Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

– Ты про недотрогу с филфака? – Лернер встает под струи воды.

– Да. Она все еще тебя динамит?

– Ну, не построили еще ту крепость, которую бы я не взял! – Бахвалится бабьезадый подставляя под воду свою веснушчатую спину. – Не динамит, но набивает себе цену.

– Так ты что, идешь на рекорд? – Хохочет какой-то рыжеволосый дрищ в соседней кабинке. – Сколько уже ты ее окучиваешь? Месяц?

– Может, мне стоит попробовать, Макс? Вдруг ты не в ее вкусе? – Подхватывает его приятель.

Моя кровь начинает бурлить в венах, точно лава.

О ком это они? Мне не слышится?

– Спокойней, парни. – Остужает пыл товарищей Лернер. – Эта девочка только для меня, ясно? Она не из этих, и у нас все довольно серьезно.

На душевую обрушивается хохот.

– Ты и «серьезно», Макс? – Не верит рыжий. – А ну, повтори!

– Когда-то это должно было случиться. – Усмехается тот. – Эта малышка мне нравится. К тому же, мои родители будут только рады тому, что у меня появилась постоянная подружка. Достали уже меня своими нотациями. Предъявлю им ее, и успокоятся.

– Так когда ты планируешь оседлать эту лошадку, Макс? – Намыливает башку один из керлингистов.

– Мы планомерно движемся… к этому этапу. – Многозначительно отвечает Лернер.

– Эй, ты хоть целовал ее? – Визгливо подначивает его темноволосый качок. – Или она тебя и тут «побрила»?

– Было или нет? – Подхватывают другие.

– Мне и об этом нужно перед вами отчитываться? – Смеется Макс.

– Говори уже!

Я сжимаю кулаки.

– Не ваше дело, парни.

– У-у-уу!

– Просто скажи, она только выглядит как монашка? – Не унимается рыжий. – Или этот цветочек реально еще никто не сорвал?

– Я планирую разобраться с этим в ближайшее время. – Гордо заявляет Лернер.

И его приятели, те, кто может дотянуться, хлопают его по плечам.

– Мужик!

– Давай, держим за тебя кулаки!

Я ощущаю, что готов взорваться в любую секунду. Дышать становится труднее. Их смех эхом отдается в висках – так, будто слышится откуда-то из туннеля.

– Турунен! – Вырастает передо мной Ян. – Я положил ленту в твою сумку.

– Чего? – Выдыхаю с шумом.

– Пластырь. – Поясняет он, повязывая полотенце вокруг бедер. В этот момент все шестеро керлингистов проходят мимо нас за его спиной. – Я брал его, вернул обратно. Ты слышишь меня?

– А, да. – Хмурюсь я.

В это время женская задница Лернера, виляя, скрывается в коридоре.

– Спасибо. – Говорит мне Ян.

И уходит.

Отдышавшись, я смываю мыло с кожи и до боли прикусываю губы. Меня ведь не должен волновать тот факт, что этот хлыщ обсуждает мою сводную сестру с друзьями? Тогда почему это происходит? Где я прокололся? В какой момент позволил ей прокрасться в мое сердце?

И что теперь со всем этим делать?

* * *

Когда я возвращаюсь, в доме звучит музыка.

Бросив на пол вещи, снимаю обувь. Делаю несколько шагов и замечаю мать и Лео, танцующих посреди гостиной медленный танец под мелодию, играющую в музыкальном видео по телевизору. На матери длинное красное платье и туфли на высоком каблуке, на ее партнере – черные брюки с золотистыми подтяжками и черная шелковая рубашка.

Может, я пропустил анонс тематического вечера, но выглядит все так, будто они готовились заранее. Хотя, это же их новый стиль жизни – тратить деньги Харри, танцевать и веселиться. Хорошо хоть, бутылок со спиртным и бокалов нигде не видно.

Чтобы избежать разговоров, я прохожу через столовую сразу на кухню и натыкаюсь на кота. Тот сидит на полу у холодильника, свернув хвост калачиком, и внимательно смотрит на меня. Мелкий, худющий, глазастый, но чувствуется, что вырастет матерым, сильным и красивым котом.

– Привет, приятель. – Говорю я. – Ждешь, что тебя угостят?

– А говорил, он тебе не нравится. – Раздается голос за спиной.

Я оборачиваюсь.

Мариана стоит в дверях. Наверное, наблюдала за мамой и Лео, но теперь ее внимательный, оценивающий взгляд направлен на меня.

