Текст книги "Не время умирать"

Глава 3
Беспощадный рассудит

За последние несколько лун в Книжника настолько часто целились, что можно было привыкнуть, но все-таки ствол, смотрящий в лицо, приятных эмоций не вызывал. Тем более, ствол в руках Исцеляющей не дрожал, прицел был верным, и сомнений по поводу того, нажмет она на спуск или нет, у Тима не возникало. Нажмет.

Волосы знахарки растрепались со сна, на плечах горбилось одеяло, ботинки она зашнуровать не успела, но глаза смотрели на Книжника с уже знакомой ему по вечернему разговору несгибаемой решимостью.

Договориться с человеком, который смотрит на тебя так еще до начала разговора, практически нереальная задача, но проблема заключалась в том, что у Тима не было другого выхода, а безвыходные ситуации, как известно, заставляют кого угодно творить чудеса.

– Успеешь выстрелить, – тихо проговорил Книжник, продолжая держать руки вверх. – Сначала послушай!

– Что ты тут делаешь, олдер?

– Мы пришли за жрицей, – пояснил он. – За жрицей и ее сыном.

Исцеляющая хмыкнула. Ствол по-прежнему смотрел Книжнику в лоб, не сдвинувшись ни на дюйм.

– Второй олдер караулит снаружи? – спросила она.

Тим кивнул.

– Я попросил его подождать, пока мы с тобой договоримся.

– Мы не договоримся.

– Может, сначала выслушаешь? – сказал Книжник. – Я безоружен. Стою с поднятыми руками. Что плохого, если я поговорю с тобой?

Исцеляющая молчала.

– Ты всегда успеешь меня застрелить, – продолжил он.

Она явно раздумывала, стоит ли выслушать чужака или лучше сразу вышибить ему мозги. Книжник физически ощущал, как напряженно знахарка просчитывает варианты. Он ничего не мог сделать, только подождать решения. И если она начнет стрелять, тогда уж попробовать добраться до автомата или броситься наутек, спуская с поводка вооруженного Бегуна. Но сбежать можно было и не успеть…

– Говори, – наконец-то смилостивилась знахарка.

– Я не знаю, в курсе ты или нет, но у нас есть лекарство от Беспощадного, – сказал Книжник. – Хватит на все племя и еще останется. Это настоящее лекарство, его сделали взрослые незадолго до Дня Смерти, я его просто нашел.

Во взгляде Исцеляющей появилась нескрываемая ирония. Сочувствие, как смертельно больному, или насмешка над местным дурачком, но она откровенно посмеивалась над Книжником. Нюансы уже роли не играли.

– Ты можешь не верить, но это правда. Я не был олдером всю свою жизнь. Мне исполнилось 18 зим несколько лун назад. Я чуть старше тебя.

– Говори по сути, – прервала его знахарка.

– По сути? Хорошо, давай по сути. Я предложил лекарство вождям Стейшена в обмен на нашу жизнь и свободу, но они хотят забрать лекарство, а нас убить.

– Это их право, – отозвалась Исцеляющая. – Нет ничего плохого в том, чтобы обмануть олдера. Я не вижу повода оставлять вас в живых. Олдеры не могут жить среди нас. Олдеры – это слуги Беспощадного, им не место среди челов. С ними нельзя вести честную игру, потому что они мертвые. А мертвым место среди мертвых!

– Наверное, – вздохнул Книжник, – ты никогда до нас не видела олдеров? Мы первые, кого ты видишь, так?

Знахарка не ответила, но это и был ответ.

– Скажу тебе вот что, Исцеляющая. Я не мертвец. Я живой. Можешь меня потрогать, можешь уколоть – мне будет больно, у меня пойдет кровь. И я точно не олдер из детских сказок – я никому не хочу зла. Я пришел к тебе, чтобы сказать: вожди собираются обмануть не только меня и моего спутника. Даже если лекарство попадет к ним в руки, то это вовсе не значит, что лекарство попадет к твоему племени. Ты понимаешь, о чем я говорю? Они будут решать, кому жить вечно, а кого заберет Беспощадный. А это неправильно…

– Возможно, – нехотя согласилась она.

