Текст книги "Не время умирать"

Глава 5
Ночной допрос

Он проснулся от того, что кто-то верещал.

Если бы так верещала герла, Книжник бы не удивился, но визжал чел. Орал дурным голосом, словно его резали на части.

Резали на части…

Книжник мгновенно, еще до конца не придя в себя, покрылся холодным потом и вскочил. Вскочил – было громко сказано: попытался вскочить. Спина, превратившаяся в одну большую, закрепощенную до каменного состояния мышцу отозвалась острой болью. Тим рухнул, скатился с каремата, шипя, встал на четвереньки и только после этого разогнулся.

За пластиковым занавесом металось факельное пламя. Визг продолжался, но теперь поверх этого слышалась ругань Бегуна, а ругался вождь мастерски. Книжник нащупал автомат, краем глаза увидел ствол в руках Сибиллы и выскочил из-под навеса в зябкую ночную тьму.

Бегун, с факелом в одной руке и автоматом в другой, усердно пинал ногами черный бесформенный предмет, лежащий на платформе у его ног. Предмет при каждом ударе вопил так, что закладывало уши. От боли так не орут, это Тим определил сразу. Вопли не были связаны с ударами. Тот, кого мутузил Бегун, орал от дикого бесконтрольного страха.

Завидев Книжника, вождь еще пару раз лягнул темный предмет ногой и остановился перевести дух.

– У нас гости, – сообщил он, слегка задыхаясь. – А ты дрыхнешь без задних ног…

– Тут я, тут… – буркнул Книжник, подходя ближе. – Ну-ка, покажи, кто это к нам пожаловал?

Ночной гость со свистом втянул воздух в легкие и, не дожидаясь следующего удара, завизжал вновь.

Бегун презрительно фыркнул и поднял крикуна за воротник.

Тин не тин, чел не чел… Что-то среднее.

Странная одежда, сшитая из клочков старой ткани и звериных шкур, странная обувь, больше похожая на кожаные носки с завязками, к которым присобачили резиновую подошву от сапог. Бесформенные штаны, из которых торчали куски облезлого меха, были подпоясаны куском капроновой веревки, а на голове ночного гостя красовался остроконечный меховой колпак с ушками, спускающимися на плечи.

Гость казался маленьким и тщедушным, и его узенькое личико с окровавленным носом и расквашенными точным ударом вождя губами только усиливало впечатление хрупкости. Но вот юшку, обильно текущую из разбитого носа, он вытирал огромной заскорузлой лапищей, и это впечатление портило. Такая лапища никак не могла принадлежать ни киду, ни тину. Перед ними точно был взрослый чел, скорее всего простой охотник, просто очень мелкий, но чрезвычайно рукастый и голосистый.

– Рот закрой, – прорычал Бегун, тряся крикуна так, что с того слетела шапка. – Ты кто? Откуда взялся?

Бегун приблизил лицо к разбитой мордашке пленника, и глаза у мелкого полезли из орбит, словно ему кто-то прыгнул на живот. Он набрал полную грудь воздуха, раскрыл было рот, но сообразительный вождь ловко всадил туда мохнатую шапку, и новая порция визга утонула в облезлой шерсти.

– Так он тебе ничего не скажет, – сказал Книжник, глядя, как бьется в руках Бегуна незваный гость. – Смотри, как бы он шапку не проглотил.

– Я на всякий случай сигналки натянул, – пояснил Бегун. – Ну, на случай если сморит меня… А он налетел! Шум, грохот! Он и побежал, а тут я его…

– Ты цел?

– Еще чего! – обиделся Бегун. – Конечно, цел! Он меня увидел и охерел! Пушку выронил!

– Пушку? – переспросил Тим.

– Ага. У него только карабин был с собой. Рухлядь редкая… Охотник, наверное… Блядь! Да не брыкайся ты!

Он пнул мелкого коленом.

– Бегун! – негромко позвал Книжник.

