Читать книгу "Мёртвые цветы"

Нарушая все ограничения скорости, мы мчались по лесной дороге к своей свободе. Оксана успокаивала детей, а я давил на педаль газа и работал рулём, сосредоточенно вглядываясь в дорогу и надеясь, что навстречу не попадётся никакая машина. Меня беспокоило, что сектанты могли устремиться за нами в погоню. Безотчётный ужас гнал меня вперёд, заставляя позабыть про безопасную езду.

Только когда мы миновали Ижму и оказались на трассе до Архангельска, я выдохнул и перевёл дух. Теперь они не посмели бы последовать за нами, потому что камеры, расставленные вдоль дороги, непременно зафиксировали бы погоню.

Ещё несколько минут я мчался на пределе возможностей машины, пока не получил от дорожной системы строгое предупреждение. Пришлось снова включить автопилот и приказать машине следовать до железнодорожного вокзала, откуда Олеся собиралась уехать к каким-то родственникам.

Высадив их у вокзала, я приказал машине следовать к зданию Корпорации. Прежде чем обессиленно откинуться на спинку кресла и закрыть глаза, я позвонил Руслану и сообщил, что отказываюсь от дальнейшего расследования.

16 сентября

Я внимательно наблюдал за тем, как опытный рыболов насаживает наживку на крючок. На этот раз он использовал леску потолще, да и крючок взял побольше, чтобы снасть выдержала веса возможной добычи.

– Обратите внимание, на каком расстоянии находится грузило от крючка, – рыбак повернулся к камере и пошевелил густыми русыми бровями. – Если вы неправильно выставите баланс, то сами помешаете рыбе стать вашей жертвой.

Камера показала крупным планом толстые грубые пальцы рыбака, ловко завязывающие леску узлом, чтобы закрепить грузило в определённом месте.

– Но самое главное – это правильно закрепить поплавок, – мужик бережно подвинул кусок пенопласта, а я отметил точное расстояние от крючка до поплавка. – Если зафиксировать его слишком низко, то наша рыба пройдёт ниже и даже не заметит наживку. Если сделать слишком высоко, то крючок с наживкой потеряется в глубине. И есть шанс, к тому же, зацепиться за подводную корягу и потерять крючок…

Ещё какое-то время я с интересом наблюдал за тем, как специалист создаёт идеальную удочку. Как хорошо, что я совершенно случайно наткнулся на этот документальный фильм, идущий по одному из центральных каналов. С самого утра я маялся от безделья и вдруг это. И кто бы мог подумать, что меня заинтересует рыбалка.

Я полулежал на диване и смотрел телевизор, изредка погружая руку в миску и извлекая дольки спелого яблока. Лениво жуя и не обращая внимания на кусочки, падающие на грудь, я радовался вместе с рыбаком, когда из-под воды показывалась блестящая спинка рыбины, крепко ухватившей крючок губами.

Если я старался не вспоминать о работе, то настроение оставалось на нормальном нейтральном уровне. Но стоило только подумать о Руслане и обязанностях, которые ждали меня на рабочем месте, так настроение сразу портилось. А уж если я по неосторожности вспоминал поездку в Апрелевку, то меня снова накрывала волна тревожности и страха.

Прошли две недели после того злополучного первого сентября, когда я стал свидетелем ужасающего в своей жестокости и дикости акта поедания живого ребёнка. Руслан, конечно же, не поверил мне, когда я выложил всё до последнего факта, что слышал и видел в деревне. Он считал, что я почти неделю прохлаждался и отдыхал, ничего не предпринимая для расследования, а потом выдумал страшную небылицу, чтобы объяснить отсутствие вразумительного результата.

Если бы это было так.

Начальник удивился моему странному непривычному состоянию и велел взять отпуск и отдохнуть. Предполагалось, что я проведу дома пару дней. Но я не вышел на работу ни через неделю, ни через две. Потому что стоило только подумать о бесконечных цифрах и отчётах, так меня сразу начинало мутить почти так же, как от процесса поедания ребёнка.

