Читать книгу "Во славу Отечества! – 3. В годину славы и печали"

Немцы тоже не оставались в долгу, сосредоточив весь огонь на идущих во главе колонн «Агамемноне» и «Маджестике». Со второго залпа на «Агамемноне» была сбита мачта, а на «Маджестике» было отмечено попадание в носовую часть корабля. Дуэль между противниками завязалась не на жизнь, а на смерть, и каждая из сторон стремилась ответить на яростный залп врага своим не менее яростным залпом. Однако прошло двенадцать минут боя, и преимущество британцев в калибрах и кораблях все же сказалось. От огня противника «Гельголанд» и «Остфрисланд» потеряли часть кормовых пушек и заметно сбавили скорость. Кроме этого, на обоих кораблях бушевали пожары, и уничтожение германских линкоров было лишь вопросом времени.

Стремясь нанести противнику максимальный урон и стать победителем грозного Флота Открытой воды, адмирал Эшби приказал кораблям перенести часть огня с концевых линкоров на «Тюринген» и флагманский «Баден».

Прошло еще пять минут боя, и после очередного попадания «Остфрисланд» был вынужден покинуть общий строй кораблей с сильным креном на левый борт. Нещадно избитый вражескими снарядами линкор представлял собой ужасную картину. С бортов его струились густые волны черного дыма вперемежку с рыжими языками огня. Корабль лишился обеих мачт, одной трубы, а из разбитой башни левого борта безжизненно торчали стволы пушек. Бедственное положение линкора завершал сильный крен, из-за которого «Остфрисланд» рисковал в любой момент перевернуться. Ничуть не лучше было положение и у «Гельголанда». Его корма была окутана черным облаком дыма, сквозь который упорно пробивались выстрелы из единственного уцелевшего кормового орудия. Все это, вместе с пожарами на «Ольденбурге» и «Тюрингене», вселяло в адмирала Эшби уверенность в скорой победе.

В пылу боя британцы не придавали никакого значения множеству малых катеров, идущих вместе с отрядом эсминцев Шмидта. Расценив их как корабли поддержки, английские моряки только фиксировали их присутствие, сосредоточив весь огонь на своей главной добыче, линкорах императорского флота. Поэтому, когда катера неожиданно устремились в их сторону, британцы не придали этому особого значения, усмотрев в действиях противника лишь отчаянную попытку отвлечь губительный огонь линкоров на себя.

Англичане заподозрили в десяти маленьких, но юрких катерах серьезную угрозу для своих кораблей, только когда катера пошли на резкое сближение с линкорами, но было уже поздно. Не понимая скрытого замысла врага, комендоры орудий малых калибров и пулеметчики слишком поздно открыли вялый заградительный огонь, который не смог остановить рвущихся к линкорам немцев. Выйдя на угол атаки, катера выпускали одну или две торпеды в зависимости от обстановки и, совершив резкий разворот, устремлялись прочь от атакованного противника.

Атака юрких торпедоносцев была стремительна не только для британцев, но и для самих немцев. Сказывалось отсутствие опыта атак, и потому большинство катеров выпустило по врагу только по одной торпеде. Среди них самым удачливым охотником оказался катер обер-лейтенанта Кляйна, чья торпеда угодила в бок «Короля Эдуарда» в районе носовых артиллерийских погребов. От взрыва торпеды произошла детонация боезапаса корабля, и он моментально затонул.

Однако были и такие командиры катеров, которые при атаке выпустили сразу обе торпеды, и их риск был вознагражден сторицей. Оба атакованных ими линкора получили серьезные пробоины, справиться с которыми экипажи кораблей оказались не в состоянии. Столь быстро и мощно проникала в корабли забортная вода.

