Читать книгу "Во славу Отечества! – 3. В годину славы и печали"

Фош и Першинг ожидали начала русского наступления со смешанными чувствами. С одной стороны, они очень хотели, чтобы немцы нещадно наказали несносных русских хвастунов и забияк, но вместе с тем союзники страстно желали прорыва германской обороны.

В назначенный Мурашевским день загрохотали пушки, и русские вновь показали эффективность Брусиловской методы штурма вражеской обороны. Затратив все время на проведение воздушной и наземной разведки, артиллерия легиона била точно по выявленным целям, экономя снаряды и нанося весомый ущерб войскам противника. Полностью разрушив проволочные заграждения, передние цепи русской пехоты и марокканцев, разбитые на отдельные штурмовые отряды, быстро достигли линии вражеских окопов и вступили в бой. Неподавленные артиллерией пулеметы врага забрасывались гранатами, а специально прикрепленный к каждому отряду солдат с ранцевым огнеметом уничтожал боевые расчеты уцелевших при обстреле дотов и дзотов.

Едва передние окопы были заняты, как русские сразу подтянули свои минометы и вместе с дальнобойной артиллерией стали утюжить следующую линию немецких траншей. Не останавливаясь ни на минуту, под прикрытием огненного вала, русская пехота вновь атаковала врага, и вновь ей сопутствовал успех. Небольшие штурмовые отряды без особых потерь преодолевали заградительный огонь германских батарей в районе каменных надолбов и в свою очередь атаковали немецкие позиции.

Так же успеху Русского легиона способствовал тот факт, что обеспокоенный энергичными атаками американцев кронпринц решил пойти на риск и перебросить с участка русского наступления часть батальонов на центральные позиции. В результате этого трагического просчета сопротивление немецкой обороны было не столь сильно, как обычно.

Во второй половине дня русскими была взята последняя линия вражеских траншей, и вторая линия германских укреплений пала. Памятуя о доктрине Петена, о повсеместном продавливании обороны, Мурашевский не стал пытаться продвинуться дальше и отдал приказ готовиться к контратаке противника. И он не ошибся. Уже вечером немцы попытались отбить утраченные позиции, подтянув тыловые резервы. Наступающие немцы наткнулись на хорошо организованную оборону; русские вновь подтянули минометы, которые по сути и остановили противника, нанеся немецким атакующим порядкам большие потери.

25 октября немцы вновь пытались вернуть потерянные окопы, спешно перебросив подкрепление из-под Седана, но на этот раз Фош оказался на высоте. Едва немецкая оборона была прорвана, он немедленно направил на участок русского прорыва танки из американского сектора наступления. За ночь они совершили марш-бросок и к утру были в расположении русских войск. Большая часть танков в количестве двадцати двух машин наносила фланговый удар по немецкой обороне, тогда как семь машин были переданы русским в качестве заградительных огневых точек.

В этот день судьба второй линии обороны укрепления Гинденбурга была решена. Пока русские и марокканцы мужественно отражали яростные атаки рейхсвера, французские танки сокрушали немецкую оборону в американском секторе наступления, вынуждая неприятеля начать отход к своей последней, третьей линии обороны.

С падением основной линий обороны командующий Западным фронтом отдал приказ о скрытой эвакуации всех тыловых соединений за линию Вильгельма и приведении в негодность всех дорог на оставляемой территории. Немцы упорно готовились к долгим оборонительным боям, благо у них было еще много захваченных земель противника.

Фош возобновил свое наступление 28 октября, когда были подтянуты все пушки и пополнен весь боезапас. Генералиссимус ни на йоту не отступил от своего первоначального шаблона, и в очередной раз наступил на те же грабли. Прорвав с большими потерями первую линию окопов, американцы залегли, привычно ожидая подхода бронированных машин. Всего в распоряжения союзников имелось всего 24 танка из ста пяти машин в начале наступления.

