Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

– Ты куда? – Орет мне в спину Леха Стерхов.

– Мне нужно идти. – Отвечаю я.

Проталкиваюсь сквозь толпу, приближаюсь к девушкам и сразу подхватываю под локоть сводную сестру.

– Эй, ты как?

Она испуганно распахивает на меня глаза.

– Кай?

– А ты здесь откуда взялся? – Сердится Алина, подхватывая Мариану с другой стороны.

– О, Кай… – улыбается моя сводная сестра, наклоняя голову на мое плечо. – Только не кусайся, ладно? А то ты злой и страшный… как серый волк…

Мариана опускает взгляд и хихикает.

– Она пьяна. – Сердито предъявляю я.

– Два бокала шампанского! – Лепечет Алина. – Кто ж знал, что на голодный желудок!

– Я просто устала. – Вздыхает Мариана.

Я прижимаю ее к себе за талию.

– Отвезу ее домой. – Говорю Алине.

– Это не обязательно, я и сама могу. – Хмурится рыжая.

– Сказал, отвезу!

Подхватываю Мариану на руки и выношу из клуба. Сменщик, удивленно взглянув на нас, придерживает дверь.

– Я никогда не хотела с тобой ругаться. – Бормочет сводная сестра, когда я устраиваю ее на заднем сидении такси.

– Знаю. – Отвечаю я.

Договариваюсь с водителем, сажусь с ней рядом, и Мариана кладет голову мне на плечо. Я задерживаю дыхание, когда ее пальцы смыкаются на моей руке.

– Со мной ты можешь не быть засранцем. – Тихо произносит она. – Это необязательно, ведь я все равно знаю, что иголки у тебя лишь снаружи. – Мариана тычется лбом в мое предплечье, словно маленький беспомощный котенок. Будто пытается найти удобное положение. А затем закрывает глаза и шепчет: – Мне с тобой хорошо, Кай.

«И мне с тобой» – тонет где-то глубоко в моем затуманенном паникой подсознании.

Мариана

Я просыпаюсь от того, что Хвостик топчется на моей груди и мурлычет. С трудом открываю глаза, приподнимаюсь и оглядываю помещение. Где это я? И очень быстро понимаю, что нахожусь в собственной спальне. Встрепенувшись, начинаю проматывать в голове события вчерашнего вечера, они сменяют друг друга точно кадры кинопленки: вступительные на интенсив, поздравления, прогулка в парке, посиделки у Алины дома, клуб…

Кай.

Его сильные руки подхватывают меня, и я окунаюсь с головой в аромат его парфюма. Становится так легко, словно падаю в невесомость. Шум двигателя, покачивание, странная музыка и брелок в виде кубика на зеркале заднего вида. Такси? Черт!

Как я оказалась дома?

Сажусь и заглядываю под одеяло. На мне футболка. Слава богу, хоть нижнее белье на месте. Не припомню, чтобы занималась вчера ночью с Каем… чем-то, что стыдно было бы вспомнить…

– Еще только половина седьмого. – Говорит сводный брат, когда я, приняв душ, спускаюсь в столовую. Он сидит за столом, перед ним кружка с кофе. – Ты могла поспать хотя бы до девяти.

– Тогда я не успела бы к первой паре. – Отвечаю я тихо.

Наливаю себе кофе и сажусь напротив него. Кай не выглядит помятым, но в его лице достаточно бледности, чтобы можно было считать его измотанным.

– Это ты привез меня домой? – Хрипло спрашиваю я.

И плотно обхватываю дрожащими пальцами кружку.

– Ты была пьяна. Кто-то должен был позаботиться о тебе. – Говорит он.

На его лице не дергается ни один мускул. Видно, что парень пытается сдерживать свои эмоции.

– Спасибо. – Смущенно благодарю я.

Делаю глоток, и обжигающая горечь царапает одеревеневший язык.

– Лучше попей водички. – Советует Кай с легкой усмешкой. – Поможет прийти в себя.

– Я же почти не пила вчера… – Вспоминаю я.

– Тебе хватило двух бокалов. – Выразительно двигает бровями парень.

Я смотрю в его лицо, не отрываясь. Без маски ненависти оно кажется мне привлекательным и каким-то даже родным.

– А… – Мне приходится прочистить горло, чтобы продолжить. – А кто меня переодел?

Сердце разгоняется от мысли о том, что руки Кая касались моего тела этой ночью.

