Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

– Есть хорошая новость и плохая. – Улыбается парень.

– Начни с хорошей.

Облизываю губы.

– Кажется, дело идет к развязке. – Смеется он, наклоняясь на дверь и с видом знатока прислушиваясь еще раз. – Да, точно.

– Ух, ты. – Выдавливаю я. – Какая же тогда плохая?

– Похоже, что уборная занята давно, и поэтому некоторые из гостей выходят справить нужду в кусты возле дома.

– Мамины гортензии… – Ошарашено вздыхаю я.

– Мне очень жаль. – Искренне заверяет Виктор. Он осторожно касается моего плеча. – Хочешь выпить?

– Нет, спасибо, – вздрагиваю я от этого прикосновения.

Парень перехватывает мой взгляд, направленный на его ладонь, и убирает руку.

– Прости. – Он виновато покашливает. – Так ты не пьешь совсем?

– Не пью. – Киваю я в ответ.

– Это здорово. – Удивляется Виктор. – Нечасто в наше время можно встретить такую, как ты. Обычно девчонки на вечеринках пьют так много, будто соревнуются друг с другом.

Я рискую взглянуть ему в глаза и улыбнуться. Думала, он станет смеяться надо мной, но этот парень смотрит на меня с одобрением.

– А разве не для этого нужны такие вечеринки? – Говорю я. – Чтобы девушки напились, и их легче было уговорить… – Указываю локтем на дверь, за которой разыгрывается кульминация действа. – На это.

Виктор смотрит на меня несколько секунд, а затем разражается заливистым смехом.

– Вообще, да, и для этого тоже. – Соглашается он.

– Рада, что ты не пытаешься этого отрицать.

Парень выпрямляется. Расправляет плечи и прочищает горло.

– Тебе неуютно на этой вечеринке, да?

– Очень неуютно. – Сознаюсь я.

– Мне тоже. – Прямо говорит Виктор. – Не люблю подобные мероприятия.

– Ты, хотя бы, легко можешь сойти здесь за своего. – Стараясь перекричать музыку, замечаю я.

И указываю взглядом на стакан в его руке.

– Газированная вода. – Ухмыляется парень, показывая мне содержимое, на поверхности которого плавают пузырики. – Спортсмены обычно не злоупотребляют спиртным. Даже если они на больничном.

– Полагаю, это касается не всех, – улыбаюсь я, заметив проходящего мимо нас крепкого парня из их компании с двумя бутылками в руках.

– Бывают и исключения. – Разводит руками Виктор. – Но тренер не потерпит, если заметит, что кто-то явился на тренировку или игру «после вчерашнего». С этим у нас строго.

– Кая это не беспокоит. – Замечаю я.

– Так. Мне не нравится, что мы стоим возле туалета. – Косится в сторону двери парень. – Может, пойдем, прогуляемся?

– Вообще-то, я пыталась призвать этих людей к порядку, но… – Я оглядываюсь вокруг. – Похоже, они почти все невменяемы, так что да – давай, выйдем на свежий воздух. Только мне нужно подняться наверх за теплым кардиганом и заодно сменить носки, эти промокли.

– Не возражаешь, если составлю тебе компанию? – Прихрамывая, увлекает меня за собой Виктор. – Вокруг столько нетрезвых мужчин.

– Меня больше беспокоят девицы, что танцуют на столе на каблуках. – Признаюсь я, двигаясь за ним.

– Наверное, это моя вина. – Парень берет меня за руку, и мы протискиваемся сквозь разношерстную толпу. Возле лестницы Виктор оборачивается и кричит мне на ухо: – Кай попросил собрать знакомых ребят, а сообщение по ошибке улетело в общий университетский чат!

– Так, значит, ты виноват в том, что мой дом набит посторонними людьми?

– Прости!

Он так искренне улыбается, что у меня не получается злиться.

– Если они разнесут вдребезги гостиную, я знаю, кому прислать счет. Тебе!

Виктор соглашается, и мы продолжаем подъем вверх по ступеням.

Еле успеваем отпрыгнуть в сторону, когда какой-то тип, расплескивая пиво, скатывается вниз буквально кубарем. В нас летят брызги, и я взвизгиваю от неожиданности, из-за чего мой спутник разворачивается, чтобы пойти и разобраться с эквилибристом-неудачником.

