Текст книги "Голоса ночи (сборник)"

– Ну да. Слушай, ты меня простила?

– Не знаю, – почти кокетливо заметила она. – Когда синяки заживут, посмотрим.

– Знаешь, – доверительно сказал Женя, – когда я увидел, что ты – не она, я так испугался!

– Ты это когда увидел?

– Да сразу, когда ты на свет попала. В комнате… – смущенно пояснил он.

– Я поняла, что тебя что-то напугало, но тогда не знала, что у меня есть близняшка.

– А как так вышло, что вы близнецы?

– Откуда мне знать? Мы правда близнецы или все-таки есть разница? Вот ты увидел в конце концов, что я – не она. Так в чем отличие? Оно же есть, верно?

– Трудно сказать, – вздохнул он. – Когда приглядишься, сразу видно.

– Надо было сперва приглядеться, а потом бить, – сказала девушка.

– А вообще ты молодец, – мрачно ответил парень. – Таких девушек, как ты, немного. Другая бы точно сдала меня ментам.

– Да, я редкость, – согласилась она. – Хотя и существую почему-то в двух экземплярах. Ошибка природы…

– Да не похожи вы! – попытался ее утешить Женя. – Только с первого взгляда.

– Она под меня косит, – сообщила Анжелика, наблюдая, как он ест. Женя отправлял в рот кусок за куском, явно не различая вкуса. Бесшумный официант поменял пепельницу, подлил вина в бокалы и опять исчез.

– Слушай, – Женя вдруг замер с поднятой вилкой. – Ты сказала… Твой муж умер? Давно?

– Четвертого мая вечером.

– Что с ним случилось? – спросил он с неубедительным сочувствием.

– Убили.

Женя положил вилку и уставился на нее, ожидая объяснений. Она молчала, вертя в руке бокал, потом поставила его на стол и закурила.

– Кто убил, нашли?

– Нет пока. Сперва думали, что я. Но у меня железное алиби.

– Ясно… А она – его любовница… Можно узнать, у нее с твоим мужем серьезно было или так?..

– Во всяком случае, было долго, – грустно ответила Анжелика. – Знаешь, мне неохота о ней говорить. Если она тебе что-то сделала, я узнаю адрес. Делай с ней что хочешь.

– Лик, ты не сердись… – в замешательстве произнес тот.

– За что?

– Да все за то же. Я себя идиотом чувствую, когда на тебя смотрю.

– Так не смотри, – она уткнулась в свой бокал, попутно соображая, хорошо ли удалось замазать синяки. Придя к выводу, что их все равно не скроешь, подняла голову и сказала: – А что она тебе сделала, если не секрет?

– Квартиру ограбила.

– Да ты что?! – ахнула она. – Уверен?

– Еще бы. Знаешь, – он огляделся по сторонам, перегнулся через стол и быстро, тихо заговорил: – Я не хотел в милицию заявлять. И вообще, люблю сам во всем разбираться. Я-то думал, выследил ее. Припугну, потом потребую, чтобы все вернула. А это оказалась ты!

– А что она украла? – Анжелика тоже перешла на шепот.

– Да много чего. Главное – как нагло! Понимаешь, ко мне как-то пришли друзья. Неожиданно пришли, я их не ждал. Заявились с выпивкой, с закуской. У меня, в общем, настроения не было гулять, но их же не выкинешь, верно? – Женя откинулся на спинку стула и возбужденно затянулся сигаретой. – Тем более живу один. Ну, все перепились, начались танцы. Эту девку я вообще никогда не видел, мне кто-то сказал, что она с Ильей пришла, но потом оказалось, он ее тоже не знает. Где подцепили, никто не помнит. Они шатались по всяким кафешкам, по клубам…

– А в «Ла Кантине» были? – чуть ли не закричала Анжелика.

– Где?

– Это клуб такой.

– Не знаю. Да они сами не помнят, где были, – раздраженно ответил Женя. – Ну, пошел на кухню. Смотрю, в маленькой комнате кто-то есть. Дверь приоткрыта. Я заглядываю и вижу, понимаешь, она там. Одна. Знаешь, мне сразу что-то не понравилось. Смеется, говорит, голова у нее болит, хотела прилечь на диванчике. Я пошел за таблетками в ту комнату, принес ей. Все ушли через полчаса, я их выставил. Мне же на работу рано вставать. Сам почти не пил. И понимаешь, на другой день квартиру грабанули! А я потом посмотрел – она у меня ключи сперла из пиджака. Пиджак у меня в комнате висел, на спинке стула, в кармане были запасные ключи. А вторые ключи у меня в прихожей, в сумке. Стал думать кто? Дверь не взламывали, открыли ключами.

