Читать книгу "Рок. Зыбь времени. Книга 5. Том 1. Выбор грядущего"

Эти слова, заставили Оттию поднять взгляд на того, кто их произнёс. Во взоре её читалось сожаление…

– Да… ладно. – Улыбнулся Теоптолем, – Я выполнил… свой собственный каприз – повидал сына Ферона.

Он нагнулся над ребёнком.

– И не то, что повидал, а даже поборолся с ним! Он мне чуть палец не сломал?!

Теоптолем с улыбкой рассматривал свой «помятый» палец.

– Да! Выглядит покорёженным! – Засмеялся он, глядя на палец. – Рука отца! Тяжёлая рука у мальчика! Но… я, всё же, желаю ему только созидательного будущего!

Теоптолем снова потряс руку мальчика.

В это время закончили ставить на стол обед для Теоптолема и Ферона. И Ферон жестом пригласил Теоптолема сесть за стол. Оттия улыбнулась и ушла вместе с теми, кто накрывал на стол.

– Так о чём ты хотел поговорить со мной. – Напомнил Ферон.

Теоптолем отпил из чаши, в коей находился свежевыжатый сок фруктов и прямо взглянул на Ферона.

– О важном, Ферон, – он был серьёзен, – так просто я бы не приехал! Тимолеонт хочет уйти на покой. Раны стали воспалятся, и он не может исполнять роль военачальника корпуса ветеранов.

Ферон, удивился этим словам.

– Это потеря. Нам будет не хватать такого Стратега. – Отреагировал он.

– Да это так. Но… он уйдёт с наступлением зимних месяцев.

Ферон качнул головой.

– Понимаю… Он готовит себе замену. Правильно.

Теоптолем поглядел на Ферона.

– Нет. Ты не понял. Он говорит, что его замена уже готова. Это ты, Ферон. Ты.

– Я?! – Опешил Ферон. – Но… я никогда не служил в пехоте ветеранов! Да… я ходил с ними в походы… Участвовал в рейдах… Но… я мало знаком с их военачальниками! Нет… это нереально, Теоптолем! Я всё время служил в коннице! Я знаю в ней все хитрости… уловки… мелочи… А в пехоте… я мало пользуюсь уважением.

– Это заблуждение, Ферон. Твоё заблуждение. – Спокойно отреагировал Теоптолем. – Тимолеонт, прежде чем сделать выбор, поговорил со всем сообществом ветеранов. Большинство высказалось за тебя. Тем более, теперь, корпусу приданы конные турмы, для совместного взаимодействия. И они все из Священных отрядов.

Ферон… всё это время водил глазами из стороны в сторону… Мысли вихрем неслись в его разуме – то, что предложил Теоптолем стало полной неожиданностью для него.

– Но… как же. А здесь… Что здесь? Я только стал вникать в службу на флоте… Начали образовываться… какие-то успехи! Диархон повеселел… Он старается вложить в меня всего себя…

– Диархон, я это знаю, вкладывает в твоё обучение всю свою душу. Я знаю это. Но… мне на суше нужен твёрдый как сталь военачальник! Ты, сейчас, как раз в том возрасте, о котором говорил и Гамилькар. Он говорил о тебе… Да-да! Все твои навыки и опыт сейчас сплелись в купе с талантом и характеров в букет полководца. Самое время… раскрыть в себе новые стороны.

Ферон не знал, чем возразить Теоптолему.

– А… Ганнибал? Как он это воспримет? Вы подумали об этом?! Ты ведь знаешь сложившиеся меж нами разногласия на некоторые вопросы в армии?!.. К тому же… он до сих пор находится в мнении о моей причастности к гибели его отца. И моего «отца» стратега Гамилькара.

– Ганнибал очень талантлив в военном плане, Ферон. Но… он, пока, не вырос до… полководца. Да, Стратег он хороший… А звание «полководца» требует большего. Гасдурбал Гикет разделяет моё мнение.

Ферон покачал головой.

– Это не остановит его противодействия моим начинаниям. И они распространятся и на весь этот твой выбор, Теоптолем!

