Читать книгу "Во славу Отечества! – 3. В годину славы и печали"

Вслед за гибелью Вильи радио принесло сообщение о капитуляции Германии, что моментально лишало повстанцев их могучего союзника в этой войне, дирижабля фон Шрека. После короткого совещания с офицерами корабля командир принял решение лететь на юг, в Никарагуа, где находилась тайная база, созданная местными плантаторами немецкого происхождения. С их же помощью фон Шрек собирался затеряться среди местного населения, прекрасно понимая, что американцы никогда не простят ему бомбежек своих городов.

Вместе с собой немец предложил лететь и Камо, на что тот согласился с легким сердцем. Свою главную миссию в Мексике он уже с лихвой выполнил, а быть советником у Сапаты ему совершенно не хотелось, как и не прельщала возможность стать командиром одной из шаек на территории Техаса. Вместе с собой в полет он взял свою молодую подругу, оставлять которую в Эль-Пасо сеньор генерал решительно не желал.

Техас Камо покидал вполне состоятельным человеком, поскольку именно ему покойный Вильи доверил свою тайную революционную кассу. Кроме того, к его услугам было несколько счетов в некоторых банках Южной Америки, оставшихся у кавказца от господина Парвуса.

Прощание с Техасом состоялось в ночь на 30 декабря, когда все население Эль-Пасо спало, справив поминки по революционному герою, погребенному на мексиканском берегу Рио-Гранде. Держа свои действия в глубокой тайне, справедливо опасаясь противодействия мексиканцев их отлету, фон Шрек стартовал в час ночи, лично перерубив причальные канаты. Мало кто из мексиканцев видел, как огромное тело цеппелина поднялось в воздух и устремилось на юг. У каждого из пассажиров дирижабля начиналась новая жизнь.

Оперативные документы

Из секретной телеграммы русского военного атташе в Испании полковника Зубова в Ставку Верховного правителя России полковнику Шапошникову от 28 декабря 1918 года

Спешу сообщить, что вечером 27 декабря вблизи городка Ла-Корунья на территории частного поместья совершил посадку немецкий цеппелин аналогичной конструкции с тем летательным аппаратом, что потерпел катастрофу возле города Виго. В этот раз посадка дирижабля прошла успешно, благодаря причальной мачте, ранее сооруженной в частном поместье по приказу его владельца, немца, принявшего испанское подданство два года назад.

Проведя заправку топливом, которое владелец поместья Фриц Рашке приготовил заранее, дирижабль покинул пределы Испании вместе с владельцем поместья. Предположительный курс движения юго-запад.

Полковник Зубов

Из специального объявления по розыску ФБР, направленного в страны Европы, Африки и Латинской Америки 12 января 1919 года

Разыскиваются за преступления, совершенные против американского народа:

…3. Командующий специальным отрядом дирижаблей генерал-лейтенант Вальтер фон Берг. За доставку его представителям американского командования или государственного департамента живым или мертвым назначена награда в пятьдесят тысяч долларов.

…12. Глава специальной имперской лаборатории в Рюбецале профессор Карл Тотенкомпф. За доставку его представителям американского командования или государственного департамента живым или мертвым назначена награда в пятьдесят тысяч долларов.

…16. Командир дирижабля из специального отряда генерала фон Берга подполковник Фридрих фон Шрек. За доставку его представителям американского командования или государственного департамента живым или мертвым назначена награда в двадцать пять тысяч долларов.

Глава XIII
Все еще только начинается

День 2 марта 1919 года, как и предсказывали синоптики, был пасмурным, но зато температура держалась на отметке −2÷4 градуса по Цельсию. Древняя столица России готовилась принять парад победы по случаю завершения войны. Месяц назад уже прошли парады победителей в Вене и Берлине, а также в тех германских и австрийских городах, которые были заняты союзниками на момент подписания акта капитуляции.

