Читать книгу "Незримые фурии сердца"

– Плакаты так и не убрали, – сказал Чарльз.

– Что? – Я повернулся к нему, удивляясь, как он сумел втиснуться на сиденье вместе с Лиамом, Джорджем и Маркусом.

– Плакаты на столбах, говорю, не убрали. Референдум-то когда уж прошел.

– Лентяи. Надеются, смоет дождем.

Чарльз покачал головой:

– Слава богу, все закончилось.

– Я тоже рад.

– Так и знал, что из людей полезет дерьмо.

– Да, ты прав.

– Из тебя оно тоже полезло.

– То есть? – обиделся я.

– Ты прекрасно понял, о чем я. Эти твои телефонные разговоры с законченными идиотами. Диспуты с абсолютными незнакомцами.

– Я не мог иначе. Слишком долго я молчал. А потому воспользовался шансом высказаться. И очень этому рад.

– Что ж, твоя взяла, можешь успокоиться.

– Все это лишний раз напомнило, что порою люди жестоки. И омерзительны.

– А разве ты не участник этой мерзости?

– Не думаю.

– Ладно. – Чарльз достал смартфон. – Давай поглядим, что у нас тут. – Он потыкал кнопки и прокрутил страницы. – Почему вы так боитесь чужого счастья? Почему не можете жить сами и дать жить другим? Кто же это написал? Посмотрим… ага, вот – @cyrilavery.

– Я ответил этой кошмарной тетке. Все талдычила, что только ее жизнь правильная. Гнусная баба.

– А вот еще: Если б вы нашли свое счастье, вам бы не было дела до личной жизни других. Тоже @cyrilavery.

– Жуткая супружеская пара. Замучили своими комментариями, которые никто не поддерживал. Наверное, не выпускали телефоны из рук. Поделом им.

– А как насчет этого? Чтобы так поступить, нужно себя очень ненавидеть.

– Я его помню! Гей, проголосовавший «нет».

– Разве он не вправе?

– Нет! – заорал я. – Не вправе! Он просто искал дешевой популярности! Да пошел он! Предатель!

– Ох, не будь дураком, Сирил. А что касаемо дебатов на радио…

– Меня пригласили!

– Ты мог отказаться, – усмехнулся Чарльз. – Лучшая тактика – игнорировать врага. Да ладно, они же проиграли. С треском. Их время минуло. Они стали прошлым. Историей. Кучка ханжей вопит в пустоту, надеясь быть услышанной. Их проигрыш закономерен. Но Земля, заметь, не перестала вращаться. Так что хватит злиться. Все кончено. Ты победил, они проиграли.

– Но я-то не победил, как ты не понимаешь?

– В каком смысле?

Я покачал головой, глядя в окно.

– После референдума в теленовостях выступил Дэвид Норрис. Для меня все это слегка запоздало, сказал он, когда стало ясно, что наша страна изменилась навсегда. Я так усиленно отталкивал лодку от причала, что забыл в нее запрыгнуть сам. Теперь она в открытом море, а я любуюсь на нее с берега. Вот так же и со мной. Стою на берегу и смотрю на уплывшую лодку. Почему Ирландия не изменилась, когда я был молод?

– На это я не могу ответить, – тихо сказал Чарльз.

– Вон они! – Джордж показал в окно.

Я стряхнул наваждение:

– Что?

– Мы приехали. Вон Игнац.

Машина остановилась, я увидел Игнаца и Ребекку с детьми. Они разговаривали с Джеком Смутом в инвалидной коляске, который сдержал обещание и прибыл на торжество.

– Глазам не верю! – обомлел Маркус. – Я по три раза прочел все его книги! Он мой самый любимый писатель.

– Я вас познакомлю, мы с ним большие друзья, – гордо сказал Джордж.

Я улыбнулся. Слышать это было приятно.

– Ну ладно. – Я открыл дверцу. – Приступим.

– Погоди! – воскликнул Джордж. – У кого-нибудь есть зеркало?

– Ты выглядишь роскошно, – сказал Маркус. – Хватит на себя пялиться.

– Заткнись!

– Сам заткнись!

– Заткнитесь оба! – приказал Лиам.

Мы выбрались на свет божий. У меня побаливала голова, я вспомнил, что не принял утреннюю таблетку. Ладно, ничего – в ресторан поедем мимо дома, тогда и заскочу за лекарством. Врачи отпустили мне полгода, но, если верить Джулиану, я протяну лишь два с небольшим месяца. А через три дня после Хеллоуина…

– Ты весь в меня. – На прощание Чарльз помахал мне рукой. – Опухоль мозга. Выходит, ты все ж таки настоящий Эвери.

Я усмехнулся и перевел взгляд на ратушу. Да, смерть на подходе. Но сегодня я не хотел о ней думать.

На входе в зал переминался Том в свадебном наряде, рядом широко улыбались его дочь, зять и внуки. Увидев меня, он приветственно вскинул руку, я подошел и обнял его.

– Как повезло нам с погодой, правда? – Джейн клюнула меня в щеку.

– Да уж. Видно, в небесной канцелярии к нам благоволят.

– А почему бы и нет? – усмехнулся Том. – Скажи, Сирил, ты когда-нибудь думал, что наступит такой день?

– Честно? Нет.

– Спич подготовил?

– Дался вам мой спич! Он готов. Не слишком длинный, есть пара хороших шуток. В общем, я надеюсь, всем понравится.

– Молодец.

– Мы боялись, как бы все не сорвалось, – сказала Джейн.

