Читать книгу "Во славу Отечества! – 3. В годину славы и печали"

С неукротимой энергией британцы стреляли и стреляли в этот рыжий смертельный факел, однако ничто не могло остановить атаку немецкого торпедоносца. Затаив дыхание, экипаж «Британии» ждал пуска торпеды, но его не последовало. Пулеметные пули и стремительно разгоравшийся пожар, видимо, уничтожили экипаж катера, но даже после их смерти корабль сам шел в атаку.

Бушующий на обреченном судне огонь, наконец, добрался до топливных баков и взвился высоким столбом, но за секунду до этого катер врезался в борт британского линкора. Раздался ужасный грохот. Вместе с катером взорвалась так и не выпущенная им торпеда, и сдвоенной силы удар разворотил бронированный борт «Британии».

Когда столб дыма и воды осел, все с тревогой обратили свои взоры на линкор. Взрыв произошел в районе носовой башни корабля. «Британия» заметно осела на поврежденный бок, отчего образовался заметный крен. Британцы в страхе смотрели на корабль, опасаясь его опрокидывания, но минута пролетала за минутой, но крен не нарастал. Так прошло пять минут, и стало казаться, что худшее миновало, и линкор сможет дальше продолжить свой путь. Но в этот момент внутри корабля произошел взрыв. Столб черного дыма вырвался наружу из поврежденного борта, и линкор затонул.

Крик отчаяния и скорби пронесся по британским кораблям при виде столь стремительной гибели своих боевых товарищей. Слабым утешением им был тот факт, что из пяти напавших на эскадру немецких кораблей уцелел только один катер. Все остальные были расстреляны и потоплены миноносцами охранения.

И все же нападение катеров на эскадру повергло в сильный шок англичан, и в первую очередь адмирала Герсонда. Гибель «Британии» и серьезные повреждения других кораблей ставили жирный крест на проводимой им операции. Из всех линкоров британской эскадры только «Хиберина» не имела повреждений, что, впрочем, уже не играло никакой роли. Теперь Герсонд сам из охотника в любой момент мог превратиться в дичь. Последней каплей, переполнившей чашу терпения адмирала, стало сообщение наблюдателей, что со стороны германского берега замечено движение неизвестных судов.

Не желая больше испытывать судьбу, британец приказал немедленно ложиться на обратный курс, выставив для прикрытия эсминцы и миноносцы. Нового нападения немецких катеров не последовало, поскольку напуганные наблюдатели ошибочно приняли за них рыбачьи суда, но, даже разобравшись с этим, адмирал не отменил своего приказа на возвращение, столь сильно его напугали быстроходные немецкие торпедоносцы.

Британцы уже подходили к Портсмуту, когда двигающийся вполноги бедняга «Коммэнуилс» правым бортом наскочил на мину. С огромным трудом экипажу удалось его выровнять, но при этом линкор полностью потерял ход. Сопровождавшие «Коммэнуилс» эсминцы пытались взять его на буксир, но сильная волна раз за разом обрывала тросы.

Положение корабля было критическим, но благодаря мастерству капитана Пратта линкору все же удалось выброситься на берег. Под радостные гудки кораблей эскадры команда линкора благополучно покинула «Коммэнуилс» и перебралась на эсминцы сопровождения. Так трагично и неудачно закончился поход британской эскадры на перехват противника.

Сам Мауве благополучно вернулся на свою базу через час после ухода Герсонда и был встречен ликованием и криками. Кайзер, стремясь забыть потери среди своих линкоров, отдался подсчету потерь противника. Гранд-Флит уже не имел решающего перевеса в линкорах, и этот факт особенно радовал Вильгельма. Вскоре он затребовал к себе Шеера и, уединившись с ним в кабинете, увлеченно обсуждал новые боевые планы кайзерлих-марине. Время не ждало.

Был уже глубокий вечер, когда полковник Покровский распахнул дверь кабинета генерала Корнилова перед поздним посетителем вагона главковерха. Это был начальник Морской академии академик Крылов, специально приехавший в Могилев по приглашению Корнилова.

– Добрый вечер, уважаемый Алексей Николаевич, – произнес главковерх, энергично пожимая крепкую руку Крылова, – уж простите, что оторвал вас от дел, но мне очень понадобился ваш совет по одному очень важному и безотлагательному вопросу.

