Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

Даже ректор в кои-то веке побрился и сменил свой галстук с жирным пятном на новый, дизайнерский. И даже погладил свой необъятных размеров костюм. Наверняка, это все не только ради того, чтобы талантливые детишки из малообеспеченных семей имели шанс на бесплатное обучение, а кафедры получили финансирование новых проектов. Этот жирдяй с лоснящейся физиономией, я уверен, тоже имеет свой процент с пожертвований – иначе, зачем бы ему понадобилось совершать столько лишних телодвижений?

– Идем. – Тянет меня в сторону Ян, когда я останавливаюсь у дверей актового зала, чтобы взглянуть на кульминацию торжественного приема.

Но я заглядываю туда не из чистого любопытства: слышал краем уха, что Мариана тоже задействована в мероприятиях – выступает на одном из организованных администрацией студенческих научных форумов. Не знаю, зачем мне это нужно, но я постоянно ощущаю потребность видеть ее.

– Полный зал набился. – Выглядывает из-за наших спин Виктор. – И кому интересно будет после нескольких часов тягомотины следить за спортивными соревнованиями?

– Ты вообще не участвуешь. – Напоминает Леха, отталкивая его и тоже заглядывая в зал.

– Это же долбанный баскетбол, в который соберутся играть всякие ботаники с физмата и исторического! Я даже со сломанной ногой победил бы их!

– За физмат играют волейболисты, а за филфак керлингисты. – Усмехается Ян.

– Тем более! – Смеется Вик. – Неужели, я не уделаю каких-то волейболистов?

– Они рослые.

– Не выше меня!

– А я вообще не помню правил. – Признается Ян. – В последний раз играл в баскетбол на физкультуре в девятом классе.

Мы отходим от двери.

– Будет весело. – Говорю я, заметив в другой стороне коридора команду керлингистов, рассматривающих форму, которую им только что выдали устроители соревнований. – Главное, жестче с соперниками.

– Это мы умеем. – Проследив за направлением моего взгляда, ухмыляются парни.

* * *

Игры идут одна за другой. Мы разделываемся с соперниками играючи: буквально ходим пешком по площадке и издеваемся, передавая друг другу мяч прямо у них перед носом. Зал забит до отказа, а среди желающих поболеть толпы студентов с разных курсов. Не удивительно, что важных гостей еще нет – думаю, их пригласят ближе к финалу. Пока здесь не на что смотреть.

Команды, имеющие в составе студентов спортфака, проходятся катком по тем командам, что состоят сплошь из щуплых очкариков – любителей погрызть гранит науки. Черт знает, какие ученые и бизнесмены вырастут из этих сутулых, тщедушных парней, но отсутствие характеров и хоть каких-то физических данных точно не сделает из них настоящих мужчин.

После очередной «битвы» с прыщавыми юнцами с факультета журналистики в противники нам достается сборная строительного и архитектурного. Среди них есть несколько крепких ребят, так что игра выходит интересной. Одолев их со счетом 79:55, мы отправляемся на перекур. Через две игры нам выходить снова – теперь уже на схватку за чемпионство.

Попив воды и умывшись, мы возвращаемся в зал. Виктор машет рукой – он занял нам места у края площадки. Растолкав зрителей, мы проходим к нужной скамье и рассаживаемся. Интересно посмотреть на тех, кто выйдет победителем и будет биться с нами в финале.

Надо признать, Лернер и парни из его команды неплохо смотрятся в этом виде спорта. Техника по понятным причинам у них не идеальна, но ребята берут ловкостью, скоростью и силой. Я прибил бы их на катке, но здесь… здесь я начинаю нервничать – возможно, в зале они смогут составить нам достойную конкуренцию.

Так и выходит. На финальную игру собирается нереальное количество зрителей – больше, чем способен уместить зал. Студентов столько, что судьям приходится криками отгонять их от края площадки. И только приглашенные гости из числа потенциальных спонсоров получают самые лучшие места: их располагают на специально установленной для этого трибуне. Если честно, меня так и подмывает швырнуть туда тяжелый мяч.

Но появление Лернера меняет все. В то время, как я злюсь, пытаясь пробудить свой спортивный азарт, они со своими товарищами являются на площадку в отличном настроении: улыбаются, машут болельщикам, смеются. У них было меньше времени на отдых, и мы с парнями невольно переглядываемся. Откуда у этих показушников столько уверенности?

