Читать книгу "Плохая девочка. 2 в 1"

«А чего ты хотел, Кай Турунен? – Смеется надо мной мой внутренний голос. – Это твоя школа. Разве не благодаря тебе Эмилия стала такой?»

Мариана

– Почему я не должен был приезжать? – Спрашивает Серебров.

С неба падают белые хлопья снега.

– Вить, давай, сядем в машину. – Предлагаю я, бросив взгляд на окна дома.

Он тянется, чтобы открыть мне дверцу.

– Я сама, – раздраженно бросаю я.

Открываю, сажусь. Стряхиваю снег с плеч.

– Я вчера вел себя как мудак. – Говорит Виктор, садясь за руль.

– Поехали. – Прошу, глядя перед собой.

Мне хочется уехать отсюда подальше и желательно поскорее. Любые разговоры про «вчера» неминуемо ведут к тому, что я вспоминаю, что Кай делал со мной в темноте кухни, и я даже не пробовала ему возразить и не сопротивлялась, несмотря на то, что давала себе обещание – постараться его забыть.

– Мариана.

– Поехали. – Повторяю я.

И машинально одергиваю юбку – как будто Витя может заметить под ней какие-то следы того, что случилось вчера. И то, что меня это беспокоит, тоже не повод для радости.

– Слушай, я понимаю, тебе это не нравится. – Вздыхает он, срывая автомобиль с места. – Но мы должны поговорить о том, что произошло вчера.

– Зачем?

– Потому, что я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки.

– Да ничего такого вчера не произошло. – Фыркаю я, теряя самообладание.

– Ты уехала с вечеринки с Максом. – Напоминает Серебров.

– И?

– Это потому, что ты разозлилась на меня. А если ты разозлилась, то мы должны поговорить. Мне хочется все объяснить. – Он стучит пальцами по рулю. – И попросить прощения за то, что я сделал.

– Тебе не за что просить прощения. – Говорю я, пристегиваясь. – Я просто не хотела драки. Кай умело провоцирует и быстро выходит из себя. Я не хотела, чтобы вы сцепились из-за меня, поэтому ушла. Не нужно мне было тогда делать вид, что мы с тобой переспали, теперь он тебя ненавидит, и у вас вечно будут проблемы и стычки, Кай от тебя не отстанет.

– Ну, и пусть.

– Не пусть. Я не хочу, чтобы ты получал ни за что. Вам с ним нечего делить потому, что я не принадлежу ни одному из вас.

Витю определенно ранят мои слова. Его пальцы сжимаются на руле, и он замолкает. Манера его вождения становится жесткой и резкой. Он явно желает возразить, но не смеет, чтобы не отвернуть меня от себя окончательно: прошлый наш разговор об отношениях закончился тем, что мы чуть не рассорились окончательно.

– Я не хотел вчера целовать ее. – Говорит Серебров, когда мы уже почти подъезжаем к универу.

– Что?

Он бросает на меня быстрый короткий взгляд.

– Они затевают эту игру в рулетку, чтобы склеить пьяных девиц. Каждый раз одно и то же. Выберут понравившихся и тащат за стол: алкоголь, смех, поцелуи – все это расслабляет, и потом можно спокойно вести девчонок наверх, в одну из спален. – Витя трясет головой. – Миха постоянно приносит эту игру, когда они собираются на этой даче. Я сел вчера за этот стол только ради тебя, чтобы никто из них тебя не обидел, чтобы парни видели, что ты на вечеринке не одна. Иначе бы хрен я стал в нее играть.

– Вить, зачем ты мне это говоришь? – Я поворачиваюсь к нему. – Ты не должен мне ничего объяснять, мы с тобой не…

– Я не собирался целовать ее и уж точно не хотел, чтобы ты на это смотрела!

Я закусываю губу. Мне так неловко. Мой побег из-за стола для него что, менее значим, чем этот поцелуй с Алиной? Он что, забыл, как я психанула, когда Кай залез ей в рот своим языком?

– Я ничего не почувствовал. – Продолжает Серебров. – Раньше у меня было что-то к Алине, были какие-то чувства, и, возможно, мы бы и дальше продолжали встречаться, если бы не слова Вики. Но все прошло. Теперь есть ты, и я не могу думать о ком-то другом. Все остальные девчонки перестали для меня существовать – честно, не знаю, как это работает. Они как будто черно-белые, а ты – цветная. Мне хочется смотреть только на тебя.