Одним из этих неудачников оказался «Хиберн», уже ранее торпедированный немецкой подлодкой, для которого нападение катера лейтенанта Ольденса оказалось роковым. Прошло девять минут отчаянной борьбы экипажа за живучесть своего линкора, но совладать с напором водной стихии британские моряки не смогли, и нос корабля полностью ушел под воду. В корме «Хиберна» образовался огромный воздушный пузырь, благодаря которому судно еще некоторое время продержалось на плаву и многие члены экипажа смогли покинуть гибнущий корабль.

Положение второго неудачника, линкора «Доминион», было не менее опасным. Пробоины в правом борту серьезно угрожали остойчивости корабля, и ради его спасения капитану Коллинзу пришлось срочно затопить отсеки левого борта. В результате этих действий «Доминион» потерял ход и с низкой осадкой покинул походный строй.

Флагман «Бенбоу», а также линкоры «Зеландия» и «Агамемнон» тоже были поражены немецкими торпедоносцами, но все же остались в походной колонне, хотя заметно потеряли свою скорость. Из кораблей отряда адмирала Хаксли попадание вражеских торпед было зафиксировано только у «Артура» и «Тесея», тогда как «Корнуэльс» и «Маджестик» остались невредимыми. Хотя положение последнего линкора было и без того плачевным. Немецкие комендоры своим огнем повредили и привели к молчанию большую часть носовой артиллерии корабля. Объятый пожарами, с рухнувшей на нос мачтой, корабль представлял собой жалкое зрелище. Густой черный дым, застилавший нос корабля, лишь изредка пробивался выстрелом чудом уцелевшим правым боковым шестидюймовым орудием.

Единственной радостью для адмирала Эшби после атаки немецких катеров стала гибель «Остфрисланда». Приняв в трюм слишком большое количество воды, израненный линкор не смог удержаться на плаву и перевернулся. Радостный крик пронесся по кораблям адмирала Эшби. Англичане воспаряли духом, но их радость была скоротечна. Вскоре были замечены корабли, идущие на перехват английской эскадры, в силуэтах которых дальномерщики сразу опознали германские линкоры адмирала Бенке.

Сражение перешло в новую фазу, в которой у англичан уже не было столь ощутимого преимущества. Однако мужество и отвага не покинули адмирала Эшби в столь трудный момент боя. Зная, что у него на подходе эскадра Леги, Эшби решил расплатиться с противником той же монетой и заманить корабли Шмидта под огонь линкоров Леги. Поэтому, не теряя ни минуты, Эшби поднял сигнал: «Поворот все вдруг» и начал отход в сторону Дувра.

После этого картина боя изменилась с точностью до наоборот. Теперь англичане торопливо отступали восвояси, а германские линкоры яростно преследовали бегущего противника. Эскадры принялись обмениваться залпами из носовых и кормовых орудий, и все было ничего, но путь британцев пролегал мимо орлов генерала Берга, настроение у которых было отнюдь не мирным. Распахнув створки своих бомболюков, ястребы рейха готовились взять с британцев кровавую дань за право прохода мимо них.

Их первой жертвой стал «Доминион», на который положил взгляд командир «Аннхен» майор Гримм. Отчаянно боровшийся за жизнь тихоход не смог уклониться от встречи с могучим властелином воздуха, устремившимся на его перехват. Плавно надвигаясь на выбранную жертву, цеппелин произвел первый сброс бомб, ставших для британского линкора и последним. Тонкой линией разрывов они легли поперек курса корабля, и два мощных взрыва потрясли истерзанное тело «Доминиона». Черные грибовидные взрывы на несколько мгновений скрыли корабль от взоров наблюдателей, а когда они опали, линкор уже уходил под воду развороченным носом.

В отличие от командира «Аннхен», Герхард фон Цвишен не стал нападать на британцев. Правильно рассчитав направление движения эскадры, он расположил свой цеппелин таким образом, что вражеские корабли были вынуждены проходить под распахнутым бомболюком его «Лотхен». Штурман Венцель только успевал совмещать деления своего прицела и опустошать арсенал дирижабля.

