Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

Я делаю глубокий вдох, но не могу вымолвить ни слова.

Витька – красивый парень, влюбиться в такого было бы правильнее всего, но к моменту нашей первой встречи я уже была заражена болезнью по имени Кай, и сейчас нахожусь в острой стадии. До излечения мне еще далеко.

– Я мог бы подождать, пока ты не оправишься. Я же не требую ответить мне взаимностью прямо сейчас, просто мне нужно знать. – Устало взмахивает руками Виктор. – Ах, да, Алина. – Как будто вспоминает он.

– Да. – Потупив взгляд, говорю я.

– И даже, если вычеркнуть ее из уравнения… – Надежда тает в его взгляде.

– Ты давишь на меня. – Шепчу я.

Серебров подходит вплотную и берет в ладони мое лицо:

– Просто хочу понять, куда мы движемся. – Он наклоняется к моим губам. – Я даже не знаю, можно ли мне смотреть на тебя, как на девушку, касаться тебя, ухаживать за тобой, делать комплименты, строить планы. Мариана, мне просто нужно понимать: мы медленно, муравьиными шагами, идем навстречу друг другу – и это вполне укладывается в моей голове, или ты воспринимаешь меня только как подружку, и мне нужно принять тот факт, что я навсегда во френдзоне, что тоже вполне нормально, и я смог бы пережить. Просто намекни.

У меня сбивается дыхание, и голова идет кругом. Ну, почему все всегда должно быть так сложно? Я не хочу делать никакой выбор сейчас. Мне проще порвать с ним любые отношения сейчас и остаться одной, чем дать обещания, которые еще не знаю, смогу ли сдержать.

– Вить, ты мне очень нравишься. Во всех смыслах. – Искренне говорю я. – Но если нужно решать что-то прямо сейчас, то я не готова. – Аккуратно сняв с себя его руки, я делаю шаг назад. – Извини.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за запястье и притягивает к себе:

– Нет, это ты извини. – Прижимает к своей груди. – Видел, как ты говорила сегодня с Максом, и не думал, что мне так в башку стрельнет. Даже не ожидал от себя.

Его сердце стучит так быстро, что заставляет меня волноваться.

– Я не имею права на такие чувства, нельзя так воспринимать… тебя. И… нашу дружбу.

Я обнимаю его за талию.

Боже, во что я опять вляпалась? И о чем думала, когда лезла к нему в постель и в душу?

Черт. Бедная Алина. Я та самая дрянь, что притворялась подругой, а в итоге увела ее парня. Ничем не лучше Вики. Вот же дерьмо!

– Ты еще не передумала насчет урока вождения? – Пытается перевести тему на что-то стороннее Виктор.

Но когда он заглядывает мне в лицо, я вижу, что он едва удерживается от того, чтобы поцеловать меня. Его взгляд сфокусирован на моих губах, и парень с трудом переводит его на мои глаза.

– Не передумала. – Отвечаю я, радостная от того, что это покончит с объятиями у всех на виду.

– Тогда прошу на водительское, принцесса! – Учтиво склоняет голову и указывает на автомобиль Серебров.

– Так сразу?! Отсюда?! – Волнение охватывает меня с головой.

– Если тебе страшно, то давай, выедем за город. – Предлагает он.

– Да. – Киваю. – Мне это подходит.

Виктор открывает мне дверцу, и я сажусь.

* * *

– Ты прекрасно чувствуешь машину. – Хвалит он, когда мы, сделав внушительный круг по объездной, въезжаем обратно в город.

– У меня были пятерки за вождение. – Хвастаюсь я, не отрывая взгляда от дороги. – И за теорию тоже. Ни одной ошибки на экзамене!

– И как я мог забыть, что ты отличница во всем? – Посмеивается Виктор.

– Прекрати. – Отрываюсь на секунду, чтобы ударить его по коленке.

Теперь Витька хохочет в кулак.

– Если еще немного расслабишься, будет вообще прекрасно. – Советует он. – У тебя сейчас такой вид, будто ты собралась оторвать руль.

– Серьезно? – Спрашиваю я.

Выдыхаю, расправляю плечи, пытаюсь расслабить пальцы.

– Ага, вцепилась в него, прижалась грудью. – Серебров изображает меня, и мы хохочем.

– Неправда! Это не я! – Хихикаю, отмахиваясь.