– Явно она.

– Конечно! – обрадовался Женя, как будто согласие Анжелики в какой-то мере снимало с него вину перед ней. – Я сразу все понял. Так нагло! Стал всех расспрашивать, кто она такая. И выяснил, что вообще никто ее не знал. Даже как звать, не помнят. Один говорит – Катя, другая – Лена. Короче, кошмар. В милицию, что ли, заявлять? Не знаю… – Он помотал головой. – Не нравится мне кого-то вмешивать. Сам бы разобрался, что я – на девчонку буду милицию натравливать?

– Может, ты и прав… – засомневалась она. – А избить девчонку – это как?

– Слушай, но я же не знал, что ты не она! – возмутился Женя. – Я просто хотел ее проучить. Меня это все возмутило.

– Ладно, может, ей бы пара синяков не помешала. А как ты меня нашел?

– Я тебя в ГУМе увидел.

– В ГУМе? Когда это я там была?

– Ну, в тот день, утром…

– А! Я пудру покупала! – вспомнила Анжелика. – А ты что там делал?

– Ботинки покупал… Ты понимаешь, я тебя вдруг увидел на галерее, через витрину. Бросил эти долбаные ботинки, бросился за тобой бежать. Хотел сперва тебя прижать, сразу разобраться, потом думаю, может, ты не одна, может, тебя кто-то ждет в машине. Мало ли что? Я думал, если ты воровка, то у тебя и знакомые могут быть такие же. Короче, решил тебя выследить.

– И выследил?

– До самой квартиры. Я потом стал тебе в дверь звонить, но ты не открыла.

– И ты опять за мной мотался?

– Да, съездил за тобой на Тверскую. Что ты там делала, кстати? Я понять не мог.

– Дурью маялась, – мрачно ответила девушка. – Ну, а как тебе в голову пришло захватить меня на лестнице? Знаешь, как я испугалась?! Ты что – профессиональный киллер?

– Да ладно тебе, – смутился Женя. – Я подумал, если ты не открываешь, не могу же я двери ломать? Ну, и решил, что лучше всего сделать так, чтобы с тобой в квартиру войти. Ну, а там…

Вторая бутылка быстро опустела. Анжелика сидела, уперев лицо в ладони, и смотрела на Женю. Женя, договорив, уткнулся в тарелку и поддел вилкой остывшее мясо. Где-то на заднем плане снова промелькнул официант, явно хотевший получить заказ на третью бутылку. Женя поднял голову от тарелки и попросил:

– Дай свой телефон.

Она записала номер в его записную книжку, он сунул ее в нагрудный карман и посмотрел на часы. Анжелика поняла этот жест и сказала, что ей тоже пора идти, ее ждут.

– Я тебе вечером позвоню, – пообещал Женя. – Узнаешь мне ее адрес?

– Постараюсь, – растерянно ответила она и вдруг поняла, что не знает, как ей найти Машу. – Я постараюсь. Звони.

– Если сама увидишь эту бабу, лучше ничего ей про меня не говори, ладно?

– Я с ней не собираюсь разговаривать.

– И все равно, не нарывайся. То, что у тебя еще и мужа убили, мне не нравится. А квартиру не ограбили?

– Все, что пропало, – сказала Анжелика, перегибаясь к другому столику и забирая оттуда свой букет, – это малахитовая дрянь для часов, за которую я бы и гроша ломаного не дала. Больше ничего.

Глава 14

– Ты что такая красная? – неодобрительно спросил Саша, когда она появилась на пороге его квартиры. – И где ты пропадала?!

– В магазинах… – Она бросила на пол два раздутых пакета с порванными ручками. – Вот. Хватит на месяц, наверное.

Саша подхватил пакеты, потащил их в комнату. Анжелика двинулась за ним, робко и нерешительно. Сумасшедшие всегда ее пугали, даже в книгах или в кино, в реальности же она никогда их не встречала. Она и хотела увидеть Лену, и боялась этого. Но то, что она увидела, разом прогнало страх и наполнило ее жалостью – неподвижная фигурка, скрючившаяся на постели под мятой простыней.