Но я его останавливаю:

– Не стоит.

– Все в порядке, я – живой! – Хохочет упавший, поднимаясь на ноги у подножия лестницы. – Живой!

Но собравшиеся даже не заметили его позорного падения.

– Ты точно в порядке? – Оглядывает меня Виктор.

Ему все еще хочется выяснить отношения с обидчиком.

– Все нормально. – Улыбаюсь я, стряхивая с одежды капли спиртного. – Смотри, ты тоже весь мокрый.

Смахиваю капли с его футболки, но большая их часть уже успела пропитать ткань насквозь.

– Это старая футболка, не страшно. – Говорит парень, глядя на мои пальцы.

Я убираю руку и прижимаю к груди.

– Тут, и вправду, творится что-то невообразимое. – Чтобы замять неловкость, замечает Виктор. – Тебе здесь не место, Мариана. Бери-ка кофту, и мы отправимся на прогулку.

– Хорошо. – Мы поднимаемся наверх, и я толкаю дверь в свою комнату. На счастье, внутри пусто: никто из оголтелой толпы не добрался сюда. – Как думаешь, надолго тут все это? – Спрашиваю у своего спутника, когда он замирает в дверях моей спальни.

– Обычно до утра, – пожимает плечами парень, – но если хочешь, я поговорю с твоим братом, и он попросит ребят вести себя приличнее.

– Он тоже не знает и половины из пришедших?

Я снимаю носки, убираю, надеваю новые.

– Боюсь, что да. – Морщится Виктор.

– Вряд ли, когда-то привыкну к подобному. – Хмурюсь я, заглядывая в шкаф. – Как можно встать с утра после такой вечеринки и пойти на учебу?

– Думаю, никого из тех, кто веселится внизу, завтра в университете не появится.

– Получается, что никто из этих девушек и парней не думает о будущем?

Он смеется.

Я натягиваю кардиган на плечи и оборачиваюсь к нему.

– Что?

– Все-таки, ты уникальна. – Улыбается Виктор.

– Между тусовками и учебой выбирать второе сейчас уникально?

– Вообще, да. – Кивает парень.

У меня опускаются руки.

– По-твоему, я старомодна?.. Скажи честно. – Прошу у него.

Виктор отходит назад, пропуская меня в коридор.

– По-моему, – произносит он совершенно серьезно, – твоему парню очень повезло.

– Хм. У меня нет парня. – Задумчиво говорю я.

Наверное, Макс обиделся, если бы услышал это.

– А как же Лернер? – Тут же вспоминает о нем парень.

– Он мне нравится, да. – Признаюсь я, выходя из спальни.

Закрываю дверь, придумывая, что бы добавить к сказанному, но на ум так ничего и не приходит.

– Нравится. – Повторяю я, избегая взгляда нового знакомого. – И…

Как бы лучше выразиться?

Но в следующий момент в коридоре появляется пьяная парочка – крепкий парень и коротко-стриженная татуированная девчонка в кожаном сарафане и рваных колготках. Они хаотично движутся, на ходу срывая друг с друга одежду, целуясь и смеясь. И, наконец, толкают дверь в дальнюю комнату.

– Эй, тут вам не дом свиданий! – Бросаюсь я за ними.

– Мариана! – Спешит за мной Виктор.

Я врываюсь следом за ними в спальню.

– Простите, но…

– Отвали! – Рычит парень.

И, не отрываясь от девчонки, швыряет в меня подушкой, которую подбирает на постели. Я еле успеваю увернуться, и подушка пролетает мимо меня.

– Черт, – ругается Виктор, когда она попадает ему в лицо.

– Вам нельзя здесь оставаться, уйдите, пожалуйста! – Прошу я настойчиво.

– Не видишь? Здесь занято! – Рявкает парень, снимая ремень и расстегивая молнию на сарафане своей подруги. – Вали!

– Слушай, давай-ка полегче, – подходит к нему мой спутник.

– И ты вали! – Толкает его незнакомец.

Девица, хихикая избавляется от одежды. Ее наше присутствие, похоже, не смущает совершенно. И взгляд у нее какой-то странный – пустой, отсутствующий. Она словно не в себе.

– Убирайтесь отсюда оба! – Не выдержав, кричу я.

