Читать книгу "Во славу Отечества! – 3. В годину славы и печали"

К огромной радости фон Шрека, в этот день в Эль-Пасо прибыл Камо, который сразу занялся нуждами немцев, моментально оценив все огромные возможности летающего монстра. Цеппелин еще сутки был вынужден дрейфовать возле Эль-Пасо, сжигая остатки драгоценного топлива, прежде чем причальная мачта была готова. 2 декабря воздушная эпопея немецкой команды закончилась, и они с радостью вступили на твердую землю.

Прибытие к Вилье столь необычного подкрепления сыграло важную роль в его тайных трениях с Эмилио Сапатой, чьи отряды сумели перебраться в Эль-Пасо с юга Мексики. Появление второго революционного лидера на освобожденных территориях вызвало глухое недовольство Вильи. Вначале он попытался направить революционную армию Сапаты в Нью-Мексико, но ее пустынные земли не привлекали крестьянского вожака. Ему, как и самому Вилье, были больше по душе зеленые земли Техаса. С большим трудом Панчо согласился с присутствием революционного собрата, всю кипучую энергию которого он направил на юг штата, против армии губернатора Старка.

Появление в стане Вильи столь могучего союзника, как фон Шрек, ставило его на более высокую ступень в негласном соперничестве с Эмилио. Вождь северян торжественно принял немцев в своей резиденции, дав в честь дорогих гостей большой банкет сроком в два дня.

Пока гости веселились, Камо успел заправить баки дирижабля и пополнить его арсенал патронами и крупнокалиберными снарядами, которые он смог отыскать на захваченных складах американской армии. Прилет фон Шрека был как нельзя кстати для мексиканцев, чей боевой запал начинал иссякать. Прибывшие в Техас две американские дивизии уже начали теснить революционные отряды Вильи, то там, то тут нанося мексиканцам поражения. Командующий американскими соединениями генерал-майор Тейлор, используя численное превосходство над противником, собирался медленно выдавить мексиканцев к Эль-Пасо, где по его плану должен быть дан последний бой для революционеров.

Камо прекрасно понимал всю опасность ситуации. По большому счету он уже выполнил основную часть своего задания, оттянув из Европы значительную часть американских войск. Можно было с чистой совестью покинуть повстанческие ряды генерала Вильи, но мятущаяся душа кавказца требовала продолжения борьбы, и Камо решил остаться с теми, кого он вывел на большую тропу войны.

Его быстрокрылые тачанки сильно тревожили американцев своими стремительными налетами на их части. Напуганные многочисленными диверсиями на железной дороге, войска генерала Тейлора вступили на землю Техаса в пешем строю, что значительно замедляло скорость их продвижения. Узнав об этом, Камо немедленно ухватился за возможность бить врага по частям, используя быстроту своих отрядов. Совершив стремительный наскок и обрушив на врага град пуль, отряд тачанок быстро отходил с места боя, нанеся американцам определенный ущерб.

Когда разъяренные американцы бросались в погоню за отступающим противником, они каждый раз натыкались на сильный пулеметный заслон, который только увеличивал число погибших. Подобно своим коллегам из рейхсвера, американские генералы ничего не могли противопоставить русскому военному изобретению. Единственная рекомендация для американских войск была направлена на усиление караульной службы, а также усиление разведки с привлечением для этого местного населения. Рекомендации не были лишены здравого смысла, но пока американские части продолжали нести ощутимые потери.

С большим трудом дождавшись окончания торжеств, Камо подхватил под руку командира дирижабля и, уединившись в своем кабинете, предложил фон Шреку дерзкую, но вполне выполнимую для немцев операцию. В случае успеха она должна будет заставить генерала Тейлора сдвинуть большую часть своих сил на юг, и тем самым предоставить Вилье еще некоторое время перед встречей с американскими дивизиями. Кроме этого, наносился весьма ощутимый ущерб американской экономии, что было главным приоритетом в задаче фон Шрека, наряду с уничтожением боевых соединений противника.