И тут же ко мне возвращаются внимательность и напряжение: дороги в городе плотно забиты транспортом и требуют концентрации внимания от водителя.

– Это что? – Удивляется Виктор.

– Где?

– Капелька пота? – Наклоняется он ко мне. – Стекает у тебя по лбу.

– Перестань. – Смеюсь я. – Ты меня отвлекаешь.

– Зато ты расслабилась.

– Да мне страшно до чертиков! – Признаюсь. – Кажется, что дорожные полосы в городе стали уже, и все встречные машины огромные и едут прямо на меня!

– Только не виляй. – Серебров корректирует положение руля. – Все нормально, ты двигаешься по своей полосе, ориентируйся на нее и на знаки.

– Знаков слишком много. – Хрипло говорю я, пытаясь сориентироваться на очередном перекрестке.

– Перестраивайся в левый ряд. – Помогает он. – Да, вот так. Смотри в зеркало заднего вида. Не бойся, он тебе уступает.

– Уф! – Выдыхаю я с облегчением, когда этот маневр окончен.

– Совсем не сложно. – Улыбается Виктор. – Через месяц начнешь лихачить.

Прежняя Мариана точно бы поспорила, но теперь я ничего не исключаю. Несмотря на то, что у меня от волнения бежит пот по спине, я ощущаю настоящий кайф от вождения, изнутри меня наполняет чистый восторг.

– Ты так и не сказала. – Напоминает Серебров, когда мы въезжаем в наш тихий и довольно спокойный район. – Как ты там справляешься? В одном доме с ними.

У меня ком встает в горле.

– Да никак. – Отвечаю честно. – Утром пробегаю мышкой и тихо выскальзываю из дома, вечером точно также проникаю обратно и сразу – шмыг в свою комнату. Даже в душ хожу, стараясь не встречаться ни с кем из них.

– Ты понимаешь, что это вообще не нормальная ситуация?

– Конечно. – Соглашаюсь я. – Мне приходится украдкой кормить кота и забирать его к себе на ночь.

– Хочешь, я поговорю с Каем и попрошу его съехать? – Голос Виктора наполняется решимостью.

– Мне проще съехать самой. Осталось только накопить немного денег.

– Я даже на твое лицо не могу смотреть, когда ты говоришь это. – Произносит он. – Ты не должна прятаться от них в собственном доме, это бред. Если тебе плохо, ты всегда можешь приехать ко мне. Хочешь, заберу тебя прямо сейчас? Просто собери вещи, которые понадобятся в универ.

– Нет, Вить.

– А что? Мама от тебя в восторге.

– Не смеши меня. – Улыбаюсь я, паркуя его машину возле ворот своего дома. – У нее был такой вид, как будто ты подобрал путану на трассе и притащил домой.

– Ей просто нужно посмотреть на тебя в обычной жизни. – Усмехается Виктор.

– Я не поеду к тебе больше. Мне стыдно. Серьезно.

– Тогда возьми у меня деньги на аренду квартиры, у меня есть немного, на пару месяцев тебе хватит. Помогу тебе с поисками подходящего варианта и с переездом.

Я поворачиваюсь к нему и отстегиваю ремень безопасности.

– Ты – чудо. – Говорю нежно. – Спасибо тебе. – Тянусь и оставляю поцелуй на его гладкой щеке. – Но я постараюсь справиться сама.

Его взгляд гаснет.

– Звони, если нужна будет помощь.

– Обязательно. – Обещаю я.

От меня не укрывается, как Виктор обводит взглядом мою фигуру, пока я покидаю салон. Затем он берет себя в руки, тоже выходит, чтобы обойти автомобиль и сесть на водительское.

Мы встречаемся у капота, останавливаемся, понимая, что нас тянет обняться на прощание. Ветер взъерошивает его каштановые волосы, и редкие солнечные лучи подсвечивают крохотные веснушки на щеках.

Виктор распахивает свои руки, а я зарываюсь носом в его свитер, чтобы согреться. В этот момент мне приходится еще раз напомнить себе, что он – бывший парень моей лучшей подруги, который все еще ей нравится. И даже больше: Алина сказала, что все еще любит его. А, значит, мы даже просто дружить без ее одобрения не имеем права, и, тем более, сближаться настолько, чтобы обниматься, обмениваться поцелуями – пусть даже в щеку, и что еще хуже – проводить вместе ночь.