– Я знаю это. Поэтому, Тимолеонт и собрался уходить с наступлением зимы. До этого времени, мы с ним должны «сломить» упорство юноши. Выветрить взросшие в Ганнибале предрассудки в твою сторону, кои травят его сознание. Мы это сделаем, Ферон. Не сомневайся. Карислав, перед своим отъездом проводил с ним беседу. Он высказал ему своё недовольство… тем, что он личное, тянет в общее. Ганнибал дозреет, как полководец, Ферон. Дай срок. И ему не обойтись без тех, на кого он сможет положиться как на себя. А таких вокруг него не много… Он ещё этого не понимает… но поймёт. Его «ершистость» скоро сойдёт на нет… Время хороший «гребешок».

Теоптолем замолчал.

Ферон посмотрел на него в растерянности.

– Но… что мне делать сейчас? Здесь?! Ведь это я затеял всю эту игру?! Мы не можем, сейчас, вдруг, прекратить её!.. Глупо… потратить столько сил… и не извлечь из этого выгоду… мы довольно совершили промахов… А теперь, когда промахи превратили в результат, всё бросим? Нет, Теоптолем… Нельзя сдаваться, отступать на пол пути!

– Я не предлагал такое. До зимы ещё много времени. Доведи дело до конца. Но… я повторяю, будь осторожнее! Я не тороплю тебя. Кстати, Гасдурбал сказал, что ты можешь полагаться только на одного из пиратов. Имя его Аристарх!

Ферон был сражён этой информацией – имён он не говорил никому!

– Да… но откуда тебе известно?.. Хотя… кому как не тебе известно всю, Теоптолем. – Пробормотал он.

– Гасдурбал тоже имел дело с ним! Аристарх – пират не без высоких помыслов. Но, тоже, пират. Я допускаю, что ему можно доверять, но тем, кто с ним рядом нет! Он сам может погибнуть… от их предательства. Это всегда держи в расчёте. Доверие – это очень ненадёжная платформа для того, что само по себе ненадёжно. Я говорю о политике. Сам Гамилькар совершил ошибку в такой же ситуации. Не мне тебе рассказывать – ты сам всё знаешь. Извлеки из этого урок. Ради Оттии, ради сына. Единственного, пока, твоего сына.

Ферон посмотрел на Теоптолема.

– Я не потерял, пока здравомыслия. Теоптолем. Хост многому научил меня.

Теоптолем кивнул.

– Вот и хорошо. Но… есть ещё одно. То, для чего я пришёл сюда. Гасдурбал имеет намерение отправить тебя в Карфаген. Здесь, мы с ним посоветовались… и решили, чтобы ослабить положение наших врагов в Совете Суффетов, отправить в Совет серебро за два прошедших года. Это огромная сумма. Корабли надо сопроводить. Надо сохранить приготовления к отплытию в глубокой тайне. Гасдурбал надеется на тебя. Да… можешь взять с собой в плавание Оттию. Проведаете Саламбо, когда надумаете возвратится. Она уже давно не видела родственников. Я знаю, что Оттия давно об этом мечтала. Ещё при отце.

Ферон, после этого предложения загорелся взглядом. Свет его взгляда выдал Теоптолему поддержку его предложения.

– Сколько мы можем пробыть там? – спросил Ферон.

– Ну… пару месяцев возможно. Этого хватит?

– Более чем! – улыбка озарила лицо Ферона. – Это самое приятное известие, кое я услышал сегодня, мой старый и надёжный Друг!

– Ну вот и хорошо! Только об этом пока… молчок. Никто не должен знать о приготовлениях конвоя с серебром. Даже, самые надёжные.

Тут лицо Ферона немного затуманилось раздумьем…, но уже через короткое время он вновь улыбался.

– Хорошо. Я сам буду контролировать каждый шаг этого приготовления.

Теоптолем взглянул на стол.

– А, теперь, может поедим? – предложил он.