– Я говорил, что у меня аллергия. – Тихо отвечаю я.

И смотрю на нее, как загипнотизированный, в то время, как мой пульс беспощадно ускоряется.

Девчонка складывает руки на груди, медленно вдыхает и выдыхает. На ней теплые носки, короткие шортики и белая рубашка в розовую клеточку, концы которой завязаны в узел на животе. Я замечаю полоску светлой кожи над поясом ее шорт, аккуратную впадинку пупка и нервно сглатываю.

– Не обижай его, пожалуйста. – Просит меня Мариана.

Ее взгляд перемещается на котенка.

– И не собирался. – Почти шепчу я.

Между нами впервые происходит что-то похожее на осмысленный диалог, и это меня потрясает. Никто не фыркает, не угрожает и не оглядывает другого с ненавистью.

– Я поставила твой сок в холодильник. – Возвращая на меня взгляд, говорит сводная сестра. – Ты же любишь холодный?

Откуда она знает?

– Просто так подумала… – Добавляет она, краснея.

И облизывает губы.

Меня словно электрический разряд пронзает от этого неосторожного движения. А в пах опускается горячая тяжесть. И я спешу отвернуться и открыть холодильник. Беру сок, открываю крышку и пью. Дрожащая рука меня подводит, и несколько капель скатываются по подбородку и падают на ткань футболки.

Я вытираю рот ладонью.

Нужно просто отдышаться. Просто прийти в себя.

Мне приходится в очередной раз напомнить себе, что я должен ненавидеть эту девчонку, а не желать трахнуть ее каждую гребаную секунду.

– Нужно замыть. – Мягко произносит Мариана, когда я оборачиваюсь. Она смотрит на расплывающееся по моей футболке пятно. – Иначе потом не отстирается.

Волосы падают ей на плечо, и она откидывает их назад. Каждый раз, когда я вижу, как изгибается ее тело, каждый раз, когда она улыбается, или когда нежная кожа на ее щеках румянится от смущения, это происходит снова – меня бьет током по самым чувствительным местам.

– Мяу, – приводит меня в чувство жалобный голос животного.

Котенок трется о мою ногу головой.

– Если хочешь, я могу сделать это. – Предлагает Мариана. Делает шаг и осекается. – В смысле… Если ты снимешь футболку и отдашь мне.

– Не стоит. – Отвечаю я, обводя глазами ее взволнованное лицо.

– Угу, – она кивает, – я просто… хотела помочь…

– Осторожно! – Предупреждаю я, когда ее рука ложится на край стола и едва не задевает стоящую на краю кружку.

– Ой. – Девушка отдергивает руку. – Это… любимая кружка Харри. Она мне очень дорога. Спасибо.

Я ловлю себя на мысли, что хочу разбить эту кружку. Немедленно. Ударить о каменный пол, чтобы увидеть, как она разлетится вдребезги. Здесь все напоминает о моем отце – даже она, эта робкая девчонка, которая смотрит из-под опущенных ресниц и так отчаянно желает мне понравиться.

Что, если она тоже только притворяется? Ведь это делают все вокруг. Минуту назад я готов был поверить ей, а теперь опять тону в сомнениях.

Мы смотрим друг на друга, и я снова прокручиваю в голове наши конфликты, как кадры кинопленки: все случаи, когда я обижал ее грубыми словами и резкими фразами, когда унижал ее и доводил до слез.

Но во взгляде Марианы ни тени обиды, ни капли злости. Она не из тех девушек, которых обсуждают с друзьями в душевой, и подробностями близких отношений с которыми делятся с товарищами по команде. Она – другая.

Мое горло сжимается.

Я должен желать для нее самых изощренных наказаний, должен хотеть причинить ей боль, унизить, воспользоваться ею и тут же забыть. Но теперь… теперь я в замешательстве. Мне хочется защитить ее от всего мира. И это неправильно. Чертовски неправильно.

– Они мило смотрятся, правда? – Улыбается она, поворачиваясь к дверному проему, через который все еще можно видеть танцующих мать и Лео.

– Это ненадолго. – Сухо замечаю я.

Лео – самый приличный из всех ухажеров, которые были у моей матери. Спокойный, терпеливый, заботливый. Но до него у нее были разные мужчины – много разных мужчин. А сколько еще будет после?

– Почему? – Мариана хлопает длинными ресницами.

Она кажется искренне удивленной.