На разминке я понимаю, в чем дело – вижу Мариану в толпе зрителей. Она стоит, прижав к груди какой-то учебник, и смотрит на Лернера, словно на бога – восхищенно, зачарованно. Так, словно у него задница светит ярче солнца. Разумеется, это его вдохновляет.

А меня – выводит из себя.

Свисток, шум, скрип обуви по гладкому полу. Игра начинается. С первых секунд кажется, что мы контролируем игру, и все идет неплохо, но первыми забивают противники. Зал ликует, собравшиеся топают и громко аплодируют.

Черт!

«Пробежка», «двойное ведение», «три секунды» – судья, кажется, взбесился. Насвистел нам десять фолов один за другим, но мы все равно забиваем несколько раз. А потом один из керлингистов заезжает Климову по физиономии – якобы нечаянно, а судья будто ослеп.

А заодно и оглох, потому что не слышит обращенных к нему криков болельщиков.

После тайм-аута мы решаем играть еще жестче. Противники выигрывают борьбу за подбор, но я выхватываю мяч, а на возмущение отвечаю локтем. Возгласы недовольных игроков тонут в шуме голосов. Мы забиваем, а затем сразу забивают нам.

Через несколько минут на паркет неудачно падает спиной и ударяется головой Стерхов. Нам приходится его заменить. Замена оказывается не такой уж удачной, и мы моментально теряем перевес в очках. Приходится опять включить прессинг, чтобы отыграться.

Ужасно не хочется этого признавать, но Макс Лернер отчаянно хорош. Грамотно держит мяч, уверенно бросает и почти не промахивается. Остановить его у меня получается лишь откровенным нарушением правил, но жесткое падение не мешает керлингисту отправить в цель оба штрафных.

К последним секундам мы подходим с равным счетом. Я использую паузу, чтобы отдышаться, и снова нахожу сводную сестру взглядом в толпе. Лучше бы она смотрела на него, честное слово. Но девчонка наблюдает за мной, и ее взгляд заставляет мое сердце еще сильнее разгонять по организму кровь. Облизнув соленые от пота губы, я вновь вступаю в игру.

Климов делает длинный пас через всю площадку в сторону чужого кольца, я выигрываю борьбу в воздухе и, оставшись под щитом в одиночестве, легким броском без помех отправляю мяч в кольцо.

Победа! 46:45.

Зал гудит.

Парни поздравляют меня, а я, обнимая их, снова ищу ее взглядом. На ее губах играет улыбка, глаза светятся. Кажется, Мариана рада моей победе. Но вот к ней подходит Лернер, и девушка ободряюще касается ладонью его потного плеча.

Это просто движение впервые заставляет меня задуматься, каково это – играть, ощущая ее поддержку? Зная, что она за тебя болеет. И хочу ли я этого? Быть на его месте – сейчас и… всегда.

Зал я покидаю, так и не отводя от них задумчивого взгляда.

* * *

Вечером университет до самого потолка наполняется музыкой и шумом голосов. Даже стекла дребезжат от вибраций. Кажется, после того, как выключили свет, в здании не осталось никого из руководящего состава, и никто теперь не присматривает за толпой молодых людей, которые накачиваются спиртным в столовой, а потом танцуют везде, где придется: в спортивном зале, в холле, в коридорах.

Я уже съездил домой, переоделся, принял душ, и сейчас мои мышцы приятно ноют после дневной нагрузки. Единственное «но»: у меня так и не получилось смыть груз тяжелых мыслей, которые преследовали меня все последние недели.

– Эй, давай к нам! – Зовет Климов.

Они расселись на полу в одной из аудиторий и играют в карты «на желание». Обстановочка та еще: кругом разбросаны покрывала, на стульях стоит выпивка, парни лежат в обнимку с девчонками и играют в карты – на то, что и так могут заполучить, если еще немного подпоят их.

Несколько парней курят возле открытого окна. Я подхожу, сажусь на подоконник, но не достаю сигарет. Мне хватает и дыма: кажется, я тоже теперь вижу свою жизнь через такую же плотную, мутную пелену.

Там меня и находит Виктор. Он приближается, слегка прихрамывая.

– Скучаешь? – Спрашивает, отогнав рукой дым.

– Нет. – Мотаю головой.

Вру.

– Оставь свои мысли хотя бы на вечер. – Друг хлопает меня по плечу. – Идем, проветримся?