– Я весь внимание, Лавр Георгиевич, и охотно помогу вам в меру своих сил, – скромно ответил ученый, чем вызвал улыбку на скуластом лице Верховного правителя.

– Знаю я ваши скромные силы, Алексей Николаевич, – произнес собеседник и широким жестом пригласил присесть ученого в кресло за маленьким столом. – Алексей Михайлович, распорядитесь подать нам что-нибудь, а то наш уважаемый гость, наверно, изрядно проголодался.

– Нет, нет, уважаемый Лавр Георгиевич, обслуживание в поезде было отменным, и потому прошу вас не беспокоиться обо мне.

– Ну, а от стакана чая вы не откажетесь?

– Нет.

– Тогда нам два чая с лимоном, – сказал Корнилов Покровскому, и тот незамедлительно покинул кабинет правителя.

Два собеседника терпеливо дожидались чая и при этом обменивались друг с другом малозначимыми фразами. Когда Покровский поставил перед ними поднос со стаканами, Корнилов ловко разломал двумя пальцами маленькую сушку и начал неторопливо попивать горячий чай, прищуриваясь от удовольствия. Прошло некоторое время, пока правитель не спросил Крылова:

– Скажите, Алексей Николаевич, ваше мнение относительно проекта господина Мациевича осталось прежним, или вы по прошествию лет изменили свое мнение о нем? Мне о нем доложил Николай Николаевич, чьи молодцы из технического отдела извлекли творение господина Мациевича из архива и подали мне на рассмотрение в качестве служебной записки. В свое время вы энергично поддерживали этот проект, но адмиралтейство все же закрыло его. Расскажите, пожалуйста, мне все об этом деле.

Крылов довольно усмехнулся в свою густую бороду и, отставив в сторону стакан чая, заговорил:

– Собственно говоря, моя позиция относительно предложения господина Мациевича о необходимости постройки кораблей, способных нести на своем борту самолеты, остается в целом прежней. Подтверждением правоты его идей служат балтийские гидроносители с торпедоносцами. Господин Мациевич верно указывал, что самолеты можно и нужно выдвигать далеко в море для нанесения удара по кораблям или территории противника.

– Так значит, наши доблестные адмиралы в очередной раз сгноили в архиве очень важное открытие, как это было ранее с проектом русского дредноута Степанова?

– Что касается Степанова, то вы абсолютно правы, Лавр Георгиевич. Он раньше англичан предложил идею поворотных башен на корабле, но лавры создателя линкора достались не нам. В отношении же проекта Мациевича… по прошествии лет я все же нашел довольно большое зерно рациональности в том, что проект отложили. Я, конечно, очень рад тому, что о нем вспомнили, но должен согласиться с мнением адмиралтейства, что на Балтике и Черном море такой корабль нам не нужен. Сейчас я поясню сию мысль. Испокон веку военная стратегия России была сугубо оборонительной, сначала мы всегда отбивали нападение врага на своей земле, а затем, если позволяли силы и условия, переносили боевые действия на его территорию. Авианосец же господина Мациевича сугубо наступательное оружие, к тому же морского базирования, тогда как наши основные силы сухопутная армия. Главными нашими противниками на Балтике были шведы, а теперь немцы. Нападение флотов противника мы всегда отбивали с помощью береговой обороны, флота и, как наглядно продемонстрировано в недавнем нападении немцев на Свеаборг, силами авиации. Все эти действия для балтийского театра гораздо дешевле и практичнее, чем создание авианосца, очень дорогого и очень рискованного предприятия.

Корнилов и интересом слушал академика, а затем произнес:

– Проводя аналогию Балтики с Черным морем, можно прийти к выводу, что и на этом театре военных действий авианосец нам не нужен. Турок мы можем побеждать силами одного флота и армии, что на деле доказали Юденич и Колчак. Значит, наши адмиралы оказались все-таки правы?

– Нет, Лавр Георгиевич. Авианосцы – это корабли чисто океанического класса, и значит, держать их нужно в портах, расположенных на берегу океана. В нашем случае это только Мурманск и Владивосток. Только там имеет смысл располагать корабли подобного класса, которые смогут как отбить нападение противника, так и нанести упреждающий удар.

– А каких противников вы видите в этих океанах? – с хитрецой спросил Корнилов, неторопливо прихлебывая чай из стакана.