Результаты его бомбометания можно было считать вполне приемлемыми, если принять во внимание, что подобную бомбежку он проводил впервые. «Зеландия» получила попадание в машинные отделения, на флагмане «Бенбоу» была повреждена кормовая башня, а идущий концевым «Агамемнон» получил повреждение рулей и винта. Это обрекло корабль на быструю гибель от бомб «Аннхен», которая после уничтожения «Доминиона» бросилась в погоню за уходящим противником. Три раза штурман Гензерихс атаковал с воздуха поврежденный корабль, прежде чем «Агамемнон» был уничтожен.

Пока любимцы кайзера атаковали вражеские корабли с воздуха, адмирал Шмидт приказал сосредоточить огонь своих четырех линкоров на «Зеландии» и «Бенбоу». Он спешил нанести врагу максимальный урон, прежде чем в игру вступит эскадра Леги. Об их приближении к дуврскому проливу Шмидту сообщили дозорные субмарины, не участвовавшие в боевых действиях.

Вслед за кораблями Шмидта на линкоры адмирала Хаксли обрушили всю мощь своих четырнадцатидюймовых орудий и корабли эскадры Бенке. И германские комендоры не подвели своих командиров. Спокойно и неторопливо они принялись вколачивать свои смертоносные снаряды в борта британских кораблей.

Результат этих стрельб был крайне плачевным для англичан. Спасительный Дувр был еще далеко, а из всех линкоров адмирала Эшби в строю оставался лишь флагман «Бенбоу». Получив очередное попадание в машинное отделение, «Зеландия» моментально лишилась хода и отстала от адмиральского корабля с заметным креном на правый борт. Из эскадры Хаксли строй покинул «Маджестик», имевший две подводные пробоины, что также лишило его хода и превращало в легкую добычу для германских дирижаблей.

У немцев тоже были потери, комендоры противника также имели некоторые успехи. Так боевой строй был вынужден покинуть «Гельголанд», правда, не столько от огня англичан, сколько от пожаров на его борту и от воды, упорно проникавшей в трюм линкора. Кроме этого, «Рейнланд» потерял два носовых орудия, а на «Кайзерин» прямым попаданием была уничтожена носовая рубка вместе со всем штабом адмирала Бенке. Сам адмирал чудом остался жив, но получил сильную контузию и множество малых осколочных ранений лица и головы. Отказавшись идти в госпиталь, наскоро перевязанный фельдшером, он перешел на корму, откуда продолжал руководить сражением.

Понесли свои потери и орлы генерала Берга, в частности «Аннхен». Ринувшись на добивание «Зеландии», майор Гримм допустил грубый просчет, дорого обошедшийся его дирижаблю. Посчитав линкор небоеспособным, он опустился на малую высоту, чтобы без помех добить корабль, но неожиданно встретил яростный отпор. Английские моряки не желали безропотно гибнуть от бомб небесных монстров, намереваясь как можно дороже продать свои жизни.

Главной ударной силой англичан являлись два зенитных пулемета, чудом уцелевшие от разрывов немецких снарядов, в отличие от расчетов, погибших на своем боевом посту. Едва только дирижабль приблизился к кораблю, как оба пулемета яростно застрочили по ним, безжалостно кромсая оболочку цеппелина и хлестко разбивая иллюминаторы командирской кабины.

От вражеского огня, а также от осколков стекла пострадали многие члены экипажа, находившиеся в этот момент в командирской рубке. Серьезное пулевое ранение в руку получил сам командира корабля майор Гримм, но положение спас штурман дирижабля Гензерихс. Не обращая внимания на смертельную угрозу, он принял командование кораблем и, удерживая его на боевом курсе, атаковал неприятеля. Уткнувшись в визир прицела, он упрямо бомбил британский линкор до тех пор, пока одна из бомб не угодила в кормовой артиллерийский склад и не уничтожила «Зеландию».