– Куда? – Интересуюсь без воодушевления. – Мне и здесь нормально.

Ребята, расположившиеся на полу, хохочут, потому что одна из девушек проиграла, и ей теперь придется снять футболку. Ее такая перспектива, кажется, совсем не заботит: она стягивает футболку через голову и отшвыривает в сторону. Ее наоборот заводит тот факт, что около десятка пьяных парней теперь пялятся на ее грудь в кружевном лифчике.

– Потанцуем. – Предлагает Вик.

– Я не танцую. – Отвечаю сухо.

– В смысле, просто побудем среди людей. Там полно красивых девчонок, и половина из них уже навеселе.

– Где там?

– Там. На танцполе.

– В спортивном зале?

– Танцпол сегодня везде! Ну, не кисни, идем, Кай.

Я неохотно слезаю с подоконника и тащусь за ним. Коридоры заполнены людьми. Некоторые из них танцуют, другие разговаривают или целуются. Виктор добывает нам пива, и мы входим в забитый до отказа зал.

В помещении темно, по ушам бьет бит, а по стенам агрессивно мечутся лучи цветомузыки. Воздух наполнен смесью ароматов парфюма, табака и пота. Странно, но я чувствую, что это идеальное место для того, чтобы побыть одному. Прислоняюсь к стене, лениво тяну напиток и вожу взглядом по мелькающим теням танцующей толпы.

– Кажется, мы в прошлый раз расстались не на той ноте, – вырывает меня из забытья лицо какой-то девицы.

Ах, да. Кажется, Вика? Честно говоря, я лучше запомнил ее светлую макушку, чем утиные губы и вздернутый нос.

– Привет. – Улыбается она, двигая плечами в такт музыке.

– Я не настроен. – Говорю ей.

И жестом показываю, чтобы отошла: загораживает вид.

– Что, прости? – Теряется девушка.

– Я сказал: давай не сегодня. – Произношу устало. – Мне не до болтовни.

Ищу взглядом Виктора. Он стоит в метре от меня – общается с какими-то девицами. Наверняка, приятельницы этой Вики.

– Ты устал. – Кивает она, придвигаясь ближе. – Тяжелый был день. Я, кстати, видела вашу победу, поздравляю!

От нее пахнет тяжелым сладким парфюмом. У меня с этим запахом связаны не самые приятные ассоциации, а конкретно – та сцена в беседке, свидетелем которой стала моя сводная сестра.

– Да, спасибо. – Отвечаю дежурно.

– Может, потанцуем? – Пользуясь тем, что музыка громыхает, Вика наклоняется к самому уху.

– Нет. – Добавляю к голосу нотку нетерпимости. Может, так она быстрее сообразит, что ее общество тяготит меня.

– Тогда, может, уйдем и поболтаем где-нибудь?

Ее пальцы уже копошатся у ворота моей футболки.

– Слушай, отвали по-хорошему, ладно? – Раздраженно прошу я.

И сбрасываю с себя ее руку.

Удивительно, как некоторым особо одаренным нужно дважды повторять, чтобы до них дошло, что их послали.

– Пожалеешь. – Обиженно шипит Вика мне в лицо.

А затем разворачивается на каблуках и уносится прочь. Я вижу, как она останавливается рядом с подругами и докладывает о том, как с ней поступили. Идиотка. Каждая из ее товарок только счастлива будет оказаться на ее месте.

– Нет аппетита? – Усмехается друг, возвращаясь ко мне.

И выразительно смотрит в сторону отвергнутой девицы.

– Не интересуюсь блюдами третьей свежести. – Отворачиваюсь я.

– Тогда как насчет свеженького? – Он указывает на первокурсниц, хихикающих у стены и разомлевших от стакана разливного пива.

– Я, наверное, поеду домой. Устал после…

Так и не успеваю договорить фразу потому, что замечаю Мариану. Она танцует со своими друзьями и кажется совершенно беззаботной. На ней снова какая-то блестящая тряпка, едва прикрывающая бедра, а губы вызывающе накрашены красной помадой. Мысль о том, что она, собираясь сюда, думала о том, понравится ли этот наряд ее парню, моментально приводит меня в бешенство.

– А ей идет мини. – Замечает Виктор с улыбкой.

– Заткнись. – Цежу я сквозь зубы, едва не набрасываясь на него.