Я не дышу, глядя на нее. Мне просто больше не хочется дышать. Стены смыкаются, и эта девушка замещает собой даже воздух. Нельзя позволять ей делать это.

– Любые отношения заканчиваются, лучше вообще не начинать. – Усмехаюсь я.

И ухожу.

Нельзя ничего чувствовать. Лучше быть пустым – снаружи и изнутри. Ни привязанностей, ни злости, ни сожаления. Ничего. Пусть лучше мне будет плевать на всех вокруг. И на нее. Я не хочу Мариану. И думать о ней больше не собираюсь.

Мне все равно.

Мариана

Утром я первым делом проверяю комнату Кая. Она вновь оказывается пустой. Хвостик деловито забегает внутрь, и мне приходится войти следом.

Вещи сводного брата все еще лежат в сумке и висят на спинке стула – он не повесил в шкаф ни одной из них. Будто не собирался надолго задерживаться, или не чувствовал себя здесь уютно.

Я подбираю одну футболку с пола, вешаю на стул, затем снова снимаю ее оттуда и подношу к лицу. Вдыхаю его аромат – терпкий и слегка горьковатый, в нем тонкий шлейф парфюма перемешался с табачным дымом и потом.

И по моей коже бегут мурашки.

Я так и вижу, как мой жестокий и уверенный в себе сводный брат идет по коридору университета. Как он улыбается всем и каждому, а мне от него достаются лишь злые взгляды и колкие слова.

Я тоскую по нему.

Честно. Мучительно тоскую.

По звуку его голоса, по отголоскам шагов за стеной, по низкому, глубокому смеху. По шраму на брови, горбинке на носу, по рисункам на теле. Даже по колючему взгляду, пронизывающему насквозь – то задумчивому, то жесткому, то на удивление ласковому: как тогда, в ванной у Лернера дома.

Я не пытаюсь разгадать Кая, но мое желание прикоснуться к нему только растет. Я чувствую себя той девчонкой из сериала, которая не может сказать «нет», зная, что близость разобьет ее сердце. Чувствую себя мотыльком, летящим на огонь – знаю, что сгорю, но хочу ощутить, как это будет – больно и сладко.

Даже просто выдержать на себе его взгляд так же опасно, как провести языком по лезвию острой бритвы. И так же манит. Хочется сделать это еще раз – даже зная о том, что во рту появится привкус крови, жалящий, металлический.

Я ложусь на кровать Кая и закрываю глаза. Стискиваю в пальцах ткань его футболки и медленно веду ею от живота к груди, а затем накрываю ею лицо. И все мое тело охватывает какое-то неясное болезненное ощущение – на грани удушья и щекотки, а затем жар собирается где-то в груди и опускается ниже и ниже. Сладкая пытка. Я представляю на себе тяжесть его тела, чувствую прикосновение кончиков его пальцев, ощущаю горячее дыхание Кая на своей шее…

А затем снизу слышится хлопок двери и торопливые, тяжелые шаги.

Кто-то идет!

Наверное, это он!

Подскакиваю, отшвыриваю от себя его футболку, выбегаю из комнаты и бросаюсь в ванную – потому что до своей спальни незамеченной мне уже не добежать. Закрываюсь и прислоняюсь ухом к двери.

Шаги стихают у комнаты Кая, несколько секунд ничего не слышно, а затем раздается его голос:

– Какого черта? Кто брал мои вещи?

Я убираю волосы от лица, делаю вдох, затем выдох и выхожу. Хвостик играет на полу в коридоре с какой-то коробочкой. Что это? Наклоняюсь.

– Ты была в моей комнате? – На пороге появляется Кай.

– Нет, я… – слова застревают в горле.

Парень кажется взбешенным не на шутку.

– А кто тогда вывалил все из моей сумки? – Возмущается он. – Я опаздываю на тренировку! Где мои новые шнур… – Кай осекается, заметив коробочку в лапах у котенка. Подходит, выхватывает ее и цедит сквозь зубы: – Проследи за тем, чтобы эта блохастая тварь больше не появлялась в моей спальне!

Он скрывается в комнате, хлопнув дверью, и я втягиваю голову в плечи. Беру Хвостика на руки и спешу в свою комнату, пока мы с Каем не столкнулись вновь. Через минуту сводный брат на машине выезжает из гаража.

– Как думаешь, где ночевал этот грубиян? – Тихо спрашиваю я котенка.

Тот молчит.