– Спасибо еще раз. – Шепчу я, отстраняясь.

Его рука ловит мою на мгновение и тут же теряет: мои пальцы выскальзывают из его, и тепло сменяется осенним холодом.

Я ухожу, стараясь не оборачиваться, потому что знаю, что увижу в его глазах. Этот взгляд снова заставит меня испытать чувство вины перед Алиной. И что совсем необъяснимо – перед Каем. Не знаю почему, но у меня такое ощущение, что я предаю его, общаясь с Виктором. Предаю те чувства, что были у меня к нему. Вот же глупость. Почему так странно устроен наш мозг?

Я уже привычно пытаюсь пробраться в дом, не создавая лишнего шума. Еще только начало вечера, и мне не хочется столкнуться с Эмилией. Про Кая вообще молчу: мне кажется, меня парализует от волнения при виде него. Я тихо вхожу, снимаю обувь, вешаю пальто в коридоре и первым делом подхватываю на руки Хвостика.

Со второго этажа доносится шум музыки. Что-то зарубежное, ритмичное. Я привыкла, что Кай слушает музыку только в наушниках, поэтому сразу догадываюсь – это Эмилия. Проходя через гостиную, обращаю внимание на журнал на столе: что-то яркое, с каким-то светлым пятном на обложке. Приблизившись, мрачнею – журнал свадебной моды.

Она специально оставила его тут для меня. Чтобы я знала – Эмилия подбирает себе платье на свадьбу с Каем. Значит, они решили пожениться? Прекрасно. Я рада, что Кай больше не сопротивляется и не скрывает их отношений, что он принял-таки на себя ответственность за будущее их общего ребенка.

Только почему мне так больно? В груди давит, будто придавило чем-то тяжелым. Даже вдох получается сделать с большим трудом.

Я поднимаюсь, не чувствуя ног. Музыка гремит в их спальне. Слышно, как Эмилия подпевает. Я спешу скрыться в своей комнате. Переодеваюсь, глажу кота, затем, оставив его на постели, беру полотенце и отправляюсь в ванную. Стены вибрируют от громких ритмичных звуков. Тороплюсь в душ, чтобы потом незамеченной поскорее вернуться к себе.

Нет, я делаю это не для них. Для себя. Мне лучше не видеть Кая, иначе…

Я застываю, дернув дверь ванной комнаты на себя. В оцепенении пялюсь на Кая, который стоит абсолютно голым под струями воды и намыливает голову. Жадно обвожу взглядом его мускулистые бедра, широкую грудь и сильные руки, обвитые татуировками. Он вспенивает пальцами гель для душа, проводит ими по плечам, касается груди, под мышками, затем массирует кожу головы.

Все его движения – решительные, грубые, резкие. И у меня ноет в низу живота от воспоминаний о том, как эти руки совсем недавно ласкали меня – умело, настойчиво и нежно. Он снова тянется за гелем, неосознанно поворачивается боком, и у меня не получается отвести глаз от его мужского достоинства. Пена стекает по его крепким бедрам, вода струится по четким линиям загорелого тела, и я задыхаюсь от жара, ударившего мне в лицо.

О. Мой. Бог!

Я наблюдаю это соблазнительное зрелище всего мгновение, но ощущается это так, будто проходит вечность. Настоящая мука! Наконец, я делаю первый судорожный вдох, но выходит слишком громко. Кай оборачивается на звук, и мне ничего не остается, кроме как захлопнуть дверь до того, как он меня застанет.

Черт! Черт!

Несусь в свою комнату и запираюсь там. Наваливаюсь на дверь. И долго пытаюсь привести дыхание в норму. С мыслями труднее – образ голого Кая в душе даже ночью никак не идет из головы.

Кай

Вчера я сходил в универ на две пары. Старался не попадаться Мариане на глаза, сверился с ее расписанием, чтобы случайно не столкнуться в аудитории или коридоре. И все-таки заметил ее позже выходящей из столовой. Она остановилась и говорила с Лернером. Судя по его виду, он опять подкатывал к ней яйца: улыбался от уха до уха, выгибал грудь колесом, дергался и ржал, точно павиан.

Я поспешил свалить оттуда, чтобы не видеть этого. Сердце еще с минуту больно толкалось в ребра. Между нами все кончено, но что-то внутри меня отчаянно отказывалось в это верить.