– На Дальнем Востоке – в первую очередь Япония. После войны с нами она идет вперед семимильными шагами, и не удивлюсь, что через десять лет она будет нашей главной противницей в этом регионе. Что касается Северного Ледовитого океана, то наличие там авианосцев позволит нам контролировать северную Атлантику и в случае необходимости нанести удар по нашему извечному «другу» Англии. Кроме этого, своими авианосцами мы можем держать под прицелом восточные и западные побережья Северо-Американских Соединенных Штатов.

– Вы так далеко смотрите вперед, Алексей Николаевич?

– Я хорошо помню историю нашего государства, Лавр Георгиевич. Возможно, вам неизвестно, но в 1818 году мы были на пороге войны с Америкой из-за наших тихоокеанских земель. Тогда американцы только-только вышли к Миссисипи, но уже тогда зарились на тихоокеанское побережье. Тогда от Аляски до Калифорнии этими землями владела Русско-американская компания, занимавшаяся промыслом пушного зверя в них. Пользуясь нашим малочисленным присутствием, американцы вместе с британцами под угрозой войны заставили царя Александра I отказаться от большей части наших земель вдоль Тихого океана. Нам оставили Аляску с узкой полоской побережья в районе архипелага Александра, а также северную Калифорнию с Фортом Росс. Все остальные земли под именем Британская Колумбия и штата Орегон отошли Англии с Америкой. Прошло время, и, видя нашу слабость, американцы оттерли нас от Гавайских островов и Гаити, на которые мы имели свои виды. Выдавили прочь из Калифорнии и, наконец, окончательно выбили из Америки, заставив царя продать за бесценок Аляску. Последние действия американских президентов говорят, что американцы не успокоились, а продолжают раздвигать рамки своего могущества. Они оккупировали Кубу, оторвали от Колумбии Панаму, заняли Филиппины и энергично вмешиваются в Китай, вместе с французами, англичанами и японцами. Не удивлюсь, что в один прекрасный день они предъявят нам претензии на Камчатку и Приморье, под тем видом, что эти земли мало заселены, а значит ничейные. Нет, Лавр Георгиевич, сильный флот на Тихом океане нам будет необходим, и в самое ближайшее время.

В кабинете главковерха повисла тишина, нарушаемая позвякиванием ложечки в стакане Корнилова. Мягкий свет от стоявшего рядом светильника заливал светом его усталое лицо.

– Значит, по вашему мнению, вскоре нам предстоят новые войны? – устало спросил Корнилов.

– Вспомните древнюю пословицу: хочешь мира, готовься к войне. Так было всегда, и пока человечество не изменится, так будет и дальше. Война, о которой вы говорите, конечно, будет не сегодня и даже не послезавтра, возможно, наши противники пожрут друг друга и тем самым облегчат нам жизнь, однако только при наличии сдерживающей силы. Иначе первой жертвой столкновения их интересов будем мы с вами.

– А для сдерживания не в меру ретивых соседей вы предлагаете строить корабли по проекту господина Мациевича. Я правильно вас понял, Алексей Николаевич?

– Совершенно верно. И строить не на Обуховском или Николаевском заводе, а непосредственно на месте базирования кораблей, под Мурманском и Владивостоком. Это одно из главных условий создания океанского флота, Лавр Георгиевич. Балтика и Средиземное море могут быть перекрыты в любой момент, и потому нужно будет спускать наши корабли непосредственно в океан, без окольных путей.

Корнилов внимательно поглядел на глобус, стоявший неподалеку, находя в нем подтверждение словам академика.

– И сколько нужно будет построить таких кораблей?

– Для начала, думаю, вполне хватит двух авианосцев. Как вы знаете, кораблестроение не стоит на месте, а постоянно развивается. На этих двух мы вполне сможем обкатать данный проект, выявив все их достоинства и недостатки. Кроме этого, нужно будет создавать самолеты, способные садиться на палубу и взлетать с нее, готовить летчиков. На первых порах все это можно будет сделать на Балтике и Черном море, но затем обязательно нужно будет перевезти их на север и восток.

– Вот что, уважаемый Алексей Николаевич. Составьте мне подробную записку всего того, о чем вы сейчас мне говорили. Дело это, как вы говорите, не сегодняшнего дня, но в определении наших будущих противников вы абсолютно правы. После Германии именно они будут претендовать на мировое господство, а значит, для их сдерживания нам жизненно необходимо иметь новое оружие.