Готовя третью линию обороны, немцы не успели возвести заградительную линию из металлических ежей или каменные валуны. Они поступили гораздо проще. В некоторых местах обороны они увеличили ширину противотанкового рва, посадив за ним бронебойных пулеметчиков, а на других направлениях установили мощные фугасы, взрывавшиеся исключительно под тяжестью танков. Итогом этого наступления стало уничтожение немцами восемнадцати боевых машин союзников, и еще четыре получили повреждения, но смогли самостоятельно покинуть поле боя.

Лишенные ударной силы танков, американцы были вынуждены буквально прогрызать всю линию вражеских окопов, платя за это слишком большую цену. Впрочем, это были жизни американских солдат, которых по большому счету генералиссимусу было совершенно не жалко.

Не желая применить русский метод штурма немецких позиций, Фош упорно держался за свои губительные каноны. Кроме этого, генералиссимус не желал отдавать пальму первенства взятия линии Гинденбурга Русскому легиону и сознательно притормаживал его продвижение вперед, от чего Мурашевский не очень сильно страдал.

Штурм третьей линии немецкой обороны занял у союзников четыре дня. Главными героями оказались канадцы, которых Фош бросил на британском участке наступления в качестве отвлекающего маневра, с целью оттянуть на себя как можно больше батальонов врага. Британские подданные храбро, без артподготовки атаковали германские позиции и добились ошеломляющего успеха. Уставшие от непрерывных боев немецкие солдаты не выдержали их стремительного натиска, и линия Гинденбурга пала.

Вслед за ними, на следующий день 1 ноября успеха добились американцы, а к концу дня и русские, после чего рейхсвер начал планомерно отступать. И вновь для союзников начались муки преследования. Лишенные привычного комфорта передвижения, постоянно натыкаясь на скрытые фугасы и минные поля, они не смогли на плечах противника ворваться на новые оборонительные позиции. Обескровленные за время штурма союзники могли только преследовать, но никак не атаковать немцев. Только одни американцы потеряли убитыми, ранеными и без вести пропавшими около 138 тысяч человек, что резко охладило боевой пыл Першинга, мечтавшего стать победителем кайзера.

К 4 ноябрю отвод германских войск на линию Вильгельма был благополучно завершен. В результате октябрьского наступления вместе с французской территорией Фландрии, союзники освободили так же маленькую часть Бельгии, что позволило находящемуся в Париже бельгийскому королю Альберту дать прием в честь начала освобождения своей страны.

Выдавленные, но не разбитые противником, немецкие войска расположились по линии Верден – Седан – Монс – Гент – Брюгге, надежно прикрывая территорию Германии новыми рядами колючей проволоки и штыками дивизий рейхсвера, готовых до конца сражаться за своего кайзера и свой фатерлянд.

Хотя союзники по праву праздновали одержанную победу, но судьба укреплений «линии Гинденбурга» была решена 22 октября на совещании в полевой ставке кайзера. Тогда остро встал вопрос о необходимости нанесения по врагу мощного контрудара с привлечением сил с других участков фронта. Кайзер требовал задать перца зарвавшимся янки, Гинденбург колебался, а Людендорф стоял за немедленное отступление. Конец этой дискуссии положили новости, поступившие из Австрии, где русские неудержимо приближались к столицам Двуединой империи. Император Карл прислал паническую телеграмму, в которой извещал о том, что его силы приблизились к роковой черте, и вскоре он уже не сможет оказывать сопротивление русским ордам.

Полученные известия стали для Вильгельма холодным душем, вернувшим кайзера к суровой действительности. С потухшим взором он согласился с доводами Людендорфа и подписал приказ о подготовке войск к отходу на новые позиции. В Австрию была отправлена телеграмма фельдмаршалу Макензену, о необходимости держаться до конца и одновременно пробиваться на запад к Будапешту и Вене для организации обороны столиц.