– Ты сама. – С неожиданной улыбкой говорит он. – Я поднял тебя в комнату и положил на кровать, далее ты пробормотала что-то про порядок и про то, что нужно разложить вещи по местам, чтобы они не помялись. Тогда я вышел, и, очевидно, ты сняла с себя одежду.

– Боже… – Я стыдливо опускаю взгляд.

– Ничего. Со всеми когда-то происходит впервые. – Успокаивает Кай.

Я поднимаю на него глаза. В его взгляде застывает мучительная недосказанность.

– Так как ты оказался в том клубе?

– Мы заехали туда с парнями из команды.

– Так вот где ты проводишь ночи. – Грусть в моем голосе нечаянно выдает меня.

Сильные пальцы Кая крепче сжимаются на массивной кружке.

– И да, и нет. – Он склоняет голову набок, рассматривая меня. – Я бываю в этом клубе четыре ночи в неделю. Потому что работаю там вышибалой.

– О… тогда понятно. – Я беру паузу, чтобы обдумать это. – Логично, хотя и неразумно. Жаль, что тебе приходится работать.

– Ты жалеешь меня? – Черты его лица внезапно заостряются.

Я закусываю губу.

– Ты не так понял. Мне жаль, что тебе приходится совмещать работу, спорт и учебу. – Поясняю я. – Это тяжело. И ты не высыпаешься.

Кай закрывает глаза и вздыхает.

– А, ты об этом.

Киваю.

– Нам не обязательно ссориться всякий раз, когда мы видим друг друга, Кай. – Говорю я, облизнув губы. – И не нужно принимать мои слова в штыки. Поверь, я тебе не враг.

Парень тяжело вздыхает. Такое хрупкое равновесие, воцарившееся между нами, едва не пошатнулось, и он пытается взять себя в руки. Ему явно трудно справиться с этим.

– И в университете тоже не нужно делать вид, что ты не знаешь меня. – Тихо добавляю я.

Кай морщит лоб. Он словно не верит. Но я с искренней улыбкой выдерживаю его взгляд.

– Серьезно. Хватит нам с тобой воевать.

– Ты знаешь, почему так происходит. – Говорит он, допив кофе.

– Причины не важны, если есть Мы. И если мы хотим все исправить.

– Мне пора. – Кай встает со стула.

Ну, вот. Его не хватает даже на пять минут серьезных разговоров. Он словно боится их, как огня.

– Кай. – Окликаю я его уже на пороге.

– Да? – Нехотя оборачивается парень.

– Бабушка просится домой, у нее там сад, квартира, все привычное.

– Так. – Кивает он.

– Ты бы поговорил с ней. Я понимаю ее чувства, но не уверена, что она справится одна. Ее состояние…

– Она стала заговариваться. – Кай качает головой, соглашаясь. – И быстро устает. Ты права, ей нужен уход. Бабушке лучше оставаться с нами.

– Спасибо. – Улыбаюсь я.

И он уходит.

А я так и остаюсь сидеть с разгоряченным сердцем и сбитым дыханием. Похоже, между нами воцарилось перемирие, и это не может не радовать.

Кай

Вечером, когда я возвращаюсь домой после тренировки, Мариана помогает матери прибираться в гостиной. Не знаю, что нашло на мать, ведь заставить ее убирать в доме так же сложно, как уговорить отказаться от алкоголя, но это происходит.

Они, воркуя, убирают пыль и протирают вазы. Поднимаясь по лестнице, я слышу, как мать заикается о том, что нужно нанять домработницу, и невольно усмехаюсь. Нет, мама неисправима.

Ужин проходит в непривычно приветливой обстановке. Лео рассуждает о том, что в этом городе большие перспективы для открытия своей школы танцев, и Мариана решает поддержать его – обещает, что составит бизнес-план. Она улыбается, искренне желая помочь. А я мысленно обещаю обсудить с матерью ее атаки на Мариану своими бизнес-идеями с намеками на финансирование за счет наследства.

Перед сном я с замиранием сердца слушаю за стенкой голос сводной сестры, но так и не решаюсь постучать в ее дверь.

Через два дня мы случайно сталкиваемся на улице после занятий. Точнее, я еду на машине, будто специально подгадав то время, когда девушка поедет домой, а она стоит на остановке, держа перед собой сумку двумя руками и задумчиво глядя вдаль.