После занятий я следил за тренировкой с верхней трибуны, затем, нехотя, поплелся домой. Пришлось буквально заставлять себя терпеть Эмилию и ее неугомонный треск – то со мной, то по телефону с подругами. Она упрямо не хочет слышать о моем нежелании быть с ней как прежде. Вешается на шею, лезет каждую минуту с поцелуями, щеголяет передо мной в одном белье и крутит бедрами, не оставляя попыток соблазнить, а если я ночью сбегаю от нее на диван в гостиной, дуется потом полдня и выносит мозг истеричным тарахтеньем и недовольством.

Марианы как будто никогда не бывает дома. Но ее присутствие постоянно ощущается в стенах и воздухе, а еще в шерстке кота, которого она берет к себе на ночь. По этой же причине я почти не расстаюсь с ним весь день – прижимаю к себе, глажу, с наслаждением вдыхаю ее запах с его спинки и за ушами. Так, благодаря Хвостику, мы с Марианой как будто ненадолго снова оказываемся вместе.

Это странно, я знаю, но вся моя жизнь оказалась наполнена такими вот странностями в последнее время: легкие звуки ее шагов по лестнице, запах ее шампуня в ванной комнате, ее любимое печенье, которое я покупаю и заменяю новым, когда в пачке его становится меньше. Я ловлю все признаки ее существования и радуюсь тому, что Мариана существует, и она где-то рядом со мной, пусть и не доступна.

Я даже проверяю ее щетку утром: если щетинки мокрые, значит, она спала дома, а утром приводила себя в порядок перед этим зеркалом, с которого ладонью стираю капельки конденсата, чтобы увидеть собственное, унылое выражение лица.

Мне кажется, я потихоньку схожу с ума. Превращаюсь в жалкую тень себя прежнего, но удивительно – теперь это меня не пугает.

Поздно вечером я сбегаю из дома с коньками и клюшкой. Добираюсь до спортивного центра и прошу пожилого сторожа:

– Пустишь, Василич?

Тот с усмешкой пропускает меня внутрь.

– И чего тебе не спится, Турунен?

– Хочу пощелкать шайбу по воротам. – Отвечаю я.

Переодеваюсь, иду на лед, и, когда Василич врубает мне свет, с остервенением луплю по воротам. Так долго, пока не начинаю задыхаться. И когда лед принимает всю мою ярость, я чувствую себя освобожденным. Катаю шайбу по кругу, вспоминаю какие-то финты, которым учился в детстве – они и сейчас приводят меня в восторг.

И вдруг приходит понимание того, что хоккей давно стал неотъемлемой частью меня. Даже сейчас, вечером, в одиночку, без амуниции и без зрителей я получаю нереальный кайф от скорости и прохлады. Мне хочется кричать – от радости и боли, но, подняв взгляд, я вижу тренера, поднимающегося с верхней трибуны. Наверное, задержался на работе и зашел посмотреть, кто это тут нарушает порядок посреди ночи.

Он кивает мне перед уходом, и я отвечаю тем же. Хрен его пойми, что значил этот кивок, но он наполняет меня уверенностью в том, что я на правильном пути в поиске своих приоритетов. Раньше у меня получалось на все сто отдаваться хоккею, пока однажды меня не поглотила ненависть. Осталось лишь понять, как вернуться в ту точку, где я жил спортом и не позволял себе отвлекаться на что-то иное.

* * *

На следующий день в Большом я замечаю Алину. Догоняю и легонько касаюсь ее плеча:

– Привет.

– Ух, ты. – Ее глаза удивленно распахиваются. Она смотрит на меня снизу вверх и будто не верит, что это я. – Паршиво выглядишь! – Не таясь, выдает девчонка.

– Знаю.

– Хотя, обитательниц этого заведения вряд ли смутят красные глаза и впалые щеки. Вон, жрут тебя глазами, глянь! – Усмехаясь, Алина указывает мне на проходящих мимо девиц.

– Как твои дела? – Спрашиваю я, не обращая внимания на улыбающихся студенток, что краснеют при виде меня.

– Ты же явно не про учебу спрашиваешь? – Играет бровями рыжая.

– В общем, да. – Хмурюсь я.

– Все прекрасно. – Улыбается Алина, ожидая следующего вопроса.

Я, признаться, надеялся, что она сама выложит новости о том, что меня волнует.

– Как там…

– Мариана? – Угадывает она.

– Да. – Вздыхаю я.