– Ну что? – раздраженно фыркнул вождь. – Что мне его? Гладить?

– Бегун, – повторил Тим. – Слева.

– Что слева?

Он повернулся и увидел то, что видел Книжник.

У выхода из пакгауза, там, где еще недавно ничего не было, на щербатом бетонном полу лежали три странные бесформенные меховые кучи. Если присмотреться, становилось понятно: перед ними, уткнувшись лбами в землю и выставив вверх зады, лежат три сородича пленника.

Бегун выпустил пленника и схватился за автомат. Тот рухнул на пол, но никуда не побежал, а быстро стал на четвереньки, прикрывая голову руками, и заскулил тихонечко, чуть-чуть раскачиваясь, словно шаман во время ритуала.

– Всем лежать! – заорал Бегун, поводя стволом. – Лежать, я сказал!

– Все, вождь, – сказал Книжник, присаживаясь на корточки рядом с мелким. – Все и так лежат и боятся. Давай разбираться, что это к нам попало.

Он зябко повел плечами. Выскакивая из палатки, он ничего не набросил на плечи, и теперь, когда кровь перестала бурлить, почувствовал ледяное дыхание ночи.

– Все в порядке? – спросила Сибилла за его спиной.

– Справимся, – ответил Бегун. – Не выходи.

Книжник в очередной раз удивился, услышав, как меняются интонации его голоса в разговоре со жрицей. Словно отвечал ей не резкий и грубый Бегун, а совершенно другой чел.

– Эй, – позвал Тим, трогая мелкого за плечо. – Как тебя зовут?

Мелкий головы не поднял, забормотал что-то, затрясся. Он был действительно испуган. Не прикидывался, не пытался хитростью усыпить бдительность. Он боялся Книжника до потери сознания, если, конечно, сознание в этой кудлатой башке хоть когда-то ночевало. Глянув в лицо Тима, мелкий побледнел, как умирающий, и начал закатывать глаза. Книжник пошлепал впечатлительного чела по щекам, но несильно, в рамках разумного, стараясь не угодить в разбитый Бегуном нос. От нескольких пощечин глаза пленника прояснились, хотя страх из них никуда не ушел.

– Не убивай меня, олдер! – в голосе его звучала мольба. – Мы чтим своих предков! Возвращайся на свой остров!

– На какой остров? – удивился стоящий рядом Бегун. – Ты что? Грибов обожрался, бро?

Мелкий при звуках его голоса обмяк, и Книжник был вынужден хлестнуть его по физиономии еще разок. Этот удар получился посильнее. Пленник открыл глаза, звучно икнул, а из носа у него снова хлынуло.

– Уходи, олдер! – противно затянул мелкий, и три меховые кучи, лежащие поодаль, тут же замычали, загудели, смешно тряся откляченными задами:

– Уходи, олдер! Олдер, уходи!

– Да трахни их Беспощадный! – возмутился Бегун. – Заладили! Какие, нах, олдеры? Рты закрыли или пристрелю! Кто старший? Ты?

Он метко пнул мелкого в зад.

– Ты – говори! Остальным заткнуться! Кто такие?

– Мы охотники! – голос пленника дрожал, он с трудом находил слова. – Мы – люди Долины! Не приноси нам вреда, олдер! Сжалься! Не забирай наших детей!

– Нахера мне ваши дети? – спросил Бегун с искренним недоумением. – Что вы несете?

– Автомат можешь опустить, – посоветовал Книжник, забрасывая оружие на плечо. – Они и так нас боятся до поноса… Я, кажется, понимаю, в чем дело. Как тебя зовут, охотник из Долины? Имя у тебя есть?

– Ты же олдер, – промямлил охотник. – Как я скажу тебе свое имя? Ты же заберешь мою силу!

– Опа-на! – остатки бровей Бегуна поползли вверх по расцарапанному лбу. – Вот оно что! Мы для них что-то типа Беспощадного или страшнее!