– Ты три часа ходила по магазинам? – недовольно спросил Саша, ставя пакеты на пол и быстро оглядывая фигурку на постели. – Могла бы и поторопиться, я же тебя просил.

– Не могла.

– Почему это?

– Попадала в перерывы… – Анжелика говорила тихо, боясь привлечь внимание Лены. Потом она кивнула на нее и прошептала, вопросительно округлив глаза: – Спит?

Саша не ответил. Он залез в первый пакет, вытащил оттуда погнутый французский батон, ободрал с него целлофановую обертку, достал баночку гусиного паштета, открыл крышку, потянув за колечко и принялся отрывать куски батона и макать их в паштет. Только запив этот варварский обед минеральной водой, он соизволил ответить:

– Откуда я знаю? Может, и спит.

– Давно она так лежит?

– С тех пор как ты ушла.

– Со вчерашнего вечера?! – испугалась Анжелика. – Но она же, наверное, есть хочет?

– А ты спроси.

Анжелика нерешительно посмотрела в спину Лене, подошла и осторожно склонилась над нею. Лена лежала так неподвижно, что могло показаться, будто она поражена параличом или глубоким сном. Но глаза у нее оказались открыты. Сухие, воспаленные глаза, уставленные в стену. Только вряд ли она видела рисунок на обоях.

– Лен… – тихо сказала Анжелика. Она повторила имя несколько раз, но ответа не последовало. Та по-прежнему сверлила взглядом обои.

– Бесполезно! – Саша снова забулькал минеральной водой и замер с мокрым открытым ртом, отдуваясь. – Бесполезно звать. Ни с кем не желает говорить. Презирает.

– Лена, – сказала она, не обращая внимания на его комментарии. – Ты как себя чувствуешь? Может, поешь чего-нибудь?

У той даже ресницы не дрогнули. Анжелика смотрела на эти короткие белесые ресницы и отмечала почему-то, что впервые видит их ненакрашенными. Она не узнавала этого лица, не покрытого слоем косметики, не узнавала свалявшихся на подушке волос, но больше всего ее пугал этот воспаленный взгляд, устремленный в стену.

– Лен, нужно хотя бы попить, – робко продолжала она, протягивая руку и дотрагиваясь до ее плеча. – Хотя бы чаю. Хочешь чаю?

– Оставь ее в покое. – Саша снова принялся рыться в пакетах.

Анжелика гневно обернулась:

– Она больна! Не понимаешь?!

– Чего тут не понимать. Я первый тебе это сказал, – невозмутимо ответил он.

– Так ведь ей надо помочь!

– Ну и помогай. С меня хватит.

– Она с голоду умрет, если пролежит так еще сутки!

– Ничего подобного. Без еды можно прожить месяц, как минимум.

– По тебе не видно, – она с ненавистью смотрела на его раздутые щеки. Щеки медленно, с трудом двигались – жевать всухомятку было трудно. Саша снова присосался к бутылке, и уровень воды уменьшился почти наполовину. – Как ты не подавишься?!

– Да ладно тебе. Если она захочет, то и поест, и попьет.

– Она же больна! Может, ей не хочется есть и пить! Надо ее заставить! Она даже не моргает!

– Серьезно?

Тон был издевательский. Анжелика в бешенстве указала на Лену:

– Может, она вообще умерла?!

– Не ори, соседи услышат.

– Ей врач нужен!

– Не пори чепухи. Сейчас никакого врача не будет. Потом.

– Но она не моргает! Ты хоть понимаешь, что это такое? Может, у нее паралич?! Нормальный человек может не есть и даже не пить какое-то время, но моргать он должен! У нее же красные, совершенно красные глаза!

– Ну, так дергай ее за ресницы, чтобы она моргала, – злобно ответил он.

Анжелика, пораженная его тоном и словами, остолбенела и не нашла что ответить. А Саша спокойно продолжал:

– Она тебе палец откусит, вот чего ты добьешься, – он подозвал Анжелику жестом, и девушка нехотя приблизилась. – Садись. Расскажи, какие новости. Что ты придумала с замками Луары?

– Мне надоело здесь.

– А этот тип, который тебя избил? Он больше не появлялся?

– А что, на мне видны свежие синяки? – ответила она. Анжелика твердо решила ничего не рассказывать об этом парне. Почему она приняла такое решение – сама не знала. До сих пор она не скрывала ничего от Саши – своего сообщника, родственника, главного советчика во всех бедах. Но теперь ей больше не хотелось выслушивать ни его советы, ни предостережения.

