Текст книги "Хозяин Амура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hozyain-amura-52843.jpg)
Автор книги: Дмитрий Хван
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Утро следующего дня
Ночью зарядил мелкий, неприятно холодный дождь, отчего солдатам, особенно тем, кто стоял в караулах, стало тоскливо. С рассветом небо оставалось затянутым плотными тучами свинцового цвета, и солнце показывалось лишь на некоторое время, дождь же только усилился. Ангарцам пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить датских солдат из-под телег, а также заставить их элементарно сохранять ноги в сухости. Датчане же, спавшие вповалку в низинах, где скапливалась вода, или сидевшие под навесом из протекающей ткани по колено в воде, этой заботой оставались весьма недовольны. Саляев и его офицеры с согласия полковника, который резко прервал все попытки неподчинения, все же навели среди его солдат немало шороху. После чего, оставив лагерь на своего заместителя, капитана Романа Зайцева, Ринат с полковником выехали на рекогносцировку местности в сопровождении дюжины всадников – датских драгун и стрелков-ангарцев. На холме тем временем зазвенели топоры – началась заготовка дров для десятков костров и навесов для солдат.
– Кстати, полковник, среди ваших солдат мало пикинеров, – проговорил Саляев, поправляя шляпу с широкими полями, которая отлично защищала от льющейся с небес воды. – Говорят, у шведов неплохая кавалерия, действующая холодным оружием. Мушкетеры могут не отбиться.
– Согласен, – буркнул Эрик и, повернувшись к Ринату, произнес с раздражением: – Но Кристиан отменил в войсках пику! У шведов в полках более половины мушкетеров, но и пик немало. Думаю, нам следует поступать так же.
– Мушкет вытесняет пику, – пояснил Кнуд, драгунский капитан датчан. – Король, несомненно, прав!
– Прав, – согласился Саляев. – Но сейчас-то что делать? Я в чисто поле людей не выведу. Матвей, погодь, не переводи! Сейчас покумекаем, что делать, – остановил ординарца Ринат.
Командир батальона в бинокль осматривал шведские позиции. Враг располагался в нескольких деревеньках, что находились близ города, перекрывая все коммуникации Глюкштадта.
– Почему они не уходят, полковник? – спросил дана ангарец. – Армия Торстенсона ушла из Ютландии, на что они надеются? – кивнул он в направлении дымков, поднимающихся над домишками.
– Может, на голландцев? – пожал плечами Бухвальд. – Вряд ли они не в курсе бегства шведов, хотя...
– Пошлем парламентеров, герр Эрик? – проговорил Саляев.
– Думаю, да, майор. И прошу вас, не употребляйте более этого обращения, – улыбнулся Эрик.
Парламентеры, капитан Кнуд Лауне и двое драгун – трубач и знаменосец, не ускоряя шаг лошадей, двинулись по раскисшему полю к шведским позициям. Уже скоро их заметили, наблюдавший в бинокль за шведами Ринат увидел, как из-за крестьянских домишек навстречу датчанам выехало четверо всадников. Лауне были даны четкие инструкции – шведскому войску надлежало уйти к Висмару или Штральзунду, оставив под Глюкштадтом артиллерию и запасы свинца и пороха. В противном случае шведы будут уничтожены. Полковник Бухвальд счел эти условия вполне приемлемыми.
По сведениям, поступавшим из разных источников, стало ясно, что в войске неприятеля, осаждавшем датский город, находилось более половины разноязыких наемников, но преимущественно бременцев. Бухвальд не без оснований предположил, что вряд ли наемники получают вовремя жалованье и будет вполне возможно пополниться ими, пообещав честную оплату. Саляев согласился – он помнил, что при разборе Смоленской войны упоминались полки наемников, что переходили от поляков к царским воеводам, где они своевременно получали оплату своих услуг. Так что стоило иметь это в виду.
Однако по возвращении Лауне все пошло совсем не по этому, логичному и казавшимся Ринату реальным сценарию. Во-первых, шведский полковник Христиансен вовсе не настроен был уходить, обещая драться.