– Точно! – Книжник невесело усмехнулся. – Олдеры в здешних местах – злее некуда!

Он повернулся к мелкому.

– Ты должен рассказать нам об олдерах, охотник из Долины. Все, что ты знаешь и почему их боишься. Тогда мы не тронем тебя, твоих детей и твоих друзей. Годится?

Тот робко кивнул, пряча глаза.

– Прикажи своим подползти поближе, – приказал Бегун нахмурившись. – Пусть так и ползут, жопами вверх. Оружие еще есть?

– Есть.

– Положить у моих ног! – рявкнул Бегун, делая страшное лицо. Надо сказать, ему для этого не приходилось особо стараться. – А то сейчас выпытаю твое имя и отберу силу!

Пленник заскулил и ткнулся лбом в бетон.

Бегун развлекался, и Книжник решил ему не мешать.

– Я куртку надену, – сказал он, подмигнув вождю. – Ты пока их не ешь, не надо…

В палатке было тепло и приятно пахло. Сибилла сидела с бэбиком на руках и автоматом у бедра. Судя по всему, разговор с пленником она хоть краем уха, но слышала и испуганной не выглядела.

– Кто они?

– Местные, – Книжник влез в куртку и быстро застегнулся. Холод, проникающий в кости, отступил. – Охотники. Племя Долины. Боятся нас до смерти, думают, что мы олдеры.

– А кто же вы? – удивилась жрица. – Вы и есть олдеры!

– Я же тебе много раз объяснял… – Книжник укоризненно посмотрел на собеседницу. – Я выгляжу так не потому, что я – злой дух. И вообще, олдеров не бывает! Шаманские сказки, чтобы пугать детей!

Сибилла покачала взлохмаченной головой.

– Расскажешь это челам из Долины. Может, они и поверят.

Она кивнула в сторону выхода, где через мутный пластик виднелся силуэт Бегуна и стоящие перед ним на коленях охотники.

– Неважно, есть олдеры или их придумали шаманы, эти челы верят, что они существуют. Значит, олдеры есть! Если мы во что-то верим – оно есть! Беспощадного тоже нельзя увидеть, Книжник, но он нас убивает.

– Беспощадный – это совсем другое, Сибилла, – сказал тот, придерживая шуршащий полог.

– Книжник, – жрица прищурилась, – не будь самоуверенным мудаком! Я тоже умею читать, но, в отличие от тебя, не думаю, что знаю все и обо всем. Мир больше, чем нам кажется, и в нем много непонятных вещей.

– Это точно! – согласился Книжник. – Кто б спорил, а я не стану… Есть многое в этом мире, чего я не знаю, но вряд ли кто-то из взрослых все еще жив. Так устроен Беспощадный: восемнадцать зим – и ты мертвец. Почти сто лет прошло со Дня Смерти, жрица. Сто лет – это очень много, и если бы взрослые до сих пор где-то были, мы бы обязательно знали о них или хотя бы что-то слышали.

Он высунул голову из палатки, глубоко вдохнул ледяной воздух предгорья и повернулся к Сибилле.

– Слушай, если тебе все равно не спится – присоединяйся. Послушаем, что нам расскажут челы из Долины. Только оденься теплее, тут такой дубак, что даже зубы мерзнут.

Сибилла улыбнулась и кивнула. Улыбка на татуированном лице выглядела, как натуральный оскал, и Тиму поневоле подумалось, что появление жрицы Сити добавит ночному допросу остроты и сделает пленников откровеннее и сговорчивее. Три сказочных чудовища, вышедших из ночной тьмы! Что еще нужно, чтобы языки развязались?

И он оказался прав: стоило Сибилле выйти наружу, и пленники заговорили. Еще и как заговорили, правда, на странном наречии, коверкающем знакомые слова другим произнесением гласных и ударениями. Сначала Книжнику приходилось напрягаться, чтобы уследить за повествованием, но сравнительно скоро он привык и улавливал смысл без труда.