– А звонки подозрительные были?

– Нет. Но вчера у меня были гости.

И она подробно, во всех деталях, рассказала ему о визите Маши. Он выслушал ее напряженно, не перебивая, только время от времени поглядывая на жену. Та лежала все так же неподвижно, и трудно было поверить, что она не спит. Наконец, когда Анжелика замолчала, он сказал:

– Эта твоя Маша – она не двинутая?

– Нет. А вот скажи на милость, почему ты мне ничего о ней не рассказывал? Я же тоже член вашей семьи. Мог бы что-то рассказать.

– Да я даже о ней не думал, – небрежно ответил Саша. – И потом, прости, но ты не такой уж член нашей семьи. Ты же не кровная родственница, а когда все это случилось, вообще была соплюхой. Член семьи, скажешь тоже! Ушла, пришла, вышла замуж, овдовела. Да и семьи давно нет. Остался один я.

– Но ведь она вышла замуж за твоего отца, разве нет?

– Ну и что? Это ее проблемы, и проблемы моего отца. И не говори мне, что они оба невинно пострадали. Эта Маша – та еще штучка. Она всегда пыталась выгородить себя и нашего папашу.

– Ты что, не веришь, что Игорь подстроил всю эту сцену?

– Нет.

– Да почему?

– Потому что в этом нет никакого смысла, – отрезал он.

– Как никакого смысла? А ваша тесная квартирка? Игорю было тесно, и он не хотел жениться на провинциалке без своего жилья. А она слишком его любила, чтобы от нее можно было отвязаться просто так. И еще отец ему мешал. И он решил разом устранить эту перенаселенность.

– Какие глупости, – авторитетно ответил Саша. – Бабские глупости.

– Думаешь, она наврала?

– Конечно.

– А как же твой отец? Он же действительно послушался Игоря, когда стал к ней приставать? Ему зачем врать?

– Ну и дура ты, прости меня. – Он протер покрасневшие от бессонницы глаза. – Как это «зачем врать»? Ему как-то надо было оправдаться перед нами. Вот он все и придумал, а Маша подхватила и раздула до небес. Оба – невинные жертвы. Да ты сама подумай, на чем все это основывается? На бреде алкоголика?! И хватило же наглости преподнести тебе такую чепуху…

– Но послушай…

– Это ты меня послушай! – резко перебил он. – Папаша пьет так давно, что у него теперь вместо мозгов дешевый заменитель. Я бы на твоем месте не стал верить ни ему, ни ей. Ну, разве что тебе скучно жить без сплетен.

– Мне не скучно, при моей-то жизни! – возмутилась Анжелика. – Но неужели ты думаешь, что все это – вранье от начала до конца?

– Вранье.

– И почему твой отец стал к ней вдруг приставать? До этого он целый год смотрел на нее спокойно. Причина-то была?

– Откуда я знаю? Папаша мог давно ее хотеть и вдруг не вытерпеть. Тем более, по легенде, он был в тот вечер поддатый. Все логично.

– Ну и что тут логичного?! – воскликнула она. – Все равно, отцы не поступают так с невестами своих сыновей.

– Много ты знаешь про отцов, невест и сыновей, – насмешливо ответил он. – Сама еще цыпленок, а туда же – рассуждает.

– Ну, хватит! – вспылила Анжелика. Она ненавидела, когда кто-то пытался называть ее «малявкой», «цыпленком» или «дурочкой». – Я, кажется, не сама все это придумала! И я ей верю!

– Ну и на здоровье, только меня оставь в покое, – лениво ответил он.

– А твоя мама что говорила на этот счет?

– Мама вообще никогда об этом не говорила. С того дня как отец от нас ушел, она даже не вспоминала о нем.

– И ты веришь в это?

– Конечно.

– А я думаю, что она только об этом и вспоминала, – вздохнула Анжелика. – Слушай, но все-таки почему мне никогда никто не рассказывал об этом? Ведь не ты один знал всю эту историю? Это же настоящий скандал… До меня должны были дойти хоть какие-то слухи…

– Мы никому об этом не говорили. – Он пожал плечами. – Ни родственникам, ни тем более соседям, никому на свете. Знали только те, кто участвовал. Когда я пришел из армии, я сам долго ничего не мог понять. Отец исчез – а почему, куда? Потом Игорь меня просветил, и я уже сам молчал как рыба.