– Я не хочу умирать, – продолжил Книжник, стараясь быть убедительным.

– Попроси Проводника пощадить тебя, – посоветовала Исцеляющая. – Я не имею власти над твоей жизнью и смертью. Моя задача – исцелять.

– Поэтому я и пришел к тебе. Я хочу отдать лекарство тебе – Исцеляющей. Ты распорядишься им достойно, я уверен. Ты не станешь его прятать от остальных.

– Остается выяснить одно – есть ли лекарство? – улыбка у нее была такая холодная, что Книжник невольно поежился, и в ответ на движение его плеч знахарка отпрянула еще на полшага, но прицела не сбила ни на дюйм.

– Это легко проверить, – сказал Книжник, чувствуя, как сердце трепыхается у него в груди, приближаясь к желудку. – Оно неподалеку.

– Где?

– Мы покажем тебе тайник.

– Ты предлагаешь мне поверить тебе на слово?

Тим попробовал пожать плечами, но с поднятыми руками у него получилось только странное подергивание.

– Слово – это все, что у меня сейчас есть.

Она снова задумалась, но ненадолго, глаза ее вспыхнули прежней непримиримостью (это Книжник прекрасно рассмотрел, несмотря на подслеповатость и тусклый свет).

– Я не верю тебе! – сказала она, и Тим увидел, что сейчас она выстрелит.

Возможно, не станет убивать наповал, но ранит и поднимет тревогу. Он смотрел на ствол…

Бегун появился сзади знахарки неизвестно откуда, мгновенно возник, словно сгустился из бликов огня и гуляющих вокруг теней. Мгновение – и пистолет уже был у него в руке, а второй рукой он крепко держал Исцеляющую за шею. Голова знахарки была замотана одеялом, так что если она и пыталась кричать, то ее точно никто не мог услышать.

– Не убивай! – попросил Книжник, опуская руки. – Она нам нужна.

Бегун кивнул. Сверток в его руках мычал и брыкался. Вождь укоризненно покачал головой и чуть усилил захват. Исцеляющая забилась под одеялом, словно выброшенная на берег рыбина, но длилось это недолго: движения стали медленнее, мычание стихло. Бегун уложил неподвижное тело на ближайший топчан, сорвал с головы знахарки одеяло и тут же на всякий случай зажал ей рот. Книжник встал рядом, наблюдая, как знахарка приходит в себя.

В лазарете по-прежнему было тихо, их возня не разбудила раненых, спавших под действием целебных отваров сном, похожим на смерть. Да и два храпуна, продолжавшие выводить рулады на другом конце палатки, отлично глушили все посторонние звуки.

Исцеляющая пришла в себя, глаза заходили туда-сюда под закрытыми веками, и Бегун сразу же уловил, что та в сознании.

– Если ты попытаешься заорать, я сверну тебе шею. Понятно? – прошептал ей на ухо вождь Парка. – Как цыпленку!

Знахарка приоткрыла глаза и едва заметно кивнула, но Бегун ладонь с ее лица не убрал, только слегка ослабил хватку.

– Продолжим, – сказал Книжник. – Бегун, дай ей сесть.

– И не дави мне на горло, олдер! – прошипела знахарка злобно, как только вождь освободил ей рот.

– Пискнешь, – предупредил Бегун со всей серьезностью, – и у тебя не будет горла. И не плюй на меня своей ядовитой слюной, ведьма! Благодари Беспощадного, что я тебя еще не убил!

– Хватит, – произнес Книжник примирительным тоном. – Она все поняла. Дослушай меня, Исцеляющая. Договориться лучше, чем умереть.

Взгляд у нее добрее не стал, но головой она кивнула, и Книжник начал говорить.

Задача у Тима была сложной.