– Ну конечно же, мой старший Друг! Я совсем забыл про твой голод! Да и про свой! Надо «отрывать» приросшие желудки от спины! Приступаем к обеду!..

Теоптолем принялся за еду… Ферон отпивал маленькими глотками сок из своего кубка – мысли его витали где-то очень далеко…

Глава 24

Три серые тени возникли из мрака.

– Мы их выследили, Понтифик! – произнесла одна из них шипящим наречием. – Шмайль руководил нашим вниманием! Благодаря его помощи, от наших соглядатаев не скрылся их след, который они, надо признать, путали умело!

Катон, во мраке подземелий, не имел чётких очертаний своей фигуры. Он немного придвинулся к появившимся.

– На этот раз обошлось без лишних жертв? – его голос звучал со скрежетом, как жернова давно неиспользуемой мельницы.

– Да, Понтифик. На этот раз мы не потеряли ни одного брата. Как я уже сказал – Шмайль помогал нам! О, да увеличит его силы Небо!

– Небо направило сюда множество помощников. Но…, к сожалению, они не могут появляться в… Свете. Только Луна нам союзница… и то… до поры. Но… она влияет на нашу плоть и… вливает в неё свою силу! – Понтифик немного вытянулся. – наш угнетатель – это Время! И мы должны побороть его… Побороть. Одновременно, нам надо бороться с теми… кого оно не заботит. Раса… Небесная… Время… их союзник. Во всём… везде… Надо восстановить дюжину Круга Приората. Восстановить связь… с Небом.

– Сегодня успех пришёл к нам. Мы узнали всё! Их не так уж и много. Вы оказались правы. Над ними гигант и ещё тридцать адептов. Тьма поможет нам. Мы уничтожим всех.

– Гигант… – Повторил Понтифик. – Жив значит?..

Лицо Понтифика оживилось. Он повернулся к «теням», кои то проявлялись чётко во мраке, то расплывались нечёткими границами. Эти границы, расплываясь останавливались в одном и том же месте – у монолитного, тёмного барьера, не менее таинственного бассейна, отливающего мраком содержимого… Понтифик взглянул в его центр – там едва различимой в среде заполнения бассейна, находилась, под едва заметной полоской Света, небольшая колонна, торчавшая из среды содержимого бассейна. На вершине колонны мерцал блеклым светом кристалл. Его грани, как будто очень лениво переливали свой же внутренний, тусклый свет, который и создавал ту световую полосу, в коей он и проглядывал. Этот свет рассеянно падал на поверхность мрачного содержимого в… омуте и полностью поглощался им… Поверхность содержимого… была почти не видна и едва различимо, в свете кристалла, рябила Зыбью, коя и поглощала свет, даже, не выдавая его в своих микробликах игры… Понтифик молча наблюдал за поверхностью какое-то время…

– Нужно, сегодня, добавить… кровь… Распорядитесь, чтобы сегодня провели все те бои, кои я заказал магистратам города! Всех гладиаторов в Аид! Мне нужна кровь! И смотрите, чтобы среди гладиаторов, более половины было светлокожих людей. Это главное требование. Надо расшевелить кристалл низвергнутой в омут энергией! Иного пути нет. – Понтифик поднял взгляд на «тени». – Не провалите дело в этот раз! Оба амулета кои висят на шее Двуликого… в зале тайн – перевесьте на его же изваяние в Амулетном Зале! А… чтобы он не гневался, ополосните его изваяние свежей кровью! Сегодня нам понадобятся все силы Ордена! Все… кои имеем мы… и Тьма.

– Правильно, Марк! – из мрака появилась ещё один нечёткий силуэт «тени».

Со стороны, можно было заметить, что появившийся силуэт, повторял всю «пластику» движений Понтифика Катона.