Подхватываю с пола их одежду и вышвыриваю в коридор. Парень пытается мне помешать, но Виктор хватает его за грудки. Они начинают толкаться, а я в этот момент стягиваю с кровати девицу.

– Встань с этой кровати! – Истерично воплю я.

Меня колотит, на глаза прорываются слезы.

– Ты кто такая, вообще? – Возмущается она.

Лягает меня ногой в плечо, и я падаю на пол. Меня начинает трясти еще сильнее. Я встаю и бросаюсь на нее снова. Ужас какой-то. Сама не понимаю, что делаю. Но слезы из глаз уже хлещут, точно из ведра.

– Какого черта тут происходит?! – Раздается вдруг голос Кая.

Это все, что я успеваю понять и услышать прежде, чем меня отрывают от незнакомки.

– Пошла вон! – Словно мусор, вышвыривает Кай ее из комнаты.

А когда парень полураздетой девицы пытается ему возразить, мой сводный брат с размаху бьет его в лицо. Слышится глухой хруст, а затем я сквозь слезы вижу, как незнакомец вылетает из спальни следом за своей подругой.

– Что с ней?! – Кай налетает на Виктора и хватает того за грудки. – Почему у нее истерика?! – Орет он ему в лицо.

Парень пытается оттолкнуть его:

– Эти двое хотели тут потрахаться, я не знаю, почему она…

Кай толкает его в сторону выхода.

– Это спальня ее родителей, ясно?! – Гремит его голос. – Скажи всем, чтобы убирались! Чтобы валили к чертовой матери отсюда! Чтобы через минуту никого не было! Иди!

– Так как я им скажу… – Разводит руками Виктор.

– У тебя минута! Пусть валят на хрен! Меня не волнует, что ты им скажешь! – Выпаливает он в лицо другу. – Иди!

Толкает его в грудь и захлопывает дверь с такой силой, что обваливается штукатурка.

Кай

Я бросаюсь к Мариане. Она перепугана. Ее лицо раскраснелось и припухло от слез, мягкие волосы взъерошены.

– Все, их нет. – Бормочу я, поправляя покрывало на широкой постели. – Видишь? Они ушли, я их выгнал. – На глаза попадается ремень от кожаного сарафана, скидываю его на пол. – Больше сюда никто не войдет.

Я усаживаю девушку на край кровати и сам опускаюсь перед ней на колени. Мне, вправду, жаль, что те двое вломились в комнату, где день за днем умирала мать Марианы. Это ужасно.

– Прости. Это моя вина. – Большими пальцами стираю слезы из ее глаз. – Никто больше не посмеет сюда войти. Слышишь?

Она дрожит.

Мне хочется ее обнять, но я не могу это сделать. Между нами словно преграда, и я сам ее возвел. Мариана поднимает на меня свои большие глаза и тоже напарывается на эту стену.

– Они… они… – задыхаясь, шепчет она.

– Знаю. – Снова вытираю горячие слезы с ее щек и с припухших алых губ. – Только ты больше не плачь. Я не знаю, как реагировать, когда плачут. Не умею. Не надо реветь. Ну.

– Ты плохо влияешь на меня. – Всхлипывая, произносит сводная сестра. – Я становлюсь злее. Не узнаю сама себя.

На этих словах я позволяю себе улыбнуться, ведь она производит на меня точно такой же эффект.

– Снова виноват. – Признаю я.

Девчонка шмыгает носом и зажмуривается в попытке успокоиться. Мне приходится взять ее за руки и сжать их. Я все еще смотрю ей в лицо и жду, когда она откроет глаза.

– Ты напугала меня.

– Так тебе и надо. – Жалобно пищит Мариана.

Я улыбаюсь снова. Теперь она дрожит уже меньше, но меня по-прежнему ломает от желания прижать ее к себе.

Внизу резко обрывается музыка, и раздается обиженный гул голосов. Кто-то свистит, другие матерятся. Совсем близко, за дверью, кто-то копошится – видно, тот тип, которого я ударил, пытается подняться на ноги. Пусть только попробует войти снова, и снова слетит с копыт.

– У тебя волосы мокрые, – замечает Мариана, размазывая остатки слез по лицу. Ее голос охрип.

Я рад, что она успокаивается, и что снова смотрит на меня. Ее глаза – луч во мраке моей жизни, они словно спасение от тьмы. Кажется, если будешь двигаться на их свет, непременно выберешься из черноты, в которой оказался.