– Не беспокойтесь, Лавр Георгиевич. Я предоставлю вам эту записку в самое ближайшее время.

– А вот торопиться не стоит. Мне нужен полностью просчитанный и скрупулезно выверенный проект, под реализацию которого можно будет выделить нужную сумму денег из казны, – сказал Корнилов академику, чем вызвал на его лице понимание и одобрение. Главковерх немного помолчал, а затем, что-то вспомнив, спросил: – Скажите, Алексей Николаевич, вот вы как академик и ученый, возможно, вспомните другие, перспективные проекты, похороненные нашими крючкотворами в недрах архивов. Нам очень важно иметь новые виды вооружения. Возьмите, например, автомат Федорова, как прекрасно он показал себя в деле. Именно благодаря этому изобретению мы с меньшими потерями взяли Кенигсберг и прорвались к Будапешту. Военные только радуются столь мощному оружию, перед которым полностью бессилен противник, а ведь это изобретение могло спокойно пролежать в архиве, и лавры изобретения автомата вновь досталось бы англичанам, французам или немцам. Или взять кумулятивную торпеду. Как хорошо она топит германские корабли, одно загляденье, а ведь ее у нас могло бы и не быть.

– Увы, Лавр Георгиевич, так с ходу я не могу назвать вам перспективные проекты нашего времени. Единственное, что вертится в голове, это изобретение профессора Филиппова. Это, на мой взгляд, очень важное открытие. Согласно словам Филиппова, он изобрел прибор, с помощью которого он мог перебрасывать энергию взрыва в любое место на земном шаре, но после гибели профессора все его записи и приборы были конфискованы жандармами, и дальнейшая судьба их мне неизвестна. Ходили слухи, что один из его талантливых учеников связался с эсерами и с помощью лучей профессора обрушил мост на Неве во время проезда по нему царского кортежа. Охранка пыталась задержать его, и в перестрелке он погиб.

– Что ж, спасибо и на этом. Ваш рассказ заинтересовал меня, будем искать у жандармов.

Корнилов встал с кресла и пожал руку Крылову:

– Всего доброго, господин академик. Примите еще раз мои извинения, что заставили вас совершить столь дальний вояж. С нетерпением жду вашу записку и предложения по проектам.

Главковерх проводил гостя до двери, а затем приказал сидевшему в приемной Покровскому:

– Пригласите ко мне генерала Щукина и прикажите подать нам чай.

Оперативные документы

Из статьи имперского министра по печати доктора в «Берлинен цайтунг» Фриче от 18 октября 1918 года

Никакие коварные удары врага, наносимые им под покровом ночи, никакие жертвы среди мирного населения рейха не смогут остановить приближение нашей долгожданной победы. Те восемьсот пятьдесят жителей Ахена, что погибли в своих домах прошлой ночью под бомбами английских варваров, навсегда останутся в наших сердцах. Память о них будет постоянно требовать от наших солдат скорейшей расплаты за их смерть, и она наступит скорее, чем это предполагают наши враги. И первой лептой для покрытия этого трагичного счета будут те двенадцать бомбардировщиков, что были сбиты нашими славными летчиками. Поднятые по тревоге, они сумели перехватить самолеты на их обратном пути и достойно расплатиться с ними за их грязное злодеяние.

Из секретного донесения в Ставку Верховного Главнокомандования генералу Духонину от командующего 3-й армией генерала Маркова от 29 октября 1918 года

На Ваш запрос от 26 октября по поводу степени вооружения вверенной мне армии автоматами системы Федорова отвечаю следующее. Численное соотношение вооружения автоматами против винтовок на отделение из 12 человек на 15 октября составляет 1:1. Вооружение же штурмовых отрядов, которым предстоит атаковать переднюю линию германских укреплений, полностью состоит из автоматов.

Кроме этого, на каждое отделение выделяется один пулеметчик, вооруженный ручным пулеметом, а каждый взвод имеет в своем распоряжении одного огнеметчика, с ранцевым огнеметом. Выполняя ранее полученные предписания Ставки, для подавления огневых точек противника каждая штурмовая рота имеет в своем распоряжении три минометных расчета.

К назначенному Ставкой сроку общего наступления Западного фронта на 4 ноября этого года третья армия полностью готова.