– … Сенешели должны быть освобождены. Но… вот вопрос – будут ли с ними их кристаллы из Круга? Зыбь может взбунтоваться… Оковы сняты. Наши враги, каким-то образом, узнали самое слабое место Круга… Предательство… в подземельях Ордена. Хотя…, само слово «орден» инструмент Светлооких! Но… другого нет. Вот и получается, что наши враги более сведущи в наших тёмных делах, чем мы в их светлых… Такова метаморфоза положения. Ущербность Тьмы, здесь на лицо! Поэтому, я всегда говорил – надо создавать Тьму самим. Ту, и той консистенции, коя даёт нам наибольшую выгоду! А так… Лик посланца имеет двуликость. Два лика, а не три! Триединство Света, против двуликости Тьмы. А надо создать троицу Тьмы! Вписать меж ликов Мрака, лик неживого мученика… Вот план…

Понтифик повернулся к силуэту.

– Это так! – Согласился он. – Но из Тьмы и Мрака рождается Морок! Так Говорит Двуликий Посланец Изимуд! Забравший душу Рема. Морок – сущность, превышающая силы Тьмы и Мрака, вместе взятых.

Понтифик произнёс эти слова с благоговением в звучании и ударением в твёрдости.

Силуэт неимоверно возвысился над ним.

– Я чувствую твою уверенность. Марк! Это укрепляет наши силы. Отправляй Серых Псов! Раз всё готово – пусть показывают зубы!

Понтифик повернулся и кивнул «теням», кои стояли рядом с ним. Те, попятились… и растворились во мраке…

– Ты… можешь, сегодня, исправить все допущенные тобой ошибки, Марк! Ты их совершил… массу… И это стоило дорого для нашего дела… Не просто неприятности посетили нас – невезение стало уделом наших последних месяцев!

– Я?! – опешил Катон. – В чём же мои ошибки?! Я ничего не предпринимал один?!

– Мы оставили тебе два амулета. Ты не использовал их… понадеявшись на Зыбь. – Заметил силуэт во мраке.

– Я?! – снова переспросил Понтифик.

В его голосе прозвучала не то, чтобы обида, а просквозило негодование необоснованным, по его мнению, обвинением.

– … Один амулет был не у меня. Он был у моего брата. Вы, дали ему свободу в действиях! Я не контролировал его… И я же виноват?!

– Да. Вина в том, что не забрал у него амулет! Ты… Понтифик! У тебя была власть! К тому же… мы предупреждали тебя, что твой брат… станет тенью. А так… амулеты должны были укреплять Двуликого Посланца… Два амулета – один путь! Они висели на его шее… Какой результат? Сущность Двуликого раздвоилась… когда раздвоились амулеты. Ты даже не знаешь… с кем беседуешь в тот или иной раз… Ты не знаешь, с кем беседуешь сейчас… Два пути, два выбора… Всё раздвоилось… Это вылилось в разрыв Круга Приората. Советы… разорвали твоё… тёмное сознание. Теперь, тебя два… Двуликого – два… Всё, по два… как и раньше… Тени множатся… дело валится…

Понтифик зашатался… он почувствовал правоту в прозвучавших словах… Ему захотелось закричать что есть сил… но сил не было. Он отшатнулся от, висевшего над ним, силуэта тени в направлении омута… но оттуда выползла другая тень.

– Ничего, Катон. Освободишь Сенешелей… и всё повернётся… как прежде… Всё войдёт в русло Зыби. Забвение снова накроет арканитов!.. Они, снова, превратятся в скот… Скот, который будем пасти мы. Забвение накроет Рим… как когда-то оно накрыло Мир… и изменило всё… под звучание нашего хора… – Послышался уже другой голос в голове Катона.

– Ты всегда… выдаёшь за действительность одну из альностей, Порций. – Первый силуэт тени, вытянулся почти до арки, коя едва проглядывала над одним из краёв омута, границ которого нельзя было разобрать в точности. – Тем, что он послал Серых Псов на поверхность – он ослабил оборону чертогов Мрака! Вы слепы… хоть и стали частью тьмы!

Катон прослушав это обвинение, инстинктивно шагнул к союзной тени своего отца.

– Нет! Я послал Псов, только, из своей стражи! Не из чертогов мрака! – проскулил он.

– Это правильный шаг. – Тень зависла над Зыбью, – Нужно… всматриваться …в Зыбь. Мне не нравится её поведение.