Весь смысл предложенного Камо плана заключался в воздушной атаке нефтяных промыслов в районе Далласа.

– Мы бы сами пощипали это мягкое место янки, но все подступы к нефтехранилищам и промыслам надежно прикрываются солдатами Старка, которые берегут техасскую нефть как зеницу ока. Отряды Сапаты уже пытались прорваться к устью Рио-Гранде, но были остановлены силами самообороны вот здесь и здесь, – показывал Камо своему собеседнику на развернутой по столу карте. – Посылать бронепоезд также нет смысла. Сбив первые заслоны, он будет обязательно остановлен или баррикадами, или разбором пути. Так что ваш великий дирижабль самое реальное оружие для нанесения удара по врагу. По данным наших разведчиков, сейчас в районе Хьюстона сосредоточены огромные запасы сырой техасской нефти, приготовленные для переработки и отправки на восток морем либо по железной дороге. Охрана складов только наземная, с воздуха никто атаки не ожидает. У вас все шансы наказать врага и нанести янки огромный урон.

– Да, вы правы, герр Камо. Грех было бы не воспользоваться таким случаем, но меня несколько смущает плохое знание местности нашими пилотами. Те карты, что имеются в нашем распоряжении, совершенно не охватывают территорию Техаса.

– Не беспокойтесь, герр Шрек. У меня есть прекрасные трофейные американские карты Техаса. Кроме этого, вашим пилотам будет достаточно двигаться вдоль железной дороги, они здесь все ведут в Хьюстон.

– Боюсь, что, двигаясь вдоль дороги, мы обязательно выдадим свое присутствие противнику раньше времени. К тому же на каждой из станций есть телеграф, по которому известия о нас дойдут еще быстрее. Мой штурман, конечно, может нарушить телеграфную связь, сбросив на столбы парочку бомб, но это, на мой взгляд, не дает полной гарантии на успех.

– Я уже все продумал, господин подполковник. Если мы вылетим ночью, то даже в самом неблагоприятном исходе полета вы выйдем к Санта-Анне с началом светового дня. От нее до Хьюстона для вашего цеппелина всего час лёта. С учетом возможности плохой погоды я добавляю еще полчаса, за это время американцы не успеют предпринять ничего существенного, что могло бы помешать вам выполнить боевую задачу.

– С вами приятно работать, герр Камо. Сразу чувствуется, что вы работаете здесь с полной отдачей сил. Скажите, как долго вы еще собираетесь пробыть здесь? Только не говорите, что до полной победы, это нереально, при всей красоте лозунга, и возвращении мексиканцам их земель.

– Успех нашей операции даст армии Вильи еще месяц спокойной жизни. После этого она будет обязательно вытеснена с территории штата. Наша с вами задача состоит в том, чтобы как можно дальше отодвинуть этот срок. Если применять дирижабль вместе с кавалерией повстанцев при атаке на американцев, то я думаю, мы сможем продержаться здесь до марта-апреля следующего года.

– Да, именно на этот срок и ориентирована длительность моей командировки, – сухо усмехнулся фон Шрек, – потом бросок на Багамы, и если все будет нормально, то в мае мои товарищи увидят фатерлянд. Не хотите ли присоединиться к нам, герр Камо, ваши незаурядные таланты очень пригодятся рейху.

Ни один мускул не дрогнул на лице собеседника, которому поездка в Германию была полностью противопоказана.

– С удовольствием, герр Шрек, ну а пока давайте займемся нашими янки. Они еще не переправили из Европы нужное нам количество войск.

– Да, вы правы дорогой Сеньор Колонел. Их еще слишком мало против вас.