Первые несколько дней я вздрагивал от каждого звука и кидался к окну или двери, думая, что сектанты умудрились найти меня и теперь собираются закончить своё грязное дело по устранению лишних свидетелей. Я не выходил на улицу и не впускал никого внутрь. Приехавшего на девятый день Руслана я не пустил, категорически отказавшись открывать дверь. Он несколько минут растерянно потоптался под дверью, о чём-то размышляя и почёсывая седой затылок, и ушёл. Боялся ли я потерять работу? Ни капли.

Проблему с закупкой продуктов я решил очень просто – заказал доставку с помощью воздушных роботов через окно. Денег на счёте было полно и я совершенно не волновался, что они могут внезапно закончиться.

Честно говоря, я сам себе удивлялся. Куда только делась моя привычная собранность и организованность. Прежде я презирал ленивых людей и больше всего на свете ненавидел терять время понапрасну. Теперь же я наслаждался ничегонеделанием и лишь иногда с тревогой думал о том, что рано или поздно настанет день, когда мне придётся покинуть защитную скорлупу своей уютной квартиры и выйти в опасный и жестокий окружающий мир.

– Отличный экземпляр! – вскрикнул рыбак, и крупная жирная рыба блеснула на солнце серебристой чешуёй. – Смотрите, какая воля к жизни!

И вдруг я замер, вылупившись в экран и перестав жевать.

Блеснула на солнце. И ведь верно. Ну точно. В этом состоит особенность любой речной рыбы. Она покрыта чешуёй. Со слизью. И она блестит на солнце. Блестит, чёрт возьми!

Я поперхнулся яблоком и выплюнул его в миску, которую затем поставил на пол. Впрочем, действовал я на автомате, потому что голова была занята логической цепочкой, которая вдруг принялась раскручиваться перед глазами.

В тот день у него в ведре была рыба. Вроде как недавно пойманная. Соседка сказала, что он ушёл рыбачить за час до моего прихода. И даже несмотря на то, что она у него в ведре лежала без воды, она не должна была перестать блестеть. Но она не блестела! Она имела матовую поверхность.

Вот же чёрт возьми.

Я вскочил с дивана и грязно выругался. Это была не рыба. Владимир Конь ел нечто похожее на рыбу.

Я быстро включил компьютер.

– Изображение и описание окуня, – приказал я машине.

Мне хватило одной минуты, чтобы изучить внешность рыбы и ознакомиться с правилами её ловли.

– Ах ты сука! – воскликнул я. – Не знаю, что ты там жрал, но это был не окунь!

У полицейского в ведре находилось что-то лишь напоминающее рыбу. Нет, это было сделано весьма талантливо, имитация вышла впечатляющей. Но чешуя не блестела, а жаберные крышки не открывались. А ещё хвост как-то подозрительно легко отвалился, когда он махал рыбой. А ещё…

А ещё кровь!

Я кинулся в прихожую, испугав кошку. Где же они? Где, чёрт возьми, эти старые кеды, которые мне всучила хозяйка дома?

На кеды брызнула кровь, когда участковый демонстративно ел якобы сырую рыбу на моих глазах.

Я нашёл в шкафу старую картонную коробку, открыл её и уставился на три бурых пятнышка на поверхности левого кеда.

И удочка. Я чётко вспомнил удочку, которую он держал в руках. Более дилетантской и нескладной удочки и представить себе невозможно. Но тогда я в этом ничего не понимал и не обратил внимания на кучу несуразностей. Теперь же они буквально бросались в глаза. Поплавок не на месте и неправильного размера. Неверно выставленное расстояние между элементами удочки. Запутавшаяся на конце слишком толстая леска, предназначенная для рыбы гораздо большего размера. Да и как он держал её, смех просто – неуклюже и слишком напряжённо.

Владимир Конь, этот мохнатый участковый из Апрелевки водил меня за нос, когда пытался продемонстрировать поедание сырой рыбы. Хотел, чтобы я испугался. Или чтобы мне стало противно.

Но зачем понадобилось устраивать этот спектакль?

Я принялся быстро одеваться, раздумывая о тех шагах, которые предстояло предпринять в ближайшее время.