Он дарит мне улыбку и снова возвращает внимание на дорогу.

– Может, мои слова и звучат как чушь, но они идут из души. – Виктор сглатывает, взволнованно пожимает плечами. – Я не планировал влюбляться в тебя, Мариана. Да, ты красивая девушка, и, наверное, мне не по зубам такая. И… ты понравилась мне с первого взгляда, но я не думал о тебе… в таком ключе. Но когда ты поцеловала меня в клубе… – Он останавливает машину и глушит двигатель. – Ты как будто отобрала у меня все шансы не думать о тебе. Ты обратила на себя все мое внимание. Выбрала меня! Сама. И после этого поцелуя я больше не могу думать ни о чем другом.

Я любуюсь его мужественным профилем и молчу. Когда тебе говорят что-то подобное, нельзя просто сказать «проехали» и перевести тему. Но что ответить? У меня сейчас такое состояние, будто я сорвалась в пропасть и лечу, лечу, лечу.

– Ты хочешь, чтобы я был просто другом. – Произносит Виктор, разворачиваясь ко мне. – О’кей, я буду. Но ты не можешь запретить мне хотеть большего. И не можешь запретить говорить об этом. Даже если ты вернешься к нему, я буду продолжать этого хотеть, по-другому уже никак. – Он усмехается, словно сам над собой и качает головой. – Иногда мне кажется, что я готов за тебя бороться даже, если у меня не будет ни единого шанса.

Его глаза сияют, когда он смотрит на меня.

– Ох. – Только и могу выдавить я.

Беру его за руку, поглаживаю большим пальцем ладонь.

– Да к черту. – Смеется он. – Плевать, что ты ответишь. Я тащусь от тебя. У меня башню сорвало. Мне так хорошо, когда ты рядом, и так плохо, когда тебя нет. Я никогда ничего подобного не чувствовал.

– Вить. – Сжимаю его ладонь.

– Да к черту вообще все! И этот «Вить»! – Хохочет он, перехватывая мою руку и целуя тыльную сторону моей ладони. – Ты знаешь, что я раньше терпеть не мог, когда меня так называли? Меня во дворе уже в пять лет все Виктором звали. Для меня это «Витя» звучало как «валенок» или «лапоть», я только матери прощал и разрешал так к себе обращаться – и то только дома! А теперь ты говоришь: «Ви-и-ть», и у меня все внутри переворачивается. Из твоих уст это так ласково звучит, и я понимаю – да, это мое имя, хочу, чтобы ты так меня звала.

Я невольно расплываюсь в улыбке.

– Не надо. Не отвечай мне ничего. – Вдруг напускает он серьезности на лицо. – Про дружбу и прочее. Видишь? Сорвался. Но это не потому, что давлю на тебя. Просто боюсь потерять. – Серебров зажмуривается. Сильно-сильно, как от зубной боли. – Я же вижу, как тебе плохо. – Говорит, открыв глаза и взглянув на меня. – Знаю, что думаешь о нем. И не знаю, что сделать, чтобы ты не думала.

– Дело не только в этом.

– И про Алину помню. – Морщится он. – Но хочу заметить, вчера она не парилась по поводу того, что Кай – твой бывший.

– Точно.

– А он не парился по поводу своей беременной подружки.

– Тоже верно.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Печально и устало.

– Еще я рад, что ты за тем столом ни с кем не целовалась. – Гримасничает Серебров. – Тем более, с Лернером. Терпеть его не могу.

Я отвожу взгляд. Вчера ночью я все-таки целовалась кое с кем.

– Как насчет выпить кофе перед парами? – Он бросает взгляд на часы. – У нас как раз есть пятнадцать минут. Ты ведь по-любому не завтракала дома?

– На завтрак у меня был скандал с Эмилией. – С насмешкой отвечаю я. – Но от кофе не откажусь.

– Тогда угощаю.

– Идет.

Мы выходим из машины и идем в сторону кофейного автомата.

– Вить? – Обращаюсь к нему, поднимаясь на бордюр.

– О, да, детка. – Голосом героя вестерна говорит Серебров. – Скажи это еще раз!

– Что именно? – Хихикаю я.

– Мое имя. – Отвечает он. – Оно меня возбуждает.

– Витя?