Операция по налету на Хьюстон прошла довольно удачно. Единственным препятствием для дирижабля в его полете был сильный боковой ветер, который постоянно хотел столкнуть воздушный аппарат с его маршрута. Поэтому расход топлива был гораздо больше, чем предполагал фон Шрек, но это не помешало ему с блеском выполнить задачу.

Покинув Эль-Пасо с наступлением темноты, цеппелин быстро двигался на восток, четко ориентируясь по железной дороге. Пилоты отмечали прохождение тех или иных станций и городов по количеству световых огней, выраставших у них на пути. Гусман, Чероки, Санта-Фе – пышной гирляндой пролетели под бронированным брюхом дирижабля, который продолжал оставаться невидимым для беспечных южан.

Как и планировал Камо, немцы достигли Санта-Анны перед самым рассветом. По приказу командира, желавшего как можно дольше оставаться не обнаруженным противником, пилоты сделали большой круг вблизи этого места, что, впрочем, сохранило инкогнито всего на двадцать минут. «Вильгельм» был замечен служащими станции Пескодера, которые незамедлительно оповестили о своем открытии по телеграфу власти Хьюстона и Далласа.

Когда дирижабль приближался к цели своего полета, весь Хьюстон уже знал о появлении врага, но отчаянно надеялся, что немецкий цеппелин пролетит их стороной. В отличие от налетов на Вашингтон и прочие города Америки, в этот раз немцы не имели карты Хьюстона и были вынужден бомбить на глаз, ориентируясь на разведданные, полученные от Камо. Поэтому первые снаряды, сброшенные с борта дирижабля, упали на группу пустых нефтяных баков, расположенных на подступе к Хьюстону. Раздосадованный неудачей фон Шрек приказал двигаться к порту и не тронул следующую группу баков, доверху наполненных готовым бензином и керосином.

В порту удача сразу улыбнулась немецким аэронавтам. После первого же сброса бомб внизу произошел мощный взрыв, и огненная лента, отпрянув в сторону от эпицентра взрыва, стала стремительно поджигать все новые и новые цистерны и баки. Взбодренный успехом фон Шрек стал бомбить нефтеналивные сооружения, которые четко просматривались в бинокль с борта дирижабля.

Новые очаги пожаров в порту быстро росли пропорционально каждому сбросу штурманом дирижабля. Трофейные американские снаряды хорошо входили в гнезда держалок и послушно выскакивали из зажимов по сигналу с пульта.

К удивлению немцев, техасцы, в отличие от жителей Нью-Йорк и Вашингтона, не выказывали панического страха перед воздушным монстром, прилетевшим к ним. Едва только дирижабль завис над портом, как с земли по нему дружно загрохотали залпы из винтовок и пистолетов, и противопулевая броня корпуса цеппелина отозвалась гулким звоном от попадавших в нее пуль.

В ответ заговорили огневые гнезда дирижабля. Для немецких пулеметчиков в этот день было много работы. Кроме ведения ответного огня, они с чисто немецкой педантичностью обстреливали все наливные цистерны или нефтяные баки, которые оказывались в перекрестье их прицелов. Многие из них были полными, и их содержимое густыми струями вырывалось наружу сквозь пулевые пробоины, чтобы затем вспыхнуть ярким факелом, от случайной искры или от пламени горящего вблизи пожара.

Когда дирижабль ложился на обратный курс, почти весь порт Хьюстона был объят пламенем и окутан клубами дыма. За один день было уничтожено то, что копилось в городе месяцами. Большой ущерб был нанесен не только порту, но железнодорожной станции, на чьих путях стояло несколько составов с нефтью и керосином, ожидая отправки на восток. Стоявшие друг за другом железнодорожные цистерны взрывались одна от другой, едва только в них попадали бомба или пулеметная очередь. Фон Шрек очень сожалел, что у него нет бомб с напалмом. Это позволило бы ему разбомбить техасские нефтяные скважины и с помощью огня надолго вывести их из строя.

