Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

– Если ты будешь рядом. – Произносит Кай, заменяя все вопросительные знаки моих мучительных мыслей восклицательными. – Сейчас я хочу этого больше, чем чего-либо другого в жизни. – Он проводит большим пальцем по моей щеке и замирает. – Ты нужна мне, Мариана, бессмысленно это отрицать. И если для того, чтобы быть с тобой, нужно принять твои условия, я только счастлив буду сделать это.

Мое сердце останавливается.

– Подожди, я включу диктофон. – Бормочу я, пытаясь отыскать подвох в его потемневших глазах. – Мне снится, или я действительно слышу это, Кай?

Его палец касается моей кожи очень нежно, но та все равно горит от этих прикосновений. Парень склоняется к моему лицу и шепчет прямо в губы:

– Брось. Это не сон. Тебе не нужен диктофон, считай, что мы заключили договор, и я только что подписал его своей кровью.

– Вот этого не нужно, я тебе и так верю. – Отвечаю я.

Ссоры, недопонимания, грубые слова, больные темы, ревность, конфликты, правильно-неправильно – да пошло оно все! Я хочу Кая. Хочу его дико!

Мои руки обвивают его шею, и я целую своего сводного брата.

От прикосновения его мягких губ по коже лица разносится треск крохотных искр. Я отыскиваю в собственной памяти, как в ящике, свободные полочки, и бережно складываю туда воспоминания об этом моменте – чтобы позже можно было достать и пережить их вновь. Моя первая близость с тем, от кого я без ума – пусть это будет лучшим мгновением для ностальгии, когда я стану одинокой и несчастной из-за того, что поверила ему.

Мы целуемся лихорадочно, неуклюже, словно в бреду, но при этом словно боимся сделать лишнее, неосторожное движение. Кай вторгается в мой рот, захватывает его, заполняет собой и замедляется: нетерпение перетекает в болезненную нежность – такую, словно он хочет в полной мере насладиться моим вкусом, хочет испить меня до дна.

Его поцелуи теперь больше не походят на нападение – они как легкое дуновение ветерка, медленно раздувающее сильное пламя. Я дразню Кая, размыкая губы и проводя языком по его нижней губе, и его тело немедленно реагирует на мою дерзость ощутимым дрожанием.

Огонь внизу моего живота от этой медленной пытки превращается в пожар, и я льну к нему еще сильнее. И вот уже мы дрожим вместе – от страсти, от нетерпения, от желания дать волю внутренним демонам и сорваться, наконец, с цепей.

– Господи, – шепчет Кай, отстраняясь на секунду, чтобы перевести дыхание.

– Больше подошло бы очередное грязное ругательство, – подсказываю я, целуя его подбородок и спускаясь к шее.

Кай пахнет невообразимо приятно. Именно этого запаха и этого тепла мне не доставало на вечеринке, а теперь я будто получаю свой долгожданный подарок. Каждый сантиметр его кожи мне хочется задеть губами и языком, поэтому я прижимаюсь крепче и утыкаюсь лицом ему в шею.

– Твою мать, – рвано выдыхает парень.

– Вот именно, – усмехаюсь я, продолжая лихорадочно покрывать его кожу поцелуями.

– Иди сюда.

Кай снова целует меня в губы. И я откликаюсь, но не сразу – не могу с ходу сообразить, где нахожусь, и что происходит. Мое сознание затуманено настолько, что остались лишь ощущения – бешеная пульсация между ног и растекающийся по венам жар.

«Только не останавливайся. Только не останавливайся!»

Музыка внизу продолжает играть, а Кай отрывает меня от пола и несет к кровати. Я обхватываю ногами его талию, и когда мы опускаемся на постель, парень ложится на меня.

Все грани разумного давно стерты и больше не имеют значения. Поэтому мои руки скользят по его спине, прихватывают край футболки и тянут вверх – нужно быстрее избавиться от одежды, чтобы между нашими телами не осталось никаких преград.

– Мариана, – шепчет Кай, едва касаясь моей кожи в попытке аккуратно стянуть с меня блузку. Он замедляется, любуясь открывающимся взору видом на живот и грудь, и уголки его губ приподнимаются в улыбке. Парень словно взволнован и смущен. – Ты такая красивая. Такая…

Мой пульс ускоряется. Его пальцы нежно ложатся на впадинку пупка, а затем крадутся выше. Сердце сбивается с ритма, тело выгибается навстречу.