– А почему ты у меня спрашиваешь?

– Ты с ней так и не общаешься? – Вот теперь я действительно удивлен.

– Нет. – Мотает головой рыжая. – Они ж теперь с Серебровым, как голубки, все время вдвоем проводят: по университету за ручку ходят. А ты не знал?

По моим внутренностям будто кто-то ржавым лезвием проводит.

– Знал. – Мой голос звучит хрипло.

– Так что. – Алина подходит ближе и обнимает меня одной рукой. – Дай-ка тоже тебя потрогаю: может, у нее хоть немного, да шевельнется совесть, если еще осталась. – Она смотрит куда-то в сторону. – Пусть поревнует, узнает, что это такое, когда с твоим парнем любовь крутят у тебя на глазах.

Я слегка ошеломлен. Следую за ее взглядом и вижу Мариану, спешащую куда-то среди толпы. Она поднимает глаза и… натыкается на нас.

Едва не роняет учебник из рук. Притормаживает, отчего ее волосы поднимаются волной над плечами, и почти сразу берет себя в руки: отводит взгляд и меняет траекторию движения – резко сворачивает вправо и сбегает по лестнице на первый этаж.

– А, может, нам с тобой переспать? – Алина шлепает меня по заднице. – Я как вообще? В твоем вкусе? Если нет, уверена, ты мог бы сделать исключение – ради мести. Потерпишь минут пять? Десять осилишь?

Наверное, на моем лице все написано, потому что она быстро сникает.

– Ладно. – Вздыхает, отступая на шаг. – Шучу. Я не могу, у меня на тебя не встанет. Хоть, ты и сексуальный, и, ну… ты понимаешь. Горячий, все дела.

– Может, выпьем кофе в парке? Я угощаю. – Предлагаю ей.

– Правильно. – Кивает рыжая. – Не будем перепрыгивать сразу к главному, будем двигаться постепенно. Сначала кофе, затем комплименты, потом возьмешь меня за руку, придержишь мне дверь, поможешь донести сумку. Завтра подари цветы – я люблю оранжевые розы. Должно пройти десять свиданий, пока я не решусь тебя оседлать. Нет, десять много. – Рассуждает она, пока мы идем к выходу. – Давай пять? Ты раньше целовался с девчонкой с пирсингом? Представишь меня своим друзьям, или у нас будет тайный роман? Кстати, тебе придется причесаться, когда придешь знакомиться с моей мамой, она любит опрятность.

– Понятно, почему вы сдружились с Марианой. – Хмыкаю я, открывая перед ней дверь. – Ты – забавная.

– Молодец. – Хвалит рыжая. – Зарабатываешь очки. Чем больше очков, тем ближе наш первый секс. Какие твои любимые позы? Есть особые предпочтения? Стандарт или что-то извращенное? Если честно, я против экспериментов, но оральные ласки допускаю – даже приветствую. Но есть и табу: с заднего двора ко мне не ходи, тут я строго придерживаюсь православных традиций.

Алина особо не пытается приглушить тон голоса, поэтому на нас оборачиваются все студенты, что встречаются по пути к парку.

– Своего ты добилась. – Усмехаюсь я, оглядываясь. – То, как ты обсуждала наш возможный секс, слышало пол-универа.

– Не возможный, а будущий. – Довольно хохочет рыжая. – Обожаю такое: теперь я – та сучка, что увела Кая у сучки Турунен!

– Прости, но я должен сказать. – Глядя на нее сверху вниз, произношу я. – Видно, как тебе плохо.

– М-да? – Она поджимает губы, будто вот-вот расплачется.

– Угу. – Киваю.

Подхожу к павильону, заказываю два кофе.

– Я думала, это все из-за тебя. – Пожимает плечами Алина, почесывая шею в том месте, где у нее татуировка. – Ну. Она. С Витей. Я думала, это чтобы насолить тебе. Даже не ожидала, что меня так заденет, и… что у них это продолжится.

Я прикусываю губу, сдерживаясь, чтобы не вывалить на нее подробности того, как я застал Мариану в его постели. От таких новостей у рыжей вовсе крыша поедет.

– Чего молчишь? – Смотрит она на меня с надеждой. – Как ты мог так облажаться?

– Не знаю. – Отвечаю, прочистив горло.