Этот день был днем большого триумфа немецкого оружия и гения доктора Тотенкопфа, создавшего гелиевые исполины. В довершение к удачной бомбежке фон Шреку удалось немного пощипать и американскую армию. Пролетая над Гусманом, дирижабль повстречал большое конное соединение из частей генерала Тейлора. Никогда не видя дирижабля, кавалеристы с удивлением и восхищением рассматривали это чудо человеческой мысли, которое обрушило на их головы снаряды и пули, едва только конники оказались под брюхом цеппелина. Двадцать один человек были убито и пятьдесят семь ранены в результате скромного привета с борта «Вильгельма». Так техасцы познакомились с немецким чудо-оружием, которому предстояло пролить еще много американской крови.

Оперативные документы

Секретная телеграмма от командующего Балтийским флотом адмирала Щастного в Ставку Верховного Командования генералу Корнилову от 10 декабря 1918 года

Имею честь доложить вашему высокопревосходительству, что операция по высадке морского десанта в районе города Ростока прошла успешно. Под прикрытием отряда миноносцев и двух линейных крейсеров «Бородино» и «Наварин» с транспортных судов была совершена выгрузка Симбирского пехотного полка. За все время операций противодействия со стороны судов кригсмарине не отмечалось, равно как и сопротивления противника на суше.

Город Росток был полностью занят нашими войсками к 16 часам 9 декабря. Гарнизон города сложил оружие и был распущен по домам согласно вашему приказу. В настоящий момент в Либаве идет приготовление к высадке нового десанта в Киле. Зная, что на рейде порта находятся два германских линкора, броневой отряд крейсеров будет усилен линкором «Петропавловск» и отрядом гидроавиаторов под командованием адмирала Беренса.

Адмирал Щастный

Из секретной телеграммы генерала от инфантерии Маркова военному коменданту Берлина генерал-лейтенанту Яковлеву от 11 декабря 1918 года

На Ваш запрос от вчерашнего дня, относительно продовольствия населению Берлина, сообщаю, что обещанное продовольствие будет через три дня. До момента его поступления на склады вверенной вам дивизии приказываю производить кормежку немцев на полевых кухнях Вашего соединения, из расчета обычного суточного солдатского пайка.

Об этом необходимо сегодня же известить город, и отказов для обратившихся за пищей немецких граждан не должно быть.

Генерал от инфантерии Марков

Из приказа кайзера Вильгельма к матросам, унтер-офицерам, обер-офицерам и адмиралам кригсмарине от 14 декабря 1918 года

…Благодаря умелым действиям фельдмаршала Людендорфа Восточный фронт восстановлен на берегах Эльбы, и орды русских захватчиков, поддержанные берлинскими изменниками, полностью остановлены. В этот смертельно опасный для страны момент вся тяжесть и ответственность за судьбу германского народа полностью ложится на ваши плечи, друзья мои. От того, как вы выполните возложенное на вас задание, полностью зависит исход всей этой войны. За годы войны вы свершили много подвигов и одержали блестящие победы, которые золотом будут вписаны в анналы нашей истории. Теперь вам нужно одержать всего еще одну победу над врагом, которая позволит нам потребовать от стран Антанты достойный для себя мир.

Я полностью убежден, что герои Германии не только не посрамят честь и славу империи, но и смогут спасти ее в столь трудный момент нашей истории…

Кайзер Вильгельм

Глава XI
Главные действия сложного уравнения
(Продолжение)

И вновь декабрьским днем полковник Покровский стоял в холодном тамбуре литерного поезда Верховного правителя России, неторопливо пуская в приоткрытое окно струйку табачного дыма. Прошел целый год с того момента, как он стал адъютантом Корнилова, а как много произошло за это время. Военная карьера Алексея Михайловича складывалась блестяще. За участие в боях за Восточную Пруссию в качестве представителя Ставки он был удостоен ордена Анны I степени и теперь был полным кавалером этого орденского знака. Его жена, служившая секретарем литерного поезда Верховного, была награждена Георгиевской медалью по личному распоряжению Корнилова.