Мне хочется закричать, чтобы он уже снял с меня, наконец, эту чертову тряпку, но Кай словно угадывает мои желания – он и сам уже сгорает от нетерпения. Рывком снимает с меня блузку, отшвыривает в сторону и припадает губами к моей груди.

У меня вырывается хриплый стон. Чувствуя, как его язык пробирается по краю кружевного бюстгальтера, я сжимаю зубы, чтобы не закричать снова. И когда Кай отворачивает край ткани и нежно прикусывает мой сосок, я вцепляюсь в простыни и стону в голос, не размыкая губ. Даже просто звуки его поцелуев и шелест его дыхания сводят меня с ума, а эти ощущения… они буквально возносят меня на вершину блаженства.

Мне нравится. Мне так нравится то, что он делает со мной!

Я начинаю задыхаться, когда Кай снова целует меня в живот. Потому что догадываюсь, что будет дальше. Его руки избавляют меня от юбки, медленно расстегивают молнию и стягивают ткань – она сползает вниз, щекоча бедра. Мое сердце бьется так быстро, будто вколачивает гвозди. Возможно, оно чувствует, что скоро будет разбито, и строит себе броню покрепче?

Я поднимаю голову как раз в тот момент, когда Кай опускается ниже и целует меня над резинкой трусиков. Парень ловит мой взгляд, смотрит внимательно. Видимо, ожидая моих возможных возражений. Затем он осторожно оттягивает ткань трусиков и касается меня языком. Мои пальцы в этот момент тонут в его волосах. Я откидываюсь на подушку, закрывая глаза. Пульсация между ног становится настолько невыносимой, почти болезненной, что мне требуется освободиться от нее немедленно.

Я забываю про стеснение и двигаю бедрами, помогая ему снять с меня белье. А затем сама послушно раздвигаю в стороны ноги, уже не пытаясь обрести потерянный над своим телом контроль. Мне приходится положить одну из маленьких подушек себе на лицо и вцепиться в нее зубами в тот момент, когда Кай проводит языком между моих ног.

Это настолько восхитительно! И так захватывающе, что я лучше буду жевать подушку и гасить в нее свои крики, чем перепугаю всех домашних, и они ворвутся в спальню, прервав это удивительное действо на самом горячем моменте.

– Не бойся, – шепчет Кай, заметив мое напряжение.

– Я не боюсь. – Выдыхаю я. – Наоборот.

Похоже, его моя неопытность пугает еще больше, чем меня саму. Поэтому я кладу ладонь на голову Кая и властно возвращаю ее на прежнее место. Едва его язык опускается обратно, как я, прерывисто вздохнув, погружаю свое лицо в подушку.

Боже. Ты. Мой.

Отсутствие воздуха сильнее окунает меня в ощущения, позволяя сосредоточиться только на том, что происходит между ног.

Язык Кая скользит по моим складкам и приближается к клитору. Мне хочется обхватить его голову ногами, но вместо этого я раскрываюсь навстречу, и парень, наслаждаясь своей властью, делает что-то невообразимое, заставляя меня дышать все чаще и стонать все громче.

Он запускает язык внутрь меня, и мои ягодицы сжимаются, вторя его движениям. Он дразнит меня, лишь касаясь кончиком языка набухшей плоти, и замирает, а затем снова быстро двигается, описывая круги. Мои соски напрягаются, тело будто готовится к чему-то, а сознание, попрощавшись, уносится куда-то в космос. Пульсация все нарастает. Я становлюсь влажной.

Цепляясь пальцами в волосы Кая, я еле удерживаюсь от того, чтобы не надавить на его макушку, заставляя ускориться и быть жестче. Кай медленно скользит внутрь меня языком и заполняет своим жаром. Новый крик восторга снова гасит подушка, но я вынуждена отбросить ее в сторону, потому что мне не хватает воздуха.

Язык парня возвращается к маленькой наэлектризованной точке, и я снова вскрикиваю, начиная метаться по постели в поисках чего-то, за что можно бы было ухватиться. На счастье, мне попадается одеяло.