Страх перед внешним миром отошёл на второй план, растворяясь в возбуждении, охватившем меня. Мозг, соскучившийся по работе, теперь заработал на всю катушку, вспоминая, анализируя и выдавая результат.

Я выскочил из квартиры и побежал вниз по лестнице, игнорируя лифт. К тому моменту, когда я вышел к дороге, прибыло заказанное такси. Машина несла меня к зданию Корпорации, а я шерстил всю информационную сеть вдоль и поперёк в поисках любой информации о бурианстве.

И не находил. Потому что не было такой религии. Или секты. Как угодно можно было это называть, но подобного культа не существовало. Как и не существовало поселений саамов на этих землях, когда сюда прибыли русские. Все рассказы о бурианстве оказались ложью. Театром. Имитацией.

А для чего? Видимо, для того, чтобы скрыть истинные события от моих глаз. А какое событие было истинным? Да только уничтожение роботов! Всё остальное лишь запутало и запугало меня. Вот и всё.

Как всё просто.

И как гениально.

Вспоминая основных участников инсценировки, которые мелькали перед моими глазами, я пытался вычленить из них руководителя. Или идейного вдохновителя. Того, кто придумал всю аферу и задействовал целую деревню для масштабного спектакля. Подумать только, они и детей заставили притворяться.

Я многого ещё не понимал в этой истории. Как они били детей палками, например. А про поедание ребёнка я вообще пока не хотел думать. Но теперь осталось лишь проверить факты.

Остаток дороги до работы я размышлял о Надежде. Теперь я иначе воспринимал её слова про то, что она в стороне и ей ничего не угрожает. И не угрожало ведь. Там вообще никому ничего не угрожало. Разве что моему рассудку. И ведь так не сказала мне ничего! Обидно. Хотя, с другой стороны, она и не принимала никакого участия в безумном спектакле.

Здание Корпорации в этот воскресный день было тихим и пустым. Охранник на проходной удивился моему появлению в начале вечера, но особый пропуск мигом заткнул ему рот и прекратил поток лишних вопросов о цели визита.

Меня переполняло нетерпение, когда я наконец-то добрался до своего рабочего кабинета. Компьютер с радостью ухватился за работу.

Первым делом я нашёл в корпоративном справочнике контакты лаборатории. Пришлось совершить несколько звонков и преодолеть сопротивление, прежде чем на работу срочно были вызваны два злых лаборанта. Я отдал им кед, приказав изучить «кровавые» следы и как можно скорее сообщить о результатах. Только если раньше я пригрозил бы им неизбежным лишением премии и увольнением, вздумай они затягивать работу, то на этот раз пообещал солидную премию и бесплатное питание в течение трёх месяцев. Настроение их сразу разительно переменилось, и они скрылись за дверями лаборатории.

Теперь ребёнок. Раз уж рыбу участковый ел ненастоящую, то оставалось надеяться, что и кровавое пиршество у родильного стола было лишь талантливой инсценировкой.

Мой особый доступ позволил мне войти в областную базу данных граждан и запросить сведения о родившихся за последние две недели детях. В Ижме и Ижминском районе. Первого сентября не было вообще ни одного рождения, и меня это немного огорчило. Неужели всё-таки сожрали? Но почти сразу я наткнулся на карточку нового гражданина: дочь Бобровых благополучно родилась пятого сентября в родильном доме Ижмы. В карточке содержалось фото младенца и подробное описание. Пятого, значит.

Итак, ещё один фальшивый факт. Никакого поедания не было.

Но если говорить о поеданиях людей, то стоило прояснить судьбу Анны Олеговны и предыдущего участкового. Муниципальная сеть выдала свежую информацию – Югатова Анна Олеговна поступила в больницу Ижмы тридцатого августа. И о смерти нигде ничего не говорилось.

Я дозвонился до больницы. Вызов принял сонный молодой врач, всем видом выражающий недовольство. Но он быстро взбодрился, когда узнал, откуда ему поступил звонок.

– Добрый день! Это контролёр корпорации «Велес», – бодро сообщил я. – Передаю свои полномочия.