Были вещи, о которых Исцеляющей знать никак не следовало. Например, о том, что на спрятанной гребной тележке находятся запасы вакцины. И о том, где спрятана эта тележка, говорить тоже не стоило.

Следовало сосредоточить внимание на интересах знахарки в этой истории и интересах племени, которые несомненно много значили для нее.

– Я хочу отдать лекарство от Беспощадного твоему народу. Все, что есть у нас с собой. И я хочу, чтобы распорядилась им…

Книжник знал, что не умеет врать, и мысленно убеждал себя, что он не врет, а просто говорит Исцеляющей не всю правду, и очень-очень надеялся, что в голосе у него не сквозит фальшь. Если знахарка уловит ложь в его рассказе, то обязательно постарается обмануть их в ответ.

– Ты, – пояснил он, опережая вопрос. – Я знаю, что ты не припрячешь его, не станешь продавать за верную службу и обязательно отдашь племени, а Механик с Проводником – не отдадут.

Она покачала головой.

– Откуда ты знаешь, олдер? Почему ты так говоришь? Они – хорошие вожди, они заботятся о Стейшене!

Но слова Книжника явно упали на благодатную почву – она засомневалась. Проводник и Механик не были альтруистами, это Книжник понимал очень хорошо. Он не знал слова «альтруизм», но зато был знаком с его антонимом – корыстолюбием – и не понаслышке.

– Даже если я ошибаюсь и ваши вожди самые добрые челы к востоку от Гранд-ривер… – затараторил Тим торопливо, пытаясь реализовать свое шаткое психологическое преимущество. – Даже если я не прав насчет этих двоих, то не хочу проверять это на своей собственной шкуре. Насчет тебя я уверен – ты сделаешь все, как надо. Ты подаришь своему племени вечную жизнь.

– Если мы начнем лечение… Мы тоже превратимся в олдеров? Как ты? – спросила она.

Книжник кивнул.

– Обязательно. Все станут олдерами. Все, кто излечится от Беспощадного. Но только через сорок зим.

Исцеляющая задумалась.

– А бэбики? Когда у излеченных родятся бэбики, нам снова нужно будет лекарство! И где мы тогда его возьмем?

Это был правильный вопрос, и на него у Тима был правильный ответ.

– Вам больше никогда не понадобится лекарство, Исцеляющая. Бэбики вашего племени не будут бояться Беспощадного. Никогда. И их бэбики тоже. И бэбики их бэбиков.

Снова пауза.

Время уходило, уносилось галопом, и с каждой минутой их шансы на побег становились призрачнее и призрачнее. Еще чуть-чуть – и они исчезнут совсем. Но Книжник чувствовал, что побеждает. Что Исцеляющая все еще не верит ему, но готова поверить. Не потому, что он складно и убедительно говорит, а потому, что очень хочет, чтобы это оказалось правдой.

– И что ты хочешь взамен? – она наконец-то нарушила долгое молчание.

– Помоги уйти нам и жрице с сыном. Ничего больше.

Книжник увидел, как поднялись и опустились ее плечи от глубокого вздоха. Настолько глубокого, словно Исцеляющая собиралась нырнуть. В общем-то она и собиралась нырнуть. В неизвестность.

– Я помогу жрице собраться, – сказала она, поднимая взгляд. – Она не в порядке, вам понадобятся зелья. Я дам, что смогу.

Бегун сообразил, что ни давить, ни держать больше не надо, и незаметно отступил в сторону.

Когда небо на востоке стало сереть, Книжник с Исцеляющей вышли к низким пристанционным строениям на юге Стейшена. Здесь Рейла расходилась в разные стороны, где взлетая на эстакады, где ныряя под землю, а где просто оставаясь на поверхности. Маленькая знахарка ориентировалась в ночной тьме, как опытный следопыт, и безошибочно вывела Тима на место, где их ждали Бегун и Сибилла с ребенком. Малыш спал, пригревшись на груди матери. По жилам его вместе с кровью тек дурман знахарских настоев, и он был тих и спокоен.