Кай вводит в меня пальцы, подушечками проводя вверху у самого входа, и я не знаю, зачем он это делает, но ощущаю, как мои внутренние мышцы испуганно сжимаются вокруг них. А, может, это и не испуг. Когда язык парня нежно и одновременно сильно нажимает на главную точку, превращая движения в размашистые круги, я выгибаюсь и, не в силах вздохнуть, ныряю в облако из сладкой дрожи и обжигающе горячих волн, разливающихся от низа живота по всему телу.

Я понятия не имею, что это, но полностью отдаюсь этому чувству. Не знаю, сколько это длится – секунду или вечность, но обнаруживаю себя уже дрожащей и разомлевшей в сильных руках Кая. Он ложится на меня сверху и прикрывает мне рот ладонью.

– Тише. Видела бы ты себя, – шепчет он, – это было так красиво и… громко.

Он усмехается, зарываясь лицом в мои волосы, а я ощущаю его эрекцию, и желание возвращается ко мне вновь.

– Мариана, – Кай пытается отлепить от своего потного лица пряди моих прилипших волос. – Что ты…

– Я пытаюсь избавить тебя от одежды, – бормочу я, стягивая с него шорты и боксеры.

Если то, что только что произошло, было настолько потрясающим, то каким же прекрасным будет продолжение? Меня начинает трясти, потому что я не могу думать больше ни о чем другом. Расправившись с остатками его одежды, я сама снимаю с себя бюстгальтер и радостно вздыхаю.

– Ты точно девственница? – Смеется Кай, глядя мне в лицо.

Его бедра прижимаются ко мне, стук его сердца отдается в моей грудной клетке.

– Надеюсь, ненадолго. – Говорю я.

И закрываю его рот глубоким поцелуем.

Мне нужно, чтобы он был во мне. Я точно знаю, что это будет самым правильным и приятным на свете.

– Подожди, – приподнимается вдруг он, тянется к шортам, лезет рукой в карман. – Это было где-то здесь.

Кай достает упаковку из фольги, разрывает и надевает презерватив. Мне не хочется думать, что делают эти штуки в кармане его домашних шортов, поэтому я отгоняю от себя эти мысли. Возможно, Кай постоянно носит с собой средства защиты: мало ли где и с кем его охватит страсть. Но я же знала, с кем связываюсь? К тому же, мы с ним поговорили и, вроде как, пришли к тому, что он теперь только мой. Мой парень.

Мой парень.

Я смотрю в его лицо. Кай берет меня правой рукой под колено и целует в губы. Я обхватываю его ногами и выгибаюсь навстречу. Чувствую, как головка его члена касается меня у самого входа. Так горячо. Просто невыносимо.

– Ты уверена? – Спрашивает он, наклоняясь ниже.

Мне все труднее сохранять с ним зрительный контакт, ведь меня ломает от желания почувствовать его внутри себя.

– Ну, же. Сделай уже это. – Рвано выдыхаю я.

Кай улыбается.

– Боже. Мариана, я…

Он так и не договаривает. Входит так быстро и резко, что я вскрикиваю. Но Кай заглушает мой крик своим поцелуем.

Мое тело напрягается и застывает. И мы лежим, не двигаясь. Боль и жжение перемешиваются с тягучим жарким удовольствием.

Кай отрывается, чтобы посмотреть на меня. В его синих глазах забота и любовь.

– Ты как? – Спрашивает он.

Боль потихоньку стихает.

– Продолжай. – Прошу я.

Почувствовав, что мои мышцы расслабились, Кай снова входит. Глубже, до самого конца. Двигается неспешно, осторожно, но ритмично. Положив руки на его спину, я приспосабливаюсь к новым ощущениям. Мое тело принимает его, и каждая клеточка ощущается мной до самой глубины.

Мы так близко, что ближе стать уже просто невозможно. Мне больно. Действительно больно, но в лучшем смысле этого слова. Я чувствую его везде – и это не только о сексе, мне кажется, переплелись даже наши души.

– Не останавливайся, – прошу я, начиная двигаться с ним в такт.

– И не собирался. – Хрипло бормочет Кай.

Я стону ему в губы. Снова целую его. Или он меня. Наши поцелуи повсюду. Они смешиваются с нашими запахами, всхлипами, стонами, с обрывистыми дыханиями, толчками, которые становятся все быстрее. Наши тела двигаются синхронно. Кай опускается на меня всем весом, прижимает к кровати. Мои бедра поднимаются ему навстречу.