– А ты видел с тех пор отца? – с болезненным интересом спросила она.

– Пару раз, когда передавал ему деньги от имени Игоря.

– Деньги?

– Да, он же пил. А эта его прошмандовка иногда теряла работу.

– Игорь их поддерживал? – спросила Анжелика, потрясенная новой чертой к портрету мужа.

– Иногда, – подчеркнул Саша. – Знаешь, он вообще-то не отказывал в деньгах, если его попросить. Но просить надо было изо всех сил. Нет, он в общем-то был неплохой…

– Ну, ты даешь! Недавно готов был его убить! А Машу видел когда-нибудь?

– Никогда.

– И фотографий ее в доме не было? И никто тебе не описывал, как она выглядит? – Девушка напряженно ждала ответа, но тот покачал головой:

– Нет. А кто бы мне ее стал описывать? Игорь в пьяном виде? Мама? Смеешься, что ли?

Анжелика перевела дух. «Значит, не врал, когда не узнал ее на кассете… – подумала она. – Но зато не знает, что Юра ее видел и даже был знаком… Здорово тот играл, когда мы смотрели кассету! Друг детства! Сосед! Ох, придется ему все объяснить!»

– А что ты скажешь о любовнице Игоря? – спросила она, зажигая сигарету.

– Тоже враки, с начала и до конца, – уверенно ответил он. – У него были бабы, да вон одна – лежит, – он кивнул в сторону постели. – Но чтобы малолетка? Никогда не слыхал.

– А он ее скрывал ото всех.

– Под суд боялся загреметь? Глупости. Если он до сих пор с ней крутит, ему уже нечего бояться.

– Ну, со мной разводиться не хотел.

– Ой, ну хватит! – разозлился он. – Тебе самой не смешно? Да еще она, значит, похожа на тебя! Этой Маше место в дурдоме!

– Ладно, я сама со всем этим разберусь, – пообещала она. – Только дай мне адрес Маши.

– В смысле – адрес отца? – С него разом слетел весь запал, он испуганно спросил: – Ты что, хочешь туда сходить?!

– Да.

– Зачем?

– Поговорить. Не с отцом твоим, что ты так уставился! С нею.

– Мало тебе глупостей?

– Мало. Пока их мало, все действительно выглядит глупо. Но когда их будет много, я что-то сумею понять.

– Ишь, как ты стала рассуждать! – Он встал, открыл ящик письменного стола, отряхнул ладони о штаны: – Черт, сколько пыли… Где-то тут был адрес… Мне Игорь написал…

Ей казалось, что он нарочно затягивает поиски, что ему не хочется давать ей этот адрес. Но она его не торопила. После обеда в ресторанчике ей почему-то стало казаться, что все не так ужасно. Она невольно улыбнулась, вспоминая Женю, свое падение под лай немецкой овчарки, шикарный букет, баранину с томатами и рассказ о квартирной воровке. С букетом она и задержалась так долго, пришлось сбегать домой и поставить цветы в воду, уже после того, как они с Женей распрощались у метро. Тащиться с цветами к Саше и отвечать на его вопросы она не хотела. Она вспомнила, как Женя несколько раз повторил: «Я тебе позвоню». Было видно, что он не уверен, все ли сделал для того, чтобы его простили, а как это проверить – понятия не имеет. В конце концов она сказала, что уже поздно, махнула ему букетом и пошла в сторону своего дома, не оглядываясь, но чувствуя, что он смотрит ей вслед.

– Эй, мать!

Она вздрогнула. Саша протягивал ей стертую до дыр бумажку:

– Адрес папаши. Перепиши, и осторожно, а то бумага прямо в руках рвется.

Она старательно переписала адрес и телефон, и решила, что с этого момента будет действовать вместе с Женей. Если кто-то и найдет эту загадочную близняшку – любовницу Игоря, то только он. «Во-первых, это настоящий мужик, – сказала про себя Анжелика. – Уж он-то с ней разберется. И за себя, и за меня… Синяки-то мне достались из-за нее! А во-вторых… Ну, во-вторых, Саша мне просто надоел!»

– О чем ты думаешь? – раздраженно спросил он. – Где ты?

– Здесь, – встрепенулась она, поворачиваясь к нему. – Думаю о Маше.

– Какой идиотизм… – пробурчал он. – Приготовь что-нибудь горячее, будь добра.