– Давай-ка полегче, – делает он шаг назад, – я ничего такого не имел в виду!

Друг кажется растерянным, но я видел, как он на нее смотрел – оценивающе. И ему стоит быть благодарным за то, что я сходу не разбил его рожу за то, что он позволил себе так посмотреть на Мариану.

– Не смей говорить о ней. – Предупреждаю я.

Вик поправляет футболку.

– О’кей. – Говорит он, дергая головой. Затем оборачивается и уточняет: – А как насчет него? Его ты уже благословил?

Я поворачиваюсь и вижу сраного Лернера, который вертится вокруг сестры. Откуда он только взялся?

– Ублюдок… – Вырывается у меня.

Парень кладет свои ладони на ее талию, а Мариана улыбается. Она покачивает бедрами, глядя ему в глаза. Смеется, склоняет голову набок.

– Может, ты уже скажешь мне, какого черта между вами происходит? – Устало спрашивает друг.

– Ничего не происходит! – Рычу я, сминая в кулаке пустой стаканчик.

Меня захлестывает волной жгучей ревности, когда этот тип кладет свои ладони ей на лицо и наклоняется.

– Не похоже. – Констатирует Виктор.

– Твою мать! – Выпаливаю я, отбрасывая стаканчик на пол и отрываясь от стены.

– Даже не думай! – пытается остановить меня он.

Но уже поздно.

Я подлетаю к этим двоим, отталкиваю Лернера, а затем целую ее сам. При всех. Это длится буквально пару секунд, но мне хватает, чтобы почувствовать себя увереннее и сильнее. Касание ее губ как глоток свежего воздуха. Я не знаю, какого дьявола это делаю, но назад уже ничего не вернешь.

– Эй! – Лернер грубо хватает меня за плечо.

Последнее, что я вижу, это лицо Марианы. Она шокирована тем, что произошло. Я вижу, как девушка подносит пальцы к губам, словно не веря в то, что я только что целовал ее у всех на виду. А затем оборачиваюсь, и на мою челюсть обрушивается удар керлингиста.

Бам!

Толпа расступается, когда я падаю.

Кто-то визжит над ухом. И я замечаю, как к нам спешит Виктор. Поднимаюсь и наношу Лернеру резкий ответный удар. Мой кулак с хрустом врезается в его нос. Я накидываюсь на него снова, но меня тут же оттаскивают.

Девчонки кричат. Начинается суматоха.

– Убери руки! – Я высвобождаюсь из захвата Вика, но наталкиваюсь на Мариану.

– Прекрати! – Кричит она, толкая меня в грудь.

Во рту разливается металлический привкус крови. Меня пошатывает.

– Прекрати, Кай! – Повторяет девушка. – Прошу тебя!

И я наталкиваюсь на ее слова и на ладони, точно на стену. Мы смотрим друг на друга и, клянусь, только ее взгляд все еще держит меня на ногах.

Лернер что-то орет матом, и я, наконец, вспоминаю о его присутствии. Поворачиваюсь, но между нами оказывается Виктор.

– Как ты меня назвал? – Хмурюсь я, пытаясь оттеснить друга в сторону.

Лернер повторяет, но его слова сжирает грохот музыки. Он держится за нос – очевидно, ему хорошо досталось. Подруга Марианы что-то говорит ему, пытается успокоить. А вокруг нас уже собирается все больше народа.

– Хватит. – Предупреждает Вик, видя, что я готов наброситься и добить соперника.

– Все уже, отстань от него. – Просит рыжая девчонка.

Она отводит мою сводную сестру в сторону.

– Идем! – Подходит к ним Лернер.

Он дергает Мариану за руку, хочет увести за собой.

– Не трогай ее! – Ору я, расталкивая тех, кто выстроился передо мной.

Мы снова оказываемся с Лернером лицом к лицу. Оба тяжело дышим, у обоих идет кровь. Каждый из нас готов продолжить схватку, но решает все Мариана – она отпускает его руку и мотает головой. Затем говорит парню что-то на ухо, и лицо моего противника вытягивается.

– Ты сделала выбор. – Ошеломленно произносит он.

Разворачивается и стремительно скрывается в толпе.

А Мариана подходит ко мне и, обведя взглядом мое лицо, говорит:

– Нужно обработать твою рану.