Я хочу быть здесь, с ним, но мое тело мечется. Оно стремится куда-то в небеса. Зачем это ему? Что происходит?

– Не отпускай меня, – прошу я, опасаясь, что реально взлечу или упаду.

– Я с тобой. – Задыхаясь, шепчет Кай.

Мои пальцы больно впиваются в его спину. Он двигается быстро. По тому, как напрягаются его мышцы под моими ладонями, я понимаю, что долго это не продлится. Сейчас все случится. С ним? Или со мной? Или все же… Уже знакомый жар внизу живота вдруг взрывается разноцветной радугой, и я словно отрываюсь от земли – начинаю парить.

– Мариана… – Стонет Кай, тяжело дыша.

Его ноги напрягаются, и все тело сотрясает крупная дрожь. Прижав его к себе, я ощущаю под пальцами капельки пота на его спине. Когда он открывает глаза, вижу, что они блестят. Чувствую, как Кай все еще содрогается внутри меня, и глажу обессиленными руками его лицо.

Мы только что сделали что-то особенное. Что-то, что не сравнится ни с чем во вселенной. То, что доказывает, что мы рождены стать идеальной парой.

Наши глаза устремлены друг на друга в течение нескольких долгих мгновений. Я пытаюсь отыскать в его взгляде сомнения или сожаления, но не нахожу там ничего подобного. Кажется, Кай счастлив.

– Спасибо. – Говорит он. – Ты – самое лучшее, что было в моей жизни.

– За что ты меня благодаришь? – Чуть слышно произношу я.

– За то, что подарила мне себя. Не думаю, что я достоин такого подарка, – Кай качает головой, – но я рад, что ты теперь по-настоящему моя. Только моя.

«Надеюсь, это навсегда», – думаю я, а вслух говорю:

– Я – твоя, пока ты – мой. И пока буду чувствовать себя счастливой рядом с тобой.

– Буду стараться. – Проговаривает Кай так тихо, что не уверена, что он действительно шевелит губами.

А потом он целует меня так глубоко и неистово, что я понимаю, что в этом поцелуе что-то новое, чего еще не было в наших отношениях. Это новый Кай, преисполненный надежды и силы. Кай, полный чувства и трепета. Настоящий Кай – такой, каким его не видит никто другой.

Прежде в наших поцелуях было лишь вожделение, но теперь я ощущаю в них… любовь.

Кай

После всего дерьма в моей жизни я словно получаю в награду девушку мечты. Мне хочется остаться здесь с ней навсегда.

– И почему мы не сделали этого раньше? – Спрашивает Мариана.

Мы лежим на ее постели в полной тишине, и меня с головой накрывает неведомое ранее умиротворение. Странное чувство, когда никуда не нужно бежать, не нужно ни о чем беспокоиться – тебе хорошо здесь и сейчас, и все это благодаря этой чудесной девушке. Даже не думал, что мы когда-то сможем найти с ней общий язык.

– Чего именно?

– Этого. – Отвечает она, стесняясь произнести слово «секс». – Тратили время на перепалки и ругань. А нужно-то было… всего лишь…

Мариана смеется, и я прижимаю ее к себе.

Она лежит на моем плече, и ее ресницы кажутся темными, как ночь, на фоне бледно-молочной кожи.

– Было очень тяжело смотреть на тебя и не иметь возможности прикоснуться, – признаюсь я, накрывая ее руку своей. – Но я знал, что ты как тяжелый наркотик – стоит принять дозу, и больше уже не сможешь остановиться.

– Не понимаю, почему ты должен останавливаться. – Говорит Мариана.

Я не вижу ее лица, но уверен, что она улыбается.

– Мне казалось, что я должен презирать тебя.

– Но почему? – Она приподнимается, пытаясь посмотреть мне в глаза.

Я до боли закусываю губу.

– Все дело в моем отце. С тех пор, как он ушел, мы не общались. Не созванивались, не виделись – ничего. Я не понимал, почему Харри не приезжает, почему забыл меня, и постоянно пытался отыскать причину в себе. Что я сделал не так? Чем обидел его? Почему он нас разлюбил? – Я прерываюсь, чтобы проглотить горький ком, застрявший в горле. – Эти мысли разрушали меня изнутри, точили изо дня в день. Я не верил, что стал для папы чужим как по щелчку пальцев. Верил только в то, что для этого должен быть какой-то повод. Что виноват кто-то другой. Например, его новая жена, которая не позволяет ему видеться с сыном.