Выяснилось следующее.

Племя Долины – самое многочисленное и могучее в этих местах на много миль в округе. Правда, в округе больше никто не живет, но в Долине, и это несомненно, обитают самые сильные и бесстрашные воины. Их много, очень много, примерно как рыб в реке или птиц в небе (мелкий, как быстро стало понятно, считать не умел, путался в количестве полных рук, волновался, врал и то и дело хлюпал носом). Их воины могучи, герлы – покорны и плодовиты. Дичи в этих местах много, с гор текут реки, в реках есть рыба – вот залог могущества и непобедимости!

Раньше в округе жило три племени, но люди Долины захватили их земли, убили непокорных, поработили оставшихся в живых, забрали женщин, и теперь племя одно – могучее и непобедимое! Им принадлежат все три Трубы, которые содержатся в идеальном порядке, как завещали Предки: на Рейле ни камушка, Последний поезд как новенький и готов хоть завтра тронуться в путь!

Выслушав вдохновенное вранье о внушающем ужас могуществе людей из Долины, Тим с сомнением посмотрел на ржавые двустволки и древний карабин, которыми были вооружены ночные гости, на их одежду, сшитую из плохо выделанных шкур, и решил промолчать.

Мелкий освоился, вошел в раж и принялся без стеснения увеличивать количество побежденных племен, убитых врагов и захваченных воинами ценностей, сопровождая все цветистыми и совершенно неправдоподобными подробностями.

– Так что с олдерами, герой? – раздраженно спросила Сибилла, уставшая от художественного вранья. – Где ты их видел?

– Когда-то, – сообщил мелкий доверительным тоном, – все здешние места принадлежали олдерам.

– Серьезно? – не сдержался Книжник.

Мелкий закивал головой.

– Да, да, да! Они жили большими племенами, там, где теперь Руины.

– А это где?

– Где? – переспросил мелкий.

Глаза у него забегали, он отвел взгляд.

Охотник терялся, когда требовался точный ответ, или только делал вид, что теряется. Он явно что-то скрывал, маскируя что-то важное несерьезной болтовней.

– Где? А везде! – он взмахнул рукой, указывая на юг. – Вон там!

Потом покрутил головенкой, оглядываясь и смешно кося.

– И там…

Он ткнул указательным пальцем на восток.

– И там… – он указал на запад. – Вокруг много Руин. Но Большие Руины на юге, а это очень далеко. Мы не ходим туда. Долина – наш дом, зачем нам Руины?

Он вздохнул и сказал мечтательно:

– До Дня Смерти в Долину приезжали тысячи гостей, чтобы посмотреть на старые трэйны, спуститься в Солт-Кэйв, проплыть на каноэ по подземному озеру… Дети и взрослые жили вместе, каждый имел, что хотел, – одежду, еду, игрушки, оружие.

Он снова вздохнул, но на этот раз грустно, сморщив маленькое личико.

– Теперь никто не ездит через горы. Три Трубы кормили нас, но больше не кормят… И жертвы не помогли!

– Олдеры… – напомнил Бегун, проявляя чудеса вежливости и терпения. – Мы говорили об олдерах, помнишь?

– Олдеры ушли, – сказал мелкий. – Предки говорили, что дети однажды проснулись и не нашли никого из родителей. Взрослые обиделись на непослушных кидов и ушли навсегда!

– Умерли, – возразил Книжник. – Мне, конечно, не хочется тебя огорчать, но взрослые не ушли. Они умерли, их забрал Беспощадный.

Мелкий с силой зажмурил глаза и замотал головой.

– Не все умерли, не все, не все! Я же вижу тебя, олдер! Я вижу двух олдеров! Вижу своими глазами! А вот и герла, которую вы похитили вместе с бэбиком!

Он неожиданно хихикнул.

– Все, как говорят шаманы! Вы приходите в наш мир, чтобы воровать герл и бэбиков! Мы думали, что вы уже о нас забыли, раз много-много зим никто не приходил с той стороны Скайскрепера.