Единственной радостью для Вильгельма в этот день был доклад Берга о полной готовности летчиков его отряда нанести новый, сокрушительный удар по Англии. И не просто по очередному мирному городу, а в самое сердце военно-морского флота его величества, базу Скапа-Флоу. Там находились главные силы британского Гранд Флита в виде отрядов линкоров, укрывшегося на далекой базе от монстров генерала Берга.

Даже основательно потрепанные, они оставались той грозной силой, которая не позволяла германским кораблям чувствовать себя полноценными хозяевами в Атлантике. Разочаровавшись в способностях Людендорфа, Вильгельм решил сделать свою основную ставку на военно-морской флот. Если удастся уничтожить главные силы британского флота, то тогда Германия не только прервет перевозку американских частей на континент, но сможет задушить костлявой рукой голода и саму Англию.

Отлично осознавая, сколь высоки ставки в игре на данный момент, кайзер вопреки своей привычке не торопил Берга и Шеера с проведением операции, настаивая лишь на тщательной подготовке операции и соблюдении режима полной секретности.

Желая полностью исключить возможность утечки информации к врагу, Вильгельм приказал до минимума сократить число лиц, полностью посвященных в суть планируемой операции. Так в полном неведении о готовящемся налете находились Людендорф и Гинденбург, а вместе с ними и все структуры управления генштаба. Создавая плотную завесу секретности, министерство пропаганды Фриче уверенно трубило о скорых новых победах орлов кайзера, и при этом, говоря о новых целях, вскользь назывались Бристоль и Ливерпуль.

Единственными военными, кто точно знал о целях предстоящего налета, были экипажи дирижаблей, а также капитаны субмарин, которые проходили специальную подготовку в закрытой зоне Вильгельмсхафена. Вместе с ними знание тайны операции «Беовульф» разделял доктор Тотенкопф, в секретных мастерских которого постоянно шлифовалось грозное чудо-оружие Второго рейха. Подобно легендарному монаху Бертольду Шварцу и мифическому богу Вулкану в одном лице, он не покладая рук трудился над совершенствованием своего смертоносного детища.

Собираясь лично возглавить отряд линейных кораблей, адмирал Шмидт настоял на включении в него одиннадцати из тринадцати находившихся в строю германских линкоров. Последними в отряд были зачислены «Вестфален» и «Байерн». Они прошли скорый ремонт и вернулись в строй по личному приказу кайзера, всегда боявшегося за целостность своих любимцев линкоров. Однако, готовясь дать решительный бой англичанам, Вильгельм твердой рукой бросал в него все, что только можно было отправить в плавание, хотя сердце у него по-прежнему обливалось кровью.

Расстановка сил противника была следующей. В Скапа-Флоу находилась первая эскадра линкоров Гранд-Флита в количестве двенадцати кораблей во главе с флагманом «Айрон Дьюк». Вторая эскадра линкоров, в количестве девяти линейных кораблей, находилась в Портсмуте и в любой момент была готова выступить на защиту восточного побережья Британии совместно с северной группировкой. После фатальных неудач на море новый лорд адмиралтейства Честерфилд полностью отказался от боевых походов, определив главную задачу Гранд-Флита как оборону острова.

Желая восстановить свое двукратное превосходство в Атлантике, Честерфилд отдал приказ о переброске части кораблей Флота Канала из Средиземного моря, пользуясь капитуляцией Турции и плачевным состоянием австрийского флота на Адриатике. Из Гибралтара были отозваны «Канопус» и «Маджестик», а с Мальты «Эксмут», «Венджине» и «Рассел», в сопровождении отряда эсминцев и миноносцев. Адмирал Лоренс не был в особом восторге от подобной рокировки, но приказы адмиралтейства британскими моряками никогда не обсуждались, и корабли ушли.