– Кай, мне так жаль. – Шепчет Мариана, сжимая мою руку. – Я не знаю, в чем дело, но сомневаюсь, чтобы моя мама запрещала Харри видеться с семьей. Однажды я слышала, как она уговаривает его лично завести тебе подарок на день рождения. Помню, Харри ужасно разозлился тогда и сказал, что, если надумает, то лучше отправит по почте.

– Не было никаких подарков. – Произношу я каким-то чужим, осипшим голосом. – Ничего не было. Он словно исчез и вычеркнул нас из своей жизни. Мать пила, дома была разруха, мне частенько нечего было есть, и нечего надеть в школу, но никто не интересовался тогда моим состоянием.

– Это ужасно. – Вздыхает она, придвигаясь ко мне и касаясь пальцами пространства под моими глазами.

В этот момент я с изумлением осознаю, что плачу, но нежная и чистая улыбка Марианы не позволяет мне усомниться в том, что она меня не осудит.

– Знаешь, а ведь я ни о чем никогда не мечтал. – Говорю я в тишине. – Только о его внимании. Я ждал, ждал, ждал этого момента и все равно знал, что однажды дождусь. А потом он умер. Внезапно и так неожиданно, что я… разозлился. Потому что еще надеялся на исполнение своей мечты. Надеялся, что все эти годы – одно большое недоразумение, и мы выясним причину разлада, и будем общаться. Ты была моим последним шансом к нему прикоснуться.

– Я?

– Да. Ты стала его дочерью. И я перенес на тебя все свои обиды, всю ненависть к нему, все разочарование. Мне казалось, раз ты отняла у меня его внимание, то с тебя я и должен спрашивать. Казалось, что, если я причиню тебе боль, то мне станет легче. Это как отомстить ему за его нелюбовь.

– О, Кай… – Мариана стирает пальцами мои слезы, а затем целует меня в глаза, в щеки, в нос, в губы.

Так порывисто и неистово целует, будто хочет забрать всю мою боль. Мы с ней, конечно, из разных вселенных, и ни за что не были бы вместе, если бы не смерть Харри, но, может, в этом и есть его отцовское участие? Он подарил мне Мариану. И, наверное, мне стоит сделать все, чтобы этот союз получил право на жизнь?

Возможно, я смогу любить. Я смогу дать ей то, что она хочет, если сильно постараюсь. Может, я не так уже и безнадежен?

Конечно, если я ее и люблю, то никогда не скажу этого вслух. Чтобы не стать слабым и уязвимым, чтобы не позволить причинить себе боль, чтобы не впустить в сердце. А что, если она уже там?

– Ты должна знать кое-что. – Шумно выдыхаю я.

– Говори. – Мариана выпрямляется и садится рядом.

Боже, ее тело совершенно. Я смотрю, как серебристый свет луны играет бликами на ее бархатной коже, и еще раз мысленно ставлю зарубку: «Не облажайся. Не потеряй эту прекрасную девушку».

– Я – ужасный человек. Я натворил в своей жизни столько всего, что не знаю, как ты на меня вообще посмотрела. Ты святая, наверное?

Она смеется. Слышно, как воздух толчками покидает ее легкие.

– Ну, это не новость, Кай Турунен. Ты действительно ужасен.

Я тоже улыбаюсь, но тут же спохватываюсь. То, что ей предстоит услышать, не характеризует меня, как порядочного и достойного бойфренда для такой, как она.

– Помнишь, я говорил тебе про свою одноклассницу?

– Про Оливию?

– Да. – Я сглатываю. – В общем, в ее смерти есть моя вина.

– Я посмотрела информацию в интернете, – тихо говорит Мариана, – Оливия замерзла в лесу?

Я киваю.

– Так и есть. Но там не напишут, почему она пошла в этот лес.

– И почему же?

– Она была чем-то похожа на тебя, Мариана. Улыбкой, суждениями, внешним видом. Ребята из нашей школы считали ее странной, не от мира сего. Но только не я. Эта девочка просто была другой: чище нас всех, разумнее, добрее. Ее чистота – как красная тряпка для быка в погрязшем в пороках обществе. Оливия раздражала всех потому, что банально была лучше.