Когда собеседник получил данные о моём уровне допуска, то он окончательно проснулся и преисполнился желанием помочь Корпорации. Ещё бы, учитывая, сколько медицинского оборудования мы поставили им за последние три года в рамках безвозмездной помощи.

– Одна из ваших пациенток является свидетелем в уголовном разбирательстве, – ошарашил я врача. – Перешлите, пожалуйста, её медицинскую карту.

Услышав фамилию, он какое-то время повозился в компьютере и затем переслал мне файл. Я быстро просмотрел его, пробегая глазами по диагонали. Никаких укусов и ранений. Обычный приступ панкреатита. Небольшое оперативное вмешательство и терапия в течение следующей недели. И выписка седьмого сентября.

– А вы не помните, кто забрал её, сын? – уточнил я.

– Нет у неё никакого сына, – ответил врач, мучительно зевая в кулак. – Одинокая она. Написано же в карточке. Женщина забрала, из деревни.

– А как она выглядела?

– Ну, волосы такие розовые…

– Не продолжайте, – перебил я собеседника. – Я знаю, кто это. Спасибо за всё, до свидания.

Он немедленно отключился, радуясь, что вопросы к нему закончились.

Следующим местом, куда я позвонил, было полицейское управление Ижминского района.

Дежурный ел пирожки и не прекратил это делать даже тогда, когда принял вызов. Узнав, кто я, и получив данные о моих полномочиях, он лишь пожал плечами и продолжил жевать, вызывая у меня слюноотделение.

– Я бы хотел выяснить обстоятельства пропажи бывшего участкового с вашего участка.

– Пропажи? Как звали? – промычал сквозь еду мужик, приподняв от удивления брови.

– Анатолий Седов. Он работал в Апрелевке до исчезновения.

Дежурный поперхнулся, и я тактично дал ему время, чтобы прожевать и проглотить всё, что было во рту.

– Но в Апрелевке нет никакого участкового, – сообщил он решительно, теперь повергая меня в удивление. – И никогда не было.

– Как это? – изумился я. – Но сейчас там работает ваш коллега, Владимир Конь, не знаю отчества.

– Да нет там никакого моего коллеги. И быть просто не может, – он продолжал упорно отрицать очевидное.

– Почему?! – я ничего не понимал.

– Ну потому что участковый работает в населённом пункте, а не в лесу. И не в чистом поле, – терпеливо пояснил мне полицейский, глядя на наручные часы. – А участкового ставят на участок с людьми, прикрепляют именно к населённому пункту.

– С каких пор деревня перестала быть населённым пунктом? – я нахмурился.

– Деревня не перестала. Но Апрелевка не деревня.

– Прекратите говорить загадками, – я начал раздражаться.

– Апрелевка это частная земля, – он усмехнулся, видя моё бескрайнее удивление. – Это просто чья-то дача. Или усадьба. Или что там, я не помню точно. Какой там может быть участковый? Не положено. Законом не положено.

– Ничего не понимаю… – я был по-настоящему ошарашен. – Но я сам был там. Там улицы и дома, почта, школа. Администрация та же! Ведь у них даже мэр есть, Елисеев! И там был участковый Конь! Здоровенный такой волосатый мужик с большой головой!

– Да простой охранник этот ваш Конь! – дежурному доставляла удовольствие моя реакция. – Нанятый для охраны дачи этой. А Толька тоже там охранником подрабатывал, после того как на пенсию вышел.

– Но кто-то расследовал его пропажу? – у меня даже голова заболела от обилия новых данных, которые противоречили моим наблюдениям.

– Да не пропадал он никуда, – засмеялся дежурный. – Отлично поживает тут в Ижме.

– Мне нужно связаться с ним, – категорично потребовал я.

– Легко, пиши номер.

Я записал телефон Седова, поблагодарил полицейского и тут же совершил новый вызов.

– Слушаю, – какой-то хмурый мужик солидной комплекции смотрел на меня с экрана. За его спиной дети играли в мяч, а седовласая женщина вывешивала бельё на верёвку.