Наши друзья спорят, кричат друг на друга, а затем парнишка из ее компании говорит:

– Я видел аптечку в кабинете охраны.

– Пошли.

Мариана берет меня за руку и ведет за собой. Мне не хочется спорить, я просто иду за ней. Все охранники сейчас в холле и в спортивном зале, поэтому каморка оказывается пустой. Парнишка берет с полки аптечку и ставит на стол. Я сажусь рядом на край столешницы.

Сводная сестра открывает аптечку и достает все необходимое.

– Футболку теперь придется выкинуть. – Говорит она. – На ней кровь.

Парнишка отходит, чтобы разнять Виктора и рыжую – те уже чуть ли не дерутся, выясняя отношения у двери.

– Это ты меня спрашиваешь? – Орет подруга Марианы. Алина или Алиса, не помню, как она представилась мне в прошлый раз. – Твой друг это начал!

– А ко мне у тебя какие претензии? – Возмущается Вик.

– Ты даже утихомирить его не можешь! Слабак!

– Да что я тебе сделал такого?!

– Извини. – Вздыхает Мариана.

Отходит и выталкивает всех из помещения. Они протестуют, но девушка непреклонна. Выпроводив их за дверь, она запирает засов и возвращается ко мне. Шум и музыка остаются снаружи.

Мое сердце стучит как сумасшедшее, и я не знаю, как его унять. Наверное, девушка тоже его слышит.

Мариана

– Больно? – Спрашиваю я, разглядывая его нижнюю губу.

В месте удара ткани рассечены, отекли и кровоточат.

– Нет. – Отвечает Кай.

Я беру ватный диск, пропитываю антисептиком. Парень разводит ноги в стороны, чтобы я могла подойти ближе. Встаю прямо перед ним и осторожно касаюсь области вокруг рассечения.

Кай закрывает глаза и усмехается. Теперь ему больно, но он смеется над этой болью.

– Выглядит ужасно. – Хрипло говорю я.

– Ерунда. – Теперь парень не опускает веки, глядит мне в глаза.

Я замираю. Забыв о ране, разглядываю короткий шрам на его брови, горбинку на переносице, длинные ресницы и грубые скулы. А затем перевожу взгляд на витиеватые линии на смуглой коже.

– А это?

– Что?

– Татуировки. – Поясняю я. – Больно было их делать?

Мне очень хочется к ним прикоснуться.

– Больно. – Кивает Кай. – Но боль – это хорошо. Мне нравится ее чувствовать.

Его пальцы касаются моего колена, и я вздрагиваю. Мы сталкиваемся взглядами и молчим. Часто и шумно дышим.

– Зачем ты это сделал? – Говорю еле слышно.

Мой голос куда-то пропал.

– Не знаю. – Дыхание Кая обжигает мне шею.

– Ясно. – Продолжаю обрабатывать его рану, но сосредоточиться не выходит.

Я стою так близко к нему, что чувствую тепло его тела, и постоянно думаю о том, каким бы было это прикосновение, окажись мы обнаженными. Кай продолжает пристально разглядывать мое лицо.

– Я не хотел, чтобы он целовал тебя. – Наконец, произносит он.

Моя кожа покрывается мурашками.

– Почему? – Выдыхаю я.

– Наверное, из-за сегодняшнего матча. – Пожимает плечами Кай. – В отместку.

Ложь.

Я делаю тяжелый вдох.

– Не из-за того, что происходит между нами? – Спрашиваю с усмешкой.

– А между нами ничего особенного не происходит, – хмыкает он.

Наши глаза снова встречаются.

Я чувствую, как Кай задевает мои бедра пальцами. Это не случайно. Он трогает меня намеренно. Потому что ему этого хочется. Чтобы этот парень не говорил, его глаза предают его. Кай хочет меня. И это желание настолько сильное, что причиняет ему боль.

– Ничего особенного? – Повторяю я за ним с горькой ухмылкой.

– Верно. – Уговаривает он сам себя.

И я наклоняюсь, еще до конца не осознавая, что происходит. Сначала нежно касаюсь губами его верхней губы, потом скольжу языком по нижней, пропитанной кровью, а затем прикусываю ее – жестоко, до боли. Кай порывисто вдыхает и зажмуривается. Но не пытается отстраниться. Его руки скользят по моим бедрам и сжимаются на ягодицах.