– Долго это будет продолжаться? – Девушка указала на Лену. – Она так нуждается в том, чтобы ты сидел рядом? Можешь сам приготовить себе обед. Ты не ухаживаешь за ней, ничего для нее не делаешь. Она прекрасно полежит одна.

– Делай, что сказали!

– А ты не указывай! – довольно независимо ответила она. – И вообще, хватит на меня орать. Тебе самому скоро нужен будет психиатр.

– Иди на кухню!

Анжелика обреченно встала, заглянула в пакеты и выругалась про себя: «Черт! Ну когда я научусь говорить «нет!». Все на мне ездят, сколько я себя помню… Эта сволочь не имеет никакого права заставлять меня стряпать…» Но тем не менее подняла пакеты и отправилась на кухню.

Анжелика не стала мудрить с обедом. Кинула в воду пару сарделек, сунула в кипяток полпачки спагетти и уселась за стол с сигаретой. В комнате было тихо, на плите мерно булькала кипящая вода, дымок от сигареты струился к потолку… И именно из-за этой тишины крик, раздавшийся в комнате, прозвучал особенно ужасно. Она уронила сигарету на пол, торопливо раздавила ее ногой и бросилась туда.

– Сволочи… Сволочи… – Лена уже не кричала: прижатая к постели руками мужа, она шипела одно и то же, колотясь затылком о подушку: – Сволочи, сволочи…

– Что с ней?!

– Помоги!

Саша с трудом удерживал жену, та била по постели ногами, запутавшимися в простыне, крутилась во все стороны, пытаясь освободиться от его хватки. Анжелика остановилась в растерянности, не зная, что делать. Саша сверкнул на нее глазами:

– Держи за ноги!

Анжелика робко схватила Лену за правую щиколотку, но та так наподдала ногой, что Анжелика сразу отскочила. Еще немного – и к ее синякам прибавился бы еще один.

– Сядь ей на ноги, дура! – закричал Саша.

– Что?!

– Идиотка, сядь ей на ноги!

Анжелика не могла себе представить, как это можно – взять и сесть кому-то на ноги без согласия этого человека… С трудом переломив себя, она все же примерилась и уселась, как требовал Саша. Почувствовав тяжесть на ступнях, Лена вдруг перестала биться и тихонько, жутко завыла. Глаза у нее были закрыты, из-под воспаленных век непрерывно текла странная влага, такая обильная, что ее трудно было принять за слезы. Ручейки растекались по всему ее лицу: по щекам, по вискам, даже по лбу. Из растрескавшихся губ доносился монотонный вой.

Анжелика и Саша переглянулись. В его глазах была тяжелая, темная ярость.

– Надо вызвать врача, – прошептала она.

– Заткнись.

– Она же совсем… – Анжелика не отрывала глаз от искаженного лица Лены. Та уже не выла, лежала с открытым ртом и ловила воздух, как выброшенная на сушу рыба. Видно было, что ей никак не удается вздохнуть полной грудью.

– Отпусти ее… – попросила Анжелика. – Ей так плохо…

– Она опасна.

– Может быть, но что делать?

– Связать ее, – принял решение Саша. – Подай мне пояс. Да вон там, вот он!

Анжелика подняла с пола цветастый поясок от халата Лены и нерешительно предложила:

– Может, дать ей снотворного?

– А она будет его пить?! Ты знаешь, как ее заставить его выпить?! – Саша стягивал руки жены пояском, закручивая узлы так, чтобы та, пытаясь пошевелить кистями, сразу причинила себе боль. Анжелика в ужасе наблюдала за этой операцией. Покончив с руками, Саша приказал:

– Слезай, я свяжу ноги.

– Саш, но это жестоко!

– Молчи и не мешай! Жестоко! Ты уйдешь, а я здесь останусь!

Он связал Лене щиколотки найденными в углу кровати колготками. Посмотрел на дело рук своих и недовольно заметил:

– Не слишком мне это нравится. Но ничего. Во всяком случае, так спокойнее.

– Господи… – Анжелика заглянула Лене в лицо. – Она что, спит?

Лена вдруг открыла глаза. Взгляд у нее стал более осмысленным, хотя и производил пугающее впечатление. Увидев над собой Анжелику, та быстро, безостановочно забормотала:

– Он меня убьет, он меня убьет, он его убил и меня убьет…

– Хочешь знать, что она сделала? – спросил Саша, не обращая внимания на бормотание жены.