Но теперь перед ним расстилались не заснеженные просторы русской стороны, а аккуратные немецкие домики берлинского пригорода Карова, где вот уже целые сутки находился литерный поезд Корнилова, тайно покинувший ставший родным Могилев. Внезапное прибытие Верховного правителя в Берлин было обусловлено рядом политических и военных факторов. Предполагалось, что одним из них будет скорая капитуляция Германии, но война хоть и вступила в свою завершающую стадию, но отнюдь не собиралась затихать сама собой.

Вопреки всем прогнозам и ожиданиям Ставки, германский император Вильгельм не собирался складывать оружие и смиренно отдавать себя на милость победителям. Загнанный в угол правитель Второго рейха совершил поступок, которого от него уже никто не ожидал. Быстро оправившись от коварного удара со стороны парламентариев и потери часть территории империи, Вильгельм все же нанес врагам столь долго вынашиваемый им удар. Пользуясь своим полным превосходством на море, немцы совершили высадку морского десанта на побережье Англии ранним утром 13 декабря.

Воспользовавшись стабилизацией Восточного фронта на Эльбе, рейхсвер смог сформировать из своих разрозненных частей одну полноценную дивизию, которую по решению кайзера возглавил генерал-лейтенант Август фон Хорн. Благодаря появлению окна в период зимних штормов, под прикрытием линкоров и отряда эсминцев контр-адмирала Мауве десантные корабли покинули Бремен и благополучно совершили бросок к британскому побережью в районе Кентербери.

Незадолго до появления германской эскадры к месту предполагаемой высадки десанта прилетел дирижабль фон Цвишена, единственный оставшийся в строю цеппелин. Совершив несколько кругов над побережьем и убедившись в отсутствии там английских войск, «Лотхен» передала на эскадру успокоительную радиограмму и принялась патрулировать прибрежные районы. На этот раз воздушный монстр не бомбил дома мирных британцев, а ограничился лишь пулеметной стрельбой по одиночным фермерам, изредка выбегавшим на дорогу.

Появление вражеского десанта под Кентербери было полной неожиданностью для англичан. Убаюканное сладкой мыслью о скором падении кайзера Вильгельма под натиском русских штыков, а также уверением адмиралтейства о невозможности выхода вражеских кораблей в море, британское командование не предприняло никаких защитных мер от вторжения немцев на остров, за что и жестоко поплатилось. Германский десант высадился на британское побережье при полном непротивлении англичан. Да и как могли малочисленные посты наблюдения за побережьем противостоять немецким солдатам, непрерывным потоком исторгаемым из чрева десантных кораблей на землю Альбиона.

Ничуть не лучше обстояло дело с тактической защитой английской столицы. На момент высадки дивизии фон Хорна в распоряжении британских военных имелся лишь один Йоркширский полк вкупе с полком королевских гвардейцев.

Сказать, что от известия о высадке немцев Лондон охватило волнение, значит ничего не сказать. Огромная волна слухов и вымыслов моментально захлестнула английскую столицу, и одно известие было ужаснее другого. Несмотря на то что немцы высадили лишь одну дивизию, занявшую только Кентербери и Фаверсхем, людская молва говорила о целой армии противника, которая неудержимо двигалась на Лондон, успев обойти Грейвсенд. Конечно, слухи были один бредовее другого, но что самое ужасное, люди не хотели задумываться об их правдивости и охотно им верили, чем лишь усиливали распространение ауры страха и отчаяния вокруг себя.