– Да, да, еще!

– Витя. – Повторяю я.

– Все, хватит, иначе все увидят, как я возбужден.

Меня покачивает от смеха, и Витя подхватывает мою руку.

– Перестань меня смешить. – Прошу я.

– Зато ты больше не злишься.

– Я и не злилась. – Узкий бордюр заставляет меня наклониться в его сторону. – Ай! Вить…

– Ты играешь с огнем! – Смеется он, подхватывая меня и прижимая к груди.

Я улыбаюсь, подавляя желание коснуться его мужественных, аккуратных губ. Он облизывает их, словно тоже пытаясь удержать себя от того, чтобы не поцеловать меня.

– У тебя красивое имя. – Говорю я искренне. – Но это ненормально, что оно тебя возбуждает.

И мы хохочем.

– Только когда ты его произносишь. – Уточняет Витя.

И нехотя меня отпускает. Я смотрю наверх: на нас падает снег.

У меня кружится голова.

* * *

– М. Турунен. – Читает с листка профессор Двинских. – Кто такой?

По аудитории разносятся смешки.

– Я. – Поднимаю руку.

Он поправляет очки, разглядывая меня.

– Занимательно. – Что-то отмечает у себя в записях, затем снова поднимает на меня взгляд. – Задержитесь после занятия, у меня к вам есть вопросы.

Всю лекцию я ерзаю на сидении, гадая, что Двинских могло от меня понадобиться.

– Профессор, – подхожу я к нему, когда после звонка все начинают расходиться, – вы просили меня подойти.

– М. Турунен. – Вспоминает он.

– Да. Мариана. – Я заправляю волосы за уши.

Двинских бросает взгляд на часы:

– Мы с вами как раз вовремя.

– О чем вы?

– Я попросил остальных подойти к пятнадцати часам.

– Остальных?

Он берет со стола свои бумаги:

– Идите за мной.

Мы выходим. Я следую за ним, стараясь не отставать.

– Я впечатлен вашей работой. – Бросает Двинских, сворачивая к переходу через корпуса здания. – Мне нужен был такой человек: умеющий чувствовать, но сохраняющий при этом трезвость ума, а также умение зреть в корень и ясно выражать свои мысли. Если справитесь, смогу послать ваше портфолио одной из своих лучших учениц – в столицу, она возглавляет одно статусное издание, где после стажировки вы с вашими данными сможете сделать карьеру.

– Если справлюсь? – Совсем запуталась я. – О чем вы?

– О работе в университетской газете, конечно. – Он открывает передо мной двери. – Каждый год мы собираем новый выпускающий состав из числа студентов разных факультетов. Выпускающего редактора, который руководит всем процессом, я выбираю по итогам эссе. В этом году коллектив возглавите вы.

– А… если я не справлюсь?

– Это совершенно исключено. – Первый раз мне удается увидеть улыбку на его лице. – Мы собрали команду из исследователей, креативщиков, будущих журналистов, представителей направления PR и медиакоммуникаций. У вас даже фотограф свой будет и IT-специалист. Несомненное преимущество – то, что вы все не профессионалы, и только находитесь в процессе получения образования по данным специальностям.

Вот тут я бы поспорила.

– К своему стыду должна признаться. – Вздыхаю я. – Ни разу не видела ни одного выпуска этой газеты.

– Это нормально, ведь у вас только старт курса. Вашей команде выпала честь презентовать первый выпуск этого учебного года – это будет уже через полтора месяца.

– Полтора… – Прикидываю я взволнованно.

А мне даже примерно не известны нюансы издательского дела в этой области.

– Если коротко, наша газета – не просто печатное издание учебного заведения, это площадка для коммуникации студентов и реализации ими интересных медиа и исследовательских проектов. Задача первого выпуска – обеспечить факультеты общественной жизнью, обсуждениями и активностями, перезнакомить студентов друг с другом, возродить блоги университетского сайта, дать информационные поводы и вдохновить ребят на взаимное общение.

– Есть еще и сайт? – Еще больше волнуюсь я.

– Да, газета выходит в двух форматах: печатном и онлайн.

– Масштабно.

Мне все больше хочется сбежать от такой ответственности, но я не знаю как. Мне дадут команду, инструменты, задачи, и нужно будет, взаимодействуя с ними, создать что-то такое, что заставит студентов общаться друг с другом? Ох, нет, я мечтала о тихой спокойной подработке в издательстве: чтение рукописей, рецензирование, правки текстов – что-то такое, не подразумевающее активное коммуницирование с огромным количеством людей.