– И я все еще в мокрых плавках. – Отвечаю с сожалением. – Без обуви и без брюк.

На мне лишь рубашка, и та застегнута всего на одну пуговицу.

А еще я пьян.

Но, несмотря на это, Мариана дарит мне свою улыбку – одну из тех, которые обычно предназначаются ее друзьям и людям, которым она доверяет. Удивительно, но я чувствую, как согреваюсь.

– У тебя действительно сегодня день рождения? – Тихо спрашивает она.

И по-детски неуклюже убирает пряди волос за уши.

Я бросаю взгляд на руку, но часов на ней нет. Смотрю на настенные: слегка за полночь.

– Наступил пару десятков минут назад.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Она смотрит на меня, не моргая, а я вижу в ее глазах свое отражение. Звуки за дверью спасают нас от неловкого молчания. Мы будто выжидаем, когда останемся, наконец, одни.

Раньше мне казалось, что взгляд этой девушки имеет надо мной определенную силу: я будто лишался уверенности, становился уязвимым, когда Мариана пристально смотрела на меня. Но теперь я понимаю, что все намного хуже – ее взгляд пробирается внутрь меня, в самое нутро, и именно таким способом эта хрупкая девчонка полностью подчиняет меня себе.

Вот сейчас я стою перед ней коленях, а она хлопает ресницами так наивно, будто не понимает, что делает со мной.

– А как же та девушка? – Хрипло спрашивает Мариана.

– Какая? – Хмурюсь я.

В моей голове никаких девушек нет.

– Та, из бассейна.

– А что с ней?

Она сглатывает.

– Ты оставил ее одну…

– Потому что мне плевать на нее.

Мариана замирает и, кажется, не дышит. Внимательно рассматривает каждую черточку в моем лице, а затем медленно скользит взглядом по татуировкам на коже.

– А Вика? – Звенит ее голосок.

Я не сразу понимаю, о ком она, а догадавшись, прочищаю горло.

– А что с ней?

– Она тебе нравится?

Смущенный ее вопросом, я стряхиваю влагу с волос и прохожусь ладонью по лицу.

– Нет. – Отвечаю, спустя мгновение.

Мое сердце толкается в груди, грозясь сломать ребра.

– Интересно у тебя все устроено. – Едва слышно произносит сводная сестра.

И поджимает коленки, желая отстраниться от меня, показывая, что ей становится тесно от моей близости.

– А у тебя? – Злюсь я.

– О чем ты? – Мариана опускает на меня гордый взгляд.

– Твой приятель-недомерок за глаза потешается над твоей наивностью.

Она не верит. Ее лицо напрягается, девчонка обиженно прикусывает губу.

– А тебе-то какое дело? – Бросает, с вызовом глядя мне в глаза.

– Просто предупреждаю, чтобы ты не тратила на него свое время.

– Да что ты. – Прищуривается Мариана.

Я вижу, как ее пальчики сжимаются в кулаки.

Меня это заводит.

– Он вообще по мальчикам, – откровенно смеюсь я, – а ты нужна ему в качестве ширмы. Прикрытие. В спорте жесткие порядки, и многие геи так делают.

– Это неправда. – Не очень-то уверенно просит она.

– А еще он занудный. – Усмехаюсь я. – Столько ходит за тобой, а до сих пор не трахнул. – По ее вытянувшемуся лицу понимаю, что угадал, и меня настигает облегчение. – Я ведь прав?

Мариана тянет ртом воздух так растерянно и напряженно, будто только что вынырнула из воды. Я ожидаю как минимум пощечины, но почему-то она не спешит меня ею обрадовать.

– Может, ты ревнуешь? – Спрашивает сводная сестра.

И у меня пересыхает в горле. Впервые я не могу прочесть ее истинных эмоций: девчонка то ли издевается, то ли надеется, что я соглашусь.

– Я не испытываю чувств. – Отвечаю тихо. – Только злость.

Я вру, глядя ей прямо в глаза.

То, что сжигает меня изнутри, вряд ли, называется именно этим словом. Мне отчаянно, болезненно нужна взаимность от этой девушки. Того, что происходит между нами сейчас, мне мало. И всегда будет мало лишь этого. Мне нужно больше. Гораздо больше. Я почти задыхаюсь, когда думаю о том, что прикоснусь к ней. Все тело сводит от мысли о близости с Марианой.