Погрузившись в воспоминания, я замолкаю.

– И что же произошло? – Спрашивает Мариана, нежно касаясь моего плеча.

Я вздрагиваю.

– В тот день была репетиция в школе. За час до нее меня ужасно взбесила заметка в газете про моего отца: в ней говорилось, что Харри пожертвовал деньги в фонд школы, и его личные качества превозносились чуть ли не до небес. И щедрый, и добрый – чуть ли не ангел. И в тот миг мне хотелось закричать на весь мир о том, что все это фальшь – и его улыбка на фото, и его бескорыстие. А Оливия… она просто попала под руку. Кое-кто из ребят раздобыл ее снимок в обнаженном виде, и я так разозлился! Мне хотелось, чтобы все вокруг узнали, что никакой чистоты не бывает, что это лишь прикрытие для еще большей развязности и грязи. И я отправил ее фото всем ученикам школы.

– И ее стали травить? – Хрипло спрашивает Мариана. – Эту девочку унижали?

– Оливия не стала дожидаться последствий моего поступка. Едва узнав об этом, она кинулась в лес – подальше от позора. Дальше ты знаешь.

– Но тебе ведь было всего шестнадцать, так? – ее голос звучит испуганно, неуверенно.

– Так. Но я не чувствовал себя виноватым. Я упрямо отрицал свою причастность, чтобы не ощущать это тяжелое, гнетущее чувство, которое лежит на груди каменной плитой и не дает тебе дышать. Я перекладывал вину в гибели Оливии на кого угодно, лишь бы только дистанцироваться от произошедшего. Я творил ужасные вещи: пил, курил, отрывался сутками с непонятными людьми под непонятными препаратами, изменял своей девушке Эмилии. Делал все это потому, что осознавал – от вины никуда не убежать. Она всегда останется с тобой. Как и Оливия – я постоянно слышу ее голос в своей голове. Она преследует меня. Стоит только поверить в то, что жизнь налаживается, как появляется эта девчонка, и я снова окунаюсь в свои кошмары.

– Ты просил у нее прощения?

– У кого? – Хмурюсь я. – У Оливии? Так она же умерла.

– Но ты просил?

Пожимаю плечами.

– Я был у нее на кладбище. Не раз.

– Подростки бывают жестоки и не осознают в полной мере ответственность за свои слова и действия. – С сожалением говорит Мариана. – Ты ведь не желал ей тогда смерти?

– Нет. – Мотаю головой. – Нет, ни в коем случае. Я даже не думал, что все так получится…

– Значит, она простит тебя. Осознание вины уже половина успеха. Девушку это конечно не вернет, но ты все равно сможешь искупить ее.

– Каким образом?

– Не знаю. Добрыми делами. – Улыбается Мариана. – Если бы Оливия была жива, она бы совершала множество маленьких добрых дел ежедневно. Ты можешь взять это на себя. Хочешь, составим список? Или ты любишь импровизировать?

– Так ты не шокирована тем, что я тебе только что рассказал?

– Разумеется, шокирована. – Она кладет голову на мою грудь и обнимает меня руками. – Но это многое объясняет, Кай. Многие твои поступки и ход твоих мыслей.

– Я и тебе успел наговорить всякого…

– Да уж. – Усмехается Мариана.

– Простишь меня?

– Я прощаю тебя. Ведь ты больше не будешь?

– Не могу обещать. – Подкалываю я.

И тут же получаю шутливый удар в плечо.

Мариана

Утром мы просыпаемся вдвоем. Собравшись впопыхах, мчим в университет на машине Харри. Расстаемся на стоянке: я украдкой целую Кая, машу ему на прощание и иду взять себе кофе. Неудивительно, что он оказывается самым вкусным за последние месяцы.

Первые занятия на интенсиве – чистейший кайф. Я будто попадаю в комфортную для себя атмосферу. Огромное количество новой информации не пугает, а наоборот – вызывает дикий интерес. К тому же, со вчерашней ночи у меня будто прибавилось сил, ощущение такое, будто готова горы свернуть.

– Смотри, она так и светится. – Прищуривается Ник, когда мы встречаемся в коридоре.