Я останавливаю автомобиль в десяти метрах от нее, и Мариана меня замечает. Она вскидывает на меня удивленный взгляд и замирает. Знаю, я мог бы махнуть ей рукой, но почему-то не делаю этого. В это же мгновение к остановке подъезжает автобус. Подумав пару секунд, девушка отворачивается и садится в него.

А я еду следом, держась в потоке – так, чтобы она меня не заметила, но и стараясь не отставать.

А вечером я опять в бассейне.

Игра идет по старой схеме. Я «незаметно» подглядываю, а Мариана делает вид, что не замечает меня.

Никому из нас не ясно, что это за игра, и как долго еще она будет продолжаться, но мы не отваживаемся ее прекратить. Ни один не хочет сдаваться первым, и мы упрямо доводим друг друга до исступления выматывающим ожиданием чего-то, что должно вот-вот произойти и принести долгожданное облегчение.

– Вот ты где. – Говорит Мариана ранним утром пятницы.

Она застает меня в столовой с котом на коленях.

– Я про Хвостика. – Уточняет девушка. – Нигде не могла его найти.

Останавливается и складывает руки в замок, не решаясь взять его с моих колен. Ее беззаботность улетучивается сразу, как только мы сталкиваемся взглядами. Воздух между нами застывает в напряжении.

– Это и мой кот тоже, поэтому он со мной. – Говорю я.

– Вот как. – Мои слова вызывают у нее улыбку. – Ученые просто обязаны тщательно исследовать твой случай чудесного излечения от аллергии.

Я позволяю себе улыбнуться, и мы снова молчим.

– Алина собирает сегодня вечером наших однокурсников в кафе «Мьюс». – Кашлянув, сообщает она. – В честь моего дня рождения…

– У тебя день рождения? – Мои брови взлетают вверх.

– Угу. – Смущенно кивает Мариана.

– Поздравляю. – Произношу я.

В этом сухом «поздравляю» гораздо больше эмоций, чем она рассчитывала, поэтому ее губы расплываются в широкой улыбке.

– Спасибо. – Нервно говорит девушка. – Так вот… – Она прочищает горло. – Э… Ты не хочешь прийти? Ну, в смысле, не «не хочешь», а «хочешь», потому что специалисты по культуре общения рекомендуют не начинать вопрос с частицы «не», если не хочешь, чтобы тебе ответили «нет».

Она зажмуривается с досады.

Знаю, говорить такое мне в лицо – просто мрак, и волнение льется через край. Но, надо признать, выглядит ужасно мило.

– Ты хочешь, чтобы я пришел? – Уточняю я.

Она открывает глаза, выдыхает и кивает.

– Да, приходи. Вдруг… захочется.

– Во сколько?

– В восемь.

Подумав, я отвечаю:

– Может быть. Если успею. У меня вечером игра.

– Хорошо. – Выдыхает Мариана.

Мариана

Не знаю уж, как у меня хватило смелости пригласить его на празднование, но я это сделала. Весь день потом руки тряслись. Если честно, я не собиралась отмечать совершеннолетие, но Алина настояла: она придумала встречу в кафе, пригласила туда однокурсников и даже сама украсила зал для спецторжеств, что стало для меня совершеннейшим сюрпризом.

– Что это? – Восклицаю я, оказавшись в зале.

– Твой день рождения! – Визжат они с Ником, напрыгивая на меня вдвоем.

– Неужели, это все для меня?

– Да!

И я тону в лавине поздравлений, пожеланий и добрых слов от собравшихся. Несмотря на просьбу ничего не дарить, каждый принес по какой-нибудь безделушке в подарок. У Ника это сертификат в спа, а у Алины комплект красного нижнего белья.

– Какое оно… – Теряюсь я, заглядывая в коробку.

– Развратное? – Смеется подруга.

– Да.

– Нет, оно роскошное! – Поправляет она. – А быть развратной или примерной, плохой или хорошей решать только тебе, детка!

И мы обнимаемся, фотографируемся и чокаемся бокалами.

После долгих оживленных бесед официанты приносят торт. А я все это время, как на иголках, озираюсь по сторонам, ожидая прихода Кая, и проверяю телефон.

Смотрю на часы: уже половина десятого.

– Загадывай желание! – Хлопает в ладоши Алина.

Я послушно склоняюсь над зажженными свечами, но в голову ничего не идет. Все кричат, поддерживая меня, но у меня не остается сил даже улыбнуться. Я выдыхаю, и пламя свечей гаснет.