Не знаю, что это, но явно не злость.

– Твои гости расходятся. – Вдруг замечает она.

Я ждал всего, чего угодно, только не этой фразы. И снова ощущаю растерянность, не понимая, рада ли Мариана тому, что мы остаемся в доме одни, или хочет, чтобы я ушел.

– Пусть катятся. – Отзываюсь холодно.

Звуки внизу затихают, а мы так и сидим в полутьме, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Меня разрывает от желания прикоснуться к своему наваждению, но мозг каждую секунду предупреждает: эта девушка словно наркотик, стоит один раз попробовать, и понадобится новая доза. А потом еще одна, и еще, и еще…

– Небо перед грозой. – Отрывисто говорю я, когда в доме становится совсем тихо.

– Что? – Мариана бросает взгляд за окно, а затем возвращает на меня.

– Твои глаза. – Приходится объяснить мне. – Иногда они прозрачные, а иногда такие как сейчас. Синевато-серые. Таким бывает небо перед грозой.

Вместо ответа девушка поднимает руку и касается моего лица.

Я закрываю веки, когда подушечки ее пальцев начинают медленно скользить по моей коже от щеки к подбородку. Меня колотит от этого простого прикосновения. Я чувствую, как плавки натягиваются спереди сильнее.

– Что ты делаешь? – Спрашиваю я, шумно выдыхая, когда ее пальцы опускаются ниже, скользят по шее, забираются под рубашку и очерчивают мои ключицы.

– Узнаю тебя. – Шепчет Мариана.

– Так меня не узнать.

От болезненного спазма дергается кадык. Мне не хватает воздуха. Какого черта происходит?

– Ты мне нравишься. – Говорит она, когда ее пальчик останавливается на ямке между моих ключиц.

– Замолчи. – Я перехватываю ее запястье и впиваюсь взглядом в испуганные глаза. – Не говори так!

Девушка на мгновение застывает, а затем, несмотря на страх, подается вперед и целует меня. Лихорадочно, неумело. Я вздрагиваю от ее горячего дыхания, а затем обрушиваюсь на нее словно тайфун: мои губы атакуют ее губы – быстро и жестко. Пробуют, сминают, жалят. Ранят.

Мои зубы кусают ее губы.

А язык проникает в ее рот, заглушая стоны протеста.

Это схватка.

Я отвечаю на нежный, неловкий девичий поцелуй точно варвар – грубо и агрессивно. Делаю это, надеясь, что это отрезвит ее, отпугнет, позволит опомниться.

Но Мариана решает подчиниться.

Подстраивается под темп и отвечает мне с тем же жаром. Прижимается. Позволяет мне почувствовать ее всем телом.

Я приподнимаюсь, сдирая с нее кардиган. А затем бросаю девушку на кровать и опускаюсь сверху. Терзаю ее рот яростными поцелуями, а она вместо сопротивления помогает мне снять с меня рубашку.

Мой мозг отключается.

Я пытаюсь думать, но не могу. Ее запах, ее стоны, жар ее тела сводят меня с ума. Я вжимаю Мариану в кровать, покрываю жадными поцелуями ее шею, и она закрывает глаза, отдаваясь чувствам. От ее тихих всхлипов у меня буквально срывает башню.

Боже. Я ее целую. Я делаю это!

– Кай, – девушка помогает мне расстегивать свою блузку.

Нетерпеливо рвет в стороны ткань, и пуговицы летят в разные стороны. Она совсем забылась, потеряла контроль.

«Твою мать! – стучит у меня в висках. – Что же ты делаешь, сукин сын?»

А Мариана в это время крепче сжимает вокруг меня свои ноги, и давление в моих плавках возрастает. Я грубо сдираю с нее бюстгальтер, сминаю пальцами ее нежные груди и ласкаю языком соски.

– Кай, – задыхаясь, шепчет девушка.

Словно напоминает, почему мы должны остановиться.

Почему нам не стоит делать этого.

Только сейчас я не в силах этого вспомнить. Желание обладать ею сильнее. Мои пальцы забираются Мариане под юбку, впиваются в ягодицы, а затем нащупывают кружево нижнего белья. Я подцепляю его, тяну вниз и вдруг останавливаюсь.