У меня во рту расползается металлический привкус. Я целую его снова, и мой язык касается его теплого языка. Кай запрокидывает голову и отвечает на мой поцелуй с еще большим жаром.

– Мариана, – выдыхает он, подтягивая меня к себе.

Ватный диск падает на пол. Я кладу руки на шею парня и скольжу пальцами по горячей коже вниз, повторяя направление рисунка его татуировок. Крики за дверью не стихают. Руки Кая продолжают движение по моему телу, проникают под платье, и я задыхаюсь от стона, рвущегося наружу.

А затем отрываюсь от него и делаю шаг назад.

– Ничего особенного, – будто бы подтверждаю то, что пришло в голову. – Действительно. Ты прав.

Беру новый ватный диск, смачиваю в антисептике и грубо прилепляю к его губе:

– Держи рукой, губа снова кровит.

Дарю ему усмешку и ухожу.

В каморку врываются наши друзья, они что-то говорят, жестикулируют, а я даже не оборачиваюсь. Возвращаюсь в зал и продолжаю танцевать. «Ничего особенного» ведь не произошло?

Кай

Я не отрываю от нее взгляда несколько часов. Мариана танцует точно заведенная. В ее движениях все больше уверенности и раскованности, и я точно знаю, что в этом есть и моя вина. Каждое мое слово бьет ее как хлыстом. И я ничего не могу поделать со своим желанием причинять ей боль.

– У тебя помада на лице. – Говорит Вик, когда находит меня в углу зала, сидящим на диванчике. – Красная. – Он роется в карманах и находит чек из магазина. – Держи хотя бы это. Сотри.

Я достаю телефон, включаю камеру и смотрю на себя. Помады Марианы осталась в уголке моих губ справа. Мне хочется оставить на себе ее след как напоминание о том, что это действительно было, но под взглядом друга я уступаю – стираю помаду сложенным вдвое чеком, а затем бросаю его на пол.

– И как оно? – Спрашивает Виктор.

– Что именно?

– Мариана, – многозначительно дергает бровями он.

Я вздыхаю.

– Она меня ненавидит.

– Есть за что?

– Мы как кошка с собакой, поэтому нам лучше держаться подальше друг от друга.

– Но она тебе нравится? – Спрашивает друг, отпивая из стаканчика.

– Нет. – Отвечаю я.

Хотя, сам в это не верю.

– Мне так не показалось. – Усмехается Виктор. – Эта сцена на танцполе – просто бомба. Не могу поверить, что ты учудил такое!

Я поворачиваюсь и бросаю взгляд в толпу. Платье Марианы все еще блестит светлым пятном среди танцующих.

– Просто перепил.

– Я, конечно, не знаток в области чувств, братишка, но, кажется, она дала отставку Лернеру. Из-за тебя.

– И?

– Только не обижайся на то, что я сейчас скажу. – Вик кладет руку на мое плечо. – Но я бы на твоем месте не упустил такую девушку.

Я усмехаюсь.

– Ей бы больше подошел такой как ты. – Отвечаю ему серьезно. – Отношения не для меня.

– Боишься, что она разобьет твое сердце? – Смеется он, подначивая меня.

– У меня его нет. – Горько улыбаюсь я. – Кстати. Что у тебя с той рыжей? Вы ругались, словно старые супруги.

– С Алинкой? – Друг бросает взгляд на танцпол. – Она моя бывшая одноклассница. Так, трахнулись на выпускном, ничего серьезного. А сегодня оказалось, что я ее тогда бросил. Якобы, у нее чувства были, и все дела. – Он разводит руками. – Этих девчонок не поймешь!

– Вот поэтому никаких отношений.

– А если почувствуешь, что это что-то особенное? – Он делает новый глоток.

Я достаю из кармана сигареты и зажигалку.

– Лучше ничего не чувствовать. Тогда не придется разочаровываться.

– Тебе что, никогда не бывает одиноко?

– Похоже, ты засиделся дома, Витек. – Усмехаюсь я. – Как только врачи разрешат, возвращайся к тренировкам: не будет времени на то, чтобы думать.

– Пошел ты. – Смеется он, толкая меня локтем.

– Я покурить.

Перехватив мой взгляд, Вик замечает компанию Марианы, пробирающуюся к выходу, и с улыбкой произносит:

– Ну, покури, покури.

Я выхожу из здания вслед за ними, отхожу в тень и закуриваю. Похоже, Мариана решила не оставаться в университете с ночевкой.