– Постой, что она говорит?

– Бредит.

– Я дам ей воды… – Анжелика метнулась на кухню и вернулась со стаканом минералки. Подсунула Лене руку под затылок, помогла ей приподняться и приложила край стакана к ее пересохшим бледным губам. Та вытянула губы трубочкой, и вода мгновенно исчезла из стакана. Потом она застонала, облизывая губы.

– Еще? – спросила Анжелика. Та не ответила. Тогда она обернулась к Саше и гневно спросила: – Ты что, даже не пытался ее напоить все это время? Она же умирала от жажды! Может, поэтому все и случилось… Что она сделала?

– Что?! Когда я к ней подошел поправить подушку, она хотела укусить меня за руку!

– Где укус?

– Я сказал – хотела! Не успела… – Он потер правое запястье, демонстрируя место, где могла бы располагаться рана.

– А почему она кричала? – подозрительно спросила Анжелика.

– Спроси у нее.

– Ты ее ударил?

– Нет.

– Сволочь, сволочь… – внезапно снова забормотала Лена. Она не открывала глаз и, произнося это слово, все время улыбалась, как будто говорила что-то очень приятное. Если до этого момента Анжелика еще сомневалась в ее безумии, то контраст улыбки и ругательств ее полностью в этом безумии убедил. – Гадина, гадина… Все вы гадины… Ненавижу! Ненавижу! – Последние слова она прокричала, резко подняв голову с подушки и порываясь освободиться от пут. Дернула руками, подбросила вверх связанные ноги, несколько раз передернулась и застыла, глядя на Анжелику страшными глазами в сетке кровавых сосудов.

– Что я тебе говорил? – спросил Саша. – Держись от этой особы подальше. Видишь, что вытворяет? Она хоть и связана, но может кинуться.

– Ужасно… – Анжелика отошла от постели и уселась прямо на пол, скрестив ноги по-турецки. – Я не могу этого видеть.

– А обед ты готовишь? – неожиданно спросил он. – Там чем-то пахнет?

– А… – вяло отозвалась Анжелика. – Иди поешь. Сардельки и спагетти.

– Все, что ли?

– Отстань от меня.

Он вышел, а девушка опустила голову на скрещенные руки и стала раскачиваться всем телом, бессмысленно и упорно. В минуты отчаяния Анжелика всегда привязывалась к какому-то одному движению и могла его повторять часами, даже не сознавая этого. Внезапно тихий голос, раздавшийся с постели, заставил ее остановиться и поднять глаза:

– Лика. Лика.

Лена не то чтобы звала, она просто называла имя, как будто представляла ее какому-то невидимому гостю. Интонация испугала Анжелику, и она была совсем не уверена, что Лена обращается к ней, видит ее, сознает, что находится в комнате не одна. Но все же спросила:

– Тебе что-то нужно?

– Иди сюда, – так же тихо сказала Лена.

Анжелика встала и подошла, впрочем, не слишком близко. Лена заметила, что та боится приближаться, и слегка растянула губы.

– Сядь, – сказала она, указывая глазами на постель. И была так спокойна, что не верилось, будто минуту назад она вопила и выла, извиваясь на постели. Но Анжелика уже не доверяла этому спокойствию. Села, но не на постель, а на пол, рядом с кроватью, и расположилась так, чтобы Лена ни в коем случае не смогла бы ее достать.

– Говори тихо, – так же невыразительно попросила Лена.

– Хорошо, – почти беззвучно ответила Анжелика. – Что ты хочешь мне сказать?

– Саша. Он на кухне.

Она не спрашивала, а утверждала. Из ее речи напрочь исчезли интонации – вопросительные, побудительные – любые. Но Анжелика поняла, что ей задают вопрос.

– Да, он ест.

– Он убил его.

– Кого? Игоря?

– Игоря, – торопливо подтвердила Лена и снова растянула губы в некоем подобии улыбки. Анжелика осторожно покачала головой, стараясь сделать это так, чтобы не обидеть и не возбудить лежавшую перед ней сумасшедшую:

– Нет, ты ошибаешься.

– Он убил его.

– Да нет же! Вы ведь вместе пришли туда, и он был мертв.

– Он был там раньше.

– Когда?

– Он был там раньше. В тот же день, – упрямо повторила та.

– Лена, успокойся. – Анжелика с тревогой смотрела на это лицо – серое, застывшее, с провалившимися щеками и глазницами. Лена выглядела так, словно умерла несколько дней назад.

