! – обиделся Жир. – Но ты же видел, как они убили Веселого? Бабах! И на части!

– И что? – спросил писклявый.

Внизу что-то загремело. Эти двое явно обыскивали мостик.

– И ничего! Они же свалили тогда на катере? Так чего бы им не вернуться? Я бы на их месте вернулся и отомстил!

– Да… – протянул писклявый. – Ты прям как Беспощадный! Вернулся бы! Отомстил! В углу проверь, Жирный! Видишь, там место есть? Проверь, вдруг водяные там спрятались?

– У меня факел догорает, не вижу нихера.

– У меня еще один есть. Держи!

Уходить они явно не собирались.

Лежа на крыше капитанского мостика, Книжник чувствовал себя в безопасности. Правда, только до тех пор, пока Жирный и Кактус не придумают осмотреть лестницу. А они могли такое придумать… Сколько еще таких вот двоек обыскивало огромный корабль, Тим не знал. Убежище, где он оставил своих спутников, могли не найти, а могли и найти – все решал случай. А случай, как известно, бывает разный, и полагаться на него – последнее дело.