В отличие от Гримма, судьба продолжала хранить Цвишена от вражеских пуль и снарядов. Под руководством своего молодого командира «Лотхен» без особых усилий разделалась с «Маджестик», вновь подтвердив славу самого удачливого дирижабля рейха.

Противники были уже на широте устья Темзы, когда субмарины заслона сообщили Шмидту о приближении к проливу третьей английской эскадры в составе семи линкоров под флагом Леги. Колебания адмирала были не долгими, и он сделал мужественный выбор в пользу продолжения боя. Прочитав складывающийся рисунок боя, Шмидт отдал соответствующие приказы и изготовился к встрече с новым врагом.

Первыми встретили корабли Леги субмарины заслона, продолжавшие стеречь проход через дуврскую щель. Уже успевшие скрестить свои шпаги с эскадрой Эшби и понести потери, немецкие подводники храбро вступили в этот бой, который мог стать для многих последним. Англичане зорко стерегли свои линкоры, и все же немецкие подводники смогли нанести врагу серьезный ущерб.

Однако при всей отваге и храбрости асов кайзера, необходимо отметить, что все линкоры адмирала Леги являлись кораблями старой постройки и представляли собой дредноуты первого поколения, со слабой броней корпуса и менее крупными пушечными калибрами, чем их потомки. Именно этим фактором следует объяснить тот успех немецких подводников в этой атаке. Из семи линкоров, атакованных немцами, линкоры «Рассел» и «Эксмут», получив пробоины, были вынуждены приткнуться к берегу, столь стремительно поступала в их трюмы забортная вода. Линкор «Девоншир» также покинул походный ордер. В результате попадания торпеды в машинное отделение двигатели линкора вышли из строя, и, проклиная все на свете, капитан Буль направил свою машину в Дувр на ремонт. «Формидэбл» и «Венджине» получили по одной немецкой торпеде, но все же смогли продолжить поход, несколько потеряв в скорости. «Канопус» удачно уклонился от выпушенных в него торпед, а борт «Трафальгара» прикрыли собой два миноносца, которых торпедные взрывы разметали на мелкие кусочки.

Когда эскадра Леги встретилась с кораблями сэра Эшби, то провести коренной перелом в схватке она была не в состоянии. Адмирал сразу это понял, едва только ему доложили радиограмму Леги о положении его кораблей. Быстро пробежав глазами скупые строчки сообщения, Эшби решил изменить свой первоначальный замысел – разгром врага силами трех эскадр. Теперь он собирался продолжить свое бегство, намереваясь заманить врага под огонь дальнобойных батарей Дувра, чтобы затем, вместе с кораблями эскадры Леги, попытаться нанести врагу максимальный урон.

Радист едва успел отстучать этот приказ в эфир, а госпожа судьба легким щелчком пальцев внесла коррективу в адмиральские замыслы. От меткого огня комендоров господина Бенке эскадра адмирала Хаксли лишилась линкора «Тесей». Попадание крупнокалиберного снаряда в левый борт корабля привело к образованию пробоины, ликвидировать которую экипаж корабля не смог. Линкор стал неотвратимо погружаться в воду. Командир «Тесея» капитан Худ попытался выброситься на берег, но корабль затонул, не дотянув всего одну милю до своего спасения.

Намерение британцев подвести его потрепанные линкоры под огонь береговых батарей Дувра, не осталось незамеченным для адмирала Шмидта. Прославленный адмирал не собирался рисковать своими кораблями и потому решил отступить, приглашая противника начать новый этап догонялок. Не успели линкоры Леги вступить в бой, как корабли противника совершили поворот «все вдруг» и начали отход на норд-ост, заманивая противника в новую ловушку.