– Я сразу знала, что у вас не получится. – Алина поджимает губы. – Ты – хищник, она – недотрога. У нее не было шансов. А с Витьком, ты прости, конечно, с ним у нее по-другому будет. Она уже зубки отрастила и больше себя в обиду не даст. Возможно, и сама парней использовать научится.

Я беру кофе и передаю один стаканчик ей.

– И все из-за тебя. – Добавляет она. – Ты хоть немного жалеешь, что так у вас вышло?

– Жалею.

– Она ведь тебя любит.

Мое сердце пропускает удар. Я поворачиваюсь к Алине.

– Нет.

– Любит, конечно. – Уверенно говорит она. – И если бы не твоя зазноба беременная, точно бы тебя простила. И за твои выкрутасы, и за проделки твоей матери.

– Я уже ничего не понимаю. – Говорю, останавливаясь и уставляясь на нее.

– А что тут понимать? – Сделав глоток, усмехается Алина. – Видишь, я какая злая? Все волосы повыдергать ей хочу! И одновременно с этим – понимаю ее чувства, жалею ее. Чисто по-женски обида за Мариану берет. Ты ж, засранец, ее об колено сломал, всю душу ей вымотал, а она любила тебя, как припадочная. И до сих пор любит. З-зуб даю!

– А Витек?

– Жилетка для слез. – Изогнув бровь, уверенно говорит она. – Мариана ходит, храбрится, а по лицу видно – хреново ей, и взгляд такой жалкий, печальный. Даже пожалеть охота. Иногда. Кому ей сейчас поплакаться? Витьку, конечно. А тот воспользуется, не будет дураком. Такая девчонка! Умная, красивая, не испорченная. Ему, конечно, тяжело будет от ее ухажеров отбиваться, Серебров – не ты, одним взглядом людей убивать не умеет. Но своей цели хитростью постепенно добьется: на контрасте с твоей грубостью и неотесанностью его обходительность и внимание ударят прямо в цель. – Рыжая отпивает кофе и, хрюкнув со смеху, добавляет. – В ее точку «G»!

– Да понял я, понял. – Мне хочется заткнуть уши. – Но у нас с Марианой все. Наши пути разошлись.

– Это ты так решил? Или она?

– Мы оба.

– Потому, что у тебя эта твоя… как ее…

– Эмилия?

– Потому, что она беременна?

– Поэтому тоже.

– А она точно беременна? Ты проверял? Или на слово поверил? – Не унимается Алина. – Ты когда ей успел заделать? Там, в Сампо? Или вы с ней за спиной у Марианы успевали трахаться?

– У тебя не язык, а помело. – Морщусь я.

Даже для меня ее откровенность – это слишком.

– А сам-то как? Готов стать папулей?

– Сейчас Эмилия живет со мной в доме Харри.

Алина присвистывает, давясь кофе, затем громко матерится.

– Во даете! – Вытирая с подбородка кофе, восклицает она. – И как там Мариана с вами выживает? Слушает ахи-вздохи за стенкой?!

– Я не сплю с Эмилией. – Признаюсь я. – Просто живем на одной территории. Я вернусь на работу, буду помогать ей материально. Ну, и вообще. Помогать.

– Вот вы извращенцы. – Толкает меня Алина. – Так выходит, ты свободен?

– Что-то вроде.

– Значит, можешь гулять по вечеринкам?

– Да, но нет желания.

– Составишь мне завтра компанию? Слышала, твой партнер по команде, Леха, собирает всех завтра у себя на даче, у него днюха. Витька там сто процентов будет, как и половина наших с универа. А, значит, и твоя белокурая бестия. Придем вместе – побесим их?

Под ложечкой сосет от волнения.

– Нет. Я хочу держаться подальше – от тусовок, алкоголя и вообще. От нее.

– Да брось! Будет весело.

– Ни за что. – Решительно отрезаю я.

Мариана

Я вчера не ожидала увидеть Кая в университете. Забыла, как он красиво может выглядеть в простой белой футболке, не скрывающей татуировок на коже, в потертых джинсах, с взъерошенными волосами. От неожиданности не смогла контролировать свои эмоции: замерла с открытым ртом, потом шарахнулась от него, убежала. Вернее, от них – рядом с ним была Алина, и она слишком явно флиртовала с Каем.