«Ничего» не загадала, вероятно, «ничего» и исполнится, потому что Кай не захотел в этот вечер быть со мной.

– Что загадала? А, ну, колись. – Подсаживается ближе Алина.

– Ничего. – Отвечаю честно.

Ребята чокаются шампанским и смеются.

– Чтобы твой краш скорее пришел? – Подмигивает она.

– Какой еще краш, Алин, ну, что за слово такое?

– Нормальное слово. А как еще сказать? Возлюбленный? Нет уж. Если ты на ком-то звезданулась, причем конкретно, так, что крыша съехала, то только краш!

– Я пригласила Кая, но он не захотел прийти. – Улыбаюсь я.

– Ну, и черт с ним! – Взмахивает руками подруга. – Яйцеклетка за сперматозоидом не бегает! Забей на него, поняла?

И тащит меня танцевать.

Мы прыгаем, кричим, смеемся, и все это очень похоже на хороший праздник. Но только со стороны. Не понимаю, почему у меня не получается переключиться. Все происходящее будто теряет смысл без него. Мне так больно и так обидно, что он не пришел.

Он не пришел.

Но я старательно делаю вид, будто мне весело.

А внутри оглушающая пустота. Тишина. Как на кладбище. И никто не в силах будет понять, даже если я расскажу об этом вслух.

Я позволяю себе пустить слезу, лишь когда выхожу из машины такси и машу на прощание Алине рукой. Автомобиль удаляется, и я медленно поднимаю глаза на дом. В его комнате горит свет. Ветер хлещет меня по щекам, призывая одуматься и отказаться от этой идеи, но я его не замечаю.

Мне нужно туда. Мне нужен ответ.

Кай

Она врывается в мою комнату, как порыв осеннего ветра, и приносит с собой запах сухой травы и прохладу ненастного вечера. Застывает в дверях, тяжело дыша, и я замечаю досаду и острую горечь, отпечатавшиеся на ее обветренных губах и в блестящих от слез глазах.

Мое первое желание – подойти и стряхнуть фрагменты сухих листьев с ее плаща, но я сдерживаюсь, напоминая себе о том, что всего одно касание может бросить меня в омут ее чар. Поэтому продолжаю лежать на кровати, закинув нога на ногу.

– Кай… – Вздыхает Мариана, пытаясь перевести дух.

Мне хочется отвести от нее взгляд, но не получается: ее глаза держат крепко, будто магнитом. И мои ладони от напряжения сжимаются в кулаки, а мышцы наливаются сталью.

– Да? – Стараясь казаться спокойным, отвечаю я.

– Кай, что случилось? – Ее голос дрожит.

Клянусь, это хуже физического наказания – видеть, как эмоции на лице Марианы мучительно сменяют одна другую.

– Ты о чем? – Лениво спрашиваю я.

И зеваю.

А затем, чтобы взять паузу, бросаю скучающий взгляд на часы.

– Почему ты не пришел? – Девушка срывается с места и подходит ближе. Останавливается у кровати и складывает руки в замок. Она так крепко сжимает пальцы, что те моментально белеют.

– Куда? – Я морщу лоб, якобы стараясь напрячь память.

Мариана изумленно вздыхает. Кажется, она ошарашена настолько, что готова вот-вот разреветься.

– Ах, на твою вечеринку. – «Вспоминаю» я.

Ее лицо вытягивается.

– На мой день рождения.

Лучше ей не знать, что я потратил сегодня час на то, чтобы выбрать для нее подарок. Купил, а затем выбросил в мусорное ведро. Я ведь не из тех придурков, что плетут романтические бредни, делают комплименты и носятся с подарками. Такое не для меня.

Мариане нужен кто-то другой. Кто-то, кто умеет чувствовать по-настоящему. У меня же эта функция уже давно вышла из строя. Не без ее участия, кстати.

– Точно. – Киваю я. – Твой день рождения. Поздравляю еще раз. – И подумав, добавляю: – Всех благ.

– Кай, ну, зачем ты так? – Мариана опускается на край моей кровати. Она ни на секунду не отводит взгляда от моего лица. – Что случилось? Почему ты опять такой? Мы вроде нормально поговорили сегодня, и я думала, ты придешь.

Ее близость заставляет меня держать оборону. Я сажусь и отодвигаюсь от нее.