Имея приказ сэра Эшби атаковать врага, адмирал Леги бросился в погоню за врагом. Да и как не броситься, если в самом начале преследования дети Альбиона неожиданно получили фору, да еще какую! Выполняя маневр отступления, два германских линкора налетели на мины, сорванные недавним штормом со своих якорей. Флагманский «Баден» уцелел, отделавшись лишь пробоиной в правом борту и потерей хода. Хуже было с «Ольденбургом». Подводный взрыв в носовой части корабля вызвал сильнейшую детонацию боезапаса корабля и линкор взорвался. Все произошло так быстро и стремительно, что никто ничего не понял. В один момент на месте линкора вырос огромный черный столб, щедро усеявший морское пространство множеством осколков несчастного корабля.

Ободренный столь неожиданным поворотом событий, адмирал Леги с удвоенной силой бросился преследовать отступающего врага. И фортуна вновь благоволила британцам. Сосредоточив весь огонь на «Бадене», они добились нескольких попаданий по вражескому флагману, одно из которых стало роковым для немцев. Разорвавшись в непосредственной близости от боевой рубки линкора, вражеский снаряд забросил сквозь смотровую щель множество осколков, от которых не было никакого спасения. Один из них своим острым как бритва концом поразил адмирала Шмидта в голову.

Прошло десять минут беготни и неразберихи, прежде чем в воздух взвился сигнал: «Адмирал передает командование эскадрой». Бенке моментально отреагировал на столь важные изменения и приказал эскадре следовать прежним курсом. К несчастью для англичан, он был полностью в курсе плана покойного и не собирался отступать от него ни на шаг. Вся соль плана адмирала Шмидта заключалась в повторном использовании торпедных катеров, которые спешно подтягивались к месту боя с помощью эсминцев.

Леги, подобно своим предшественникам, не смог правильно оценить угрозу, что исходила для его исполинов со стороны вертких катеров, неожиданно возникших на пути эскадры. Сохранив по еще одной торпеде, катера представляли собой грозную силу, способную изменить всю картину сражения. Что и произошло.

Эсминцы Мауве умело отвлекли на себя корабли прикрытия, и шедшие за ними торпедоносцы устремились в атаку. Результат был потрясающий. От тех торпед, что попали во врага, сразу затонули «Канопус» и «Венджине». Словно огромные игрушки, плавно и неторопливо они переворачивались килем вверх, обнажая заросшие водорослями и ракушками свои днища. Флагманский «Трафальгар», благодаря особенностям своей конструкции, какое-то время держался на плаву, но затем стал проседать на корму, неторопливо погружаясь в море. Агония корабля продлилась шестнадцать минут, что позволило большинству экипажа благополучно перейти на миноносцы. Проглядев момент атаки на линкоры, они торопились рассчитаться с торпедоносцами, благо у многих из них закончилось топливо. Так было уничтожено три из шести торпедных катера, участвовавших в атаке, прежде чем эсминцы Мауве пришли на помощь своему новому чудо-оружию.

Единственный из оставшихся в строю линкоров «Формидэбл», возле борта которого впритык прошла выпущенная с катера торпеда, моментально развернулся и устремился к Дувру, так как из охотника в мгновение ока он превратился в добычу. Немцы некоторое время вели по нему огонь, но от дальнейшего преследования отказались, так как их корабли имели серьезные повреждения. Дуврское сражение серьезно обескровило обе враждующие стороны.

Несмотря на все усилия команды, «Гельголанд» кайзерлих-марине все-таки лишился своего третьего линкора. Из-за непрерывно прибывающей в трюм воды линкор был вынужден выброситься на побережье Голландии севернее Гааги. Не имея возможности самостоятельно ликвидировать повреждения и продолжить плавание, с согласия кайзера корабль был интернирован до окончания войны.

Что касается потерь англичан, то они были просто ужасными. В Портсмут из числа ушедших на помощь Ярлмуту линкоров прибыло всего три корабля: флагманский «Бенбоу» эскадры адмирала Эшби, а также «Артур» и «Корнуэльс» эскадры адмирала Хаксли. Последний линкор из флотилии адмирала Леги «Формидэбл» был торпедирован немецкой подлодкой при подходе к Портсмуту и затонул.