Генерал от инфантерии Марков

Из секретной телеграммы командующего Западным фронтом генерала от инфантерии Клембовского в Ставку Верховного правителя России от 29 октября 1918 года

Прибывшие из резерва Ставки 11 бронепоездов были незамедлительно направлены к передовому краю фронтовой полосы с полным соблюдением всех мер предосторожности. Движение велось исключительно в темное время суток. Главные цели их использования – Лодзь и Торн. В сторону последнего направлены два бронепоезда, чье вооружение составляют крупнокалиберные гаубицы, предназначенные для уничтожения крепостных фортов. Орудия находятся на открытой платформе и на время их транспортировки полностью закрыты брезентовыми навесами и фанерными щитами.

К месту главного прорыва в районе Ловича переброшены главные воздушные соединения фронта в составе 21 тяжелых бомбардировщиков. Согласно данным разведки, удалось обнаружить месторасположение полевой ставки командования германским Восточным фронтом. За два часа до начала наступления предполагается совершить налет с целью уничтожения этого командного пункта противника.

Конная армия генерала Крымова сосредоточена южнее Варшавы и уже восстановила свою боеготовность за счет пополнения присланного Ставкой 21 октября. Так же восстановлен ранее поврежденный парк тачанок и проведена замена пулеметов, требующих ремонтов. Согласно Вашему указанию, армия генерала Крымова будет переброшена к Ловичу за сутки до начала наступления.

Генерал от инфантерии Клембовский

Телеграмма в Ставку Верховного правителя от командующего Черноморским флотом адмирала Колчака от 23 октября 1918 года

Сегодня днем из Каира нашими корабельными радиостанциями было принято обращение самопровозглашенного египетского короля Фуада, содержащее просьбу о признании полной независимости Египта и оказание военной и дипломатической помощи этому арабскому королевству. Прошу срочно дать мне инструкции относительно моих дальнейших действий в сложившейся ситуации.

Адмирал Колчак

Глава VII
Иксы и игреки теневой стороны

Читая страницы донесений государственных агентов из Техаса, полковник Хаус пребывал в очень скверном настроении. События, инспирированные в этом американском штате недобитым в свое время бунтовщиком Вильей, ставили под угрозу тайные планы полковника, которые он столь тщательно готовил долгие годы своей жизни. Ради их реализации Америка и была втянута в войну за океаном, отказавшись от своей знаменитой «доктрины Монро», суть которой заключалась в полной изоляции Нового Света от участия в европейских делах. За свой почти вековой период существования она на деле доказала свою жизнеспособность. За это время Штаты не только окрепли и твердо встали на ноги, но даже включились в дележ азиатского пирога, в виде трещащего по всем швам императорского Китая на правах равного.

Встав с благословения богатых мира сего за спиной у президента Вильсона, Хаус начал сложную политическую игру, окончательным итогом которой являлось превращение Америки в мощную сверхдержаву, способную крепким плечом потеснить с авансцены мировой политики таких европейских тяжеловесов, как Англия и Франция. Прямым следствием этой игры стала знаменитая программа Вильсона, которую американский президент явил миру в январе 1918 года с подачи Хауса. Она состояла из 12 пунктов, выполнение которых, по твердому заверению Вудро, дало бы Европе и всему человечеству длительную эпоху мира и процветания.

Однако благие начинания заокеанского миротворца встретили глухое сопротивление французов и британцев, которые сразу уловили в американской программе скрытую мину под главный источник их благосостояния – колонии. Получи эти пункты одобрение, и часовой механизм по развалу колониальной системы Европы был бы запущен, а регулятор этого механизма находился бы в руках Америки.

Казалось, что заокеанская инициатива никогда не получит одобрения Европы, но по мере возрастания числа потерь союзников на полях войны и увеличения численности в Старом Свете американских войск, положение стало меняться. С каждым месяцем кровопролитных боев позиции союзников становились все слабее и слабее, и полная капитуляция перед звездно-полосатым союзником была уже не за горами.

Хаус и его теневые наниматели уже потирали руки в предвкушении скорого падения Европы, как неизвестно откуда возникший мексиканский бандит своими действиями полностью спутал все карты крапленом в раскладе полковника.

И дело было не только в военном разгроме регулярных войск Штатов и национальном позоре. Своими действиями Панчо Вилья наносил удар в самое слабое место Америки – Техасу, грозя развалить ее государственную целостность.