– Анатолий Седов?

– Ага.

Я представился и направил ему код полномочий. Он сразу подобрался и напрягся. Потом вскочил с места и ушёл в дом.

– Что-то случилось? – кажется, он немного испугался.

– Вы же работали в Апрелевке?

– Ага, было дело, – кивнул он, явно не понимая, какое дело Корпорации до его работы.

– Расскажите, кто вас нанимал и сколько вы там проработали, – потребовал я. – И почему уволились? Это интересует больше всего.

– Нанимала тётка эта, как её, – он задумался, почёсывая затылок. – Римма, не помню фамилию…

– А почему она? – перебил я, весьма удивлённый этим фактом.

– Ну как… – растерялся Анатолий. – Потому что она хозяйка.

– Хозяйка дома?

– Да нет, хозяйка дачи этой странной. Где много домов. Правда, поначалу-то их было не так много. Потом ещё настроили и люди понаехали… Мы поначалу боялись, напряглись, думали, что это наркоманы или ещё там кто, но потом поняли, что это сплошь бедолаги, лечатся и в себя приходят…

Я замер, уставившись на него и переваривая поразительную информацию. Подумать только, так эта милая женщина там главная! Если, конечно, здоровяк не ошибается.

– Сколько вы там проработали? – я, наконец, вышел из ступора.

– Ну, три года…, ну да, почти три года.

– Вам там было страшно? Или некомфортно?

– Что? – он аж хрюкнул. – Да там было шикарно! И платили отлично, и дом даже предлагали, чтобы жить, да только он мне ни к чему, свой есть. Рыбалка, грибы, кормили бесплатно в кафе, хозяйка там уж очень хороша… хорошо готовила, – он быстро оглянулся, чтобы удостовериться, что жена не стоит за спиной.

– Почему ушли? – Апрелевка переворачивалась в голове, её образ трансформировался из-за новых фактов. – Из-за секты?

– Чего? – удивился он. – Не было там никакой секты. И нет. Мы бы тут знали, всё ж как на ладони.

– А чего ушли тогда?

– Да машина стала шалить, а новую покупать не хотелось уже. Да и староват я уже, ездить так далеко. И там сложно было всё уследить. Все эти охранные системы по периметру усадьбы и в каждом доме, пульты управления, на компьютерах же всё, а я в них туговато… В общем, стал не справляться. Но она меня не прогоняла! Вы не подумайте! Я сам ушёл.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – А вы видели своего сменщика?

– Ну а как же, я ж ему дела сдавал. И про оборудование рассказывал. Показывал всё, где в лесу и на дороге датчики стоят, камеры и всё такое. И особенно пугалки для больших животных, чтоб, значить, медведи и волки в деревню не ходили… Ну, в общем, всё ему показал. Там, правда, ещё был умник, который это всё сделал, но да мне и не трудно было всё рассказать и показать, оно ж интересно, когда понимаешь…

– А вы помните, как его звали? Сменщика вашего.

– Володька, здоровенный такой. Отличный парень, ток очень грустный был всегда.

– А как звали умника?

– Григорий, – без какой-либо паузы ответил он. – Он же из ваших, вроде… Это он что-то натворил? Или Володька? Это они роботов поломали? Я так и думал, там же их жуть как не любят, в усадьбе этой.

– Спасибо за помощь и всего хорошего.

Я отключил связь, чтобы в тишине обмозговать полученную информацию. А её было много. И больше всего меня теперь занимал рыжебородый Григорий, который, кажется, никакой не дизайнер. И в Апрелевке давно. Но ведь он переезжал с семьёй. Со мной же ехали. Или это тоже инсценировка?

Тут меня осенило. Ну конечно! Если он из Корпорации, то им нужно было во что бы то ни стало убедить меня в том, что он там только-только появился! И не имеет никакого отношения к произошедшему с роботами! Но как они умудрились оказаться со мной в одном автобусе? Как они узнали, что я к ним еду? И тут я даже застонал от догадки – ну, конечно! Я же звонил на ижминский завод и требовал транспорт. Вот они их ещё с вечера и предупредили.