– Проект газеты в этом году должен расширить свои рамки, выйти на новый уровень. Вы должны стать площадкой, которая будет формировать бренд Большого во внутренней и внешней среде.

– Звучит… интересно.

И пафосно.

– А вот ваши единомышленники и коллеги. – Говорит Двинских, толкая стеклянную дверь, за которой собралось около десятка ребят за длинным столом, и пропускает меня вперед. – Рад, что все в сборе.

– Почти. – Доносится до меня знакомый голос.

Я замечаю Ника среди студентов, рассевшихся за столом, и мой уровень волнения взлетает до облаков.

– Так, а кого не хватает? – Двинских пересчитывает собравшихся, называя каждого. – Это Сергей, Мария, Полина, Дима – они корреспонденты. Никита будет снимать для статей. Сайтом займется…

Я не успеваю всех запоминать. Только киваю, стоя возле него.

– Кто-то задерживается? – Хмурится он.

– Простите, опоздала. – Раздается голос за нашими спинами.

Я оборачиваюсь, и мое сердце падает. Это Алина. Заметив меня, она мрачнеет.

– Ах, да. Алина. Эта прекрасная девушка займется версткой, у нее имеются навыки работы в нужных программах.

– Здрасьте. – Она оглядывает присутствующих и жестом приветствует Ника.

– А это ваш выпускающий редактор – Мариана. – Представляет меня профессор. – Прошу любить и жаловать. – После того, как раздаются вялые аплодисменты, он с улыбкой добавляет. – Старые номера журнала на столе, кабинет, компьютеры, техника и кофе-машина в вашем распоряжении ежедневно, сегодня можете обсудить темы для будущих статей, оформление номера и распределить обязанности. А мне пора, у меня лекция. Удачи!

Взмахнув папкой с бумагами, Двинских удаляется.

– Вот это меня угораздило, – сквозь зубы цедит Алина.

Остальные молчат и смотрят на меня. Очевидно, я должна что-то сказать и задать настроение нашей будущей дискуссии, но у меня совершенно пусто в голове от волнения. Я даже не вспомню, как их зовут, и кто чем будет заниматься в журнале.

– Тебя сюда тоже за прогулы сослали? – Зевнув, спрашивает у меня парень, которого представили, как специалиста по сайтам. «Игорек? Олег?»

– За прогулы? – Моя челюсть чуть не падает вниз.

Вот это компания. А мне пришлось стараться, чтобы к ним попасть! Я писала чертово эссе, воображая, что оно станет моим входным билетом в издательство.

– Меня сюда отправили в наказание за то, что послала вчера подальше информатичку. – Сразу направляется к кофе-машине Алина. – Нет, я, конечно, немного соображаю в Adobe, но газеты никогда не верстала.

– А я только с больничного, – отзывается Ник, – препод сказал, что закроет мне хвосты, если пойду за компанию с Алинкой. У меня даже фотика нет, но могу снимать на телефон.

– А я работаю ассистентом монтажера в небольшой телекомпании, выполняю небольшие поручения. – Говорит тот, которого представили Сергеем. – С корреспондентами мы каждый день работаем, так что я примерно знаю, что придется делать.

– А мне сказали: «Хочешь экзамен автоматом? Попробуй себя в газете, все равно нужно отправить кого-то от факультета»!

Они по очереди рассказывают о том, как попали сюда, и почти во всех случаях это либо случайность, либо нежелание преподавателей искать кого-то подходящего. И я медленно оседаю на стул.

– Наверное, это твое. – Придвигает мне кресло парень, который шарит в сайтах. – Выглядит солидно, точно редакторское.

– Нет, спасибо. – Задумчиво говорю я.

У меня опускаются плечи.

– А ты как тут оказалась? – Спрашивает он. – В чем провинилась? – Наклоняется бедром на стол и чешет рыжую макушку. – Я, кстати, Вадим.

– Я ничего такого не сделала. – Пожимаю плечами и обвожу их взглядом. Алина, зыркнув на меня раздраженно, отворачивается и продолжает делать кофе. – Написала сочинение.

– Такое ужасное, что тебя бросили на исправительные работы? – Смеется девчонка, которую звали, кажется, Полиной.