Данная территория еще в бытность своего отделения от Мексики и присоединения к союзу американских штатов претендовала на особое положение, требуя себе права выхода из федерации в любое удобное для себя время. Тогда американским президентам удалось подмять под себя эту строптивую территорию, но полностью похоронить идею независимости Техаса оказалось невозможным, ибо к этому были все основания. Если в девятнадцатом веке основой благосостояния штата было «белое золото» – хлопчатник, то в начале двадцатого века его заменило «черное золото» – нефть, месторождения которой были открыты в Техасе в большом количестве. Все это позволяло этому штату существовать как самостоятельное государство в случае его выхода из федерации.

Конечно, Вашингтон никак не мог согласиться с потерей столь важной жемчужины в своей демократической короне и поэтому всеми доступными силами стремился удержать богатый штат в своем подчинении. Вошедший во время гражданской войны в мятежную Конфедерацию Техас был возвращен в лоно Америки при помощи силы, после чего идея о независимости Техаса была объявлена государственной изменой.

Захват мексиканцами Эль-Пасо и неудачные действия правительственных войск немедленно развязывали руки техасским нефтяным магнатам, которые не желали делиться своими доходами с центральной властью. О начале брожения среди них полковнику Хаусу исправно доносили сидевшие в Остине правительственные агенты. Их рапорты бумажным дождем полетели в американскую столицу сразу после падения Эль-Пасо.

Читая их, Хаус сразу почувствовал, как быстро набирает обороты маховик местного сепаратизма, который нужно было остановить в самое ближайшее время. Воспользовавшись бессилием федеральных властей, техасцы на законных основаниях провели через конгресс штата решение о создании местных сил самообороны, для борьбы с агрессорами. С одной стороны, этот шаг выглядел как единственно правильное решение. Самые ближайшие правительственные воинские подразделения, численностью в неполную кавалерийскую бригаду, находились в Сент-Луисе, и обороной штата в самое ближайшее время предстояло заниматься самим техасцам. Однако решение о создании нерегулярной техасской армии таило для Вашингтона серьезную угрозу, поскольку не было никакой уверенности, что она благополучно распустится после разгрома Вильи.

Это непростое положение усугубилось известием, которое Хаус получил этим утром от американского посла в Мексике. Ободренные успехом Вильи, с юга Мексики к нему на помощь спешили многочисленные отряды Эмилио Сапаты. Узнав об этом, генерал Карранса был готов выстелить золотую дорогу для отрядов Сапаты, ради скорейшего удаления их за пределы страны. На встречах с американским послом он давал горячие заверения сеньору Мэтлоку в том, что приложит все усилия по недопущению прохода повстанцев через центральную часть страны, но на деле все было с точностью наоборот. Генерал решил не трогать крестьянскую армию Сапаты, ограничившись лишь уничтожением малочисленного отряда, на свою беду проходившего слишком близко к Мехико.

Настроение полковника было бы еще мрачнее, если бы он знал, что уже пять дней назад через мексиканскую границу началось массовое проникновение на территорию Калифорнии и Аризоны простых мексиканцев, для которых речь Вильи послужила толчком к активным действиям. Разоренные местными помещиками и непрекращающимися военными действиями, они устремились в Америку в поисках лучшей доли, но в роли не простых просителей, а требующих справедливости людей. Объединившись в вооруженные отряды, мексиканцы стали нападать на фермы и малые американские поселения, под предлогом возвращения утраченной их предками собственности. Многие фермеры оказывали сопротивление, но имелись и такие, которые были вынуждены оставлять все свои земли и хозяйства, чтобы уйти на север.

Едва Хаус закончил чтение письма Мэтлока, в котором американский посол разоблачал лживое поведение генерала Каррансы, он сразу отправился к президенту, благо его кабинет находился в Белом доме. Пользуясь правом входа к президенту без доклада, полковник спокойно прошел в Овальный кабинет, где в это время у Вильсона находился начальник Объединенных штабов армии США. Шел доклад об успехах американской армии при прорыве укреплений линии Гинденбурга. Свой доклад генерал Гровс закончил сообщением о пожелании союзников о скорейшем прибытии новых американских соединений. Впервые за всю войну немцы отступали по всему фронту, и этот успех необходимо закрепить как можно быстрее.

– Что вы скажете по поводу наших успехов в Европе, полковник? По-моему, дела идут очень неплохо. Першинг блестяще демонстрирует европейцам боевые возможности нашей армии, что неизменно усиливает их зависимость от нас.