А жена эта его, какая убедительная игра! Просто поразительно, как она изображала страх и истерику, когда меня нужно было выдавить из деревни!

Я покачал головой, вспоминая невероятно искренние эмоции на её лице, которые тогда не вызвали у меня никаких сомнений. И какие слёзы были настоящие, театр по ней плачет! Или ей в стерео-кино надо… Кино.

Я быстро обратился к гражданской сети, запросив всех актрис с именем Олеся и возрастом от тридцати до сорока. На второй странице списка я нашёл её. Она мило улыбалась в камеру. Ниже следовал солидный перечень игровых фильмов и театральных постановок.

В этот момент из лаборатории пришли результаты анализа. Пятна «крови» оказались брусничным соком с примесью желатина и микроскопическими фрагментами бисквита и миндальной мастики.

Я откинулся на спинку кресла и засмеялся. Вот вам и сыроедение. Владимир чавкал рыбку из крашеного бисквита, пропитанного соком. А внешность рыбы сымитировали с помощью мастики. Я помнил эти ролики из интернета, где мастера кулинарного искусства создавали поразительные торты, которые можно было спутать с реальными объектами. Надо думать, что и ребёнок был из того же теста.

Ай да Валентина, ай да молодец! Я покачал головой, смеясь и отдавая дань уважения её таланту. А ведь и правда: и в тот день, и первого сентября возле кафе пахло выпечкой. Провели же они меня. Как дурачка. Вокруг пальца, или как там говорится.

Я вызвал на экран графический редактор и принялся рисовать. Сосредоточенно выводил кончиком виртуального карандаша, с точностью воссоздавая портрет рыжебородого «дизайнера», который на протяжении всей истории оставался в тени. Лишь один раз мне пришлось отвлечься, когда позвонил встревоженный Руслан. Я вкратце рассказал о том, что уже узнал, и попросил его отвалить и не мешать.

Мне понадобилось больше часа, чтобы создать фотографически точный портрет Григория. Попутно я удивился и порадовался ещё одному обнаруженному таланту. Да я полон сюрпризов, как выясняется. Интересно, что ещё я могу такого, о чём даже не знаю.

Я вошёл в секретную сеть Корпорации, к которой имели доступ только руководители и контролёры моего уровня. Вложил портрет и запустил глобальный поиск по всей базе данных Корпорации, в которой трудились более ста двадцати миллионов человек в нашей стране и по всему миру.

Пока компьютер вгрызался в базы данных, я решил не терять время и обратился к деятельности администрации района. Насколько я помнил, все решения о выделении земельных участков, и особенно лесных массивов, обязательно должны были публиковаться в средствах массовой информации. Две минуты – и вот уже передо мной небольшая сухая заметка на последней странице «Ижминских вестей», где сообщалось о передаче девятисот гектаров первичного и вторичного леса частному лицу. Но по закону «53-84-97» личность лица не подлежала публичному разглашению.

Я удивился и нашёл упомянутый закон. И прикусил нижнюю губу. Этот закон ограничивал раскрытие сведений о высших руководящих работниках Корпорации «Велес».

Что же это получается? Землю под Апрелевку купил кто-то из руководителей Корпорации? Но зачем?

Я ничего не понимал. Кто из руководства мог купить землю под посёлок, в котором изначально исключили технические достижения цивилизации в виде связи? Зачем их ограничивать? Зачем создавать искусственную среду, оторванную от окружающего мира?

И при чём тут Римма Петровна?

От такого обилия вопросов у меня даже голова заболела. И тут же меня поразил ещё один факт. Но ведь если Апрелевка не деревня, выделенная административно, а всего лишь чья-то частная земля, то как туда могли отправить роботов?! Роботов никогда не выделяют отдельным гражданам! Эти трое были отправлены в Апрелевку в рамках программы помощи малым населённым пунктам области. Для улучшения качества жизни.

Получается, что роботов передали неизвестному лицу незаконно, в нарушение устава и регламентов Корпорации.