– Нам как раз и надо на другую сторону Скайскрепера, – сказал Тим.

– Вы возвращаетесь домой! Ваш дом с той стороны гор! – скороговоркой прошептал один из охотников. Он оторвал лоб от пола, и если бы у Книжника было нормальное, не испорченное чтением зрение, он бы заметил то, что бросилось в глаза Сибилле: зубы у говорящего были заточены треугольниками.

– Все, как вещали шаманы, да помилует нас Беспощадный! – прошептал Зубастый.

Глаза у Зубастого стали совершенно белыми, и Книжник сначала подумал, что это от страха, но уловил верхним чутьем исходившую от чужака опасность. И не он один уловил скрытую за паникой угрозу. Сибилла едва заметно изменила поведение, в ней появилась напряженность и готовность к мгновенному действию, и это заметил Бегун. Он спинным мозгом чувствовал опасность. И опасность эта была реальной, хотя Бегун ее еще не увидел.

– Так олдеры живут на той стороне Скайскрепера? – спросил он спокойно. – Там их дом?

Мелкий охотник (челюсть у него дрожала, глаза бегали еще сильнее, чем в начале разговора) сглотнул слюну и выдавил из себя:

– Ты хитрый, олдер. Ты и сам знаешь, что твой дом где-то посреди Галфа, ты просто хочешь нас запутать.

– На хрена мне тебя путать, чужак? – презрительно процедил Бегун. – Мой дом посреди Галфа? Хорошо, пусть будет так. Но где ты видел, чтобы челы жили в воде? Разве они рыбы?

Он спрашивал у Мелкого, но ответил Зубастый.

– Кто знает, что у вас, мертвецов, на уме? – пробубнил тот, снова пряча лицо. – Челы не превращаются в олдеров, челы умирают. Это олдеры живут мертвыми. Почему они не могут стать рыбами? Или птицами? Они могут стать кем угодно!

И тут Книжник непонятным для самого себя способом – то ли по тембру голоса, то ли по интонации – определил, что говорит с ними на самом деле не чел, а герла. Странная челоподобная герла с неприятным до мурашек голосом.

Вроде бы ничего страшного не случилось. Ну, столкнулись они с охотниками какого-то дикого племени из затерянной в горах Долины. И что? Четверо перепуганных насмерть чужаков явно опасности не представляли. У каждого племени были свои истории о Дне Смерти, и везде детей пугали олдерами. Тины уже в олдеров не верили, но, судя по всему, в Долине вера в злых духов цвела буйным цветом. Почему же от зубастой девки так и несет опасностью и смертью? Глупость, конечно. Подумаешь, зубы… Вон у Бегуна их вообще почти не осталось!

Тим провел рукой по кудрявой бороде, покрывавшей его щеки, почесал зудящую нечистую кожу.

Вот угораздило…

И что теперь делать с этими охотниками из Долины? Непонятно. Отпустить их? Не самое разумное решение. Убить? Вроде как и не за что. Предчувствия – дело такое. Если убивать каждый раз, когда чувствуешь нехорошее, челы быстро кончатся. Тащить пленных с собой? Как? На дрезине места нет. Гнать их по рельсам впереди тележки? Тоже не вариант.

Он испытывал растущее чувство тревоги. Смутное и беспричинное, словно он что-то упустил.

Он посмотрел на Бегуна, потом на Сибиллу и кивком головы подозвал их к себе.

– А ну легли! – рявкнул Бегун, на всякий случай яростно вращая глазами. – Мордой в землю! Руки в стороны! Лежать!

Охотники рухнули ничком, демонстрируя покорность.

– Что делаем? – спросил Книжник, понизив голос почти до шепота.

– Их надо убить, – в словах Сибиллы не было сомнений, она была уверена в правильности своего решения. – Если отпустим, они расскажут о нас своему племени.