– К тому же он упомянул о скорой помощи от французов! – добавил Кнуд. – И сдается мне, численность войска проклятых шведов была все же преуменьшена. Христиансен держался столь надменно, будто у него десять тысяч солдат!
– Французы... – озадаченно проговорил Бухвальд. – Я ничего не знаю о них. Отчего бы им помогать... хотя...
Ринат видел, что датчанин явно выбит из колеи этим сообщением. Но ангарец был уверен в том, что швед блефует.
– Он пытается вас обмануть, Эрик! И всего лишь тянет время! – произнес Саляев, и Зайцев его поддержал, Кнуд Лауне также предположил, что швед говорил неправду.
– А зачем же он сидит у этого городишки? – проговорил Бухвальд. – Чего ждет?
Саляев, после непродолжительной паузы, пообещал дать ответ ночью.
– Мои люди проникнут в расположение врага и возьмут языка, – уверенным тоном пообещал ангарский майор. – Тогда мы и узнаем нужную нам информацию. А пока стоит озаботиться безопасностью нашего лагеря, а также здоровьем солдат.
– Хорошо, Ринат, – кивнул Эрик. – Я полностью доверюсь вам, надеюсь, что сделаю это не зря.
* * *
До самого вечера солдаты продолжали заниматься обустройством лагеря. На склоне холма, обращенном к позициям шведов, были установлены все четыре пушки-картечницы, а также два прожектора, покуда незажигаемых, и насыпан невысокий земляной вал для маскировки орудий. Минометы пока что не устанавливали в боевое положение, но для них была найдена удобная поляна. Противный дождь, до смерти надоевший всем без исключения, наконец прекратился, и теперь лишь крупные тяжелые капли, сбиваемые сильным и прохладным ветром с ветвей деревьев, нет-нет да попадали какому-нибудь счастливцу за шиворот.
– Какое-то неправильное лето, все равно что у нас осень, – ворчал Зайцев, обходя позиции.
Бухвальд после консультаций с Ринатом силами нескольких двухсотенных отрядов драгун организовал блокирование части дорог, ведущих к городу, с тем чтобы остановить подвоз провизии в лагерь шведов. Было известно, что их небольшие отряды регулярно устраивали выезды за добычей в окрестные немецкие деревеньки.
Группу, отправляемую Ринатом за языком, возглавил Роман Зайцев, один из бывших сержантов-контрактников. С ним уходило в ночь еще пятеро наиболее подготовленных парней, в том числе один бурят, а также датчанин-капрал, который мог немного размовлять по-русски. Небольшого роста, но крепкий и жилистый дан обещал слушать Романа беспрекословно. Вооружена группа была револьверами, до которых, надеялись, дело не дойдет, и обычным набором лазутчика – ножами, удавками, кистенями, а у бурята был лук, бесшумность выстрела из которого сейчас была необходима. Одной из задач отряда стала проверка деревень на предмет наличия гражданского населения, как изволил выразиться Саляев. Ибо долбить наобум местность из минометов было бы совершенно негуманно – ангарцы не желали убивать ни в чем не повинных немцев, кои и так в эту войну очень сильно пострадали. Хотя вот Эрик Бухвальд верно бы не стал заморачиваться излишней жалостью. А если выяснится, что шведы очистили деревни от крестьян, то у Рината будут развязаны руки, тем более что ему весьма хотелось испробовать минометы в деле. Знаком к этому стало бы использование отрядом Зайцева взрывчатки при уходе со шведских позиций.
До первых домишек, которые стояли примерно в полутораста метрах, семеро бойцов добрались без проблем. Лунный свет, лившийся с неба, был непостоянен – ночное светило часто закрывали плотные облака, облегчая задачу крадущимся лазутчикам. Вскоре Роман сделал предостерегающий жест рукой, и отряд остановился. Перед ними открылся черный зев широкого оврага, со дна которого исходил неприятный запах.
– Вонь какая! – прошипел один из ангарцев. – Дикари! Туалеты же можно...
– Молчать! – цыкнул Зайцев, энергично махнув рукой. – Это не туалет! Вниз, аккуратно!