Нельзя не отметить, как сильно он осунулся, похудел, и каким печальным показался его взгляд. Но она… Боже, да Алина просто светилась! Цеплялась за него, хватала его руку, как свою собственность, будто делала это мне назло или хотела пометить территорию. Как бы мне ни хотелось этого признавать, но в тот момент я ощутила ревность – неприятное, липкое чувство, от которого в голове вдруг происходит что-то необъяснимое: растет давление, и как будто вот-вот случится взрыв, и мозги полетят из ушей.

К сожалению, не нужно даже гадать, для чего Алина это делает. Я причинила боль ей, она – мне. «Что ты чувствуешь, глядя на нас? – Говорил ее гордый взгляд. – А что будешь чувствовать, если я стану встречаться с Каем?» И она прекрасно знала ответ на свой вопрос, иначе бы не стала проделывать это со мной.

Возможно, теперь мы квиты. Или дальше ставки возрастут. И я не знаю, как переживать это дальше. Слышать, как за дверью воркует с ним Эмилия, знать, что он засыпает с ней в обнимку – это уже умереть наполовину, а видеть его воочию с другой девушкой – господи, я не понимала, насколько это будет больно – как будто лошадь лягнула тебя прямо в солнечное сплетение.

Я осознавала: да, это все, мы расстались, и больше не будем вместе. Но оказалось, что мой разум до конца не принимал этого. «Как так? Это мой Кай. Он не может быть с кем-то другим!» И только в этот момент я поняла, что фраза «нужно жить дальше» означает буквально – «жить дальше», и это не игра слов.

Ночью у меня никак не получалось заснуть. Я вышла из спальни, пробралась на цыпочках в ванную комнату и достала из корзины с грязным бельем его футболку – ту, что лежала сверху. Ощущая себя сумасшедшей – не меньше, я вернулась в свою комнату, легла на кровать и зарылась лицом в эту футболку. Медленно потянула ноздрями аромат его парфюма, перемешанного с запахом пота, и разрыдалась.

С трудом успокоившись, обняла футболку, закрыла глаза и представила, что это Кай сейчас лежит рядом со мной. Согревает меня теплом своего тела, шепчет какие-то грязные словечки на ухо, гладит мои плечи, грудь, медленно покрывает поцелуями шею, медленно разводит в стороны мои ноги и… и дальше я снова задыхаюсь от рыданий, потому что фантазии оказываются слишком похожи на реальность и ранят так же сильно.

Утром я просыпаюсь не выспавшейся: с опухшим лицом и гнездом на голове вместо прически. Убираю волосы в хвост, умываюсь ледяной водой, накладываю больше тонального средства, чем обычно, но все равно вижу в отражении в зеркале инопланетянина. Прежде, чем покинуть спальню, прячу футболку Кая под подушку – рыдать по нему ночью было плохой идеей, но, несмотря на это, у меня не хватает решимости, отказаться от нее и унести обратно на стирку.

Это что-то очень нездоровое, но мне хочется оставить часть его у себя. Пусть ненадолго.

Стараясь ступать бесшумно, я спускаюсь по ступеням, накидываю пальто, беру сумку, дергаю дверь и… с размаху врезаюсь в грудь Кая.

– Осторожнее. – Говорит он, инстинктивно подхватив меня за талию.

Вдох. Выдох.

Меня парализует, но всего на пару секунд.

– Ты… Ты? – Заикаюсь я, высвобождаясь из его рук.

– Я только пришел. – Отвечает Кай хрипло.

Его кадык дергается, когда он сглатывает.

– А, ясно. – Киваю я.

Не ночевал дома – что ж, для него норма. Никто ведь и не ждал, что он изменит свой привычный образ жизни из-за грядущего отцовства.

– Вышел на работу. В клуб. – Зачем-то поясняет Кай. – Буду выходить на три смены в неделю.

Жар медленно поднимается по моей шее, пробирается к щекам. Мы смотрим друг на друга, и я не знаю, что сказать. Зачем мы вообще с ним разговариваем?

– Я в универ. – Говорю негромко.

Даже голос меня подводит, не говоря уже о пульсе, который ускорился до сумасшедших величин.

– Кай? Это ты? – Слышится противный, визгливый голос за моей спиной.

Я вздрагиваю и отхожу с его пути, но он продолжает сводить меня с ума своим взглядом – смотрит, не моргая, будто ждет чего-то. Словно мы говорили о чем-то важном и не успели закончить.

И тут тишину улицы разрывает клаксон – «па-ба-ам»!