Известие о разгроме эскадры под Дувром потрясло всю Англию. Еще больше был потрясен премьер-министр, когда вслед за сообщением о гибели флота на его стол легло донесение полковника Шеера, раскрывающее все замыслы кайзера. Когда Ллойд-Джорджа осознал, что отныне Британия совершенно беззащитна перед морским десантом врага, его руки похолодели от страха, и, обессиленный, он рухнул в кресло.

Единственным спасением для британцев от германского вторжения могло бы только новое наступление на фронтах, и в который раз за этот год взор Альбиона был обращен к России. Лондон буквально завалил Ставку Корнилова телеграммами с просьбой о скорой помощи союзнику, но русский диктатор загадочно молчал. Сделав эффектную паузу, он только утром 5 декабря прислал ответ, от которого в груди у Ллойд-Джорджа перехватило дыхание от гнева.

Полностью проигнорировав призывы союзников об оказании помощи, коварный азиат потребовал возвращения России острова Мальты, перешедшего в русское подданство с момента принятия императором Павлом титула гроссмейстера Мальтийского ордена. Отбитый в конце восемнадцатого века у французов адмиралом Нельсоном, остров вначале оказался под временным управлением Британии, а затем стал ее колонией. Наследовавший титул мальтийского гроссмейстера император Александр решил не портить отношения с могучим соседом из-за маленького островка. Россия молча проглотила обиду, но никогда не признавала право Англии на этот клочок суши в Средиземном море. Теперь, по мнению Корнилова, пришло время восстановить историческую справедливость, и все необходимые бумаги были переданы британскому послу.

Естественно, первой реакцией англичан на послание русского правителя был мощный и единодушный протест. Члены кабинета наперебой высказывали о Корнилове и о России все, что у них наболело на сердце за последний год войны. Уж очень сильно досадил британцам человек, на которого ими было возложено столько надежд. Эмоциональный взрыв длился никак не менее получаса, после чего они вернулись к вопросу о спасении родины.

Теперь вся надежда была связана с именем Фоша. Не выходя из своей резиденции, премьер по специальной линии телеграфа связался с Черчиллем и, обрисовав ему весь трагизм нынешнего положения, отправил на переговоры с французом. Однако визит британца к генералиссимусу ничего не дал. Фош в категоричной форме заявил о невозможности проведения не только чисто позиционного наступления, но даже и простой демонстрации силы по причине полного истощения войск и усталости солдат от непрерывных военных действий.

– Наступила зима и выпал глубокий снег. Это делает невозможным применение против врага нашей главной ударной силы – танков. За три месяца непрерывных наступлений мы полностью исчерпали все свои стратегические резервы и практически уперлись носом в стену. Наступать нечем, – откровенно говорил генералиссимус своему собеседнику. – Кроме этого, боюсь, мы не сможем побудить своих солдат идти на штурм вражеских позиций в столь сложнейших погодных условиях. Возможно, через двадцать лет будут другие солдаты, которые будут безропотно выполнять любые приказы своих командиров, но сейчас наши солдаты могут попросту отказаться идти в бой. Я не пессимист, но я не исключаю возможности повторения бунтов наподобие тех, что были в прошлом году, которые вновь придется подавлять с помощью оружия. Это крайне опасно для нас, тогда как американцы стремительно сворачивают свое участие в войне.

На вопрос британца, не боится ли он лишиться союзника, Фош честно ответил, что он готов отдать приказ о немедленной переправке английских войск на остров по первому требованию Лондона. Однако в любом случае это займет много времени и помощь придет слишком поздно.

– Договоритесь с русскими, они единственные, кто смогут провести наступление зимой в силу своей национальной особенности и природной выносливости.