Меня словно окатывает ледяной водой.

Я сажусь на постели, пытаясь перевести дыхание.

Мариана приподнимается и прикрывает руками грудь. В ее глазах вспыхивают удивление и испуг.

– Ты похожа на одного человека. – Говорю я, не дожидаясь, пока она спросит.

– На кого? – Девушка вжимается в изголовье кровати.

На нее тоже словно обрушивается понимание того, что мы только что чуть не сделали.

– На мою одноклассницу. – Тяжело произношу я. – Мне всегда казалось, что она притворяется, будто чище нас всех, и я ужасно хотел доказать всем вокруг, что святых не бывает. Что все мы одинаковые, и мысли у нас похожие. Черные. – Мне хочется курить, и я глотаю вязкий ком слюны. – Оливия умерла. Скоро два года, как ее нет.

Глаза Марианы округляются.

– Что… что с ней случилось?

В этом растрепанном виде, с припухшими от поцелуев губами, в попытке стыдливо прикрыться ладонями девушка выглядит еще сексуальнее.

– Я ее убил. – Признаюсь я.

Все, чего я касаюсь, умирает, портится, превращается в грязь. Это правда.

Мариана перестает дышать. Смотрит на меня и будто не хочет верить. Видимо, я высказался не достаточно убедительно.

– Ты девственница? – Спрашиваю ее в лоб.

Вместо ответа она несколько раз робко кивает и подтягивает к груди покрывало. Ее слегка лихорадит.

– Тогда тем более не стоит предлагать себя кому попало. – Усмехаюсь я.

– Я… – Но так и не договорив, Мариана умолкает.

Она натягивает покрывало почти до подбородка. Ее плечи дрожат.

– Ты ничем не лучше ее. – Вздохнув, говорю я. – Никто не лучше. И что бы ты из себя не строила… – Я срываю с нее покрывало и голодным взглядом еще раз обвожу ее обнаженную грудь. – Ты плохая девочка, Мариана. И ты только что готова была отдаться тому, кто тебя ненавидит.

Сводная сестра не успевает ответить мне: в следующее мгновение за окном раздаются звуки полицейских сирен.

Мариана

– Так ты вызвала полицию? – Кай мечет в меня убийственный взгляд. – Серьезно?

Я не шутила там, в бассейне. И не жалею об этом. Я действительно сообщила по телефону, что в моем доме собрались неизвестные люди.

– Тупица! – Восклицает он прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить.

Бросается прочь из спальни. Звуки его шагов по лестнице отдаются эхом в моих ушах. Но, как бы он не торопился, звонок в дверь раздается раньше, чем сводный брат оказывается внизу.

«Тупица»…

Пожалуй, он прав.

Я поднимаюсь с постели, собираю вещи и плетусь в свою комнату. В коридоре все еще стоит запах табака и чужих духов. Оказавшись в своей спальне, я запираю дверь на замок и сползаю по стене. С первого этажа раздаются звуки голосов.

Кай теперь совершеннолетний, пусть сам разбирается.

Мне плевать.

Я даже не пытаюсь одеться, все мое тело горит, хочется содрать с себя кожу. Но сильнее всего горит где-то внутри, возле сердца.

«Не стоит предлагать себя кому попало», – издевательски звучит в голове голос сводного брата.

А ведь я действительно была готова на все пару минут назад. Он говорил со мной нежно, не так, как обычно. И выглядел так, будто искренне сожалел. В конце концов, Кай ведь защитил меня. Он заступился, выгнал всех этих людей из нашего дома. Мне же не приснилось все это? Нет?

А когда все ушли, и мы остались вдвоем, мне сразу стало легче. Никогда бы не подумала, что рядом с ним мне будет спокойнее. Но так и было.

Боже, неужели, меня тянет к человеку, которого я считаю совершеннейшим мерзавцем?

– Мяу.

Из-под кровати выбирается Хвостик. Идет ко мне на руки.

– Вот ты где. – Беру его на руки и прижимаю к обнаженной груди. – Прятался здесь от этого шума?

Его тонкие коготки царапают кожу. Котенок прячет мокрый нос мне подмышку и начинает мурлыкать. От слез мои глаза щиплет, нос закладывает.

Как же унизительно, господи!

И самое страшное, что мой сводный брат абсолютно прав.