– И что? – Тим ожидал подобный совет, и ответ у него было готов. – Ну, расскажут! В чем проблема? Мы все равно туда идем. Если мы их просто так убьем, то поступим, как парни из Тауна с твоим племенем, Сибилла! Они же не сделали ничего плохого! Просто наткнулись на нас – и все! Не напали, не пытались убить…

– А ты не шурши, Книжный Червь, – Бегун был совершенно спокоен, словно на пленных только что орал, брызгая слюной, совершенно другой чел. – Мы ничего о них не знаем. Отпустим – и они устроят нам засаду. Убьем – проскочим их Долину по-тихому. Если чего, то я, как Сибилла. И не бзди, бро, тебе руки не пачкать, я сам их прикончу.

– Я могу объяснить, – сказала Сибилла. – Ты зубки у того чела видел?

Сибилла снова смотрела на Книжника недоброжелательно, видно, так и не могла простить ему сбежавшую от справедливого возмездия Исцеляющую.

– Так это она, а не чел, Сибилла. Герла. – ответил Книжник, пожимая плечами. – Я думал, ты тоже заметила… Да не смотри на меня так, Бегун. Можешь проверить!

– Зубы точат не для красоты, – сообщила Сибилла ухмыляясь. – Так что близко к ней не подходи, загрызет с одного укуса. И еще – они врут. Они что-то скрывают! И это что-то мне заранее не нравится!

– Щас! – хмыкнул вождь. – Щас мы все про все узнаем! Всю правду! Главное – знать, как спросить. Резчик мне свидетель! Правда, Книжный Червь? А ну-ка, иди ко мне, зубастая моя!

Он повернулся, держа автомат наизготовку, и замер в недоумении.

Там, где минуту назад лежали лицами в пол четверо пленников, не было никого. Они исчезли, не выдав себя ни звуком, ни шорохом. Испарились беззвучно, словно вода на солнце, только гораздо быстрее.

– Трахни меня Беспощадный! – выдохнул Бегун и бросился вон из пакгауза, на ходу передергивая затвор.

Книжник крутнулся вокруг своей оси, шаря взглядом по освещенной факелами части платформы. Отобранное у охотников оружие так и осталось стоять возле дрезины.

Снаружи загрохотал автомат. Две короткие очереди, сухие щелчки одиночных выстрелов. Потом Бегун громко и со вкусом выругался, слышно было, как он топает ногами по гравию.

Книжник метнулся было на подмогу, но…

– Не спеши, – остановила его Сибилла. – Бессмысленно. Убежит один или все – нам уже без разницы. Тот, кто сбежит, обязательно предупредит остальных. Надо было сразу их прикончить. Жаль, не сообразила. Так что стой на месте, Бегун уже возвращается.

Вождь запрыгнул на платформу, злой, как только что упустивший дира вольфодог.

– Как улетели, блядь! – прорычал он в сердцах. – И даже кустик не шевельнется! Их пушки хоть здесь?

– Здесь, – подтвердил Книжник.

– И то хорошо…

В палатке, перепуганный криками и пальбой, заплакал бэбик. Заскулил, словно щен, зашелся пронзительным плачем…

– Вот теперь мы и узнаем точно, надо ли было их застрелить… – Сибилла откинула полог и презрительно фыркнула, обернувшись к Тиму. – Думаю, что надо было. Твоя герла говорила правильно, Червь. Добрый – значит мертвый.

– Ну, пока-то я живой! – бодро объявил Книжник, понимая, что его авторитету, если он вообще существовал для жрицы, нанесен непоправимый урон.

– Это пока, – отозвалась Сибилла, исчезая за пологом.

– Поглядим! – сказал Тим ей вслед, но жрица вряд ли его услышала.

– Выезжаем с рассветом! – обратился он к вождю.

– Оглянись, – голос Бегуна звучал безрадостно и устало. – Уже рассвет.

И вождь зевнул во всю свою редкозубую пасть.