– И что я там забыл? С твоими друзьями пообщаться? – Я невольно повышаю голос, заставляя ее съеживаться. Вижу, что причиняю ей боль, но ничего не могу с собой поделать. – О чем мне с ними разговаривать?

– Ты мог разговаривать там со мной. – Почти шепчет она.

И шмыгает носом. Чем больше слез собирается в уголках ее глаз, тем сильнее нарастает во мне раздражение.

– А зачем тебе Я?

– Но я же тебя пригласила… – Девушка прикусывает губы. – Я хотела, чтобы ты пришел!

Она смотрит на меня и будто не верит моим словам.

– Брось, детка. – Усмехаюсь я, качая головой. – Ты ведь уже взрослая. Тебе исполнилось восемнадцать. – Я протягиваю руку и беру ее за подбородок. Поворачиваю ее хорошенькое личико в одну сторону, затем в другую, наслаждаясь видом и ее покорностью. – Теперь тебе можно все: пить, трахаться, распоряжаться своим телом, как вздумается. Ты могла бы потерять свою драгоценную девственность с любым из недоумков, которые пришли на вечеринку. Тебе не стоило ждать для этого именно меня.

Грубо обводя пальцем контур ее дрожащих губ, я безумно улыбаюсь.

– Я не такая. – Хнычет Мариана, глотая слезы. – Я не хочу…

– Или ты что?.. – Хмурюсь я, оглядывая ее с интересом. – Думаешь, что ты лучше них? Лучше всех твоих подруг? Думаешь, твое тело священно, или типа того?

– Я не шлюха, если ты об этом! – Она резко дергает головой, высвобождаясь.

– Чистота – всего лишь шелуха, Мариана. Под невинностью всегда скрывается порочность. – Шепчу я, наклоняясь к ее лицу. – Хорошие девочки не терпят издевательств и не обнажаются для того, чтобы соблазнить мужчину. Хороших девочек вообще не бывает, Мариана. Бывает просто не тот мужчина. Кстати. Почему ты не предложила себя Лернеру, сестренка? Считаешь, что я подхожу тебе больше?

Девушка зажмуривается. А когда открывает глаза, слезы будто срываются с цепи – начинают течь из ее глаз буквально ручьями.

– Я не верю тебе. – Всхлипывает она. – Я не хочу слушать дерьмо, которые ты выдумываешь для того, чтобы меня оттолкнуть! – Мариана вскакивает с кровати, стряхивает слезы с лица и уставляется на меня. – Хватит притворяться! Ты нужен мне! А я тебе, Кай! Хватит делать вид, будто я ничего не значу для тебя!

– Мне жаль тебя разочаровывать, – улыбаюсь я, – но…

Она не дает мне договорить:

– Да, я хотела, чтобы ты пришел. – Мариана тяжело дышит, подбирая слова. Ее лицо наливается румянцем. – Потому что я хочу тебя. Только тебя. И ты прав: теперь я могу распоряжаться своим телом – пить, трахаться, и все то, что ты перечислил. Но я хочу делать это с тобой. Только с тобой. Больше ни с кем.

Мне кажется, будто у меня легкие горят. Я начинаю задыхаться. У меня уходит полминуты для того, чтобы прийти в себя и ответить:

– Тогда раздевайся, девочка. – Улыбнувшись, я проглатываю подступившую к горлу желчь.

И встаю. Делаю шаг, приближаясь к ней.

– Я не хочу быть просто твоей очередной девочкой. – Мариана облизывает губы и выставляет перед собой ладонь.

Как будто это способно мне помешать.

– Ты будешь особенной. – Произношу я томно. – Обещаю.

Она неуклюже отступает назад, но я уже рядом – подхватываю за талию и притягиваю к себе.

– И я хочу, чтобы ты был только моим. – Сбивчиво лепечет сводная сестра. – И никак иначе.

Резким движением я распахиваю полы ее плаща. В следующую секунду сдираю его с ее плеч и швыряю на пол.

– Хочешь спать со мной, занимайся сексом с другими. – Шепчу я на ухо Мариане, жадно целуя губами ее шею. – Никаких привязанностей, дорогая. Это мое железное правило.

– Мне это не подходит. – Постанывает она, подаваясь навстречу. – Кай…

Ее дыхание становится неровным.

– Тебе не хватит сил на войну со мной. – Говорю я.

И целую ее в губы. Отчаянно, жарко.