Напрасно Ллойд-Джордж пытался успокоить лондонцев, говоря, что у Англии есть силы для отпора врага, и надо только немного подождать, пока все они не будут стянуты на защиту столицы. Случись высадка немецкого десанта в самом начале войны или хотя бы два года назад, то подобная паника в рядах англичан была бы просто невозможна. Все знали, что войска на острове есть, и твердо верили в то, что рано или поздно они сбросят в море вражеский десант. Но непрерывные налеты германских дирижаблей на мирные города и постоянные военные неудачи на море и на суше сделали свое черное дело. В самую трудную минуту войны народ отказал в доверии своему правительству.

В страхе и напряжении погрузилась английская столица в ночь, а когда настал день, то новый тяжкий удар обрушился на души лондонцев. Стало известно, что поздно ночью скоропостижно скончался молодой король Эдуард и верховную власть в королевстве наследовал его младший брат Георг.

Стоит ли говорить, что известие о смерти монарха в столь напряженный и трагический для страны момент было воспринято многими англичанами как крайне дурное предзнаменование для судьбы империи.

– Бог отворачивается от Британии. Она обречена, – с трагическим торжеством вещали столичные обыватели, совершенно не желая вспомнить всем известный факт, что Эдуард был серьезно болен в результате ранения, полученного им при бомбежке Лондона этим летом. Однако над берегами Альбиона в этот момент, видимо, действительно витал какой-то черный рок проклятья, ибо вслед за этим известием в Лондоне произошел стихийный взрыв народного негодования.

Причиной к нему послужил тот факт, что известие о смерти монарха перед народом было зачитано не самим премьер-министром, а главой его канцелярии сэром Томасом Эндрю. Сам Ллойд-Джордж на этот момент проводил экстренное заседание кабинета и собирался выступить с траурной речью пополудни. Такое вполне логичное и вполне оправданное решение премьер-министра, в условиях приближения врага к Лондону, вышло ему боком.

Едва только глава премьерской канцелярии стал зачитывать траурное известие, как в собравшейся толпе мгновенно разнеслись слухи о том, что Ллойд-Джордж уже покинул страну. Не прошло и получаса, как уже нашлись свидетели, видевшие собственными глазами, как прошлой ночью с Чарлз-Кросс-роуд на север уходил железнодорожный экспресс с потушенными огнями. Поезд отправлялся со специальной платформы и был оцеплен полицией, но то ли кондуктор, то ли машинист экспресса успел передать родным, что они направляются в Эдинбург, где таинственных пассажиров уже ждет пароход, отплывающий в Канаду.

Все эти слова так хорошо ложились на измученные души и сознание столичных обывателей, что не прошло и четверти часа, как взбудораженная толпа устремилась к резиденции премьер-министра, с явными намерениями погромить резиденцию мнимого беглеца.

Увидев огромную, плохо управляемую толпу, помощники премьера посоветовали ему не выходить наружу, но Ллойд-Джордж не внял их предостережениям.

– В конце концов, это мой долг перед империей, – сухо молвил премьер и смело шагнул вперед, на встречу со своим народом.

Появление перед лондонцами живого премьер-министра несколько сбавило накал их страстей, но не смогло повлиять на их негативный настрой. Что бы он ни говорил, чем бы ни увещевал своих буйных соотечественников британский премьер, все было напрасно. Люди не желали слушать слова Ллойд-Джорджа, и после безрадостной попытки достучаться до сердец своих сограждан он вернулся в дом.

Уход главы кабинета, так и не сумевшего сказать народу нужные слова, его понурая голова и сгорбленные плечи стали той незримой лакмусовой бумажкой, которая окончательно убедила жителей Лондона во мнении, что столица обречена. Не прошло и часа с момента неудачного выступления Ллойд-Джорджа, как толпы беженцев стали покидать город.