Потребность проведения парада победы в Москве возникла в связи с необходимостью продемонстрировать всему миру силу и мощь русского оружия, а также по желанию Верховного правителя России завершить окончание войны триумфальным шествием победителей, согласно военным обычаям своей страны.

На Красной площади спешно возводили трибуны для Корнилова и гостей парада, отобранных генералом Щукиным самым тщательным образом.

Среди приглашенных на парад лиц был личный адъютант командующего полковник Покровский с супругой. Парадный мундир полковника украшал крест Владимира II степени, присвоенный ему Корниловым за мужество при обороне его литерного поезда.

Сам правитель несколько окреп, мог самостоятельно двигаться, но его беспокоили сильные головные боли, для снятия которых он был вынужден постоянно принимать лекарства. Все это, конечно, сказывалось на работоспособности Корнилова, которую генерал-лейтенант медицины Бехтерев, наблюдавший своего высокопоставленного пациента, ограничил тремя-четырьмя часами в день. Академик замечал некоторые положительные моменты в состоянии здоровья Корнилова, но в приватной беседе с генералами Алексеевым и Щукиным он высказал мнение, что состояние здоровья его пациента вызывает у него большие опасения. Корнилову достаточно было пережить одно сильное потрясение, которое могло свести его счеты с жизнью.

Парад начался ровно в 11 часов, вся Красная площадь была заполнена коробками парадных батальонов, в каждый из которых входили лучшие представители армии, которую они представляли. Командовал парадом генерал Брусилов, специально приглашенный Корниловым. Несмотря на былые разногласия, Верховный правитель полностью воздал своему боевому товарищу по его заслугам. Принимал же парад генерал Алексеев, чей вклад в победу был огромен, как на военном, так и на гражданском поприще.

Сам Верховный правитель отказался участвовать в параде, ссылаясь на настоятельные рекомендации врачей. Одетый в парадный мундир, он стоял на трибуне вместе с командным составом Ставки, членами своего правительства, представителями духовенства. С радостными и восторженными глазами все они наблюдали за торжеством своего многострадального государства и народа.

Первыми открыли прохождение мимо трибуны, под музыку парадного оркестра, три роты Северного фронта, возглавляемые генералом Кутеповым. Четким строевым шагом прошли победители твердыни Восточной Пруссии мимо стоявшего на трибуне Корнилова и приветствовали его громким победным криком.

Затем мимо главковерха прошли подразделения Западного фронта под командованием генерала Клембовского. Им выпала честь по взятию Варшавы, Берлина, Кельна, форсировать Вислу, Одер, Эльбу и Рейн. Они также приветствовали Корнилова громкими криками, и растроганный Лавр Георгиевич помахал им рукой и отдал честь.

Третьими мимо трибун пронесли свои победные знамена представители Юго-Западного фронта, ведомые генералом Деникиным. Старый боевой товарищ Корнилова разбил главного союзника Вильгельма по коалиции австрийского монарха, покорив две вражеские столицы Будапешт и Вену.

Стоя на трибуне вместе с другими представителями Ставки, Покровский с огромной гордостью смотрел, как мимо него проплывают ряды героев войны, на груди каждого виднелось сразу несколько боевых наград. Отбор парадной комиссией был очень тщательным, подбирались не только герои, но и те, чей рост был никак не ниже 170 сантиметров.

Вслед за победителями австрийцев мимо трибуны прошли сводные соединения русских экспедиционных частей, Балканского корпуса и Русского легиона, воевавших во Франции и Сербии. Впереди них шел генерал Слащев, освободитель Белграда и покоритель Софии, назначенный командиром этой колонны по личному приказу Корнилова. Каждое экспедиционное соединение несло свои боевые знамена, под которыми они воевали на чужих полях за общую победу, и имевшие особые отличительные награды согласно именным приказам президента Франции и сербского короля Александра.