Операция «Беовульф» была назначена кайзером на 24 октября. За двенадцать часов до ее начала в море вышли основные силы подводного флота, дабы занять позиции возле канала и блокировать Скапа-Флоу. Затем в море отправились отряды прикрытия, состоявшие из эсминцев и крейсеров, и только потом с якорей снялись линкоры. Самыми последними из участников этой операции, покинув свои ангары под Вильгельмсхафеном, ушли в небо немецкие дирижабли. Их было пять, и все они были заполнены бомбами самого различного содержания. Командовал воздушным отрядом любимец кайзера оберст-лейтенант фон Цвишен. Вильгельм вместе с генералом Бергом перед вылетом встречался с аэронавтами и благословил их на подвиг. Обнимая молодого фон Цвишена, кайзер призвал его либо с честью погибнуть во славу Германии, либо вернуться с победою.

Праздничный настрой немцев был несколько омрачен налетом на Вильгельмсхафен британских бомбардировщиков. Это случилось ровно за сутки перед началом операции. Десять самолетов противника прилетели со стороны моря и обрушили свои бомбы на стоявшие на приколе возле пирса подлодки. В результате вражеского налета повреждения получили три субмарины, одна из которых затонула.

Три бомбардировщика попытались прорваться к эллингам дирижаблей, но эта попытка для летчиков окончилась плачевно. Хозяйство Берга надежно защищало пятнадцать зенитно-пулеметных расчетов, плюс десять «фоккеров», экипажи которых несли постоянную службу. Едва только посты воздушного наблюдения известили их о приближении самолетов противника, истребители немедленно взлетели в воздух. Все три британских самолета были уничтожены при подходе к эллингам Берга, так и не успев сбросить бомбы на главную тайну рейха.

Вылет цеппелинов состоялся ночью с таким расчетом, чтобы дирижабли оказались над целью рано утром, когда силуэты кораблей уже могли просматриваться с воздуха. Имея опыт полета над водным пространством, пилоты дирижаблей без боязни вели свои машины над черным мраком вод Северного моря. Еще никогда прежде они не проникали так далеко в море от своих берегов, но имели уверенность в своих силах и огромное желание выдернуть у англичан из хвоста очередное перо.

Направляясь к Оркнейским островам, где располагалась главная база противника, дирижабли догнали колонну линкоров, уже сумевших без потерь преодолеть выставленные здесь ранее британские минные поля. Вместе с линкорами двигался отряд прикрытия эсминцев, все остальные силы были отправлены в сторону канала, на случай выхода из Портсмута британских кораблей.

Германские дирижабли вышли на цель с опозданием на пятнадцать минут. Все же сказалось отсутствие опыта дальних полетов над морем вкупе с циклоном, который своим краем задел цеппелины на подходе к островам. Бухта Скапа-Флоу разделялась на восточную и западную части, соединяющиеся узкими проливами с акваторией Северного моря. Для недопущения проникновения в бухту подлодок противника все входы в бухту были полностью перекрыты противолодочными сетями и бонами, а в проливе Керка на страже стояли два корабля, преграждавшие дорогу врагу. Множество часовых внимательно смотрели за морскими просторами Атлантики, готовые в любой момент объявить тревогу, но в этот день враг появился не со стороны моря.

Черными тенями проплывали огромные тела германских дирижаблей, по осеннему темно-серому небу приближаясь к Скапа-Флоу. Первыми на цель вышли три легких дирижабля, чей арсенал состоял из бомб с напалмом и фугасов. Они составляли первую ударную волну атаки, тогда как огромные «Карл» и «Вильгельм», вооруженные мощными бомбами, должны были в основном добивать поврежденные корабли противника. Зажженные напалмом, и они были отличным ориентиром для цеппелинов второй волны атаки.

Британские корабли располагались в бухте неравномерно. Пять линкоров Гранд-Флита находились в западной половине вместе с тяжелыми крейсерами «Энтрим», «Роксборо» и «Элридж». В восточной акватории бухты располагались главные силы флота в составе восьми линкоров, флагмана «Айрон Дьюк» и двух крейсеров «Коэрен» и «Нэтел». Рядом с выходами из бухты стояли два отряда эсминцев, готовые в любой момент отразить попытку врага проникнуть внутрь.