Внизу находиться было невыносимо: явственно ощущалось зловоние разлагающихся останков. По-видимому, шведы сбрасывали сюда своих погибших или умерших от болезней товарищей. Вышедшая луна подтвердила это предположение, но помимо полураздетых трупов мужчин-солдат там были сильно разложившиеся мертвецы, а также костяки, в том числе и в угадывающихся женских одеждах, а недалеко от молившегося одними губами датчанина на освещенном склоне лежал и совсем маленький скелетик.
– Да что же это! – просипел Роман и двинулся вверх, стараясь как можно быстрее покинуть это ужасное место.
Впереди лежало поле, покрытое высоким бурьяном. Видно, что оно не обрабатывалось заботливыми крестьянскими руками, а это значит, что вряд ли в рядом стоящих домах были их прежние жители. Шведы же показались уже близ укатанной колесами телег дороге, отделявшей поле от ряда деревьев на окраине поселения – у еле горящего костерка сидели двое шведских солдат, третий спал, завернувшись в тряпье.
– Андрей... – еле слышно позвал бурята Роман, показывая тому на костерок, у которого сидели враги.
Зайцев знаками показал лучнику, что один из шведов – его. Тот кивнул и, лежа на животе, аккуратно достал стрелу из колчана. Ангарцы находились в паре метров от дороги, скрытые высокой травой. Солдаты врага лениво переговаривались, по всей видимости сетуя на свою судьбу, ибо тон разговора был гнетущим, прерываемым тяжкими вздохами и сиплым кашлем. И тут группу подвел Микаель – он сделал крайне неловкое движение, отчего даже один из шведов вдруг повернул голову, подслеповато щурясь в темноту. Вытащив из ножен палаш, он немного отошел от костра и принялся водить оружием перед собой, как бы поглаживая лезвием верхушки разросшегося перед ним бурьяна. Второй тоже достал оружие и, отступив на пару шагов от костра, пихнул носком сапога спавшего товарища. Тот хрипло разразился грязными ругательствами, но через мгновение, правильно оценив ситуацию, принялся шарить вокруг себя в поисках палаша. Первый караульный тем временем приближался к притаившимся в высокой траве лазутчикам.
Роман глазами встретился с бурятом.
– Дальнего... – одними губами произнес он, сжимая рукоять штык-ножа.
Прицеливание и выстрел заняли у Андрея пару мгновений. Сухо щелкнула тетива, и стрела пролетела мимо ошарашенного шведа с палашом, впившись второму в переносицу. Солдат с протяжным стоном повалился прямо в костер. Еще недавно спавший швед засучил ногами, пытаясь встать. Теперь, когда костер был потушен телом Проныры Томаса, Пер видел, как враги кромсают ножами глухо скулящего Петера, заткнув ему рот. Ему стало тошно, тело обуяла холодная нервная дрожь, и Пер был не в силах подняться и даже просто заорать, чтобы его услышали товарищи. И тут же в два прыжка рядом с ним оказался странный воин, заговоривший с ним на незнакомом языке.
«Богемцы?» – обреченно подумал Пер, ожидая смерти.
Безвольного шведа оттащили в траву, и там этот чужак склонился над ним.
– Эй, ты! – яростно зашептал он, но уже по-датски. – Спасай свою шкуру! Какова численность вашего войска, сколько у Христиансена наемников? Быстро отвечай!
– Я... Я не знаю! – захрипел Пер. – Тут, на северной стороне, тысяча и еще полтысячи, может, меньше... Я не знаю!
– Когда вас сменят? – задал вопрос Роман. – Вас будут проверять?
– Скоро уже, – заикаясь, отвечал Пер. – Сейчас очередь эльзасцев Тербланша. Капитан Эжен Тербланш лично проверяет посты!
– Наемник? – уточнил Зайцев. – А им вовремя платят?
– У него хорошие солдаты, они его любят... Петер... – Швед сглотнул, повернувшись в сторону, ища глазами тело убитого товарища.
– Ты говори, говори, – улыбнулся Микаель, – тебя слушают.
– Петер рассказывал, как Эжен ругался с Христиансеном по поводу денег, – тяжко вздохнул Пер. – Старику Ларсу пришлось пообещать скорую оплату, иначе Тербланш грозился уйти со своим отрядом на Рейн, к Тюренну.