– Я не хочу воевать. – Пытаясь вырваться, бормочет сводная сестра. – Хочу любить тебя, Кай.

«Не смей так говорить. Не смей».

Мои руки больно впиваются в ее тонкие плечи, скользят вверх, путаются в волосах, сжимают их у корней до боли, заставляя девчонку почти скулить от боли.

– Ты же понимаешь, – хрипло вздыхаю я, – что я не в силах дать тебе того же взамен?

– Почему? – Спрашивает она одними губами, почти беззвучно. И набирает воздуха в легкие. – Почему ты не пришел сегодня?

Мое сердце почти останавливается. Я всегда теряюсь, когда она смотрит на меня вот так – с дикой щенячьей преданностью в глазах, с обожанием, с болью, с лютой ненавистью. Смотрит так, будто знает все мои мысли, будто видит меня насквозь.

– Потому что мне плохо с тобой! – Выдаю я с какой-то оглушающей безнадежностью в голосе. Стискиваю зубы и делаю глубокий вдох. – Клинит меня!

Не знаю, как иначе описать эти чувства. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с Марианой, каждая клеточка моего тела буквально взрывается от боли и напряжения.

– Чего ты боишься? – Спрашивает она, прильнув ко мне, обхватив руками мою шею и заставив посмотреть ей в глаза.

У меня во рту пересыхает. Пульс громыхает в ушах.

– Что ты сделаешь со мной то же, что и мой отец. – Признаюсь я, судорожно вздыхая. – Заставишь поверить, что все всерьез, а потом уйдешь. И не вспомнишь. – Больше у меня не получается дышать. Я пытаюсь сделать вдох, но моя грудь лишь содрогается от бесполезных попыток. Голос сипнет. – Что бы ты ни говорила, я знаю, все эти слова – яд. Они отравляют меня, делают слабым. – Поморщившись, я отхожу от нее на шаг назад. А когда Мариана делает попытку приблизиться, хватаю ее за запястье. – Интересно, твоя мать была такой же? Поэтому Харри бросил семью? Поэтому он нас ненавидел? Это она заставила его забыть?

На этот раз она реагирует по-другому. Я так до конца и не понимаю как именно. Девушка смотрит с вызовом, затем кивает и, молча, выходит из комнаты.

Что это было?

Все наши разговоры за гранью, их трудно понять непосвященным.

Да что уж там, нам и самим порой до конца непонятны обращенные друг к другу слова. Многое остается между строк. Но то, как Мариана реагирует сейчас – это что-то другое. Что-то новое, что мне не под силу разгадать с ходу.

Я отворачиваюсь к окну, достаю из пачки сигарету и подношу к носу. Табак пахнет горечью и тлением. Запах безнадежности. Мое сердце все еще бьется как оголтелое. И мне приходится убеждать себя, что я правильно поступил, оттолкнув ее в очередной раз и напомнив, что мы враги.

– Твой отец тебя любил! – Вдруг раздается за спиной ее голос.

Я оборачиваюсь. Мариана стоит в дверях с картонной коробкой в руках. Она входит, бросает ее на кровать, разворачивается и торопится уйти.

– Что это? – Спрашиваю я.

Девушка останавливается.

– Харри приезжал на твои игры, – роняет она негромко, – он собирал вырезки из газет, заметки о тебе. У него хранились твои детские фотографии.

– Зачем? – Я уставляюсь на эту коробку с недоумением. – Это не может быть правдой… Он же… Он бросил нас.

Мариана оборачивается:

– Он помнил о тебе, Кай.

У меня под кожей начинает жечь с такой силой, будто там закипает лава.

– Вырезки?! – Взрываюсь я. – Да я голодал, пока моя мать беспробудно пила! А где был он?!

Девушка пожимает плечами.

– Харри говорил, что исправно платит алименты.

Ее слова выбивают почву из-под моих ног.

Я кладу ладонь на крышку коробки и ощущаю тошнотворное головокружение. Все было более-менее понятным до моего приезда в этот дом, а теперь запутывается до предела. Я срываю крышку, все еще надеясь, что девчонка что-то путает, но внутри обнаруживаю ворох выцветших газетных вырезок, пахнущих старой бумагой.

– Это неправда… – Произношу я, перебирая дрожащими пальцами листы. На дне обнаруживаются мои фотографии. Не все из них детские: на некоторых мне двенадцать и четырнадцать лет. Очевидно, бабушка передавала их отцу. – Почему тогда мать говорила мне..?