Частями Румынского фронта командовал генерал Щербачев. На его боевом счету было не так много громких побед, как у других командующих, но от этого его вклад в общую победу был ничуть не меньшим, чем у других. Освободители Бухареста и покорители части Венгрии и Болгарии, они также имели именные награды от румынского короля, хотя Корнилов специально не пригласил румынских представителей для участия в параде победы, помня их сепаратное перемирие с кайзером Вильгельмом.

Завершали шествие фронтовых подразделений части Кавказского фронта во главе с генералом Юденичем. Войска этого прославленного полководца не только взяли легендарный Царьград, но полностью разгромили войска Турции и Персии, заняли всю Армению, Курдистан, северную Месопотамию и вышли к водам древнего Средиземного моря.

Накануне праздника правитель произвел победное награждение командного состава фронтов. Четверым командующим фронтов, Клембовскому, Деникину, Слащеву и Юденичу, а также московскому генерал-губернатору Алексееву было присвоено звание генерал-фельдмаршал, а Кутепову и Щербачеву звание генералов от инфантерии.

Самого Корнилова командующие фронтами уговорили принять звание генералиссимуса, которое специальным указом было введено в Табель о званиях русской армии. Сделано это было, дабы уравнять в званиях Верховного главнокомандующего России с командующим союзными силами во Франции генералиссимусом Фошем. Корнилов сопротивлялся, но вездесущий Щукин моментально доказал, что он вполне достоин этого звания, так как, управляя Балканским фронтом, Корнилов одновременно командовал армиями своих союзников.

Последними по Красной площади прошли сводные роты моряков Балтийского и Черноморского флотов, возглавляемые адмиралом Беренсом, Балтийским, как в шутку назвал его Корнилов. Кроме этого, торжественным маршем прошло сводное соединение летчиков и бронепоездов, под общим командованием генерала Фролова.

Вслед за пешими соединениями по Красной площади красиво прогарцевали соединения конных армий всех фронтов, принимавших участие в боевых прорывах, прогрохотали украшенные пулеметами тачанки. Конные упряжки провезли по булыжникам площади полевые и дивизионные пушки, оглушительно грохоча двигателями, проползло мимо трибуны соединение броневиков.

Закрывали парад казаки конвойных соединений, верой и правдой служившие сначала императору Николаю, а затем правителю Корнилову. Пролет над Красной площадью эскадрильи бомбардировщиков «Илья Муромец» отменили в самый последний момент, из-за плохих погодных условий и опасения отказа моторов при пролете над городом.

Сам правитель, несмотря на тупую ноющую головную боль, мужественно выстоял все полтора часа, радостно приветствуя каждое из проходивших мимо соединений поднятием правой руки и отдачей чести. Все это прекрасно запечатлели несколько кинокамер и множество фотографов, специально приглашенных на площадь. Корнилов придавал большое значение кинематографу и распорядился отпечатать несколько десятков копий киноленты, которую следовало распространить по всей стране через кинотеатры или передвижные киноустановки.

Это был последний публичный выход Верховного правителя на официальные мероприятия, запечатленные на пленку. Германская бомба, сброшенная с борта вражеского дирижабля в декабре прошлого года и ранившая главковерха, все же догнала его спустя несколько месяцев. Корнилов скоропостижно скончался во сне 10 марта 1919 года от обширного кровоизлияния в мозг, полностью подтвердив опасения академика Бехтерева. По всей стране был объявлен трехдневный траур. За это время для прощания с телом героя прибыли многотысячные делегации со всех сторон. 14 марта тело Корнилова с воинскими почестями было похоронено на Новодевичьем кладбище.

Стоя в почетном карауле у гроба правителя, открытого для последнего прощания, полковник Покровский с трудом сдерживал слезы. В стылую мартовскую землю уходил не просто боевой товарищ и командир, сумевший удержать страну от революционного развала и одержать победу в самой тяжелой и ужасной за всю историю человечества войны. Уходил кумир и вождь, которому столь много было еще нужно сделать, уход которого разом осиротил многие миллионы людей.