– Да! – вторая тень, отца Катона, Порция, зависла над краем омута. – Это верно!

Сейчас, хорошо была видна разница в ширине силуэтов и их высоте – тень Порция была вдвое меньше первой тени.

– …Зыбь все отразит! – продолжал Порций. – Всё выкажет на своей поверхности.

– Да… Но лучше бы, Катоны… она показала нужный нам результат! – силуэт огромной тени стала расплываться, – Кровь… нужна свежая кровь… Восстановить энергию… зарядиться… зарядить сам кристалл.

Тень исчезла в складках Мрака.

– Сегодня… восстановим. – Громко буркнул Понтифик. – Виноватого нашли… Распорядитесь… лучше там… чтобы пели оду Янусу.

Подземелье отреагировало не сразу… Но, уже через короткое время, где-то в глубине подземелий зазвучало контральто…

…Голос зазвучал с новой силой… Ему вторил низкий голос хора. Его голоса, скованные одними нотами, тянули какую-то безжизненную, бесчувственную оду… Адепты, стоявшие на постах, чувствовали ползущий мороз по коже, при прослушивании этих голосов… Такого распева они ещё никогда не слышали. Это навивало тревогу… и раздвоенность мыслей… Голос хора поднимался выше и выше… по всем уровням подземелий. И везде, где его слышали… он заставлял холодеть сердца и сковывал страхом разум… Пение невидимого хора, к тому времени достигло верхних уровней и словно бы имело намерение вырваться наружу… чтобы испугать наступивший вечер своим низким, таинственным, звучанием на неизвестном, зловещем языке… Эти обрывки рвались наружу… будто бы стремясь к поднимающемуся к этому времени над Форумом месяцу…

…Понтифик Катон, оставшись снова один, задумчиво смотрел на чуть заметную вибрацию Зыби в Омуте Времени и Забвения. Он уже знал, что при очень низких звуках поющего хора, Зыбь уменьшает свою частоту колебаний, при пении в один голос – Зыбь выдаёт вздрагивание при определённых звуках… Вздрагивание, кое может перерасти в волну… Он внимательно следил за поверхностью… О чём он думал в этот момент? И были ли его думы чем-то связаны с теми таинственными колебаниями поверхности Омута? С теми частотами и волнами поющего хора, который каким-то образом воздействовал на поверхностную структуру Зыби? Этого не знали даже «тени», кои то появлялись вновь, то снова исчезали… едва достигнув границ Омута. Та субстанция жидкости, коя наполняла Омут и рождала Зыбь, вела себя неспокойно… и мысли Понтифика материализовывались на поверхности жидкой субстанции волновой вибрацией, коя, как заметил он, вступала в конфликт с переливами пения самого хора… От этого дрожь на поверхности Омута нервно прокатывала по всей протяжённости субстанции-среды, коя раздвигала… пространство… смывая нечёткие границы Омута… и подземелий, находящихся за ним…

Понтифик, испугался увиденного, и попытался повернуть свои мысли в другую сторону… Он вспомнил свои молодые годы… и поездку в Египет со своим отцом Порцием Катоном. Ему тогда, только исполнилось два десятка лет и гордость, рождённая тем, что отец взял его с собой, а не его брата близнеца, переполняла его сердце. Они, братья, время от времени, менялись местами друг с другом. Отец считал, что этим от сближает их, на самом деле, это рождало их ненависть к друг другу. Жизнь от этого становилась невыносимой. Дело в том, что весь Рим думал, что у Порция Катона только один сын. Но… тот второй… отличался от Марка и характером, который был переполнен желчью и сарказмом ко всему его окружающему и агрессивностью, проявляемую даже к собственному брату. Эти всплески были всегда неожиданны и именно этим опасны – брат иной раз неконтролировал своих эмоций. А эмоции очень сильно разнились с поведением самого Марка и у многих возникали вопросы или предположения, что первый сын Катона психически неуравновешен… Тем не менее, брат постоянно хотел довлеть над Марком и… имел на это право, так как он, на несколько минут, появился на свет раньше Марка. Почему, роль «невидимки» досталась именно ему, знал только Порций Катон. Но… он молчал об этом. Но… никто тогда не сомневался, что Катон растит своего неуравновешенного сына для замены себя. Старшего брата Марка узким Кругом Ордена решили прятать до поры. Он носил маску арканита. И всегда стоял за спиной Марка, как тень… А сам Марк… всегда опасался того, что в его спине вдруг окажется кинжал Ордена Арканитов… Так было до тех пор… пока его брат-первенец не стал… Тенью.