– Да вроде неплохое.

– Мариана – отличница. – Вступает в разговор Ник. – Наверняка, ее приставили к нам, чтобы мы не запороли все окончательно.

Алина неприлично громко прочищает горло, чтобы напомнить ему, что я теперь – их враг.

– Аманда Уоллер! – Смеется Вадим. Оглядывает нас всех. – Ну? Аманда! «Отряд самоубийц»! Мы – отбросы, которых собирают вместе в качестве пушечного мяса при спасении мира, а у нее пульт управления от нанобомб, вшитых нам в шею – чтобы следить, как бы никто из нас не сбежал.

Все молчат, не понимая, о чем речь, и лишь Алина тихо хихикает.

– Отряд самоубийц. – Стонет он разочарованно. – Что, никто не смотрел? Не читал?

– Так с чего начнем? – Перебивает его Полина.

– Да. Давай, командуй. – Придвигается ближе к столу Сергей.

Все выжидающе смотрят на меня.

– Ну… – Я вешаю сумку на стул, ставлю руки на стол и оглядываю их всех. – Наверное, нужно устроить мозговой штурм. Решить, какой теме мы посвятим номер, какие статьи можем написать, о чем рассказать. – Я пожимаю плечами. – Для начала предлагаю, хотя бы, полистать старые выпуски газеты, чтобы понимать, на что ориентироваться.

– Хорошо.

Еще одна девочка, чье имя я не запомнила, раздает ребятам газеты.

– Ну, я так понимаю, моя помощь сегодня не потребуется, так что, наверное, пойду. – Достав из чашки ложечку, сообщает Алина.

Ее останавливает мой грозный взгляд.

– Нет, ты остаешься. – Холодно говорю я. – Если уж мы вписываемся в этот проект, то и делать будем все вместе. Тем более, специалистов среди нас нет, и каждый должен постараться: работать по мере возможностей и даже больше.

Она растерянно хлопает глазами, затем сжимает губы в тонкую линию. Вероятно, раздумывает, чего бы такого грубого сказать, но так и не решается. Я тоже не в восторге, что после всего произошедшего придется общаться с ней, но тянуть лямку одна точно не буду.

– О’кей. – Выдавливает Алина.

– Королевский трон. – Подкатывает к ней кресло смешливый Вадим.

– Спасибо, – бросив на него оценивающий взгляд, она садится.

– Итак. – Я вместе со всеми листаю один из выпусков. Это спасает меня от необходимости смотреть на подругу. – Новости, профессии, рекомендации, культура. По-моему это очень…

– Скучно. – Усмехается Ник.

– Да уж. – Вынуждена согласиться я.

– Сплетен точно не хватает. – Улыбается Полина.

– Обзоры конкурсов и олимпиад. – Вздыхаю я, перелистывая.

– Обзоры вечеринок и спортивных состязаний точно нужно добавить. – Предлагает Вадим.

– На некоторых спортивных соревнованиях можно сделать такие фотки спортсменов, что закачаешься. – Говорит девчонка без имени, и ее щеки розовеют. Она достает телефон. – Вот мы с подругой снимали на конкурсе уличных танцев.

Мы склоняемся к экрану: на фото крепкие парни в маечках, по их телам струится пот.

– Мышцы точно украсят выпуск. – Соглашается с ней Полина.

– Можно брать интервью у спортсменов. – Предлагает Алина. – Баскетболисты, хоккеисты, керлеры. Как, кстати, правильно – керлеры или керлингисты?

– И так, и так. – Садится к ней ближе Вадим.

Не знаю, хочет ли она меня уязвить, упоминая хоккеистов, но я не подаю вида. Достаю тетрадь, открываю последнюю страницу и делаю там пометки.

– Что насчет сайта? Как привлечь туда народ? – Даю им пищу для размышлений.

– Можно запустить голосовалки.

– Ага, и гадания или тесты: «Кто ты из преподавательского состава»! – Восклицает Алина. – Ректор, доцент, методист, профессор.

– «Очень плохой профессор», – краснеет Полина, – как в книге!

И все хохочут. Я тоже не удерживаюсь от улыбки.

– Можно рассмотреть и этот вариант. – Говорю уже с невозмутимым лицом.

Алина крутится в кресле, отталкиваясь ногой.