Таково было положение дел к вечеру 14 декабря, когда британский кабинет министров обратился к Корнилову с просьбой об оказании им помощи, в виде незамедлительного наступления за Эльбу. По этой причине в походной ставке Верховного правителя было собрано совещание, на которое были приглашены генералы Духонин, Щукин, а также командующий Западным фронтом генерал Марков. Сам Покровский засел у связистов в ожидании поступления сообщения от дипломатов. Шел уже второй час ожиданий, однако Москва упорно молчала, и измученный бесплодными ожиданиями полковник отправился покурить. Впрочем, не успел он насладиться недавно полученными американскими сигаретами, как дверь тамбура распахнулась, и коренастый связист подпоручик Бондаренко громогласно произнес:

– Господин полковник, Москва на проводе. Генерал Алексеев.

Тем временем в салоне Верховного правителя над расстеленными на столах картами Европы шел неторопливый и обстоятельный разговор.

– Англичане слезно молят нас о незамедлительном начале наступления против Людендорфа. Господа союзники очень надеются, что мы сможем выйти к Рейну и тем самым сорвем дальнейшую переброску немецких частей на остров. Возможно, что наше наступление к Рейну поддержат и союзники, – произнес Корнилов, окинув взглядом приглашенных генералов.

– Поддержат. После нашей переправы через Рейн, – подал язвительную реплику Марков, но Верховный пропустил ее мимо ушей.

– Скажите, Николай Николаевич, как вы оцениваете состояние немцев в свете их недавней высадки десанта в Англии? Достаточно ли силен и опасен наш враг, не пожелавший сложить оружие вопреки нашим расчетам? – обратился Корнилов к Духонину, главному организатору всех прежних наступлений русских войск.

– Я не разделяю подобных взглядов, Лавр Георгиевич. Никогда не стоит недооценивать противника, но также опасна его переоценка. Западная часть Германии отказалась капитулировать только потому, что там находятся наиболее боеспособные части рейхсвера. Несмотря на все трудности, они остаются преданными императору Вильгельму и готовы сражаться за него до конца, что, собственно говоря, они и доказали высадкой в Англии. Однако зона контроля этими соединениями распространяется лишь от линии фронта и до берегов Рейна. Все остальные территории, находящиеся в промежутке между Рейном и Эльбой, не горят особым желанием продолжать воевать. Лишь энергичное вмешательство Людендорфа удержало города центральной Германии от подписания акта о капитуляции. Здесь перед ним можно снять шляпу и выразить восхищение, но не более того.

Могу с полной уверенностью сказать, что те соединения, что выставил фельдмаршал перед нами по Эльбе, представляют собой добротный заслон, но никак не полноценную линию фронта. Достаточно будет одного хорошего удара, и он будет прорван. В этом меня поддерживает начальник оперативного отдела Ставки подполковник Шапошников.

– Да, я прекрасно помню его оперативные прогнозы на действия немцев при проведении Восточно-Прусской и Лодзинской операций, – произнес Корнилов.

– Согласно нашему мнению, все действия противника не лишены смысла при всех их авантюрных чертах. Вильгельм добивается капитуляции британцев, только ради получения возможности заключения мира на выгодных для себя условиях, позволяющих сохранение монархии в Германии. Кроме того, падение Лондона и подписание англичанами сепаратного мира может привести к довольно чреватым для нас последствиям. Несмотря на сдачу Берлина, положение наших войск в Германии довольно сложное.

– Да, – согласился с ним Корнилов, – достаточно одного хорошего удара со стороны Силезии, и наш вытянутый к Эльбе палец будет отрублен. А учитывая тот факт, что после всех наступлений на сегодня численность наших дивизий равна численности полка, а численность полка равна батальону, то у противника есть неплохие шансы отбросить нас за Одер.

– Совершенно верно, ваше превосходительство. Поэтому целесообразнее всего силами Западного фронта нанести мощный удар по заслону Людендорфа на Эльбе и, не давая противнику опомниться, стремительно продвигаться к Рейну. Учитывая нынешнее состояние немцев, можно предположить, что сильного сопротивления войска генерала Маркова на своем пути не встретят. В случае успешного завершения этой операции в руках кайзера останется только зарейнская область и захваченные немцами бельгийские и французские земли.