Когда цеппелины Цвишена приблизились к бухте, силуэты британских кораблей еще не совсем четко просматривались в предрассветных сумерках, и главными ориентирами для немецких пилотов были лучи прожекторов, методично освещавшие акваторию бухты и подходы к ней. Кроме этого, места расположения кораблей указывали топовые огни линкоров, хорошо видные в мощные цейсовские окуляры прицелов.

Грозно и величаво приближались к Скапа-Флоу дирижабли кайзера, чтобы потом начать плавное снижение над ничего не подозревавшим английским флотом. Желая добиться хорошего результата, Цвишен решил атаковать вражеские корабли с низких высот, при этом сильно рискуя попасть под пулеметный огонь врага. После нападения германских дирижаблей адмиралтейство издало специальный приказ об обязательной установке на крупных кораблях нескольких зенитных пулеметов.

Подобно тигру или ягуару, подкрадывался огромный дирижабль к мирно дремавшей жертве в водах Шотландии, в точности выполняя все команды прильнувшего к бомбовому прицелу штурмана Бауэра. Аккуратно и неторопливо колдовал он над своей аппаратурой, стремясь поточнее навести перекрестье прицела на силуэт своей первой цели. Штурман сразу распознал в ней линкор и потому желал поразить его с первого раза.

Быстро распахнулись створки бомболюка, и вот уже четыре остроносые бомбы, две фугасные и две с напалмом, хищно поглядывали вниз. Повинуясь приказу Бауэра, корабль завис в воздухе, позволяя провести ему последние доводки перед атакой. Миг – и освобожденные от зажимов бомбы ушли вниз. Прошло несколько невыносимо длинных секунд, и две яркие вспышки огня в районе труб и кормовых башен ярко осветили силуэт линкора «Император Индии».

Используя подсветку пожара, Венцель Бауэр быстро подкрутил деления на прицеле и сбросил вторую партию бомб, которая тоже упала точно на корабль. Теперь линкор был не просто ярким пятном на темном фоне. В этот момент он был похож на огромный костер, с каждой минутой стремительно увеличивающийся в объеме. Рядом с ним горел линкор «Роял Оук», пораженный бомбами «Лизхен». Чуть левее занимался огнем тяжелый крейсер «Нэтел», на палубу которого упало две бомбы с «Аннхен».

Англичане быстро пришли в себя, и когда дирижабли зависли над своими новыми целями, снизу по ним уже звонко били пулеметы. Цвишен отчетливо слышал, как глухо застучали пули о бронированное днище кабины, и каждый раз в его голове появлялась боязнь за целостность своего корабля. Неожиданно вдребезги разлетелся бортовой фонарь, и дирижабль гулко завибрировал от попавшей в его бок пулеметной очереди. Находившийся внизу английский корабль яростно сражался с «Лотхен» за свою жизнь, и Цвишен приказал штурману сбросить на него сразу три партии бомб.

Венцель не подвел своего командира, и его бомбы все как одна упали на вражеский линкор. Пулеметные очереди, столь неистово кромсавшие защиту дирижабля, разом умолкли, и бедняга «Нептун» запылал подобно знаменитому Везувию. Почти все сброшенные дирижаблем бомбы упали в районе кормы. Горящий напалм широким ковром растекся по корабельной палубе, безжалостно уничтожая все на своем пути. Упавшие на линкор вслед за напалмом фугасы угодили в угольные ямы линкора, отчего внутри него возник сильный пожар. Обрадованный результатами своего бомбометания Цвишен приказал продолжить атаку на врага и одновременно с этим поднять дирижабль повыше. Как ни горел он желанием отличиться перед кайзером Вильгельмом, своя жизнь ему была не менее дорога.