«-…Тень… сколько их сейчас вокруг меня! – подумал Понтифик, – И тень брата здесь!.. И отца… И я… скоро стану ею… Вон… как Зыбь играет своими „желваками“!..»

Марк поглядел на участившееся и усиливающееся «вздрагивание» Омута… Он снова потянулся к воспоминаниям. То, что брат носил маску арканита и сделало его таким агрессивным. Он стал забиякой… и не проходило дня, чтобы он, в его течение, не оросил своего меча чьей-то кровью… Отец сделал его Магистром Ордена… дав ему все атрибуты власти. Когда это произошло, Марк понял, что его скорее всего убьют. Брату, нужно будет выйти из «тени» и занять его место, соединив его со своим… Он видел, что отец, для этого его к себе и приблизил, словно бы отдавая ему то внимание, кое он ещё, пока, может дать… Тогда не было никакого Омута… Строился только Зал Забвения, одновременно, с четвёртым уровнем подземелий… Кто строил эти чертоги не знал даже Марк… Но… строительство шло каждодневно… и каждодневно там… внизу… пропадали адепты… Появился Зал Забвения, как раз после их возвращения из Египта… Тогда отец привёз с собой пару Египетских Жрецов, кои сели на их корабль тайно от фараона Птолемея. Тогда… Марк впервые увидел Децима Скрофу, который и сопровождал Жрецов… Это был переломный момент в существовании Ордена. После этого Орден изменился… Это произошло неожиданно, даже, для некоторых авгуров… Проявилось это тем, что когда старые авгуры стали открыто высказываться против появления этих Жрецов и Скрофы в схеме Ордена, то сами авгуры стали… исчезать в подземельях и городе… друг за другом… Одного нашли в Тибре утонувшим… Другой подвергся нападению черни… и был заколот… третий упал с винтовой лестницы в подземелье Храма… Та череда убийств, быстро закрыла рты тем авгурам, кто сумел сообразить, что с Залом Забвения, пришло забвение и их власти в Ордене. Магистр стал отвечать за порядок… и дисциплину не только адептов, но посматривать и за высказываниями Авгуров. Но… те, кто не понял этого нововведения, исчезали уже не городе… а прямо в подземельях. Катон, после этого пошёл к своему отцу, чтобы получить разъяснения по этим исчезновениям… Но тот, только повёл плечами. «– Тебе не надо даже думать об этом, Марк! – сказал он. – думай лучше о том, что тебе пригодиться в твоём становлении в обновлённом Ордене. Скрофа служит нам. И это… главное. Запомни это. Он мне тут сказал кой о чём… Я не могу озвучить тебе этого. Готовься… ты моя надежда. А твой брат… отправляется в экспедицию в Африку… с Консулом Регулом. Это очень опасно. Но… все решено… Не мной…» Эти слова застали Марка врасплох. Он видел, как отец, «что-то» переживает в себе. Он… к тому времени, уже введённый в состав Авгуров, принял титул Понтифика. Марк, от рождения имевший чутьё, стал более бывать в подземельях… Прислушиваясь к внезапно появившемуся в чертогах Зала Забвения пению неизвестно где, расположенного хора… Тайны Ордена с его вступлением в должность Понтифика не убавлялись, а только множились… Он чувствовал, что причастен к чему-то божественному… сокрытому семью печатями Забвения… И наконец, он стал напрямую общаться с тем, кого в Ордене слышали единицы. Он вышел на контакт с Двуликим…