– Можно разместить на сайте какие-нибудь онлайн-головоломки. – Предлагает Сергей.

– Или сделать эфир для сплетен, чтобы тут же делиться какими-то новостями или лайфхаками по учебе и вообще. – Кидает идею Ник.

– Продумай этот вариант. – Киваю я. – Что-то в нем есть. – Смотрю на Сергея. – Головоломки мне тоже нравятся, займись.

– Можно рассказывать про талантливых ребят, которые в чем-то отличились, давать ссылки на их блоги, если у них полезный контент. – Говорит Дима, строя на столе пирамиду из карандашей. – И в газете, и на сайте.

– А в студенческой кафешке на углу часто выступают музыканты из числа студентов! Можно давать афиши и рассказывать, как прошел вечер.

– Нужно рассказывать про слеты и студенческие сборы!

– Про осенний бал еще не поздно рассказать!

– Можно публиковать заметки из жизни. Да, хотя бы, рассказы о стажировке и практике – чтобы знать все нюансы.

Идеи сыплются одна за другой, я только успеваю записывать и распределять обязанности. Ну, и кто там говорил, что мы – отряд самоубийц?

* * *

Через два часа мы расходимся, заряженные энергией новых идей. Я закрываю кабинет, ловя себя на мысли, что, может, и зря переживала. Ребята собрались хоть и случайные, но не безынициативные, интересные, каждый со своими идеями, и на обсуждении никто не оставался в стороне. Плюс – у нас теперь есть наше собственное место для сборов, и это так по-взрослому: маленькая газета, штат сотрудников, офис. Ну, и, конечно же, кофе, запасы которого Двинских обещает пополнять при необходимости.

Почти рай.

К тому же, у меня теперь есть не только должность, но и помещение, где можно отдыхать, работать и проводить свободное время, чтобы сохранить рассудок и держаться подальше от Кая и Эмилии.

Это вдохновляет.

– Ключи оставляйте на вахте, – распоряжается Двинских, – когда нужно, берите. Кабинет только ваш, посторонних там не будет.

– Спасибо. – Благодарю его я.

– Ну, как в целом? – Дежурно улыбается он. – Мои коллеги вам подобрали толковых ребят?

– Да. – Отвечаю я сначала неуверенно, затем уже тверже. – Да, мне они понравились.

– Тогда уверен, все сложится. – Говорит профессор. – И, еще. – Добавляет он. – Про мой курс тоже не забывайте, занятия будут проходить в привычное время.

– Конечно. – Улыбаюсь я.

– Всего хорошего. – Взмахнув папкой, он удаляется.

Я поворачиваюсь и чуть не вскрикиваю от неожиданности: на меня смотрит Алина.

– Думала, ты скажешь ему, что мы – кучка бесполезных идиотов. – Говорит она.

– Идиотами проще управлять. – Вызывающе отвечаю я.

Алина прищуривается и не удерживается от усмешки:

– А я тебя недооценивала.

– А я тебя.

Мой взгляд скользит в сторону: там, навалившись на стену, Ник что-то скролит в телефоне в ожидании ее.

– Следующее собрание послезавтра. – Добавляю я.

– Да, я помню: принести наметки по материалам.

– Точно. – Говорю холодно.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но ее голос меня останавливает:

– Я жалею. – Произносит Алина.

– Что? – Поворачиваюсь я к ней.

– Жалею, что целовала Турунена перед тобой. – Она чешет нос там, где пирсинг. – Хочу, чтоб ты знала: я не собираюсь с ним мутить.

– Мне все равно. – Сообщаю ей я.

И чувствую, как от этой маленькой лжи у меня повышается пульс.

– Тебе было неприятно. – Констатирует Алина. – Иначе бы ты не убежала.

– Он может целовать, кого угодно. – Я выдавливаю из себя улыбку. – К тебе у меня тоже нет претензий.

– Значит, мы квиты. – Тихо произносит она.

– Значит, так.

Мне приходится сделать глубокий вдох, затем выдох, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

– А насчет Вити… – Сглотнув, говорит Алина.

И ее лицо в этот момент обретает такую уязвимость, что мне в очередной раз становится стыдно.

– Между нами ничего нет. – Спешу предупредить поток претензий я. – Мы – друзья, что бы тебе Кай там не говорил о нас.

– Я поцеловала его потому, что хотела. – Признается вдруг она.