Подобный маневр воздушной машины не замедлил сказаться на дальнейших результатах бомбометания. При обстреле тяжелого крейсера «Коэрен», при всем своем мастерстве, Бауэр лишь частично поразил корабль, уже успевший развести пары и вытравить якорь.

У других дирижаблей результаты бомбометания также были далеки от идеала, что было вполне объяснимым. Добившись высоких результатов в начале боя, они уходили в высоту, поскольку зенитчики британских кораблей представляли для орлов Берга серьезную угрозу.

В дальнейшем результативность бомбометания дирижаблей первой линии не только не улучшилась, но даже несколько сползла вниз. Немцам удалось серьезно повредить только линкоры «Сьюперб» и «Колигвуд», а на «Мальборо» и «Айрон Дьюк» были отмечены лишь одиночные попадания, породившие локальные пожары.

Столь скромные успехи бомбометания вызвали у Цвишена гнев и раздражение. Кайзер будет явно недоволен подобным результатом, и потому, после перехода из восточной часть бухты в западную половину Скапа-Флоу, Цвишен решил вновь атаковать врага с малых высот, невзирая на пулеметный огонь кораблей.

Выполняя приказ командира, пилоты воздушной машины послушно повели ее вниз, и пули вновь градом застучали по дну и бокам кабины. Внутренние шпангоуты дирижабля гулко вибрировали от вражеских попаданий, но «Лотхен» уверенно вышла на цель, которой был знаменитый линкор «Дредноут».

Основоположник новой эпохи судостроения уже развел пары и собирался покинуть бухту, когда вражеские бомбы обрушились на его палубу. На этот раз госпожа удача было на стороне немцев. Одна из сброшенных Венцелем Бауэром бомб угодила в пороховую камеру носовой башни линкора. Раздался громкий взрыв, и корабль стал стремительно погружаться в холодные воды Атлантики.

Громкий крик радости прокатился по всем закоулкам гондолы дирижабля и долгим эхом звенел в ней. В порыве охотничьего азарта Цвишен решил атаковать новую цель, благо она сама подставлялась под удар «Лотхен». Ею оказался линкор «Ривендж», уже вытравивший якорь и теперь направлявшийся к южному проливу, стремясь как можно скорее покинуть бухту. По стечению обстоятельств пути британского линкора и немецкого цеппелина пересекались, и Цвишену нужно было только остановиться в воздухе и терпеливо ждать приближения противника.

Словно страшный сказочный коршун, немецкий дирижабль завис над морем и, когда линкор прошел под его смертоносным днищем, сбросил свои бомбы. Итогом этого противостояния стали новые пробоины в корпусе дирижабля, а также серьезное ранение штурмана, который до конца оставался на своем боевом посту. Превозмогая сильную боль в плече, Венцель точно сбросил бомбы на линкор противника, превратив его в пылающую огнем рождественскую елку. Уходя от дальнейшего соприкосновения с вражеским дирижаблем, «Ривендж» сделал разворот и устремился к малому проходу из бухты, перегороженному противолодочной сетью.

Увидев, сколь ярко пылает британский линкор, Цвишен посчитал свой боевой долг полностью выполненным и приказал пилотам срочно набирать высоту. От обстрела «Лизхен» и «Аннхен» серьезные повреждения получили линкоры «Вэнгард» и «Сент-Винсент», на крейсерах «Элридж» и «Роксборо» возник пожар, а также был потоплен один из эсминцев противника. Выполнив свою основную задачу, дирижабли отряд Цвишена не спешили покидать поле боя. Совершив разворот над островом Хоу, они направились к Сент-Мари, где находились мощные береговые батареи, которые нужно было обязательно подавить.