Мне стало не по себе от неприятного открытия. Где-то в Корпорации сидит человек, который нарушил закон. И он остаётся непойманным. А если это тот же человек, который купил землю для Апрелевки?

Я вошёл в рабочую статистическую сеть и довольно скоро нашёл решение о выделении роботов Апрелевке. И некоторое время посидел с открытым ртом. Решение было засекречено. Я не мог видеть ни инициатора, ни руководителя нашего архангельского филиала, которые приняли преступное решение подарить первоклассных роботов постороннему лицу. Ничего себе подарочек – на семь с половиной миллионов! Да тут пахнет тюремным заключением на десять лет, не меньше!

В принципе, я заранее понимал, каким будет результат, но всё равно обратился к областному министерству образования по поводу школы в Апрелевке. И поэтому совершенно не удивился, когда в сообщении, наполненном восторгами и похвалами, нашёл уточнение, что школа является частной и финансируется собственником земли.

Что ж, теперь пришло время поговорить с Русланом.

Он принял вызов, но экран оставался пустым.

– Что-то не так? – спросил я с подозрением, чутко вслушиваясь в звуки с того конца.

– Собака разбила экран, он отключён, – скупо пояснил он. – Давай так, по старинке.

Я в сжатой, но очень информативной форме доложил обо всём, что узнал за сегодняшний день. Он лишь хмыкал и нечленораздельно мычал, реагируя на особо важные или поразительные места в докладе. И лишь когда я дошёл до незаконного решения по роботам, он перебил меня:

– Вадим, думаю, что это решение тебя сейчас должно интересовать меньше всего. К этому вопросу мы вернёмся обязательно. Потому что оно не является секретом для меня.

– Ты знаешь, кто подарил роботов? – переспросил я.

– Именно. Но сейчас важнее всего выяснить другое – не почему они были отправлены туда, а почему их поломали. И кто сделал это. У этих людей был мотив. Пусть даже самый сумасшедший и нелогичный на твой взгляд. Но ничего не происходит просто так. Роботов устранили, потому что они помешали. Или представляли опасность. Или ещё по какой-то причине, чёрт бы только знал, какой… Найди злоумышленника и ты поймёшь всё. И тогда я расскажу о тебе о том, кто и зачем направил роботов туда.

– Если вы не сделаете это, то я сообщу в службу безопасности, – категорично заявил я, наполняясь неприятными подозрениями. – А затем я направлю эту информацию в Москву, в головной офис.

– Поверь мне, такие радикальные меры не понадобятся, – грустно вздохнул он, а мне оставалось лишь сожалеть, что я не вижу его лица.

Компьютер чуть заметно звякнул – на почту упало сообщение. Я открыл его. И улыбнулся.

– Что там? – тревожно спросил Руслан.

– Что ж…, – я злорадно засмеялся. – Теперь я, по крайней мере, знаю, кто мог уничтожить роботов.

17 сентября

Арендованная машина плавно скользила по шоссе, тщательно соблюдая правила и бережно сохраняя мою драгоценную жизнь. Я же сидел на заднем сиденье и рассеянно смотрел в окно. На самом деле смотреть особо было не на что, потому что лил сильный дождь и стекло покрывали капли и потёки воды.

За те две недели, которые я провёл в добровольном заточении, погода радикально поменялось. Запоздалое аномально тёплое лето было повержено сильным арктическим циклоном, на смену теплу и солнцу пришла приятная прохлада и постоянные дожди. Листва на деревьях тоже резко сменила цвет, и сейчас все леса вокруг полыхали жёлтыми, оранжевыми, алыми и розовыми языками пламени. Низкое свинцовое небо клубилось и без устали исторгало из себя бесчисленные осадки, которым, казалось, не будет ни конца, ни края.

Сильный ветер швырял струи воды в лобовое стекло, так что даже дворники не справлялись, и настоящему водителю пришлось бы по-настоящему туго. Но надёжный агрегат Корпорации уверенно катился по дороге, не обращая внимания на сложные погодные условия.

Я размышлял о том, как мне стоит повести себя с участниками театральной постановки, которые оказались не теми, кем старались казаться. И в первую очередь с загадочной Риммой Петровной, которая умело оставалась в тени и даже не вызывала никаких подозрений.