События, промелькнувшие в течении тех нескольких лет, изменили почти всё в жизни Марка Катона. Внезапно скончался его отец. Потом, в экспедиции с Регулом, погиб его брат – Магистр Ордена. Но… из Африки возвратился живым Скрофа. Он привёз то, что Орден давно искал… И эти знания, кои добыл Скрофа, так заинтересовали Двуликого, что Понтифик Катон получил персональное поручение в содействии Скрофе в его планах… Он вновь вспомнил ту поездку с отцом в Египет… вспомнил для того, чтобы ещё раз понять, чего он не уловил, ввиду своей молодости и неопытности…

…Они прибыли в Александрию тайно. Вошли в район Неаполь, одного из частей Александрии, через гавань Брухейон. Корабли пристали и этим же вечером молодой Марк Катон ощутил, почувствовал кожей, знойный ветер пустынь и смерть, исходящую со стороны Песков… Как только они покинули Александрию, Марк почувствовал, что в каждой, несущейся ему навстречу, песчинке имеется заряженность, коя каким-то образом забирает энергию его молодого тела. Сушит его, вяжет его кровь… Он поднял голову и увидел диск Солнца, который будто бы прожигал ему разум… Отец, подойдя к нему, накинул на голову балахон местных бедуинов, показывая ему пример. Марк спросил отца, почему он чувствует слабость, и тот ответил: «– Этот песок просыпался в момент нашей победы, и он не принадлежит этой земле! Когда те, кто нам противостоит, притащили то, с чего просыпался этот песок к этой земле и сделали её третьим спутником, с целью победить ночь. Они не знали, что Рок уже был внутри её! И ждал своего времени. Они несли Рок самим себе. Эта луна рухнула, по нашей воле… и уничтожила всё, что так долго строили Светлоокие… Песок несёт в себе разрушение, Марк! Не подставляй ему кожу… те вибрации смерти, сохранены в нём. Но… учись настраиваться на него. Это вибрации нашей победы! Прочувствуй их, «застолби» в себе эти вибрации! Этим ты внесёшь себя в их КОН. Так как они совершили ошибку, теперь этот песок в их приРОде! А в песке… живут те… кто получил урок «очищения» по их Кону. И они… пронизаны… нашей вибрацией победы… Это практически… наши рабы. Теперь, мы в равных условиях – они создали приРоду, а мы Пески в ней! И они, и мы – созидатели! И наши Пески, как ты почувствовал – живые. Они способны двигаться… забирая энергию… Но… береги свою… и смотри… как песок создаёт зыбь… Зыбь – это наше будущее…»

Понтифик, поймав себя на мысли, вновь, увидел появившиеся «тени» у края Зыби… Тени, качались над поверхностью Омута…, как будто прося у него подзарядки… Катон отвёл от них свой взгляд… Он, вновь, погрузился в воспоминания того путешествия с отцом к Пирамидам.

…Они, преодолев Пески, в которых молодой Катон чувствовал то слабость, то вдруг налетевшую на него эйфорию полёта неизвестной энергии, коя просыпалась с разрушенной луны Фаты. Наконец, прибыли в подземелья Храма Карнака. Именно, здесь, он впервые увидел того, кого потом знал, как Скрофу. Он увидел, как тот общается с высокими Жрецами Храма без толмача, напрямую… Смысл, тему их разговоров его отец не знал, но внимательно следил за репликами Высоких Жрецов. Там… в тех подземельях, Катон почувствовал причастность к тайнам, кои наполняли и подземелья Храма, и тот самый песок, который проникал сюда, неизвестным путём… Они пробыли там ровно тринадцать дней… Цикличность Луны… На четырнадцатый Скрофа появился… и лицо его выдало, принесло на себе маску молчаливого Триумфа. Это триумф передался и отцу Порцию Катону. Марк понял, что они завладели тем предметом, о коем так долго мечтали в Ордене. Но не только это им передали те самые Жрецы. Скрофа, «что-то» показал его отцу и тот просто просиял от вида того, что ему продемонстрировал Децим. Отец, рассказал ему, что высокие Жрецы убедили Птолемея отдать им древний амулет, который одно время носил на себе царь Александр… Зачем, он сделал это? Марк долго об этом думал… но так и не нашёл ответа. Птолемей не мог не знать о его могуществе… но всё равно отдал его.