– Сколько их будет?
– Пятеро! – затравленно выпалил солдат.
– Что же, тогда будем ждать капитана, – ухмыльнувшись и подмигнув пленнику, подвел итог Роман.
Вскоре ангарцы, оттащив труп упавшего в костерок шведа подальше в траву, вновь разожгли огонь, поразив Пера свойствами спичек. Зайцев накинул на плечи кожаную куртку пленника, а Микаель и так был неотличим от обычного шведского солдата. Гости пожаловали примерно через пару часов. За это время Роман с помощью датчанина узнал многое от Пера – о тяжелой ситуации в королевстве, о том, как стонут обремененные налогами и рекрутским набором крестьяне и как смертельно надоело ему воевать по колено в грязи и молить Господа о сохранении жизни.
– У нас в обозе есть почти восемь десятков твоих собратьев, мы их заберем в свое государство и посадим на землю. Можешь следовать с ними, если есть желание... Налогов не будет первое время, воевать не будешь, коли выберешь стезю крестьянина...
– Благодарю, господин, – кивнул Пер. – Но я хотел бы вернуться домой, если вы позволите.
– Слушайся приказов и не дури, тогда будешь жив, – благосклонно проговорил Роман.
– Да, господин! – выдохнул швед и тут же поводил головой, по-гусиному вытянув при этом немытую шею. – Идут! – яростно шепнул он, выпучив глаза.
– Веди себя спокойно, – проговорил Зайцев. – Помнишь, о чем мы говорили? Встреть их, а потом постарайся отвести офицера чуть в сторону, будто хочешь ему поведать о чем-то...
– Я помню, господин, – тяжело вставая, произнес картонным голосом Пер.
В лопухах за старым деревом, что росло в нескольких метрах от костра, расположились трое ангарцев, в том числе и бурят Андрей. Еще двое остались в бурьяне прямо напротив костра. Тем временем несколько фигур, не торопясь идущие от деревни, приближались по скользкой от мокрой грязи тропе к организованной ангарцами засаде.
– Приветствую, господин капитан! – выкрикнул Пер, когда эльзасцам оставалось пройти совсем немного.
– Слышно что-нибудь? Так кого там принесло? Говорят, пришли датчане? – Эжен присел к костру, посмотрев на Зайцева, а тот лишь кивнул, сочтя это подходящим ответом для вопроса, заданного столь решительным тоном.
Капитан эльзасцев был невысоким, полноватым крепышом с роскошными усами, одет он был как обычный солдат, единственным отличием было роскошное перо, обвивавшее тулью, да украшенный вышивкой камзол.
– Да, господин капитан, это датчане, – влез в разговор Микаель, говоря на ужасном немецком. – Тысячи три драгун и пехота. Шведы покинули Ютландию, а даны наступают.
– Матерь Божья! Теперь ясно, отчего старый хрыч Христиансен собрался проверить осадные работы на южной стороне! – прорычал Тербланш. – Он собрался уходить к Гамбургу, не иначе!
Эльзасец задумался, почесывая бородку. Покуда офицер сидел глядя на огонь костра, к Зайцеву подошел один из солдат и, грубо пихнув его в бок, сказал:
– Проваливайте отсюда! Сладких снов!
– Капитан! – воскликнул вдруг Пер. – Мне нужно поговорить с вами!
– О чем? – удивился Эжен, привстав.
– Отойдемте...
– К чему секреты? – еще больше удивился капитан, пройдя мимо Зайцева к мнущемуся шведу. – Что ты хочешь...
Эльзасец не договорил, сбитый Романом с ног, ангарец навалился на него с заранее заготовленными путами для рук. Капитан оказался серьезным противником для бывшего сержанта-морпеха, наемника удалось утихомирить с большим трудом, связав ему руки за спиной. При этом раздавались частые хлопки револьверных выстрелов и хрипы раненых и умирающих солдат. Среди его людей в живых остался лишь один, который сейчас стоял на коленях рядом с Тербланшем, держась за разбитый нос и выплевывая выбитые зубы. Он успел получить лишь один удар гирьки кистеня, который сразу вывел его из строя, – солдат так и не успел даже схватиться за оружие. Остальные погибли, став легкой жертвой разведчиков, – расстрелять нескольких врагов на освещаемом светом костра лужайке было делом несложным. Эжен был обескуражен этим и, лежа на животе, пытался осмотреться по сторонам.