* * *

Я специально задерживаюсь в библиотеке до пяти вечера, чтобы не таскаться на автобусе домой и обратно: мы с Максом условились встретиться возле спортивного комплекса и пойти куда-нибудь прогуляться, но вот, я стою у входа в назначенный час, а его все нет и нет. Наверное, задержался на тренировке. Начинает накрапывать мелкий осенний дождь, и мне приходится войти внутрь, чтобы не промокнуть.

– Ждешь кого-то? – Спрашивает женщина-администратор.

– Угу. – Киваю я.

– Так пойди, присядь на диван. – Указывает она мне в зону отдыха.

– Спасибо.

Мне не хочется наследить, полы только вымыли, но неизвестно, сколько еще придется ждать. Я достаю телефон, чтобы набрать номер Макса, но добродушная женщина окликает меня снова:

– Наверное, ждешь своего парня с тренировки? – Понимающе улыбается она.

– Я… В общем, да. – Соглашаюсь.

– Так проходи на арену, тут открыто. – Она провожает меня к двери. – Сверху все хорошо видно.

Я вхожу и оказываюсь в большой ледовой коробке на самой верхней точке трибуны.

Здесь прохладно и своеобразно пахнет – как в пустом холодильнике. Мне хватает пары секунд, чтобы понять: женщина ошиблась. Эта арена больше, и на ней тренируются на керлингисты, а хоккеисты. На льду как раз идет матч, и игроки, перемещаясь по площадке, передают друг другу шайбу – так быстро, что сразу и не уследишь за круглой черной точкой, мечущейся по гладкой поверхности льда.

Я набираю Макса, но тот по-прежнему не отвечает.

Странно, но я ощущаю облегчение, ведь мне хочется остаться здесь и посмотреть, что будет дальше. Глаза сами выхватывают фигуру Кая из толпы игроков. Я узнаю его, и сердце замирает. Узнаю не потому, что уже видела его форму с номером «восемь» дома, а потому, что он даже на площадке ведет себя так же, как в жизни – уверенно и жестко. Временами даже агрессивно.

Зрелище завораживает. Я стою на самом верху, в тени, и не могу оторвать взгляда от происходящего на льду. Когда сводный брат в очередной раз ударяется всем телом о противника, я невольно зажмуриваюсь и едва не вскрикиваю.

– Жестокий спорт. – Говорит чей-то голос.

Поворачиваюсь. Рядом со мной стоит парень, я тут же узнаю его – это бывший парень Алины.

– Да уж. – Кротко отвечаю я.

Он подходит ближе и встает рядом со мной.

– Виктор. – Протягивает руку.

– Мариана. – Пожимаю ее.

– Красивое имя.

– Спасибо.

Парень улыбается, и его улыбка выглядит искренней.

– Любишь хоккей?

Пожимаю плечами.

– Случайно зашла и решила остаться, посмотреть.

– Есть свои фавориты? – Его темно-зеленые глаза прищуриваются.

– Нет, просто интересна игра.

– Это тренировка. – Уточняет он. – Но ты права: в конце нее мы обычно делимся на команды и играем.

– Ясно. Так ты тоже хоккеист?

Парень показывает на ногу:

– Временно на больничном.

– Сочувствую.

– Так у тебя нет фаворитов? – Виктор бросает взгляд на площадку.

– Разве что вратарь. – Улыбаюсь я. – Он еще не пропустил ни одной шайбы.

– А как же твой брат?

Я перевожу взгляд на лед.

– Он старается.

– Так ты не болеешь за него?

В горле пересыхает.

– Кай… не очень-то рад соседству со мной. – Эти слова горчат на языке.

Даже сглотнуть у меня выходит с трудом.

– Он не прав. – Твердо говорит Виктор, и мы сталкиваемся взглядами. – На его месте я был бы счастлив.

– Чему именно? – Вздергиваю брови.

Парень вздыхает.

– Тому, что рядом со мной живет такая очаровательная девушка, и у меня есть законный повод разговаривать с ней и видеть ее каждый день.

Его щеки покрываются румянцем, и это смущает меня не меньше, чем услышанное. К счастью, в кармане раздается трель телефона. Я достаю аппарат. На экране написано «Макс». Виктор это замечает.

– Прости, мне пора. – Извиняюсь я.

Бросаю взгляд на лед. Кай остановился у борта и смотрит прямо на нас.

– Надеюсь, еще увидимся. – С теплотой говорит Виктор. – Приятно было познакомиться.