Алина усаживает ее в такси и машет рукой, а затем возвращается обратно. Я должен проследить за тем, чтобы сводная сестра добралась до дома в целости и сохранности, поэтому иду к парковке, завожу автомобиль и выезжаю следом.

Подъехав к дому, отмечаю, что в ее комнате горит свет. Это хорошо. Значит, Мариана готовится ко сну. При желании можно вернуться на вечеринку. Но мне не хочется. Ставлю машину в гараж, вхожу и, не включая свет и стараясь не шуметь, сразу поднимаюсь наверх.

В коридоре тихо.

Дверь в ее комнату приоткрыта, но внутри девушки нет. В ванной тоже горит свет. Медленно направляюсь туда. Замираю у двери, пытаясь унять сердцебиение. Бесполезно. Мучительное сомнение лишь высасывает из меня последние силы.

Кладу ладонь на дверь, и та неожиданно поддается.

Я вижу Мариану, лежащей в ванной, наполненной водой с ароматной пеной. Ее глаза закрыты, лицо расслаблено, рот слегка приоткрыт. Она делает неглубокий вдох, а затем, словно почувствовав чье-то присутствие, открывает веки и вздрагивает, заметив меня.

Девушка приподнимается и садится.

– Что тебе от меня нужно? – Спрашивает она тревожно.

Я молчу. Не двигаюсь. Держусь уверенно, будто имею полное право здесь находиться.

Мариана сверлит меня взглядом.

– Так что? – И не дождавшись ответа, она встает. Ее губы презрительно кривятся. – Может, это?

Я смотрю, как капли воды с пеной стекают по ее обнаженному телу, повторяя каждую безупречную линию его контура, и кровь ударяет мне в лицо.

– Нет. – Констатирует девушка, разочарованно качнув головой. – Иначе бы ты не покраснел.

Я сглатываю и делаю шаг назад. Жар опускается ниже, и мой член становится тверже камня.

– Тогда что еще тебе нужно от меня? – Тяжело дыша, восклицает она и сердито хмурится.

Я обвожу взглядом ее прилипшие к плечам светлые волосы, гладкую и белую, как фарфор, кожу и идеальный живот.

Неужели, она этого действительно хочет?

Но… достаточно ли я хорош для этой девушки? Эти мысли посещают меня не впервые, но только сейчас они становятся настолько очевидными, чтобы невозможно отрицать их.

– Трус. – Тихо шепчет мне Мариана.

И она права. Я хочу ее тело, но не готов отдать что-то взамен. Не готов жертвовать ради нее своей свободой. Не готов довериться и открыться. Мне это просто не нужно.

– Трус! – Повторяет она громче.

Мне становится тяжело дышать, мышцы горят, пальцы больно впиваются в ладони, сжимаются в кулаки. Смотреть на нее невыносимо.

Я хочу ее всю. Ее душу.

Хочу ее сердце – чтобы вырвать из груди и растоптать. Хочу уничтожить ее, чтобы она потеряла ту власть, которой обладает надо мной.

Хочу…

Но вместо этого разворачиваюсь и покидаю ванную комнату.

Мариана

Позавчера он позорно сбежал от меня.

– Сбежал? – Переспрашивает Алина.

Я что, сказала это вслух? Теперь придется им объяснять.

Минуту назад подруга спросила у меня о Кае, а я сутки старалась вообще не думать о нем, и тут, после ее вопроса, нырнула в размышления, и вот.

– Что? – Рассеянно оглядываю их с Ником лица.

– Я спросила у тебя про твоего братца-задиру, а ты зависла чуть ли не на минуту, а потом выдала, что он от тебя сбежал.

Значит, все-таки облажалась. А ведь так не хотелось рассказывать об этом – в основном, из-за того, что я все еще ощущала горький стыд.

– Да. – Киваю я виновато. Мы останавливаемся у входа, чтобы допить кофе и выбросить стаканчики. Алина с Ником внимательно смотрят на меня, ожидая ответа, и если бы даже я и хотела увильнуть, теперь это вряд ли получится. Поэтому сознаюсь: – В ту ночь после танцев я решила принять ванну. Кай вошел и уставился на меня лежащую в пене. Уставился и молчит. Ну, что я могла еще сделать? Я и так устала от того, что совершенно не понимаю, что он хочет от меня!