– Никаких обид. – Поднимаю руки.

– Хотела понять, почему мы тогда расстались. Потому, что он – козел, или…

– Потому, что Вика Лернер сказала ему, что ты встречаешься еще с двумя другими парнями. – Выпаливаю я. И, глядя, как вытягивается ее лицо, добавляю. – Витя сам мне сказал.

– Что?

– Мне жаль.

– Вот сука. – Брякает Алина, хватаясь за голову.

– Прости. – Говорю я, доставая из сумки вибрирующий телефон.

На экране написано: «Виктор». Мы договаривались, что он заберет меня после учебы, и мы покатаемся или сходим вместе куда-нибудь. Пока я раздумываю, скинуть ли вызов или ответить, Алинка случайно замечает имя звонящего абонента на экране и вздыхает. По ее потухшему взгляду вижу, какие эмоции она испытывает.

Я открываю рот, чтобы извиниться, попытаться объяснить, что это все из-за того, что в трудный момент рядом со мной не было никого, кто бы поддержал. Хочу сказать, что мы с ним не встречаемся, что у нас ничего не было и не будет, и что я не испытываю к нему симпатии и категорически исключаю возможность романтических отношений между нами. Но вдруг осознаю, что не могу соврать Алине, я слишком ее уважаю.

Виктор не Кай, у меня не сносит от него крышу, не мокнет нижнее белье от его взглядов и прикосновений, и я не теряю контроль в его присутствии. Он – полная противоположность Каю, который никогда не хотел жертвовать свободой. Но нежность, которую я испытываю к Виктору, каждую минуту заставляет меня сомневаться в том, какие отношения мне нужны – здоровые, в которых ощущаешь уверенность и спокойствие, или изматывающие, полные переживаний, боли и страсти.

Достаточно просто сравнить. Не самих парней, а то, как себя чувствуешь с ними, и разум тянется туда, где стабильность и уверенность, где все понятно, и нет места неприятным сюрпризам, лжи и грязи. А сердце… Оно такое глупое. Доверчивое, неразумное. Его надо беречь. Освобождать от всякого хлама.

Алина уходит, не сказав больше ни слова и оставив меня в полном замешательстве.

– Да. – Отвечаю я на звонок. – Уже иду.

Я вижу их с Ником, когда они выходят из универа и садятся в его машину. Мне, правда, жаль, что я все разрушила, и что мы больше не болтаем все втроем и не смеемся над новыми сплетнями. Мне безумно жаль, что я перестала быть частью нашей сумасшедшей компании, но я не перестаю их любить. Эти двое – самые веселые и добрые ребята из всех, кого знаю.

– Чего это ты? – Встречает меня на парковке Витя.

– Что? – Не понимаю я.

– Свой нос повесила.

Холодный ветер играет его волосами, румянит щеки.

– Нет, просто устала. Двинских назначил меня редактором университетской газеты, теперь придется много трудиться и задерживаться после учебы.

– Так ты теперь важная шишка в универе? – Серебров кладет свои ладони мне на плечи.

– В общем, да. – Шутливо отвечаю я.

– Значит, улыбнись! – Встряхивает он меня.

Я пытаюсь улыбнуться, и Витя радостно восклицает:

– Вот они!

– Кто? – Теряюсь я.

– Мои любимые ямочки на щеках! – Он касается пальцами моих щек, смотрит восхищенно. – Так-то лучше.

Я стою неподвижно. Мне вдруг делается страшно, что Ник с Алиной нас увидят. И одновременно с этим мне так хорошо, что больно дышать.

– А я сегодня обнаружил, что уже не хромаю. – Сообщает Витя радостным, возбужденным голосом. Он наклоняется ко мне, и его зеленые глаза темнеют, становясь похожими на густой, туманный лес. – И это значит, что скоро. Я. Вернусь. В хоккей!

– Ура! – Радуюсь вместе с ним.

Серебров меня подхватывает и кружит, а я наблюдаю в этот момент за его красивым лицом и чувствую, как бешено колотится сердце, и кровь бежит по моим венам быстрее.

– Заедем ко мне? – Он ставит меня на землю. – Мама сегодня печет пироги, приказала привести тебя, хочет угостить.

– Прям приказала? – Уточняю я со смешком.

– Она очень властная. – Шутит он, изображая ужас. – Иногда я сам ее боюсь. Да что там иногда – часто.