– Мне тоже. – Совершенно искренне отвечаю я.

Макс уже ждет меня в фойе.

– Прости, тренер задержал, – объясняет он.

Выражение его лица говорит о том, что он рад меня видеть как никогда.

– Ничего страшного.

Я подхожу, и он обнимает меня. От него пахнет свежестью дезодоранта и ментоловым гелем для душа.

Макс закидывает спортивную сумку на плечо:

– Заедем домой переодеться?

– Не хочу. – Улыбаюсь я. – Давай, прогуляемся так?

– Разве ты не хочешь поужинать в ресторане? – Парень открывает передо мной дверь.

– Нет, я хочу подышать воздухом. Может, просто возьмем еды и погуляем?

– Тогда позволь мне отвезти тебя в самое романтичное место в этом городе. – Говорит Макс, усаживая меня в свой роскошный автомобиль.

– И где же оно?

– Скоро сама увидишь.

Самое романтичное место оказывается небольшим кафе на берегу реки. Макс усаживает меня за столик, делает заказ и долго рассказывает о том, как пытался влиться в семейный бизнес, но в итоге ничего не вышло. Поужинав, мы идем вдоль берега, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, и парень берет меня за руку. Я не пытаюсь высвободиться.

– Ты когда-нибудь влюблялась? – Спрашивает он.

Я смотрю, как отражение заката расплывается в воде.

– Наверное, нет. А ты?

– Сейчас мне кажется, что я влюблен по-настоящему.

Мне так трудно поднять на него взгляд, что кажется, будто веки стали тяжелее в десятки раз. А еще мне не хочется этого делать потому, что я знаю – Макс хочет меня поцеловать. К сожалению, его чувства не взаимны. Этот парень не занимает все мои мысли, и я не знаю, как ему об этом сказать. И стоит ли? Вдруг это его обидит?

– Мариана?

– Да? – Я все же поворачиваюсь к нему.

– Ты меня боишься? – Макс протягивает руку и касается пальцами моей щеки.

– Немного. – Признаюсь я.

– Почему? – Он подходит ближе.

– Потому, что боюсь ошибиться. – Эти слова даются мне нелегко.

– Не стоит. Я не буду тебя торопить. – Говорит Макс, поглаживая большим пальцем мой подбородок.

Он смотрит прямо на мои губы, и я начинаю дрожать.

– Хорошо.

– Но ты должна знать кое-что.

– Что?

Я сглатываю.

– Я ни к кому не чувствовал ничего подобного.

– О. – Отвечаю я.

«О».

Гениально. Но, похоже, его удовлетворяет мой ответ.

* * *

– Мариана? – Звонок Риты застает меня в дороге.

– Да.

Связь очень плохая, в динамике шуршит.

– Мы повезли бабушку в Сампо, ей нужно проверить квартиру и уладить кое-какие дела.

– Хорошо.

– Кай сказал, что пригласил друзей в честь своего дня рождения. Если праздник выйдет за рамки, обязательно позвони мне, детка.

– День рождения? – Переспрашиваю я.

– До скорого! – Говорит она, и связь обрывается.

– Все нормально? – Интересуется Макс.

Я решаю не беспокоить его своими семейными проблемами и отвечаю:

– Все хорошо.

Когда мы подъезжаем к дому, я вижу, что свет горит практически во всех окнах. В бассейне тоже.

– Ладно, я пойду. – Целую Макса в щеку. – Нужно лечь спать пораньше.

И выхожу из машины.

– Завтра увидимся? – Кричит он мне вдогонку.

– Конечно! – Машу ему я.

Автомобиль отъезжает, я открываю входную дверь, и на меня обрушивается громкая музыка. Повсюду с выпивкой в руках танцуют незнакомые люди. Какой-то пьяный тип спит в кресле Харри в обнимку с любимой маминой подушкой.

– Эй, ты кто? – Толкаю его я. Ноль эмоций. – Вы кто, вообще? Кто вас впустил?

Вопрос в пустоту, все и так понятно: Рита уже сказала, что это Кай пригласил друзей.

Какие-то полураздетые девушки залезают на стол и начинают танцевать, а парни поддерживают их свистом.

– Так нельзя! – Пытаюсь объяснить я, перекрикивая музыку. – Пожалуйста, не нужно этого делать, вы испортите…

Осекаюсь на середине фразы потому, что один из парней начинает меня обнимать. Скинув с себя его руки, кричу:

– А где Кай?