Послышались отдаленные вскрики и ржание лошадей – это проснулись шведы, разбуженные стрельбой. Немудрено, ибо хлопки выстрелов ночью далеко разносятся по округе. Установив растяжки на тропе, что вела от деревни, да подбросив дровишек в костер, дабы ярче светило, ангарцы ушли в темноту ночи. На утоптанной и залитой кровью лужайке остался Пер и побитый эльзасец-солдат. С минуту постояв, словно оглушенный, посреди теплых еще трупов, швед, неуверенно качаясь на ватных ногах, припустил вслед за ушедшими. Через десять минут несколько шумных хлопков, а чуть позже – и вопли раненых, донесшиеся со стороны бывшего караульного поста, заставили его прибавить ходу.
После недолгого, но весьма решительного и эмоционального расспроса Эжена Тербланша о войске Ларса Христиансена Саляев дал эльзасцу немного времени, чтобы тот вывел свой отряд в три сотни воинов на поле, лежавшее между холмом и селением. Капитан, совершенно убежденный в скором бегстве генерала Христиансена в Гамбург и почти убедивший в этом своих пленителей, также заставил их поверить в то, что он и его солдаты смогут быть полезными датскому войску. Ринат, недолго колебавшись, согласился с доводами наемника и, посоветовавшись с Бухвальдом, приказал зажечь свет прожекторов, после чего показал изумленному капитану, куда следует привести людей.
Выдав Эжену коня, Саляев лично хлопнул по крупу животного, отправив того обратно.
– Думаешь, он выполнит обещанное? – спросил Рината бывший рядом Зайцев.
– А то! Куда он денется? – с улыбкой отвечал командир батальона. – Если шведы ретируются, то вряд ли они позаботятся об эльзасцах. Я же обещал им золото и кормежку. Ты уже должен знать, что этого более чем достаточно для того, чтобы тебя носили на руках и пели гимны. Дикое время...
Зайцев молча согласился, кивая.
– Лучше расскажи, чем ты прельстил того шведа, что приперся вслед за вами и первым делом слезно попросил пожрать? – рассмеялся Ринат, похлопывая Романа по плечу.
– Стокгольмский синдром... – развел руки собеседник, также вволю посмеявшись.
Эжен не подвел, уже через полтора часа первые группы эльзасцев появились на поле и, преодолев робость, расположились близ подсвеченного места. Второй прожектор устремил луч дальше, к селению. А вскоре на оборудованные позиции минометчиков пришел приказ начать пристрелочные выстрелы. После первых трех мин, с хлопком вылетавших с поляны, минометчики поймали «вилку» и уже в рассветный час принялись накрывать позиции шведов. Через каждые пять фугасных мин использовалась химическая, для пущего эффекта. По словам капитана эльзасских наемников, шведов на этом участке было около двух тысяч, тут же располагалась и ставка генерала. Но, как уже было известно, командующий осаждавшими Глюкштадт войсками Ларс Христиансен, по всей видимости, уже улепетывал в Гамбург.
Тем временем рассветало, и защитники города уже наверняка ликовали, видя, как ангарцы обрабатывали шведские позиции на северном фасе их обороны. Когда рассвело окончательно, стало ясно, что самые крепкие прежде шведские позиции северной стороны ныне пребывают в самом жалком положении. Обстрел закончился уже давно, но над ними продолжал клубиться сизый дым. Поднимались ввысь столбы пожаров, фигурки людей и коней еще метались между развалинами домишек. А со стороны Глюкштадта уже был слышен звон колоколов, возвещавших защитников города о счастливом избавлении от осады.
– Полковник, приказывайте вашим драгунам готовиться к атаке, – спокойным тоном, отнимая от глаз бинокль и передавая его Бухвальду, сказал Саляев. – А то все лавры получит вышедший из ворот гарнизон.