Книжник поблагодарил Исцеляющую, но к ней уже вернулась обычная враждебность, и прощание получилось далеко не благостным.

– Валите отсюда! – отрезала она зло. – Я вас не видела, вы меня не видели. Все! Никто никому ничего не должен.

– Как ты объяснишь вакцину? – спросил Книжник с тревогой.

– Не твое дело, – насупилась знахарка. – Скажу, что случайно нашла, например. Скажу, что Беспощадный подсказал мне место во сне. Придумаю, что наврать. Валите, пока я добрая. Я жду до первых лучей солнца, а потом поднимаю тревогу.

– Мы уходим, уже уходим… – сказал Бегун. – Не ерзай…

– А я не ерзаю, парковый, – в голосе знахарки звучал вызов. – Я гадаю, может, сейчас вас сдать? Это проще, чем потом втирать Проводнику, как я проебала и вас, и жрицу со щенком! Так что валите! Пока я не передумала!

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Тим.

Она скривила рот.

– За что?

– За то, что поверила, – он был спокоен и серьезен.

– А я не поверила… Ты врал мне, олдер. Я такое чувствую нутром!

Книжник виновато улыбнулся.

– Я не сказал тебе всей правды о нас, Исцеляющая, но я не врал и отдал тебе то, что обещал. Разве этого мало? Я никогда бы не подарил вакцину вождям, особенно после того, что они сделали в Сити…

Знахарка резко подняла голову, вперилась в Книжника ненавидящим взглядом. Даже в полутьме было видно, как кровь отхлынула от ее лица.

– Это сделала я, – голос ее, только что вибрировавший от презрения, как-то сразу подсел, сделался глуховатым. – Так что нехер меня благодарить…

– Что сделала ты? – удивился Книжник.

Исцеляющая насупилась еще больше: рот сжался в щель, брови сошлись на переносице.

– Это я подсказала Проводнику идею.

Тим похолодел от внезапной догадки.

– Идею убить всех в Сити? – спросил он. – Ты? Исцеляющая, спасающая жизни?

– Нет, я не говорила ему всех убить. Нанять для этого тупых ублюдков из Тауна он придумал сам. Я только сказала ему – чтобы выжить, нам нужны дети. Все дети, которых мы можем забрать.

– Ты благодари Беспощадного, – презрительно выплюнул в ее сторону Бегун, – что жрица слишком слаба, чтобы тебя убить!

– Кто же добровольно отдаст детей? – переспросил Тим, не скрывая омерзения. – Ты не могла не знать, что все умрут.

– Я не знала! – каркнула она, сжавшись под его взглядом, словно замерзшая ворона. – Клянусь Беспощадным! Я не знала!

Бегун мрачно усмехнулся.

– Я думал, что только парковые – реальные отморозки! – слова его звучали отчетливо.

Он был пугающе спокоен, только глаза горели раскаленной ненавистью, и это было действительно страшно.

– Но мы, блядь, слабаки в сравнении с вами… Зачем вам чужие дети, Исцеляющая? Забрать детей – это убить племя! Не боишься, что однажды кто-то выжжет ваше крысиное гнездо? Клянусь Беспощадным, я сам разожгу факел тому, кто это сделает!

– Заебешься жечь, парковый! – прохрипела знахарка, не отводя взгляда. – Зубы свои гнилые сломаешь! Что нам было делать?! У нас мор на бэбиков. Наши воины и охотники умирают задолго до срока. Беспощадный насылает на них язвы, у них выпадают волосы. Что-то убивает наших детей еще в утробах. Они приходят в мир шестипалыми, безглазыми, безногими, сросшиеся головами… Уже десять лет, как каждая вторая герла рожает уродов, если еще может рожать! Мы думали, это Дыхание плодит калек… Но мы живем тут много зим, почти десять полных рук, со Дня Смерти, и никогда до того Дыхание не причиняло нам зла…

Она задохнулась от эмоций, запнулась на полуслове и опустила голову, переводя дыхание.