Тот, будто впервые услышав что-то осмысленное, сияет:

– А, Кай? В бассейне!

Кухня забита, как и другие помещения, незнакомыми нетрезвыми людьми. Оставив там сумку, я отправляюсь в бассейн. Оттуда тоже доносятся веселые вскрики и голоса. Войдя, вижу, что в воде плещутся около десятка девчонок и парней.

– Кай! – Кричу я, заметив сводного брата у дальнего бортика. – Кай!

Словно не слыша меня, он притягивает к себе какую-то брюнетку и игриво целует ее в шею.

Кай

Я не особо люблю дни рождения. Имею в виду, свои.

Помнится, мне исполнилось девять, и мальчишки из хоккейной секции обиделись, что я зажал для них праздничный стол. В то время было принято ходить друг к другу в гости и, уплетая торт с газировкой, наперебой поздравлять именинника. Парни рвались прийти, а я врал, что уезжаю в этот день к отцу – будто бы тот обещал сводить меня в цирк в честь праздника. А сам весь вечер сидел дома, выключив свет, чтобы никто меня не заметил.

На самом деле, моя мама вспоминала о моем дне рождения лишь к вечеру – когда бабушка Хелена заходила к нам, чтобы поздравить. Какой уж тут праздничный стол, у матери не было сил даже на то, чтобы убрать с пола собственную блевотину. Поэтому это делал я.

Год за годом я все больше ненавидел этот день. Не из-за того, что мать забывала о нем. А из-за того, что о нем не помнил Харри.

– Он не звонил? – Наивно спрашивал я.

– Кто? – Хмурилась мама, запивая похмелье новой рюмкой горячительного.

– Никто… – Осекался я.

Но мои надежды на то, что однажды отец позвонит, не таяли даже с годами. Иногда мне снилось, что курьер приносит к нам в квартиру большую коробку с лентой, я открываю ее, а внутри оказываются новые коньки. Или фирменная клюшка. Или модная приставка, как у друзей. А иногда во сне Харри сам приходил. И я с порога бросался к нему на шею.

В реальности ничего этого, конечно, не происходило. Но каждый раз, когда в мой день рождения звонил телефон, мое дыхание ненадолго останавливалось: а вдруг? За десять лет не случилось никаких «вдруг». А долбанный рефлекс остался.

– Твоя хорошенькая сестренка приходила на тебя посмотреть. – Заваливается в раздевалку Виктор после тренировки.

– Она мне не сестра. – Напоминаю я, избавляясь от экипировки.

– Точно. – Усмехается он, обводя меня внимательным взглядом.

В этот момент мне хочется двинуть ему. За проницательность, за эту хитрую ухмылочку и за то, что он подкатывал свои яйца к Мариане – там, на трибуне. Будто мало мне всех тех недоносков, которые в последнее время крутились вокруг девчонки, мечтая залезть ей под юбку.

– Сможешь собрать сегодня всех у меня? – Спрашиваю я, поднимая на него злой взгляд.

– Для чего? – Друг подпирает плечом дверной косяк.

– Мать прислала сообщение, что уезжает в Сампо, нужно хорошенько оттянуться в честь моего дня рождения.

– У тебя днюха?

– Завтра. – Киваю я. – Но какая разница, когда начинать?

– Приглашаешь к себе? – Оживляются товарищи по команде.

– Всех! – Улыбаюсь я. – Зовите каждый всех знакомых, и не забудьте про девчонок!

– У меня есть знакомые пловчихи. – Восклицает распаленный тренировкой и разрумянившийся Леха. – И гимнастки!

– Зови всех!

* * *

Кто-то приносит и подключает стерео-систему, другие притаскивают целую бочку пойла, которое, на удивление, оказывается вполне сносным, а какой-то незнакомый парень заносит в дом кальян. Я приветствую каждого и благодарю. Народа в доме с каждой минутой становится только больше.

– Познакомься, это Кристин и Жюстин! – Ян подтаскивает ко мне сразу двух девушек. – Они с факультета иностранных языков, приехали к нам по обмену. По-русски ни в зуб ногой! Круто, правда? – Хохочет он, обнимая за талию сразу обеих. – Сестры Жмопели, чтоб их!

Девушки хохочут, хотя, явно поняли, о чем тот толкует.

Я салютую им и отхожу.

Мне нужно выпить, чтобы отпустило. Серебров тоже притащил в дом неизвестно кого – каких-то панков, которые, устроившись на кухне, курят травку, но это все лучше, чем оставаться сейчас в огромном доме наедине со своими мыслями, зная, что сводная сестрица катается где-то со своим керлингистом.