Холодно поблагодарив Фоша за советы, Черчилль отправился на пункт связи, дабы известить премьера об отказе союзников. Едва Ллойд-Джордж зачитал министрам сообщение с континента, как ему доставили новое сообщение от полковника Шеера. Начало германского вторжения в Англию намечено в ночь с 6 на 7 декабря. Сосредоточение войск под Бременом было завершено, идет спешная подготовка к выходу в море линкоров.

Беда не приходит одна, и не успел кабинет министров прийти в себя от одного удара судьбы, как неожиданно последовал другой. Из английского посольства в Каире поступило сообщение о выходе из Александрии русской эскадры в составе двух линкоров, двух линейных крейсеров и гидротранспорта. Вне всякого сомнения, целью этого похода являлась Мальта, которая на данный момент была совершенно беззащитна перед калибрами русской эскадры. Действуя в лучших традициях британской политики, свои дипломатические требования Корнилов подкреплял военным давлением.

Наглость и бесцеремонность русских еще больше увеличили степень эмоций и возмущений среди британских министров, но время для принятия решений подходило к концу, и, встав из-за стола, Ллойд-Джордж со скорбным видом изрек свое решение:

– Ради спасения большего следует поступиться малым.

Его слова были немедленно встречены тяжким вздохом облегчения, и министры приступили к согласованию условий, на которых они были согласны начать процесс передачи России трофея адмирала Нельсона. Телеграмма об этом в русскую Ставку ушла рано утром 6 декабря, и в полдень уже был получен ответ. Русское наступление начнется ровно через сутки.

Эти слова вновь вызвали бурю негодования в британском кабинете. Пошедшие на невиданную щедрость и сговорчивость, англичане ожидали немедленного наступления своих заклятых друзей. Ллойд-Джордж стал составлять новое послание генералу Духонину, чья зловещая фигура, несомненно, стояла за всеми этими событиями, но пришедшие из адмиралтейства вести несколько успокоили премьера. Моряки сообщали, что в Северном море начался сильный шторм, который продлится два-три дня. Это давало англичанам долгожданную отсрочку и возможность понаблюдать со стороны, как русские полки окропят своей кровью немецкие снега. Успокоившись, премьер выразил свое согласие с назначенным Корниловым сроком и подтвердил предварительное согласие Британии на передачу России острова.

Был уже вечер, когда англичане смогли оценить оперативность русских и заподозрить, что они угодили в хорошо продуманную ловушку северного медведя. Комендант Мальты сэр Хоуп сообщал о прибытии русской эскадры, командир которой контр-адмирал Беренс предложил английскому гарнизону приступить к незамедлительной эвакуации с острова, который отныне принадлежит России. В качестве первого шага Беренс требовал допустить русские корабли на рейд Ла-Валетты к девяти часам утра 7 декабря. В случае оказания сопротивления это будет расценено как недружественный шаг, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Согласно донесению флотских наблюдателей, в состав эскадры входили два линкора, в которых они опознали «Александра III» и «Николая I», а также два новеньких линейных крейсера «Измаил» и «Кинбурн». Последний, согласно донесениям агентуры, после спуска со стапелей Николаева проходил ходовые испытания. Кроме этого, под прикрытием отряда эсминцев были замечены два гидротранспорта с морскими бомбардировщиками, сыгравшими решающую роль в бою при Абу-Кире.

К Ллойд-Джорджу были немедленно приглашены военные и морские специалисты из министерства обороны, которые произвели оценку действий русских. Самым главным вопросом к ним было: не кроется ли в действиях русских коварный обман в отношении Британии. Это было столь очевидно с позиции господина премьер-министра, однако эксперты в один голос исключили возможность обмана со стороны русских с началом наступления.

– Генералы Корнилов и Духонин не те люди, которые ради сиюминутной выгоды готовы опозорить свое имя и честь, – проговорил генерал Нокс, чем вызвал кислую гримасу на лице Ллойд-Джорджа.