Это было слишком.

Я позволила ему целовать меня. Позволила раздевать, прикасаться к моему телу. И я готова была на большее. Как можно было это допустить? Мое сознание словно помутилось: все происходило будто во сне, и у меня не было сил этому помешать.

Даже сейчас мое тело тоскует по нему. Горит, просит новых прикосновений и объятий, новых ласк – таких жестоких и грубых. Везде, где его губы касались меня, кожа все еще пылает, требуя продолжения.

Где же моя гордость? Что же я творю?

Наклоняюсь спиной на дверь и пытаюсь отдышаться. В животе разрастается оглушающая пустота. Я знаю, чего хотела. Помню, что мне было нужно. «Вот, что чувствуют все те девушки, которых он обнимает и целует» – эта мысль пульсировала у меня в висках, когда Кай уронил меня на постель.

Я желала знать, что происходит между ними дальше. Хотела большего. Хотела понять – каково это, быть одной из них. Принадлежать ему. Пусть на короткий, ослепительный миг.

Это так больно.

Потому, что поднимаясь с постели, Кай тут же забывает о них. Он уходит, а вместо него остается опустошающая холодная темнота.

Был ли Кай так же нежен со мной? Или так же груб? Все эти девушки, которые ничего для него не значат – он делает с ними то же самое? Или…

Черт подери, я мне так хотелось надеяться, что со мной все по-другому! Хотя бы, потому, что меня-то он ненавидит.

Похоже, я потеряла рассудок. Думать о Кае в таком ключе – это что-то нездоровое, что следует лечить у психиатра.

Но только я закрываю глаза, как вновь оказываюсь в ловушке своих безумных мыслей. Передо мной мой сводный брат. От него пахнет алкоголем, он тяжело дышит. В его темных глазах нежность и острое желание. Парень придвигается ближе, стирает пальцами мои слезы. Он неотрывно смотрит на мой рот, тянется, и вот уже я чувствую вкус его губ.

Дрожь прокатывается по всему моему телу, а перед глазами взрываются фейерверки. Кай делает что-то невероятное с моим телом, он подчиняет его себе – каждым прикосновением, даже просто теплым дыханием, когда его губы медленно скользят по моей коже. Я умираю и воскресаю вновь. Я готова на все. Даже сейчас.

Открываю глаза и вытираю слезы.

Котенок сладко спит на моем животе.

Похоже, мои фантазии, мои мысли, мои гормоны окончательно вышли из-под контроля. Я пойду за ним, куда он скажет. Я дам ему все, что он попросит. Сделает больно – попрошу еще.

Один поцелуй Кая, и я готова стать глиной в его руках, принять любую форму, застывать, снова нагреваться до немыслимых температур и даже гореть. Плавиться. Таять… Черт…

Мне просто нужно держаться подальше, иначе окончательно подсяду на него, как на наркотик.

Вибрирует телефон. Где-то вибрирует телефон. Где?

Нахожу его на полу среди своих вещей, в кармане. Достаю. Это Макс. Сразу несколько сообщений от него: желает мне сладких снов.

«Это будут сны не о тебе, Макс», – шепчу я.

А вместо этого сквозь пелену слез, промахиваясь по клавишам, набираю: «Спасибо».

Голоса внизу стихают. Слышатся шаги Кая.

Я замираю.

– Я не должен был. – Хрипло говорит он.

Наверное, эти слова предназначаются мне.

За окном шелестят шины: уезжают полицейские. Удивительно, как быстро он смог с ними договориться.

– Эй.

Я слышу, как его ладонь ударяет о дверное полотно. Ему не под силу произнести мое имя, так сильно он его ненавидит.

– Не жди, что я буду извиняться. – Сухо произносит Кай.

Я молчу. По моему телу проносятся мурашки.

– Открой. – Просит он.

Тон его голоса наполнен едва различимым сожалением.

«Никогда. Это больше не повторится. Нет».

Если я открою эту дверь, все станет только хуже. И Кай тоже это знает.

– Я не хочу быть один в этот день. – Жалобно стонет он.

Слышно, как парень опускается на пол и прислоняется к двери. Теперь мы сидим спиной к спине. По моим щекам катятся слезы.

Я жду, что Кай скажет что-то еще, но этого не происходит. Ни через минуту, ни через час.