– Боюсь разочаровать вас, господин президент, но Европе в ближайшее время придется обойтись без нашей помощи. Недавние события на мексиканской границе требуют самой быстрой и безотлагательной посылки американских сил в Техас.

От слов Хауса Вильсон непроизвольно сморщился, как будто проглотил что-то кислое. Президент недовольно дернул головой, но сдержался.

– Если вы, полковник, имеете в виду Панчо Вилью, то генерал Гровс уже отправил сент-луисской бригаде приказ о немедленном выступлении на Эль-Пасо и наведении там порядка. Кроме этого, я приостановил отправку в Европу двух дивизий из бостонского полевого лагеря, и в скором времени они также будут отправлены в Техас. Против таких сил негодяю Вильи не устоять.

Стоявший рядом с президентом генерал Гровс энергично закивал головой, всем своим видом показывая полную уверенность в словах Вильсона.

– Я очень опасаюсь, господин президент, что вы не в полной мере оцениваете всю опасность инцидента, случившегося в Эль-Пасо. Последствия вторжения мексиканцев на наши земли гораздо сильнее и опасны, чем это видится на первый взгляд, смею вас заверить. Задет Техас, а это один из важнейших штатов нашего содружества, как в экономическом, так и политическом аспекте. Поэтому я считаю, что сейчас следует полностью приостановить отправку за океан всех наших дивизий, несмотря на горячие просьбы Антанты.

Президента вновь поморщился от слов Хауса, на этот раз более заметно. Тень явного раздражения легла на чело сего государственного мужа, и он изрек полковнику свое неудовольствие:

– Благодарю вас за столь любезное напоминание мне о безобразиях мексиканцев, но мне кажется, что сегодня вы просто дуете на воду. Вилья, несомненно, головорез и его место на электрическом стуле. Он ничего не смог нам сделать в 1914 году, когда находился на пике славы, тем более он не опасен и сейчас. Его наглая выходка – это отчаянный шаг мелкого политикана, стремящегося вернуться из небытия, куда, кстати, его загнали славные клинки Першинга, в политическую жизнь своей страны. И так думаю, заметьте, не только один я, но и генерал Гровс вместе со своими подчиненными.

Гровс попытался открыть рот, чтобы аргументированно поддержать слова президента, но Хаус властно махнул рукой, призывая генерала помолчать, и затем твердым голосом сказал:

– Генерал, я могу попросить вас оставить нас с президентом вдвоем?

Кровь гнева прихлынула на чело Вильсона, ох как он хотел в этот момент вышвырнуть из своего кабинета этого зарвавшегося, по его мнению, посланца «больших денег» Америки. В последнее время Вильсон стал ощутимо тяготиться опекой Хауса над своими деяниями. Позабыв о некоронованных королях Америки, президент всерьез стал думать, что за всеми его успехами и деяниями стоят не миллионы Уолл-стрита, а Божье провидение. Он сделал над собой большое усилие и холодным, казенным голосом попросил Гровса покинуть кабинет.

– Я вас внимательно слушаю, господин Хаус, – возвестил он собеседнику, усевшись за письменным столом.

– Вы зря так кипятитесь, Вудро, но положение в Техасе очень и очень сложное. Сегодня я получил известия от наших агентов, что губернатор Старк начал создавать войска местной самообороны.

– Смею заметить, что Джон Старк делает это с моего полного одобрения, и я не вижу в этом ничего предосудительного, – желчно прервал речь Хауса президент, – я давно знаю этого человека, и у меня не было случая заподозрить его в чем-либо преступном. Создание же сил самообороны штата – единственно правильная мера, которая позволит противостоять бандитам Вильи, пока в штат не прибудут направленные мною силы для наведения порядка. С этим также согласны Гровс и комитет объединенных штабов.

Теперь желваки скул шевельнулись на лице собеседника президента. Давно, ох как давно никто не говорил с Хаусом в таком тоне.

– Если вы так хорошо осведомлены о текущих делах в Техасе, господин президент, то, несомненно, вы знаете, кто стоит за спиной Боба Стимпсона, которого Старк назначил бригадным генералом и поручил формирование отрядов самообороны. Это известные нефтепромышленники Херст, Крафт и Гугенхамер. Их имена вам ничего не говорят? – Хаус говорил твердым, напористым голосом, будто вколачивал гвозди в полированную крышку президентского письменного стола.