Конечно, Седов мог и ошибаться относительно её статуса. Он считал её хозяйкой. Но она могла быть простым управляющим. Посредником между таинственным владельцем усадьбы и нанятыми людьми. Если же она и есть истинный владелец Апрелевки, то как она может быть связана с Корпорацией? Было бы гораздо проще, если бы Руслан раскрыл мне нужную информацию.

Руслан.

Я нахмурился, думая теперь о своём начальнике. А что я, в сущности, знаю о нём? Талантливый управленец пятидесяти двух лет, который сделал Архангельский филиал «Велеса» одним из самых лучших в стране. Умный, скрытный, весь в себе. Себе на уме – именно так бабушка называла таких людей, от которых никогда не знаешь чего ждать. Кажется, он одинок. Если же и были в его жизни когда-то жена и дети, то никто никогда их не видел и не слышал о них ни единого слова. Загадочный тип. И странный. К чему эти тайны? Если ты знаешь, кто принял преступное решение, то почему не выдаёшь его полиции или хотя бы службе безопасности Корпорации?

Ответ мог быть только один – если это решение принял он сам. В обход всех ограничений и запретов. Привилегированное решение в пользу частного лица. Но не за просто так же он это делал. Значит, тот человек предложил ему денег. В обход кассы.

Я нахмурился ещё сильнее и постучал пальцами по ручке двери. Это непростое решение. Но закон обязывает меня поступить правильно. Значит, как только я вернусь, я должен буду выдать его. Преступники должны отвечать по всей строгости закона. И неважно, какое положение в обществе и Корпорации они занимают.

Машина свернула с трассы на узкую лесную дорогу до Апрелевки. Я даже поёжился от сырого плотного мрака, который сразу обступил со всех сторон. Тут и в летнюю солнечную погоду было темно и тесно. Сейчас же казалось, что вернулась ночь. Машина даже включила фары, чтобы пробить плотную темноту густого северного леса.

Лес шумел под напором сильного холодного ветра. Сразу со всех сторон хлестали плотные струи воды, летели ветки и листья. Автомобиль замедлился до тридцати километров, потому что дорогу засыпало мелкими и крупными ветками. Сверкнула молния и почти сразу громыхнул гром, и я вздрогнул от неожиданности.

Впрочем, меня ничто не смогло бы остановить, потому что я задался целью поставить точку в этом идиотском расследовании. И на этот раз виновникам гибели роботов не удастся уйти от ответственности. Кто бы они ни были… Даже Надежда… Даже если от этого станет очень больно.

Машина успешно преодолела завалы и плавно въехала в Апрелевку. Сразу стало светлее и просторнее, и я облегчённо вздохнул.

На часах было тридцать две минуты восьмого, я ожидал увидеть на улицах людей. Но меня встретила пустая площадь, и я запоздало сообразил, что ненастная погода заставила всех сидеть дома. Над дверью амбулатории краснел неоновый медицинский крест. Окна Анны Олеговны мягко светились, маня уютом и теплом.

Я приказал машине очень медленно объехать площадь по часовой стрелке. Пока аппарат аккуратно выполнял задание, я внимательно смотрел по сторонам. С веранды кафе убрали почти всю мебель, только в самом углу стоял одинокий столик, за которым любила сидеть Надежда. Надя…

В школе тоже во всех окнах горел свет. Ах да, сегодня же понедельник, наверно, скоро начнутся занятия.

На крыльце почты стоял мужик средних лет, одетый в пластиковый прозрачный дождевик поверх армейского костюма и высокие резиновые сапоги. Он курил и пристально рассматривал меня, пока я медленно проплывал мимо. Открылась дверь почты и показалась Вера, кутающаяся в пышную шерстяную кофту. В руках она держала небольшую посылку и два бумажных письма, которые собиралась вручить мужику. Но, завидев меня, она замерла на месте и испуганно открыла рот. Да, милая женщина, вы думали, что навсегда избавились от меня, но не тут-то было. Возмездие прибыло.