Пост правителя и вместе с ним всю власть над огромной страной унаследовал московский генерал-губернатор Алексеев, успевший за эти месяцы полностью освоиться в роли наследника Корнилова.

Под хмурым небом прощалась Россия со своим Верховным правителем, и не менее хмурая погода стояла над побережьем Британии. Горьким похмельем обернулось для коварного Альбиона заваренная им же эта ужасная война. Слишком большими были людские потери среди британцев и их союзников, слишком огромными были разрушения в городах метрополии. Стремясь одержать победу, впервые за всю свою историю Британская империя очень близко подошла к опасной черте, за которой начиналось саморазрушение государства. Многие влиятельные члены английского общества считали эту победу пирровой, но правящий кабинет не был согласен с подобной оценкой и готовился дать бой своим оппонентам.

Сэр Уинстон Черчилль, находясь в своем фамильном поместье Родни-стоун, вместе со своим бессменным секретарем Бригсом, сидел перед ярко горящим камином и покуривал свою неизменную сигару. Устроившийся рядом с патроном на стуле неизменный секретарь Черчилля Бригс внимательно слушал его рассуждения после запоздалого завтрака.

– Поймите, Бригс, я ничуть не стыжусь своего поступка на Рейне. Я считаю его патриотичным, поскольку мы победили и, как это было испокон веков, можем позволить себе любую вольность над побежденным врагом. Да-да, любую, пусть даже и не вполне пристойную в мирное время, но вполне приглядную на войне, – уверенно вещал Черчилль, комментируя статью во вчерашней «Таймс», которая описывала, как он публично мочился в воды Рейна с моста кайзера Вильгельма под Кельном.

– Побежденная нация все стерпит и покорно промолчит, подобно молоденькой проститутке, с которой переспали, не заплатив при этом ни пенни. Мы победили кайзера, и теперь в нашем распоряжении его колонии, его флот и его народ, который будет платить нам ту сумму контрибуции, которую мы им укажем при подписании мирного договора. А уж мы посчитаемся с ними за каждую трубу наших разрушенных домов.

– Да, наши потери в этой войне очень большие, – осторожно промолвил Бригс, – мало кто предполагал, что немцы будут драться так яростно и упорно.

– Да, они велики. Возможно, мы чего-то не учли, в чем-то ошиблись, но зато мы устранили нашего главного торгового конкурента, Германию, и теперь большая часть мирового рынка будет принадлежать нам. Нам и никому другому. Вот главный приз этой войны.

– Боюсь, что самая главная наша ошибка была в оказании поддержки Корнилову в его мятеже против Керенского. Под его руководством русские отломили гораздо больший кусок пирога, чем мы того хотели.

– Не говорите так печально, Бригс. Русский мавр сделал свое дело, теперь он должен удалиться. Война закончилась, необходимость в их солдатах полностью отпала, и теперь господин Корнилов уже не будет иметь того преимущества, которым он обладал, умело играя на наших военных нуждах и трудностях. Теперь главная задача нашей дипломатии состоит в том, чтобы, сидя за столом переговоров, отыграть назад как можно больше из того, что оказалось в руках русских. Так было всегда, так будет сегодня, так будет завтра.

– Вы будете участвовать в мирных переговорах, сэр Уинстон?

Черчилль хитро усмехнулся, глядя на секретаря.

– Отдаю должное вашей проницательности, Бригс. Вчера я получил письмо от Ллойд-Джорджа. Вчера было подписано соглашение о проведении мирной конференции в Париже. Господин премьер намерен видеть меня на этих переговорах, и потому мое имя включено в состав британской делегации. Так что готовьтесь к поездке, Бригс. Битва за Европу только начинается, и нам предстоит многое сделать, чтобы укротить русского медведя.

Конец третьей части