– А что такое? – нахмурился я.

– Не начинай! – буркнул Том.

– Да артрит его разыгрался, – сказала Джейн полушепотом. – Жуткий приступ.

– Но я уже в порядке. Как огурчик.

– Силы у нас, конечно, не те, но мы выдержим, – заверил я.

– Чудно заиметь сына, который всего чуть-чуть моложе тебя, – сказал Том.

– Не бойся, я не стану звать тебя папой, – улыбнулся я. Приятный он человек, Том. Знал я его не очень хорошо, но он мне нравился. Бывший архитектор, уже тринадцать лет на пенсии; в Хоуте у него был симпатичный домик с прекрасным видом на остров Айрлендс-Ай. Раз-другой я к нему наведывался, там мне было уютно.

Мать познакомилась с ним в социальной сети «Тиндер».

Кто-то взял меня за рукав, я оглянулся – Игнац.

– Они приехали, – сказал он.

– Приехали! – вскрикнул я, точно взбудораженный ребенок. Том прошел к столу регистрации, гости расселись на стулья. Я торопливо поздоровался с Джеком Смутом, который пожал мне руку и сказал, что если б не это событие, он бы вовек не вернулся в Ирландию.

– Но уже завтра спозаранку свалю отсюда к чертовой матери! – добавил он.

Двери распахнулись, я увидел ее. Мою восьмидесятишестилетнюю мать, беспечно счастливую, как всякая невеста в день свадьбы. Алиса и Сирил Второй, у которых она провела прошлую ночь, передали ее мне.

– Надеюсь, ты будешь на застолье. – Алиса поцеловала меня в щеку. – От начала до конца, слышишь?

– Не беспокойся, – улыбнулся я.

– Если исчезнешь, я превращусь в Лиама Нисона[73]73
  Лиам Нисон (р. 1952) – ирландский актер, много снимался в боевиках, где играл спецагентов.


[Закрыть], понял? Моя спецподготовка позволит выследить тебя и прикончить.

– Даю торжественную клятву встать из-за стола последним.

– Ладно. – В глазах ее промелькнуло нечто похожее на любовь. – Я тебя предупредила.

Алиса с мужем прошли в зал, мы с матерью остались вдвоем.

– Выглядишь превосходно, – сказал я.

– Ты говоришь так из вежливости, да? – встревожилась мать. – Я выставляю себя дурой?

– С чего ты взяла?

– Потому что мне восемьдесят шесть. В этом возрасте не выходят замуж. Да еще жених на семь лет моложе. Я будто охотница до молоденьких.

– Теперь все могут жениться, – сказал я. – Мы живем в новой Ирландии. Ты не слыхала?

– Сирил, – окликнули меня.

Я обернулся.

– Я не думал так скоро тебя увидеть, – сказал я.

– Можешь заглянуть вечерком, если хочешь.

– Нет. Ты сказал, в Хеллоуин. Вернее, через три дня после праздника.

– Ладно. Я так, на всякий случай. Ох и повеселимся мы с тобой, когда сюда прибудешь. Тут есть пара девиц, устроим свидание двое на двое.

– Ты не меняешься, Джулиан.

– Просто отвлечешь подругу моего кадра. Большего от тебя не требуется.

– После Хеллоуина.

– Ладно.

– Ну что, идем? – спросила мать.

– Я готов, если ты готова.

– Он там? Не передумал?

– Там, там. Вы будете счастливы. Уверяю тебя.

Мать кивнула и, сглотнув, улыбнулась:

– И мне так кажется. Выходит, он ошибся.

– Кто?

– Отец Монро. Он сказал, у меня никогда не будет свадьбы, никто не захочет взять меня в жены. Но вот пожалуйста. Он оказался неправ.

– Конечно, неправ. Все они ошиблись. Во всем.

Я улыбнулся, поцеловал мать. Что ж, сейчас я передам ее в заботливые руки, и других дел на земле у меня, пожалуй, не останется. Как хорошо, что есть большая семья, есть кому за ней присмотреть, когда меня не будет. Ей это нужно. Очень долго мать была без семьи. А теперь она есть.

– Иди потихоньку, – раздался голос за моей спиной, и сердце мое радостно скакнуло. – Помни о своем костыле и мамином возрасте.

– Ты пришел!

– Мне сказали, ты меня ждешь. Джулиан передал.

– Вот не думал тебя увидеть! В смысле, пока не настанет мой черед.

– Я не утерпел.

– Ты совсем не изменился. Выглядишь как в тот последний день. В Центральном парке.

– Вообще-то я сбросил несколько фунтов. Хожу на фитнес.

– Молодец. – К глазам моим подступили слезы. – Ох, как я по тебе скучал. Все эти тридцать лет. Одному так паршиво.

– Я знаю, но конец этому близок. И потом, все к лучшему, если учесть, как ты накуролесил в первые тридцать лет. Годы разлуки – ничто по сравнению с совместной вечностью, которая нас ожидает.

Мать вцепилась в мою руку:

– Музыка заиграла.

– Мне надо идти, Бастиан, – сказал я. – Мы еще увидимся?

– Нет. Но в ноябре я тебя встречу.

– Ладно. – Я глубоко вздохнул. – Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – сказала мать. – Идем?

Я кивнул. Мы медленно шли по проходу, глядя на лица друзей и родных. С рук на руки я передал мать хорошему человеку, поклявшемуся до конца жизни любить ее, заботиться о ней.

Грянул гром аплодисментов, и я понял, что наконец-то счастлив.