– Нас в три раза меньше, чем было пять зим назад, – сказала она негромко, – и, да, это я придумала привести сюда чужих детей. Разбавить кровь, обмануть Беспощадного. Я никому не хотела плохого…

– Ты думала… – процедил Книжник сквозь зубы. – Как ты могла подумать, что жрицы Сити отдадут детей добровольно?

– Пусть Беспощадный сожрет тебя, сука…

Голос Сибиллы был слаб, но полон такой ненависти, что знахарка невольно отпрянула.

– Убей ее, – прорычала жрица, пытаясь шагнуть к знахарке. – Убей, Книжник… Умоляю тебя!

– Нет! – выдавил Книжник через силу.

Он скорее почувствовал, чем увидел движение Бегуна: в руках вождя возник трофейный пистолет. Он был готов выполнить желание Сибиллы, тем более что оно совпадало с его собственным.

Несмотря на то, что острая ненависть и желание убить монстра, боролись с рассудительностью и осторожностью, Тим среагировал мгновенно, развернулся, закрыв Исцеляющую собой.

Теперь пистолетный ствол смотрел ему в грудь.

– Нет! – выкрикнул он. – Не стреляй! Бегун, я обещал!

– Похуй твои обещания, – выдохнула обессиленная Сибилла. – Я поклялась убить всех, кто виновен в смерти моих сестер! Беспощадный мне свидетель!

– Бегун, мы поднимем на ноги весь Стейшен! Убери пистолет! – Тим понимал, что все висит на волоске. Еще миг – и раздастся выстрел.

Вождь покачал головой.

– Она заслуживает смерти! Не хочешь, чтобы я стрелял! Ты ближе – перережь ей горло!

– Не тебе решать, – твердо сказал Тим. – И судить ее не тебе и не мне. То, что ты творил, – не лучше.

– Да? – осклабился Бегун. – А как быть с тем, что творил ты? Ты и твоя рыжая?

– И не мне, – повторил Книжник. – Беспощадный рассудит!

Он повернулся лицом к Исцеляющей, продолжая закрывать ее от выстрела своей сутулой спиной.

– Зачем ты все это рассказала? Я не спрашивал тебя.

– Ты слышал, как они плачут, олдер? – Знахарка не пыталась бежать, она даже не тронулась с места. – Ты слышал, я знаю. Я теперь плохо сплю по ночам, потому что они все время плачут и плачут… Но у нас не было другого выхода! Еще пять зим – и Стейшену конец. Конец моему племени! Ты даешь мне надежду своей вакциной, но даже Беспощадный не сможет сделать так, чтобы мы не рожали уродов.

– Есть такое слово, – сказал Книжник с брезгливой жалостью. – Мутации. Я не уверен, что ты понимаешь, что это. Дыхание пришло к вам из Горячих Земель, Исцеляющая. Давно пришло, может быть, с водой, может быть, ветер принес красную пыль… Вы же жгли в печах деревья, в которых было Дыхание? Вы ели мясо, наполненное им? Вы ловили отравленную рыбу? Вы дышали воздухом, принесенным ветром с Горячих Земель? Вам уже не поможет мое лекарство. И те дети, что вы отобрали у жриц Сити, не помогут вам выжить… Вы все умрете…

– Так что нам делать, олдер? – воскликнула знахарка с неподдельным отчаяньем. – Что нам делать?!

Книжник видел, как из ее горящих безумных глаз потекли слезы.

– Уходить, – он говорил ей правду, но не всю правду. – Вам надо было уходить. Бросать все и переселяться в новое место. Только это могло вас спасти от вымирания. Дело не в вас, Исцеляющая. Стейшен изменился – тут больше нельзя жить. Никому.

Правда была в том, что для нее и для всех других, кто родился под сводами самого безопасного места в округе, уходить было уже поздно. Можно уйти от Дыхания, но это не значит, что Дыхание уйдет из тебя.