Вцепившись в ремень сумки, как в спасательный круг, я даю деру с крыльца. Ухожу быстрым шагом, не оборачиваясь, хотя, знаю – Кай провожает меня взглядом.

– Ты специально? – Спрашиваю я, усаживаясь в Витину машину.

– Ты о чем? – Улыбается он.

– Зачем понадобилось сигналить? Раньше ты так не делал.

Его лицо вытягивается:

– Не с той ноги встала?

– Ладно, проехали. – Я отворачиваюсь к окну.

– Какая муха тебя укусила? – Спрашивает Серебров.

Похоже, он не понимает, что меня взбесило. Возможно, действительно сигналил не потому, что увидел нас с Каем на крыльце, а просто хотел подать знак, что он уже на месте.

– Никакая. Прости. – Вздыхаю я.

И мы едем в универ, где за целый день не происходит ровным счетом ничего интересного. Даже занятие Двинских проходит в штатном порядке, и профессор ни слова не говорит об эссе, которые мы писали в прошлый раз, и результатах, которые должны были повлиять на что-то, о чем мы даже не догадываемся.

Заметив в конце коридора Макса Лернера, я резко разворачиваюсь и иду в другую сторону. В душе у меня такой раздрай, что нет никаких сил на то, чтобы выдержать глупые разговоры и его попытки флиртовать со мной. Я перехожу в другое крыло здания через переход с панорамными окнами и вижу хоккеистов, рассевшихся на скамейках во внутреннем дворике.

Виктор тоже с ними, и мы договаривались, что он подкинет меня до дома. Вообще-то, я собиралась пригласить его прогуляться в парке или, может, посидеть где-нибудь, чтобы дотемна не возвращаться домой, но теперь не хочу подходить к нему при всех. Парни точно уставятся на меня и будут пялиться во все глаза, ведь я – та самая девчонка, за которую дрались двое из них. Или «переходящее знамя», как они выражаются, смеясь, когда думают, что их никто не слышит.

Хотя… Плевать, пусть считают меня потаскушкой.

Я поправляю помаду на губах, подмигиваю своему отражению в зеркале в фойе и выхожу в университетский двор.

– Привет, парни! – С этими словами подхожу к ним.

В их компании все словно разом немеют: разговоры и смешки смолкают, как по команде, и шесть пар глаз с любопытством уставляются на меня.

– Как дела? – Спрашиваю с улыбкой.

– Э… Садись! – Первым подрывается с места Виктор. – Ты уже все? Освободилась?

– Ага. – Отвечаю я. Устраиваюсь в освободившемся пространстве между Яном и еще каким-то хоккеистом, чьего имени не помню, и складываю ногу на ногу. – А вы, как я заметила, последнюю пару решили прогулять?

– У нас было собрание. – Говорит Серебров.

Остальные молчат и оценивающе смотрят на меня. Только один Леха улыбается – прикольный такой парнишка с вихром каштановых волос на макушке.

– Надо было мне тоже прогулять, – замечаю я, – на истории не было ничего интересного: пробежались по школьной программе, освежили знания.

Они усмехаются.

– Ну, так… ты едешь домой? – Нервно трет себя по бокам Виктор.

Очевидно, ему немного не по себе в этой ситуации. Возможно, он ляпнул парням, что мы с ним встречаемся, и теперь переживает, что я этот факт опровергну. А, может, волнуется по какой-то другой причине, не знаю.

– Я тебя быстро закину домой, и мне нужно поставить машину в гараж.

– Ты будешь занят? Жаль, думала, позвать тебя проветриться.

– У Лехи сегодня день рождения. – Указывает он на товарища по команде. – Он собирает всех у себя.

– О, с днем рождения. – Улыбаюсь я.

– Кстати, хочешь прийти? – Оживляется тот. – Народу будет много, должно быть весело!

– К тебе? – Уточняю я.

– Мы собираемся на даче, за городом.

– Поехали, Мариана? – Одобряет идею Виктор. – Тебе точно должно понравиться!

– Да, поехали. – Поддерживают парни.

– Ну, хорошо. – Соглашаюсь я.

* * *

Виктор закидывает меня домой на пару часов, чтобы я переоделась во что-то удобное и теплое, а потом возвращается за мной уже на такси. Сделав вид, что я не заметила присутствие Эмилии в гостиной, я быстро пересекаю комнату и выхожу из дома.