Тем временем британский флот спешил как можно быстрее покинуть воды Скапа-Флоу, чтобы спастись бегством от крылатого врага на просторах Северного моря. Отряд линкоров во главе с «Айрон Дьюком» пробивался через пролив Керка мимо позиций Сент-Мари, тогда как остатки западного отряда отходили мимо позиций Линкснесс. Поэтому под удар второй волны немецких дирижаблей попал исключительно восточный отряд.

Видя, что враг уже снялся с якорей и приближается к проливу, дирижабли «Карл» и «Вильгельм» не стали гоняться за каждым кораблем, а просто зависли над водами пролива и стали дожидаться приближения своих жертв. Первым, кто подвергся их бомбежке, оказался линкор «Император Индии». Находясь ближе всех из числа линкоров к выходу из бухты, он с большим трудом смог поднять пары и медленно направлялся в открытое море.

Объятый огнем корабль уже миновал пролив и вышел в открытое море, когда с «Карла» на него устремились восемь 14-дюймовых снарядов, пять из которых попали точно в цель. Сильно горевший от упавшего на него напалма, линкор ярко озарился ореолом новых всполохов разрывов, после чего стал медленно заваливаться на правый бок. Прошло несколько минут, и гордость I эскадры британских линкоров ушел под воду. Однако самым страшным для английских моряков, наблюдавших за гибелью корабля, была не смерть своих боевых товарищей, а то, что адский огонь германцев продолжал гореть даже под водой.

Еще больше не повезло линкору «Роял Оук», шедшему вслед за «Императором» и попавшему под бомбы «Вильгельма». Хотя на корабль упало всего три крупнокалиберных снаряда, один из них оказался роковым для британцев. Пробив палубу, он разорвался вблизи артиллерийского погреба кормовых башен. От этого взрыва сдетонировал весь боезапас линкора, и корабль мгновенно затонул.

Столь удачное начало бомбометания сильно обрадовало команды обоих дирижаблей, но радость их оказалась преждевременной. Англичане были тертыми калачами и, лишившись двух линкоров, немедленно изменили свою тактику. В пролив под бомбы дирижаблей пошли крейсера «Нэтел» и «Коэрен», а «Мальборо» и «Айрон Дьюк» направились к другому, более мелкому проливу.

Столь неординарный ход принес британцам положительные результаты. Из четырех кораблей только один «Нэтел» попал под накрытие, получив попадание в корму. Все остальные судна благополучно покинули бухту и устремились в открытое море.

Ободренные успехом товарищей, вслед за флагманом в прорыв устремились «Сьюперб» и «Колигвуд», а через пролив Керка направился линкор «Геркулес», на которого пока еще не упало ни одной немецкой бомбы.

Однако германские дирижабли быстро учли преподнесенный им противником урок и быстро провели ответный ход. Оставив «Карла» на прежней позиции, «Вильгельм» направился ко второму проливу и вступил в бой. Под его бомбы угодил линкор «Колигвуд», идущий вторым. Имея сильный дифферент на нос от скопившегося внутри судна огромного количества воды, ставшей неудачным последствием тушения экипажем горящего напалма, корабль получил три пробоины. Хлынувшая в линкор забортная вода быстро сместила дифферент судна за опасную отметку, и «Колигвуд» опрокинулся на борт. Линкор некоторое время еще держался на плаву, пока скопившийся внутри воздух не вырвался наружу, и корабль затонул с высоко поднятой кормой.

Прорывавшийся через пролив «Геркулес» получил от «Карла» по одному попаданию в машинное отделение и носовую башню, от чего в орудийной башне возник пожар, а корабль сильно потерял ход, но линкор все-таки смог миновать воздушного монстра и выйти в море. Последний из линкоров восточной группы «Нептун» из-за сильного пожара не смог быстро покинуть бухту и стал легкой добычей Гримма. Пользуясь трудным положением линкора, он опустил свой дирижабль до максимально допустимой точки бомбежки и легко добил горевший корабль. Бомбы, сброшенные с «Аннхен», попали в машинное отделение. Линкор сильно тряхнуло, затем взорвалась вторая кормовая башня, и объятый пламенем корабль погрузился в море.