– Это уже спрашивай у нее. – Холодно говорит Мариана и выходит из комнаты.

И я остаюсь наедине с этой чертовой коробкой и гнетущей тишиной. Переворачиваю ее и вытряхиваю на постель все вырезки и снимки. Словно вытряхиваю наружу осколки своей прежней жизни.

Там все: небольшие статьи о победах команды Сампо на чемпионате области, заметки о моих успехах и фрагменты школьных статей, вырезанных из стенгазеты и аккуратно вклеенных в картонное основание. Вся моя жизнь без отца с момента его ухода и до последних дней.

Он не забывал обо мне.

И осознание этого рушит мой мир на части.

Мариана

Тело все еще дрожит от пережитых эмоций, щеки пылают от поцелуев и болезненных прикосновений. Каждая клеточка моего тела желает продолжения, но это желание разбивается об упрямство Кая, будто о скалы.

Этот парень ведет себя так, что сводит меня с ума. От его грубости у меня буквально сносит крышу – во всех смыслах: она пугает и притягивает меня одновременно.

Он боится, что, однажды прикоснувшись ко мне, уже не сможет отпустить.

Я – наоборот, меня пугают мысли о том, что близость не удержит его.

Но вместе с тем, мне хочется этого настолько, что я готова рискнуть. И наши отношения, словно качели: нас швыряет то вверх, то вниз, вздымает ввысь до головокружения, а потом ударяет о землю с такой силой, что мы рассыпаемся на части.

Возможно, Кай прав, и у нас никогда не получится ничего настоящего. Возможно, мы обречены…

Я слышу музыку, играющую внизу. Наверное, Рита и Лео опять упражняются в танцах. Они обычно кажутся такими счастливыми, что я отчаянно им завидую: с человеком, который сумел тронуть мое сердце, у меня вряд ли когда-то получится построить что-то нормальное или счастливое.

Кай эмоционально недоразвит.

Его пугает близость, и он никогда не будет принадлежать мне одной. У меня всего два пути: взять то, что он может мне дать, и довольствоваться этими жалкими крохами, или сойти с дороги, по которой мы движемся, чтобы начать новый путь – свой, без него, и надеяться на то, что однажды встречу кого-то, кто вызовет у меня столь же сильные чувства.

Буду ли я уважать себя после того, как соглашусь на его условия? После того, как стану одной из десятков девушек, что в разное время согревали его постель? Смогу ли отпустить его и жить дальше?

В любом случае, ничего другого он не сможет мне предложить, это просто не в его характере, не в его правилах. Глупо ожидать от Кая чего-то такого, о чем мечтает каждая девушка: заботы, романтики, преданности. Ему чужды все эти порывы. И эта правда ранит намного сильнее его грубых слов.

Мне никогда не быть для него единственной.

Так хочу ли я быть «одной из»? Так ли сильно я схожу с ума по Каю?

Иногда кажется, что нет. Но стоит увидеть его, и тело будто вязнет в болоте, а ноги не могут ступить и шагу. Один взгляд, одно прикосновение, один звук его голоса, и мое тело становится безвольным и покорным – готовым на все ради горсточки ласки и пары острых ударов словами-плетьми.

Проходит минут пятнадцать прежде, чем я слышу шаги в коридоре и встаю с кровати. Мое сердце грохочет. Я сцепляю дрожащие руки на животе. Дверь отворяется, и Кай входит в мою комнату.

– Можно? – Произносит он хрипло.

На его лице смесь вины, растерянности и опустошения.

– Обычно ты не спрашиваешь, просто заходишь. – Говорю я.

Парень закрывает дверь и застывает в нерешительности. Почесав шрам на брови, он хмурится.

– Где ты взяла эту коробку?

– В спальне родителей. – Взволнованно отвечаю я.

– Когда ты нашла ее? – Очевидно, эти слова даются ему с трудом.

– Я всегда знала, что она там. – Пожимаю плечами. – Если бы я понимала, что творится внутри тебя, то отдала бы гораздо раньше. Ты же… ты не говорил мне, Кай.

Его взгляд крадется по моему телу и останавливается на глазах.

– Я не знал. – Говорит он.

Волосы Кая взъерошены и торчат во все стороны, глаза блестят от подступающих слез. Таким мне его еще не доводилось видеть – беззащитным, потерянным, уязвимым. Но, надо признать, эта уязвимость делает его человечнее и придает невероятно сексуальный вид.