– Это все день рождения. Или… – Алина разворачивает меня к себе и пристально глядит в глаза. – Что это с тобой, Мари? Ты какая-то…

– Что-то определенно изменилось. – Заключает Никита.

– Что именно? – Хмурится подруга. – А ты случайно не… о, боже! – Визжит она.

– Что? – Смеюсь я.

Они не могли догадаться так быстро!

– Это случилось, да? Это произошло?! – Прыгает Алинка, теребя меня за рукав.

– Не может быть. – Обмахивает себя руками Ник. – С кем? С…

Я закрываю его рот ладонью прежде, чем он произнесет хотя бы слово.

– Давайте, не сейчас. – Улыбаюсь я, многозначительно глядя на профессора, который движется по коридору в сторону нашей аудитории.

– Я хочу знать подробности! – Требует подруга. – Выкладывай все в мельчайших деталях! Как это произошло? Он тебя соблазнил? Что он тебе пообещал? Ты в своем уме, вообще?

Ее вопросы сыплются на меня, как град – так быстро и интенсивно, что приходится морщиться от их количества.

– Лучше скажи, тебе понравилось? Эти слухи о том, что он бог в постели, они – правда?

– Хм, ну, не знаю… – бормочу я, хитро закатывая глаза.

Разворачиваюсь и иду в кабинет. Гордо, как хранительница великих знаний, за которые каждый из ныне живущих готов предложить самую высокую цену.

– Эй, так не пойдет! Мы должны все знать! – Бросаются за мной друзья.

* * *

День проходит отлично. Пару раз мы с Каем видим друг друга в коридоре. Он держится серьезно, особенно при друзьях, но все же позволяет себе пару раз улыбнуться в ответ на мой взгляд. В этот момент в моей груди взрываются фейерверки.

После занятий я спешу в спортивный центр. Поднимаюсь на трибуну, занимаю свободное место. Кай все еще тренируется. Здесь, на льду, он такой же бескомпромиссный, дерзкий и беспощадный как в жизни. Борется до последнего, без капли страха бросается в бой.

– Пришла посмотреть на брата? – Застает меня за просмотром Виктор.

– Привет. – Улыбаюсь я ему, словно старому приятелю. – Так, просто забежала, пока есть свободное время.

Мы с Каем еще не говорили о том, собираемся ли афишировать свои отношения. Пока между нами все такое хрупкое и непонятное, что не хочется заводить разговоров на серьезные темы. Время само должно все расставить по местам, поэтому лучше не спешить. Особенно, в нашей ситуации.

– Я тоже. – Говорит Виктор, усаживаясь рядом со мной.

И мы мило болтаем с ним почти до самого конца тренировки. Когда остается всего пять минут, я встаю и, соврав, что тороплюсь на дополнительные занятия, удаляюсь.

Жду сводного брата за углом спортивного центра, на парковке. К счастью, тот появляется один, хотя, я уже переживала, что Виктор попросит подвезти его до дома.

Выхожу ему навстречу и радуюсь, когда Кай, едва заметив меня, раскрывает объятия. Удивительные ощущения. Это мой парень, и я обнимаю его и целую при встрече. Мы садимся в машину и продолжаем неистово целоваться, будто наша разлука длилась несколько недель, а не несколько часов.

– Когда мы скажем твоей маме? – Спрашиваю я, когда машина въезжает в гараж.

– Хочешь, скажи ей прямо сейчас. – Открывает передо мной дверь Кай.

– Ой, я, наверное, не готова. – Хихикаю я, представив лицо Риты, когда мы сообщаем ей о наших отношениях.

Мы входим в дом, но внутри стоит тишина.

«Уехали в театр» – значится в записке, которая лежит на столике в гостиной.

– Похоже, дома только бабушка. – Играя бровями, сообщает Кай.

– Повезло, так повезло. – Смеюсь я, когда он тянется к моему лицу с поцелуем. – Может, накормим бабушку ужином, а потом все остальное? – Предлагаю ему.

– Идет. – Соглашается Кай.

Мы ужинаем прямо в комнате бабушки. Впервые за все это время, и впервые в таком составе. Кажется, это поднимает бабуле настроение. Особенно тот факт, что мы теперь неплохо ладим.