Мне нужно забыться. И поскорее.

Не жаль даже денег, что с трудом заработал за эту неделю. Пусть все горит синим пламенем! Пусть все веселятся! Пусть алкоголь льется рекой!

Через час мы уже танцуем посреди гостиной с какой-то рыженькой. У нее классная фигура и задорные ямочки на щеках, а в вырезе топа можно разглядеть грудь, которая колыхается каждый раз, когда она неуклюже вертит задницей.

Танцуем – громко сказано. Рыжая крутится вокруг меня, а я пью текилу, наблюдая за ее движениями. Когда она поворачивается и начинает тереться своим задом об мой пах, парни громко свистят. Кто-то из них даже фотографирует нас.

– Эй, там есть бассейн! – Орет кто-то.

И половина гостей срывается туда.

Я чуть было не прыгаю в воду вместе с телефоном, но меня останавливает Вик. Отдав ему свою одежду, ключи и гаджеты, все же подхожу к бортику. Кто-то из девчонок визжит, и тут чьи-то руки с силой толкают меня в воду.

Упав, я медленно погружаюсь на дно. Все звуки остаются снаружи. Возможно, мне хотелось бы остаться одному в этой тишине. Здесь так уютно. Но как только воздуха в легких совсем не остается, я всплываю.

– Кай! – Бросается ко мне на шею какая-то девица.

И я снова оказываюсь в этой вакханалии, где все кричат, прыгают, смеются, курят, обливаются алкоголем и целуются. Здесь явно веселее, чем на дне бассейна, и я заторможено улыбаюсь.

– Ты же Кай, верно? – Ее пальчики отводят мокрую челку с моего лба, и вода перестает течь мне в глаза.

Я наклоняюсь спиной на бортик.

– Верно.

Девушка улыбается. Мокрый купальник плотно обнимает ее маленькую грудь. Не знаю, куда подевалась рыженькая, но эта даже симпатичнее.

– Все говорят о тебе. – Шепчет она мне на ухо.

– Где?

– В универе. – Теперь девица трется об меня своим животом, льнет к груди.

Я стираю ладонью влагу с лица.

– И что говорят?

Она берет с бортика сигарету, прикуривает, затягивается и выпускает дым мне в лицо.

– Что ты отшил Вику Лернер. – Брюнетка подносит сигарету к моим губам и ждет, что я затянусь. – Это правда?

Я втягиваю в себя дым и выпускаю в сторону тонкой струйкой.

– Это она так сказала?

– По правде говоря, она назвала тебя мудаком. – Смеется брюнетка, облизывая губы. – Так… у вас ничего не было?

Я прокручиваю в голове сцену в беседке.

– Ничего. – Подтверждаю.

– Ты не захотел поиметь ее, и она разозлилась? – Хохочет незнакомка, придвигаясь все ближе.

– Настоящий джентльмен не должен распространяться о таких вещах.

– Стало быть, ты джентльмен? – Морщится она.

И мы разражаемся диким смехом. Серьезно – в этот момент наш разговор кажется мне до жути забавным.

– А ты мне нравишься. – Признается брюнетка.

Я снова затягиваюсь. Моя рука уже исследует ее упругий зад.

Кто-то ныряет в бассейн с разбегу, и нас обдает волной брызг. Сигарета гаснет.

– Какого лешего? – Вопит моя новая знакомая.

– Оставь их. – Тихо говорю я.

Забираю из ее пальцев сигарету и отшвыриваю в сторону. Прихватываю ее за бедра, притягиваю к себе и целую.

– Не хочешь для начала узнать, как меня зовут? – Хихикает она, отстраняясь.

– Для тебя так важно, чтобы я знал?

Девица брызжет водой мне в лицо, изображая обиду, но тут же подплывает снова.

– Так у тебя нет постоянной девушки, Кай?

– Нет. – Признаюсь я, впиваясь пальцами в ее талию.

– Эй, погоди. – Извивается она в моих руках.

Тогда я целую ее в шею, и девушка подается вперед, постанывая.

– Моя комната на втором этаже. – Шепчу ей на ухо. – К чему терять время? Предлагаю продолжить знакомство там.

– Какой ты прыткий, – мурлыкает она мне на ухо.

– Кай! – Прорывается вдруг сквозь шум чей-то голос. – Кай! Я с тобой разговариваю!