– Он его убил. Он и меня убьет.

«Опять то же самое, – подумала Анжелика. – То же самое она кричала…» А вслух сказала, как можно мягче:

– Нет, нет, ты ошибаешься. Он тебя любит.

Лена изобразила улыбку.

– Просто он расстроен тем, что ты и Игорь… – пробовала объяснить Анжелика, но запнулась, не выдержав неотступного взгляда этих страшных глаз. И закончила так: – Он переживает.

– Он его убил. Я тебе это говорила.

– Да, говорила.

– Это правда.

– Нет, неправда, – ответила Анжелика и вдруг увидела, как напряглось тело женщины – задрожали руки и ноги, выступили жилы на шее, запрокинулся назад подбородок. Лена явно пыталась освободиться. Убедившись, что напряжение всех сил ни к чему не привело, она замолчала, уставившись на этот раз не на Анжелику, а в потолок. На кухне свистнул вскипающий чайник. Саша расхаживал там и звенел посудой, открывал и закрывал воду в раковине. Анжелика сидела рядом с постелью и чувствовала себя, как возле гроба с покойником.

– Когда он меня убьет, – с трудом сказала Лена, – скажи всем, что это он.

– Лена, успокойся.

– Тебя он не убьет.

– Лена, я тебя прошу.

– Ты глупая… – отрывисто заговорила та, по-прежнему глядя в потолок. – Молодая. Ничего не видишь. Он его убил. Он его ненавидел. Всегда.

– Он его не убивал.

– Нет. Он мне говорил, что убьет Игоря. И он его убил.

– Но и мне он говорил, что убьет Игоря. Ты же и сама говорила тогда, что будешь ему помогать! Помнишь, как мы все придумали? – Анжелика попыталась вложить в свои слова всю доступную ей убедительность. – Но ты же не сделала этого?

– Я нет.

– Ну, видишь. Его убил кто-то другой. Этого человека скоро найдут. А потом ты ляжешь в больницу, тебе помогут.

– Нет. Я умру.

– Если не будешь пить и есть, точно, умрешь. – Анжелика попыталась обратить все в шутку, но удалось плохо. – Или тяжело заболеешь. И еще больше тебе нужно поспать… Хочешь, я дам тебе снотворного? Ты сможешь выспаться.

Лена перевела взгляд с потолка на лицо Анжелики и сказала:

– Он меня отравит. Он уже один раз отравил меня, но меня спасли.

– Что?! Да ты же сама…

– Нет. Он заставил меня выпить таблетки. Очень много таблеток.

– Лена, что ты говоришь?

– Я не сошла с ума.

– Конечно, нет… – торопливо ответила Анжелика, с тревогой глядя на нее. – Ты просто устала. Ну, хочешь, я дам тебе таблетку? Я проверю, это будет снотворное. Одну таблетку. Ты поспишь. А когда проснешься, будет куда лучше. Сколько ты не спала? Сутки? Больше?

– Я уже не буду спать никогда, – спокойно ответила та.

– Будешь, это необходимо. Ну, давай, прими таблетку! Ты же мне веришь? Я тебя не отравлю.

– Когда ты уйдешь, он даст мне еще таблетки. Отравит меня и скажет, что я выпила их сама, как в первый раз.

– Лена! – Анжелика больше не могла выносить этого тягостного разговора. – Ну, подумай, что ты говоришь! Нельзя насильно отравить человека таблетками! Ну, если я сейчас суну тебе в рот таблетку, ты же ее выплюнешь? Не станешь глотать?

– Не стану.

– Как же он тебя отравил?

– Он меня заставил.

– Как?!

– Он умеет.

– Зачем же он тогда вызвал «скорую»? Зачем он стал тебя спасать?

Лена промолчала. Анжелика протянула руку и отвела с ее лба растрепанные сальные волосы, потом осторожно поправила подушку, обратив внимание на то, что связанные за головой кисти рук уже побагровели от прилива крови.

– Тебе больно? – виновато спросила она.

– Нет.

– Если ты обещаешь, что не будешь на нас бросаться, мы тебя развяжем, – предложила Анжелика, хотя в душе понимала, что Саша на такие условия не согласится.

– Мне все равно. Я скоро умру, – ответила та. – Мне очень много лет. Пятьдесят лет. Даже больше. Восемьдесят.