Искупавшись вдвоем в бассейне, мы с Каем, мокрые, поднимаемся наверх. Вернее, я спасаюсь бегством, бросив на пол купальник, а парень несется за мной. Я визжу, он смеется.

Забегаем ко мне в комнату, и я швыряю в него подушкой. Тут же получаю подушкой по голове в ответ.

Бой продолжается еще с полминуты, а затем Кай притягивает меня к себе и помогает избавиться от халата. Наши губы встречаются, и мы отчаянно набрасываемся друг на друга. Тянем за оставшуюся одежду, стонем, впиваемся пальцами в мокрую кожу.

Не знаю, какой бывает секс у тех, кто не влюблен взаимно, но если не такой, как сейчас у нас, то зачем это вообще? Ради чего?

Мы дарим друг другу всех себя. Растворяемся друг в друге. Несемся наперегонки со своими чувствами, торопясь оказаться близко, еще ближе.

Падаем на кровать. Кай тут же оказывается на мне. Во мне. Внутри меня. Наши рты находят друг друга, дыхание смешивается, глаза смотрят в глаза, и капельки влаги на нашей коже тоже становятся единым целым.

Вряд ли, это секс. Это что-то гораздо большее.

Наши взгляды – наивысшая степень уязвимости и доверия. Намного легче спрятать чувства или их отсутствие, просто прикрыв веки. Мы же не защищаемся друг от друга. Мы дарим себя друг другу. Полностью и безвозвратно.

С каждым толчком поцелуи становятся более жадными, а стоны более громкими. Мне хочется сказать ему о том, как мне хорошо, но вместо слов изо рта вырываются нечленораздельные звуки. Я не властна над собственным голосом. И над телом – им теперь безраздельно владеет Кай.

– Кай! – Я выкрикиваю его имя, когда он входит еще глубже и сильнее.

И, дрожа всем телом, целую его. Кай наращивает темп. Я стону. Он стонет еще громче. Между нами будто происходит соревнование – кто ярче выразит свои ощущения и эмоции. Кай рычит, а у меня перехватывает дыхание. Мое тело сотрясает дрожь. И я закрываю глаза, утыкаясь лицом ему в шею и покусывая его кожу.

Кай притягивает меня к себе и шумно выдыхает. А затем ослабляет хватку. Я глажу его спину, а он зарывается лицом в мои волосы.

Это блаженство.

Никаким другим словом не описать то, что я сейчас чувствую.

– Пойду, принесу нам попить. – Говорит Кай через минуту.

Целует меня, поднимается с кровати и идет к выходу.

– Халат. – Кричу я ему вслед, указывая на разбросанные по комнате вещи. – Или хочешь, чтобы твоя мать вернулась и застала тебя голого?

– Точно.

Он, смеясь, подбирает с пола купальный халат, неохотно натягивает на себя и выходит.

Я лежу, глядя со счастливой улыбкой в потолок, пока вдруг не слышу доносящиеся снизу приглушенные голоса. «Неужели, Рита вернулась? Боже, надеюсь, она не слышала, как мы занимались сексом!» Наверное, стоило вести себя тише.

Я встаю с кровати, накидываю халат и осторожно выхожу из комнаты. На цыпочках подбираюсь к лестнице. Оттуда видно Маргариту, стоящую посреди гостиной с моим купальником в руке.

– И что это? – Спрашивает она у сына, брезгливо морщась. – Что ты тут устроил? Черт, я так и знала, что этим все и закончится!

– Лучше следи за своим прихвостнем, – понизив голос, угрожает Кай, – какого рожна он напялил сегодня костюм Харри?!

Наклонившись, я вижу стоящего в сторонке Лео, почесывающего затылок.

– А что ему было делать? Идти в театр в своем рванье? Харри этот костюм уже без надобности!

– Ты хотя бы послушай себя, ма…

– Это ты послушай сюда, сопляк. – Краснея от злости, рычит женщина. – Если уж эта курица тебе нравится, то давай, остепенись! Хватит спать со всеми подряд! Пусть деньги останутся в семье!

– Я сам решу, как поступить с этой курицей. – Четко выделяя слова, отвечает Кай.

– Не забывай, для чего мы здесь, сын. – Уже более мягко и примирительно говорит Рита, приближаясь к нему. – Я все еще раскапываю финансы Харри, и меня беспокоят некоторые бумаги, которые я нашла в его сейфе.