– Только у детей еще есть шанс уцелеть, если ты выведешь их из Стейшена. Куда угодно. Хотя бы вернешь в Сити. Сити теперь город мертвых, потому что ты дала Проводнику дельный совет… Но там можно поселиться.

Исцеляющая улыбнулась.

– Значит, я сделала все правильно? Значит, дети из Сити чисты? Значит, они будут будущим моего племени?

За спиной Книжника захрипела от бессильной ненависти Сибилла, но Бегун держал ее крепко.

Знахарка засмеялась. Смех у нее был чудесный, звонкий, как весенняя капель.

– Я все сделала правильно…

– Сдохни первой, – процедил Книжник и плюнул ей на ноги.

Никакого сожаления. Никакого раскаяния. Незамутненная радость убийцы.

Он вспомнил, как плыли по реке трупы, как жутко пахло кровью и блевотой в темном ангаре, как блестело на щербатом, покрытом инеем бетоне вырванное глазное яблоко, и повторил:

– Сдохни первой…

Рука его легла на рукоять тесака, но знахарка сделала еще шаг назад, ловко развернулась и почти мгновенно исчезла с глаз. Шаги ее были беззвучны, движения точны, а мысли, в этом Тим был почти уверен, радостны и легки.

– Слизняк… – слова Сибиллы жгли, как угли. – Трусливое дерьмо.

– Мертвые не мстят, жрица, – сказал Книжник спокойно. – Мстят только живые. Выживешь – отомстишь. Уходим.

Бегун спрятал пистолет и покачал головой.

– Зря, – только и сказал он. – Надо было…

И в сердцах взмахнул рукой, будто рубил.

Они подхватили шипящую от злости Сибиллу под руки (ребенок был плотно примотан к ее груди) и быстрым шагом двинулись на восток. Книжник оглянулся через три десятка шагов, но ничего не увидел – стены верхауза, у которого он разговаривал со знахаркой, уже исчезли в серой мгле.

Он все еще не был уверен, что сделал правильно, отпустив ее. Герла, умеющая принимать такие решения, опаснее любых хантеров, ставших на их след. Если бы кто-нибудь сказал Книжнику, что любовь может рождать такую жестокость, он бы не поверил. Но того Книжника, который бы удивился этой новости, давно не было в живых. Он погиб, он остался в Лабе рядом с Белкой. Новый Книжник знал, что любовь может убивать. Он был олдер, а олдеры знают все.

Свернув за угол низкого, длинного, как кишка, верхауза, они двинулись на юг, по разобранной ветке Рейлы. Ржавые рельсы упирались в распахнутые настежь ворота. С них давным-давно сняли одну створку, а вторая, проржавевшая настолько, что походила на кружево из ржавчины, висела криво на одной петле.

Книжник больше всего боялся, что сейчас у него начнется приступ топографического идиотизма и он не найдет место, где спрятал гребную тележку, но то ли со страха, то ли по большому везению место обнаружилось.

К этому времени Сибилла почти не держалась на ногах.

Зелья, снимающие боль, дурманили сознание, усталость и кровопотеря брали свое – жрица балансировала на тонкой грани между сознанием и беспамятством. И если бы спутники не поддерживали ее с двух сторон, давно бы грохнулась головой о поросший коричневым мхом гравий на междупутье. Все они промокли под мелким холодным – до стука зубов – дождем, смывавшим с земли остатки ночной наледи, и с облегчением нырнули в заброшенное здание ремонтных мастерских, покосившееся и уродливое.

– Здесь, – сказал Книжник, оттаскивая в сторону какие-то обломки ящиков, образовавшие немалую мусорную кучу. – Да посади ты ее! Помогай!

– Не бзди, – добродушно огрызнулся Бегун. – Они нас здесь искать не будут.

– Они нас будут искать везде, – парировал Книжник раздраженно. – Помогай и поехали отсюда!