Мы смеемся, и тут идиллию прерывает звонок. Я достаю телефон.

– Это Кай.

– Почему ты не берешь? – Спрашивает Витя, заметив мое колебание.

– Он не звонил и не писал мне с того дня.

Жар поднимается к моим вискам, бьет в лицо. Если Кай решил, что наши ночные приключения не были недоразумением и ошибкой, то обсуждать их прямо сейчас и при Вите я точно не хочу.

– Ответь. – Хрипло говорит он.

И я послушно жму на кнопку:

– Да. – Подношу аппарат к уху.

– Мариана. – Голос Кая звучит глухо. Определенно что-то случилось. – Звонила моя мать.

– В чем дело?

– Бабушке совсем плохо, она в больнице. Я подумал, ты тоже захочешь знать.

Кай

Мариана подъезжает к дому на машине Сереброва, и мой мир словно останавливается, когда ее взгляд встречается с моим. Я вижу через лобовое стекло, как она что-то говорит ему, и тот качает головой, хмурясь.

– Я могу отвезти тебя, – доносятся до меня обрывки разговора через приоткрытое окно с водительской стороны.

– Незачем. – Уверяет Мариана. – Да все будет нормально, не переживай.

Эти слова ранят меня, точно ножи.

Она выходит из машины, и Серебров следует ее примеру. Я сжимаю зубы.

– Привет. – Говорю ему, но ни один из нас не протягивает другому руку.

– А что с Хвостиком? – Подходит ко мне Мариана. На ее лице написано сильнейшее беспокойство. – Я же не могу оставить его без присмотра.

– Эмилия присмотрит за ним. – Отвечаю я. Ветер доносит до меня аромат карамели и ирисок, идущий от ее волос, и у меня перехватывает дыхание. – Она ушла к врачу, но я напишу ей сообщение, попрошу присмотреть.

– Мы могли бы купить переноску. – Закусывает губу Мариана.

Не доверяет ей.

– Так долго в дороге, запертым в клетке – к чему животному такие испытания? – Отметаю я ее предложение. – Не переживай, все будет хорошо, она о нем позаботится.

– Тогда я возьму кое-какие вещи, и в дорогу, да?

– Чем раньше мы выедем, тем лучше. – Киваю я.

– Хорошо. – Соглашается она. – Тогда пойду, соберу сумку.

Мариана делает шаг в сторону дома и тут же останавливается. Вспоминает про Сереброва. Забыла попрощаться.

– Вить, я буду держать тебя в курсе. – Мнется она, подходя к нему.

Он бросает на меня напряженный взгляд.

– Точно не хочешь, чтобы я поехал с тобой? – Говорит он, наклоняясь к ее лицу и понижая тон, чтобы я не слышал.

Это вызывает у меня лишь усмешку. Но когда Серебров кладет ей руку на плечо, огонь ненависти к нему разгорается в моей груди с новой силой.

– Неизвестно, насколько это затянется. – Вздыхает Мариана. – Тебе не стоит пропускать процедуры и учебу из-за этого.

– Пожалуйста, позвони мне, как приедешь в Сампо, и держи в курсе. – Просит он. – Я всегда на связи.

– Конечно.

– Если он…

– Вить. – Смущенно произносит она, вцепляясь в ткань его куртки.

У меня от этого «Вить» будто кишки через жернова перемалывают. Я готов убить его голыми руками, и дикие фантазии тут же рисуют в воображении сто и один извращенный способ, как лишить жизни бывшего друга.

– Я против того, чтобы ты ехала с ним, и не собираюсь этого скрывать. – Серебров косится на меня раздраженно.

– Ты перегибаешь. – Почти шепчет она ему, приподнимаясь на цыпочках. – Все, успокойся. Я тебе позвоню, как доберусь.

Мариана тянется к нему и выглядит это так, будто она собирается поцеловать его в щеку. Но он опережает ее, подставив в последний миг губы. Я вижу, как взлетают ее брови от неожиданности, но Мариана не отшатывается. Их короткий поцелуй длится не дольше секунды и вполне невинен, но выходка Сереброва достигает цели – подводит меня к грани потери контроля над собой. И, судя по его взгляду, когда она мягко отстраняется от него, он ощущает себя победителем.

– Пока. – Растерянно бормочет Мариана, отступая от него на шаг.