Уход линкоров из западной части бухты не вызывал особого затруднения. Полное отсутствие дирижаблей противника в этом секторе бухты позволило кораблям спокойно миновать бонные заграждения и по одному выйти в море. Единственным, кто пострадал от вражеских дирижаблей, был крейсер «Энтрим». По трагической случайности его путь пересекся с маршрутом возвращавшейся «Лизхен», и Брандт немедленно обстрелял его, благо на крейсере не было зенитных пулеметов. Наблюдателями с борта цеппелина было отмечено шесть прямых попаданий в него с борта «Лизхен», после чего крейсер стал быстро тонуть.

Однако битва при Оркнейских островах только начиналась. Едва только пять линкоров западной группы миновали позиции Линкснесс, как корабли кайзера немедленно напомнили о своем присутствии. Разрабатывая план операции, немцы заранее предполагали, что британцы смогут вырваться из бухты, и поэтому ее западный выход стерегли восемь подлодок, готовые вступить в дело в любую минуту. Горящие от напалма корабли были прекрасно видны в бинокли и перископы, и поэтому выйти на позицию боевой атаки для германских подводников не составило больших усилий.

Расположившись изломанной дугой напротив выхода из бухты, морские волки с нетерпением прильнули к своим перископам в ожидании добычи. Первым на морские просторы вышел крейсер «Роксборо», который немецкие подводники мудро пропустили, решив сосредоточить свои удары по более крупным целям. Ею оказался линкор «Ривендж». Объятый густым дымом и языками пламени от многочисленных пожаров, линкор был лакомым кусочком, и поэтому его сразу атаковали две германские подлодки. Обе они располагались в правой стороне засады и произвели залп из носовых торпедных аппаратов. Из четырех выпущенных торпед только три попали в цель, одна из торпед неожиданно потеряла ход и, не дойдя до цели, затонула.

Три мощных взрыва потрясли корабль, они не повредили жизненно важные места линкора, но сквозь полученные пробоины внутрь хлынула морская вода, которая оказалась решающим фактором в судьбе линкора. Он уже имел попадание фугасной бомбы в угольную яму, в результате чего возник сильный пожар, и экипажу пришлось затапливать водой не только поврежденный отсек корабля, но и противоположный, дабы избежать потери остойчивости. Кроме этого, в различных частях корабля скопилось большое количество воды вследствие неудачного тушения напалма. Прошло очень много времени, пока британские моряки не пришли к единственно верному решению: изолировать огонь и дать ему полностью выгореть.

Любое попадание в борт даже одной торпеды было для «Ривенджа» смертельно опасным, а уж удар целых трех поставил жирную точку в истории служения линкора его величеству. Как только вода проникла внутрь корабля, он начал стремительно заваливаться, и не прошло минуты, как линкор уже лежал на борту, к огромному ужасу экипажей остальных кораблей. Немедленно к нему устремились два эсминца для спасения людей, один из которых был атакован капитан-лейтенантом Поппелем, чья торпеда ранее поразила «Ривендж».

Если наличие в море вражеских подлодок оставалось для англичан тайной, а гибель «Ривенджа» сочли роковой случайностью (уж больно сильно горел линкор), то выстрелы Поппеля по эсминцу полностью обнажили завесу тайны на присутствии германских подлодок. Корабли сразу стали выстраиваться в противолодочный зигзаг, что сильно повлияло на дальнейшие результаты атак. Британские эсминцы устремились вперед, обстреливая из орудий любой бурун, за которым мог скрываться перископ подлодки, и одновременно прикрывали собой борта линкоров.

Первой жертвой их атак стал сам Поппель, который увлекся атакой «Колосса» и проглядел приближение английского эсминца. Его лодка была поражена снарядами эсминца и, пуская пузыри и яркие пятна солярки, камнем пошла на дно.