– Так что ты сделала? – Не выдерживает Ник.

– То оттолкнет, то снова приходит. – Продолжаю я, отчаянно жестикулируя. – То оскорбит, то поцелует!

– Так что ты сделала? – Взвизгивает Алина, швыряя стаканчик в урну у двери. – Соберись, подруга! Скажи уже это!

Я провожаю взглядом группу студентов, а затем наклоняюсь к друзьям и понижаю голос:

– Я спросила, что ему нужно, а затем встала из воды.

– Голая? – Спрашивает Ник, а затем начинает аплодировать.

– Абсолютно. – Подтверждаю я.

С губ Алины срывается ругательство.

– И зачем ты это сделала? – Уточняет Ник. – На что был расчет?

– Не знаю. – Признаюсь я. – Наверное, хотела понять по его взгляду, чего он хочет.

– И поняла? – Смеется Алина.

– Ты просто хотела его трахнуть, маленькая негодница! – Не давая мне ответить, вклинивается Ник.

– Возможно. – Сознаю я. – Если бы он подошел, это бы точно случилось.

– Да, детка! – Истерично визжит Ник и поднимает ладонь.

Я отбиваю ему «пять».

– Я дура, да? – Спрашиваю.

– Ты ужасная развратница! – Хихикает он.

– Да прекратите вы ржать! – Просит подруга, взмахивая руками. А затем поворачивается ко мне. – И что? Что сделал Кай? Ты так и не сказала.

– Он покраснел, или вроде того. – Говорю я. – Опешил. Может, разозлился, не знаю. – Пожимаю плечами. – Но его щеки вспыхнули, а затем он выбежал из ванной, словно ошпаренный! Мне было та-а-ак стыдно, что я почти не выходила из комнаты вчера, чтобы не попадаться ему на глаза.

– А тебе-то чего стыдиться? – Возмущенно восклицает Ник. – Кай увидел перед собой шикарную обнаженную женщину и сбежал. Это ему должно быть неловко! Слу-у-ушай, а, может, у него проблемы по этой части? – Глаза друга вспыхивают внезапным озарением. – Ведь какой другой нормальный парень откажется от внезапно свалившегося на голову счастья в виде прекрасной блондинки, жаждущей с ним греховных утех? Ну, я не в счет, разумеется.

– Не знаю. – Отмахиваюсь я. Бросаю стаканчик в урну и поправляю ремень сумки на плече. – Если честно, все это выглядело так, будто я ему себя предложила, а он отказался. Унизительно!

– Брось! – Успокаивает меня парень. – Все эти представления о том, какими должны быть женщины, а какими мужчины, давно устарели. Желание заняться сексом с красавчиком Каем не делает тебя шлюхой. Ты ведь думаешь о своем удовольствии, и это правильно. Нужно вообще всегда думать только о себе.

– Эй, полегче. – Обрывает его Алина. – Сейчас наговоришь, а ей потом плакать от разбитого сердца. У нас, девочек, вообще все по-другому.

– Бред. – Морщится Ник. – Бред, серьезно! Почему она не может трахнуть того, кто ей нравится?

– Можно не кричать слово «трахнуть» на весь университет? – Покрываясь красными пятнами, молю я.

– Трахнуть, трахнуть, трахнуть! – Дразнится Ник.

Мы входим в здание, смеясь и толкаясь. Пересекаем холл, поднимаемся по лестнице, и я почти сразу замечаю, как другие студенты смотрят на меня. Даже те, с которыми мы не знакомы. Те, кого я, если и видела, то разве что однажды и мельком.

– У меня пятно где-то? – Оглядываю свою одежду.

Может, капнула зубной пастой, пока чистила зубы? Или пролила кофе на блузку по дороге сюда?

Но одежда выглядит опрятной и чистой.

– Что со мной не так? Почему они все так смотрят на меня? – Недоумеваю я, ловя взгляды проходящих мимо ребят. – Смотрите, они шепчутся.

– Похоже, это из-за драки на осеннем балу. – С тревогой в голосе предполагает Алина.

– Ты дала отставку самому популярному парню универа. – Сочувственно напоминает Ник. – Те, кто завидовал тебе, сейчас не упустит случая поглумиться.

– Вы серьезно так думаете?

У меня холодеют пальцы. Похоже, теперь я перестала быть невидимкой в этом учебном заведении и стала объектом самых свежих, жареных сплетен.