Уже ночью сэру Хоупу ушла телеграмма, с приказом допустить русскую эскадру на рейд Ла-Валетты и начать эвакуацию гарнизона. Потрясенный известием комендант запросил подтверждение полученного распоряжения и получил короткий и ясный ответ: «Выполнять!»

Ровно в 9 часов утра русская эскадра торжественно вошла в извилистую бухточку и встала на внутреннем рейде, там, где раньше мог стоять только флот его величества короля Англии Эдуарда. Пушки береговых батарей покорно молчали, а гарнизон хмуро, сквозь зубы был вынужден приветствовать появление нового хозяина этих мест. Огонь негодования сжигал души гордым бриттам, но отсутствие собственного флота и грозные пушки русских кораблей не оставляли им ни единого шанса для оказания сопротивления.

Немедленно на остров был высажен десант, состоящий исключительно из подразделений генерала Свешникова, которые подобно муравьям быстро расползлись по цитадели, занимая все важные узлы сопротивления. При этом русские были спокойны и делали свое дело полностью корректно, что убийственно действовало на англичан, в душе ожидавших увидеть дикие толпы варваров севера.

Прошло еще два часа, и гордый «Юнион Джек», столько времени украшавший флагшток острова, нехотя сполз вниз, а на его место был поднят российский стяг, вместе со знаменем мальтийских рыцарей. Он как бы символизировал независимость Мальты, которая с этой минуты находилась под русским протекторатом.

По договоренности с Хоупом, русские не занимали ни британские казармы, ни другие административные здания, оставив их в руках англичан. Они ограничились лишь снятием замков с пушек и опечатыванием дверей арсенала. При этом русские взяли под свой контроль радиостанцию, ставя англичан в полную изоляцию от внешнего мира.

Тем временем в штабе генерала Маркова шли последние приготовления к броску через Одер. Ровно за сутки до начала наступления к месту предполагаемого прорыва была переброшена саперная бригада генерала Рашевского, чьи понтоны должны были помочь дивизии генерала Яковлева форсировать реку. Одновременно с этим к немецкому плацдарму на восточном берегу Одера в районе Кюстрина по железной дороге подошли специальные бронепоезда, имевшие на своем вооружении батареи десятидюймовых и двенадцатидюймовых орудий.

К большому сожалению, передний край противника был недостаточно хорошо разведан, и это вынуждало артиллеристов вести огонь лишь по площадям. Обычно после подобного обстрела у противника оставалось множество неподавленных огневых точек, но на этот раз разрушение обороны противника не имело большого значения. Начатый с рассветом 7 декабря многочасовой артобстрел служил только одной цели – отвлечение внимания немцев от участка севернее Франкфурта, где и должен был состояться прорыв обороны противника.

Удар русских по Кюстрину был вполне ожидаем немцами, поскольку полностью укладывался в их тактическую концепцию по прорыву обороны. Кюстрин был важным железнодорожным пунктом с мостами через Одер, и, по мнению кайзеровских стратегов, именно в нем находился ключ к Берлину. Тщательно анализируя успехи русского наступления летом и осенью этого года, офицеры имперского Генерального штаба пришли к выводу, что на данный момент из всех тактических новинок противника, позволявших ему прорвать немецкую оборону, в распоряжении русских остались лишь бронепоезда. Исходя из этих предпосылок, штабисты рекомендовали при обороне уделять железным дорогам максимум сил и внимания.

Когда русские орудия загрохотали под Кюстрином, туда немедленно выехал командующий Восточным фронтом кронпринц Вильгельм, дабы лично наблюдать за отражением атаки противника. Желая сделать кюстринский плацдарм непреодолимым препятствием на пути врага, немцы сосредоточили здесь массу пулеметов, минометов и полевых орудий, снятых с других участков фронта. Подступы к германским позициям прикрывали шесть рядов колючей проволоки, подходы к которой простреливались из пулеметов.