– Да, майор, – кивнул Эрик, донельзя довольный произведенным эффектом от артиллерии сибирцев. – Думаю, победа будет полной! Ваши чудо-мортиры полностью расстроили оборону противника! Враг бежит, и бегство его будет всеобщим, и нам следует поторопиться, если мы желаем попотчевать наши клинки шведской кровью! Пока они не добежали до Штральзунда!
Даны отомстили за свое недавнее унижение сполна. Осаждавшие город враги, практически полностью потерявшие боеспособность, сдавались в плен сотнями. Их ловили, бегущих, пытавшихся спрятаться, вытаскивали из-под лавок, подполов, из конюшен и амбаров. Конечно, не все поддались панике, многие пытались сохранить строй и отходить в оборонительном порядке, используя кавалерию. Но отчаянная атака малочисленных шведских рейтар разбилась о поразительно скорострельные мушкеты датских драгун, которые были вынуждены открыть огонь с седла, не спешиваясь и не перестраиваясь. Гарнизон данов, что вышел из Глюкштадта, присоединился к избиению противника с величайшим рвением, преисполненный чувством мщения и великой радости. Была захвачена вся артиллерия шведов, наведенная дулами на стены города, все их знамена и штандарты. Кстати, старый генерал Христиансен погиб, защищаясь со шпагой в руке от наседавших датчан на южной стороне, в траншеях, а вовсе не пытался бежать. К бою присоединились и эльзасцы, теперь уже на стороне датчан, воодушевленные обещаниями об участии в дележе захваченных у шведов трофеев.
Ангарцы же в гущу сражения не лезли, но Саляев отрядил две сотни стрелков на конях в помощь датским драгунам, приказав, однако, на рожон не лезть. Часть неприятельского войска, числом не более семи сотен, все-таки ушла к Гамбургу, но Бухвальд не стал по этому поводу огорчаться. Он надеялся на то, что остатки разгромленного войска разнесут весть о сем деле по Бремену и Мекленбургу. Еще не очистив до конца от шведов окрестности, полковник отправил в Киль гонцов с посланием королю Кристиану. В послании монарху была и просьба майора-сибирца узнать судьбу «Хуртига» – корабля из архангельского каравана, пропавшего у норвежских берегов в начале весны. Неужели Новиков с парнями так и сгинул в холодных водах Северного моря?
На следующий день войско союзников разместилось в городе, а полковник Бухвальд принял на себя командование гарнизоном Глюкштадта, потому как прежний начальник был убит ядром еще в самом начале осады. Сейчас ему, а вместе с ним и Саляеву оставалось ждать новых приказаний датского короля. А пока надо было устроиться на месте. Ангарцы решили не искушать судьбу, и предложенный Бухвальдом постой в городе Саляев вежливо отклонил. В Глюкштадте было неуютно и грязно, улицы были завалены хламом и обломками разрушенных или сгоревших зданий, а довершал картину витающий над каменными мостовыми типичного датского города зловонный запах разлагавшейся плоти. Во избежание возможных заболеваний Ринат расположил свой отряд на брошенных шведами восточных позициях осады. Но для начала предложил полковнику отрядить всех пленных, кроме тех, кто «принадлежал сибирцам», на расчистку улочек и уборку трупов и в городе, и вокруг него. Своим пленникам, составлявшим отряд из ста двадцати молодых парней, майор-ангарец также нашел работу – шведов отправили на засыпку лишних траншей и рвов, сбор свинца и общую уборку территории, а также обустройство оборонительных позиций батальона. Охрану пленников осуществляли солдаты Эжена Тербланша, уже получившие первую часть жалованья и оттого пребывавшие в добром расположении духа, выказывая должное рвение. Капитан Эжен, как и предполагал Ринат, оказался на удивление честным, насколько можно было этот термин применить к наемнику, требовательным к подчиненным и весьма исполнительным офицером. Саляев всерьез раздумывал над тем, чтобы сагитировать эльзасца перейти на службу в ту часть Ливонии, что занимало воеводство Белова.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?