«-…Он что боялся за судьбу одноименного с царём города? Может быть… – подумал Марк, – А может он отдал амулет… по игре Света?! Свет ведь тоже играет… он всегда играет… те Жрецы, прибывшие с нами… исчезли в подземельях Храма Двуликого?! Я о них больше и не слышал… Куда они делись?.. Но… началось строительство четвёртого уровня подземелий… И стали появляться… те, кого потом стали звать Новыми Сенешелями. Эти Новые Сенешели почти не поднимались на Верхние уровни… и вдруг в один из „дней“ я,. Марк Катон, услышал из нижних уровней подземелий… лай?.. После этого… всё стало меняться очень быстро… Я всё это связал тогда с теми самыми пропавшими Жрецами… и Скрофой. Уж не они ли руководили этим?.. Вопросы… вопросы… вопросы… Я, Понтифик, не знаю на них ответа до сих пор. Высокие Жрецы Египтуса тогда играли на нашей стороне… Они помогли получить тот самый амулет Аретузы у Птолемея… И когда мы вывозили его из Египта… не проявляли никакого беспокойства. Хотя… могли сделать так, что нашу экспедицию мог замести Песчаный вихрь… на обратном пути в Александрию. Да… я помню обратную дорогу. Скрофа всё время совещался с этими Жрецами о чём-то… Всё время… И это не вызвало никаких подозрений у моего отца?! Но… вызвало подозрения… у меня. Я почувствовал уязвлённость положения моего отца – тогдашнего Понтифика Ордена. Игнорирование Понтифика не могли не заметить рядовые арканиты. И я решил с этим бороться. И Скрофа стал для меня и советчиком…, и противником… Но… здесь выяснилась тайная формация Ордена о коей я даже и не подозревал…»

Голос хора стал снижаться… и заполнять все нижние уровни подземелий так плотно… что Понтифик почувствовал боль в голове.

– … Зыбь реагирует на «что-то»… – вдруг расслышал он голос внутри себя.

Вернее, не голос… голоса и это оторвало Понтифика от воспоминаний. Он заметил, как из Зыби стали подниматься силуэты, словно бы пытаясь оторваться от неё… освободиться… Он смотрел на эти попытки с безучастным, холодным взглядом.

«-…одна их этих теней принадлежит моему отцу – Порцию Катону… но… невозможно понять какая именно?.. И так всегда. Пока… пока, она не заговорит в тебе… сквозь твой мозг… Но… от сознания отца… там немного. Я не чувствую его в этих „словах“… Никаких чувств, просто какой-то расчёт… планы… Ничего… осознанного… И это моё будущее?! Но… зато в Кругу Зыби смерти нет… Они в коло времени… он создан по расчётам Светлооких… Но… есть другие… Тени. Не такие как мой отец. Эти намного злее… Мой брат… Хитрый Скрофа… Я не знаю в ком он… он бывает даже во мне… в Двуликом… во всех… Это непостижимо… В других почивших Сенешелях… и все они все требуют от меня действий… развития Зыби. Они не понимают куда это может зависти!.. Сколько крови уже пролилось… и прольётся… Им уже не нужна кровь с мясобоен… Страшно… Становится… страшно.»

– …Зыбь снова ожила… я чувствую это… – в нём раздался чей-то голос, – это Наши Псы вышли на охоту…

Понтифик, услышав этот голос в себе, сразу жешагнул к краю Зыби, будто бы давно ожидал его – граница Омута визуально стиралась и… исчезала, расплываясь клоками тумана… Из тумана… выплыла огромная тень и взглянула на Понтифика своими тёмными провалами глазниц…

Он вдруг почувствовал в себе подъём энергии, коя заставила его шагнуть… за границу Зыби… в Омут…