– Как я понимаю, вы предлагаете нанести удар на узком участке фронта и тем самым расколоть Германию на две части, север и юг. Не боитесь получить фланговый удар, который является излюбленным приемом немцев. Не слишком ли мы быстро хороним своего противника?

– Нет, Лавр Георгиевич, – вступил в разговор генерал Марков. – Я допрашивал многих пленных офицеров, и почти у всех них в ответах сквозит откровенная усталость от вой ны. Они уже не верят ни в чудо-оружие, ни во внезапную победу, которую пытается добыть на острове кайзер. Все они в один голос утверждают, что никак не ожидали столь успешного нашего наступления этим летом. По словам генерал-майора Витенхофа, наши непрерывные победы полностью разрушили уверенность офицеров кайзера в победе над нами. Сейчас их удерживает в строю только верность присяге.

– Совершенно верно, – поддержал своего боевого товарища Духонин. – Не думаю, что высадка дивизии фон Хорна в Англии смогла сильно изменить общее настроение господ офицеров. А что говорить о простых солдатах. Наши продовольственные посылки оказались очень эффективным оружием для разложения рядов рейхсвера. Согласно донесению генерала Яковлева, берлинский гарнизон был потрясен, когда им было выдано мясо, масло и крупы из первой партии продуктов, доставленных нами в столицу. Бургомистр, господин Штраух, громогласно заявил, что война с Россией была большой глупостью, и сам бог велел нашим странам жить в мире и сотрудничестве.

– Интересно, что пел господин бургомистр в августе четырнадцатого года, когда по берлинской мостовой маршировали дивизии кайзера, уходя в поход до осеннего листопада.

– Пел славу Вильгельму, ничуть не сомневаюсь. Уж такая это нация.

Корнилов закрыл глаза, что-то вспоминая, а затем спросил:

– Итак, где вы предполагаете нанести удар по Людендорфу?

– В районе Магдебурга, это самый удобный участок из всего нашего фронта от Гамбурга до Дрездена. Создав двукратное превосходство сил над немецкими заслонами, мы легко сможем выйти на оперативный простор и, придерживаясь железнодорожных путей, будем двигаться в направлении Франкфурт-на-Майне и Дармштадта. Чем быстрее мы будем продвигаться к Рейну, тем меньше возможностей будет у Людендорфа эффектно противостоять нашему наступлению.

– А почему все-таки Магдебург? – уточнил Верховный.

– До того, как Людендорф развернул перед нами свой заслон, наши солдаты успели занять Магдебург и, форсировав Эльбу, создали на противоположном берегу прочный плацдарм. В этом месте через Эльбу проходит железнодорожный мост, способный пропускать как пехоту, так и бронепоезда любых типов. Людендорф дважды пытался выбить нас с этого плацдарма, но орудия наших бронепоездов всякий раз отражали немецкие атаки. Едва только Сверчков доложил мне о действиях противника, я немедленно перебросил под Магдебург бронепоезд с тяжелыми морскими орудиями, благодаря которым и удалось отразить последующую контратаку противника. Тогда Людендорф бросил в наступление никак не меньше двух полков.

– Не боитесь, что под Магдебургом Людендорф окажет нам яростное сопротивление? Ведь он отлично понимает значение этого железнодорожного моста.

– Нет, ваше превосходительство. Не думаю, что собранные под Магдебургом войска смогут противостоять силе ударного кулака генерала Сверчкова. Кроме того, предлагается нанести вспомогательный удар под Виттенбергом. Здесь у нас также имеется неплохой плацдарм за Эльбой, и по данным разведки, там нашим солдатам противостоят части неполного состава. Будь у генерала Зимина больше сил, удар бы получился отменным, но увы. За столь короткий срок создать второй ударный кулак нереально. Хотя, по нашему мнению, Людендорф не сможет устоять и против такого удара.