Приходится поднять взгляд вверх.

На краю борта стоит Мариана. На ней та же одежда, что была днем – белая блузка и юбка-тюльпан, которая уродует ее фигуру. Она смотрит на меня сверху вниз, и ее белые носочки с нарисованными на них радужными пони совсем промокли от разлитой повсюду воды.

– Ты что тут устроил?! – Вопит сводная сестра, сжимая пальцы в кулаки.

Впервые ее лицо выглядит воинственным и напряженным, и от меня не ускользает мысль о том, что мне нравится, как она злится.

– Ты что-то сказала? – Усмехаюсь я.

– Кто все эти люди? Что они делают в нашем доме? – Задыхаясь, кричит Мариана. – Они же перевернули тут все! И курят прямо в помещении!

Она взмахивает руками, но кроме меня этого, похоже, никто не замечает. Веселье продолжается. Еще трое парней с разбегу падают в воду, и ее окатывает брызгами.

– Да как вы… – Тирада сестрицы так и обрывается на середине, потому что Мариане приходится стереть воду с лица ладонью. А затем она замирает, глядя на хихикающую брюнетку, и взрывается новым возмущением: – Я вызываю полицию!

– Ну, конечно, – смеюсь я.

– Так и сделаю! – Бросает Мариана, разворачиваясь и пробираясь по борту к выходу. – Прямо сейчас и позвоню! – Она едва не поскальзывается, но умудряется удержаться на ногах.

Уже у выхода сводная сестра достает из кармана телефон.

– Кто это? – Льнет ко мне брюнетка, когда силуэт Марианы скрывается за дверью. – Твоя бывшая?

– Нет.

– Тогда кто? – Девица прикусывает мочку моего уха.

– Никто. – Безэмоционально отвечаю я.

Девушка распаляет меня все новыми и новыми поцелуями, а я поднимаю взгляд к потолку. Все испорчено. Я уже ничего не хочу.

Не потому, что Мариана грозилась вызвать полицию, а потому, что она ушла. И часть меня будто бы ушла за ней. А другая часть никак не желает реагировать на ласки незнакомки.

– Все. – Отталкиваю я ее от себя.

Выходит слишком грубо, но мне не до извинений, я упираюсь руками о борт бассейна.

– Не поняла… – Она от неожиданности отшатывается назад и бьет руками по воде. Снова подплывает ко мне. – Эй…

– Отвали, – прошу я, выбираясь.

И ухожу, даже не оборачиваясь.

Обнаружив в коридоре свою рубашку, накидываю прямо на мокрое тело, беру сигареты и выхожу в сад. Судорожно закуриваю и жадно тяну дым – так, что больно жжет в легких. Но легче, разумеется, не становится.

Тогда я наклоняюсь и хватаюсь рукой за перила на веранде. Как будто это поможет мне удержаться и не пойти за Марианой. Смеюсь над собой, а хочется реветь – как глупому мелкому пацану.

– Да что ж ты со мной такое делаешь, ведьма?! – Ору я в темноту ночного неба, а затем до боли стискиваю зубы.

В доме шумно, играет музыка, раздаются голоса.

Все о чем я могу думать, это то, что где-то там, среди них – она.

Мариана

– Нужна помощь?

Эта фраза выдирает меня из воронки урагана, который закручивается вокруг. Гремящая музыка, пьяные незнакомые люди, пустые стаканы и банки, которым не видно конца, табачный дым и еще какой-то странный запах, заполнивший комнату до потолка. Секунду назад мне казалось, что я теряю самообладание, но теперь я вижу перед собой знакомое лицо.

Это Виктор.

Ну, хоть кто-то из тех, кого знаю.

– Привет, нужна помощь? – Повторяет он, подходя ближе.

– Если честно… – бормочу я, пытаясь отдышаться, – да. – И указываю на уборную возле комнаты бабушки. – Похоже, кто-то там закрылся и занимается… – В лицо ударяет румянец. – Ну, ты понимаешь…

– Сексом? – Прямо говорит парень.

Очевидно, это слово не значится у него в списке неловких.

– Я думала, кому-то плохо. Постучалась. – Развожу руками и краснею еще больше. – И…

Виктор подходит к двери и прислоняется к ней ухом. Не обязательно делать это, чтобы услышать, как внутри надрывается девушка – она стонет все громче и громче, не боясь сорвать голос. А в такт ей что-то глухо стучит, как от ударов – быстрее и быстрее.