– О чем именно?

– О том, что Харри интересовался мной. – Надтреснуто произносит парень.

– Ты же его сын. – Спешу напомнить я.

– Если честно, я ничего не понимаю. – Вздыхает Кай. Его плечи бессильно опускаются. – У тебя всегда был отец, а у меня его не было. С этой мыслью я пришел в этот дом, из-за нее ненавидел тебя.

– Я никогда не была твоим врагом. – Шепчу я, делая шаг навстречу.

– Но тебе пришлось многое вытерпеть от меня. – Сокрушается он, хватаясь за голову в отчаянии. – Я… я… черт подери…

– Я отдала эту коробку не для того, чтобы ты просил прощения, Кай. Я просто хотела, чтобы ты знал. Чтобы не изводил себя. Должно быть, у Харри были свои мотивы: сложные, которые нам не понять. Но я не хочу, чтобы это сказывалось на наших с тобой… отношениях.

– До меня все никак не доходит. – Со смехом фыркает парень.

Между нами всего пара метров, но они как шаг в пропасть. По моей спине расползаются мурашки от мучительного желания сократить это расстояние.

– Что именно? – С трудом отдираю язык от неба после недолгой паузы.

– Что ты нашла во мне? – Изумляется он, разводя руками в стороны. – Чем я тебе так нравлюсь?

– А с чего ты взял, что нравишься мне? – Усмехаюсь я, оглядывая его с головы до ног.

Черт бы побрал Кая. Он всегда выглядит так, что от одного взгляда на него у меня вспыхивают щеки. Крепкие мышцы, уверенная походка, дикий блеск в глазах. Даже сейчас, без своей ленивой самодовольной ухмылки, этот парень притягателен как никогда.

– Ты сама говорила. – Его мягкий голос звучит взволнованно.

– Ах, да, точно. – Я не кокетничаю, я сейчас абсолютно серьезна. – Наверное, ты нравишься мне вопреки всему. Вопреки твоему несносному характеру, вспыльчивости, непримиримости, склонности к вспышкам агрессии.

Он делает шаг, и мне приходится обнять себя руками, чтобы не броситься в его объятия. Шутихи трескаются под моей одеждой от ощущения близости тела Кая.

– Это все про меня? – Деланно удивляется парень.

Его лицо затапливает чувством сожаления.

– О, это я только начала перечислять. – Говорю, позволяя себе улыбнуться.

– Дьявол. – Сокрушается Кай, нахмуриваясь.

– Он самый.

– И, несмотря на это, ты все же предлагала мне быть с тобой? – Решает все же уточнить он.

Мне было плевать. Мне и сейчас плевать на то, каким он пытается казаться, ведь я знаю, что у него внутри.

Сейчас Кай стоит передо мной, и в его взгляде отражаются все те чувства и эмоции, наличие которых он всегда так упорно отрицает. Я смотрю на него и вижу его настоящего. И мир за его спиной исчезает, становится неясным, невидимым. Мы больше не стоим посередине моей комнаты, мы не в доме моих родителей. Мы в другой реальности. Мы нигде. Нас просто нет.

– Я готова была рискнуть. – Признаюсь я.

– Мне никогда не разгадать тебя, Мариана.

Кай касается пальцами моего плеча, и по моей руке вниз, до кисти, бьет молнией.

– Тебе и не нужно. – Мой голос срывается на шепот. Мне все сильнее кажется, что я теряю себя, глядя на него. – Просто будь со мной.

– То есть, ты еще не передумала?.. – Спрашивает парень, ведя пальцами вверх по моей шее и касаясь подбородка.

– Нет. – Хрипло отвечаю я. И мускулы на моем лице напрягаются. – Но условия те же.

Кай кивает. Его большой палец очерчивает линию моего подбородка и касается губ. Парень неотрывно следит за моим ртом – так, будто борется с желанием поцеловать меня.

– Я хочу попробовать, – чуть не всхлипывает он.

– Думаешь, справишься? – Усмехаюсь я.

Наверное, неправильно самой тянуться к мужчине, когда он сомневается, играет с тобой и то притягивает, то отталкивает. Наверное, ошибкой будет идти в нападение, отыскивая бреши в его защите, пытаясь очаровать и завоевать, пленить его сердце, но когда дело касается Кая, мое тело работает лишь на инстинктах.