Читать книгу "С гитарой по жизни. Воспоминания"

Beznadega.ru
Это по – английски

Тем временем мой сын окончил политехнический институт и получил диплом станкостроителя. Но наш станкостроительный завод имени Седина уже нуждаться в инженерах перестал по причине развала производства. Благодаря усилиям губернатора сельское хозяйство края пока еще продолжало сопротивляться всеобщему развалу, ему еще нужны были сельскохозяйственные машины. Сын пошел работать технологом на краснодарский завод «Рисмаш», но, увы, этот завод тоже умер под натиском цен на энергоносители, которые сразили в городе еще два других завода, выпускающих сельхозтехнику: завод имени Калинина и крупнейший на Северном Кавказе завод «Краснодарсельмаш».

Если бы на крыше здания краевой администрации был установлен сказочный золотой петушок, то он, не переставая, извещал бы губернатора о нашествии на край одной беды за другою. К примеру, до начала уборочной компании остается две недели, а обеспеченность сельхозпредприятий бензином и дизельным топливом всего 15—20 процентов от необходимого. Едва справимся с этой бедою, как начинается другая – скупка зерна за бесценок и вывоз его за пределы края иногородними варягами. Несмотря на то, что официальные закупочные цены на пшеницу устанавливались администрацией края в соответствии с мировым и были довольно высокими, некоторые руководители сельхозпредприятий, остро нуждающихся в «живых» деньгах, отдавали урожай за наличными гораздо ниже официальных цен потому, что кредиты в банках были грабительскими – выгоднее было продать зерно на сторону. А тут еще и краевые элеваторы перестали быть собственностью хозяйств края, они, как и другие предприятия, сначала приватизировались, а затем их акции были скуплены иногородними олигархами. Дело доходило до того, что прямо к проходным воротам элеваторов подъезжали машины скупщиков и начиналась бойкая торговля на глазах у руководства. Контрольно-аналитическое управление могло только фиксировать эти случаи, но помешать не могло. Все делалось по закону.

Дочь с сыном и мужем, лейтенантом ракетных войск, уехала к месту его службы на Алтай в город Алейск. Квартиру им там предоставили, и первый год они прожили втроем более менее сносно, но внук не смог акклиматизироваться и стал болеть. У него в организме не хватало витамина В и, как результат, – постоянные «ячмени» на веках. Мы постоянно высылали в Алейск жидкий раствор витамина В. Начиная с самого начала службы семья моей дочери испытывала финансовые затруднения. Денежное довольствие офицерам в части выплачивали нерегулярно, а к началу второго года службы задержки увеличились до нескольких месяцев! Это уже ни в какие ворота не лезло. Если крестьяне, не получающие пенсий, могут прожить за счет продуктов земледелия, то чем питаться офицеру, сидящему за пультом управления ракетами? Когда дочь позвонила нам в Краснодар и сказала, что у них денег и продуктов осталось только на три дня, мы решили половину моей зарплаты отсылать им постоянно, хотя и до этого мы им часто помогали. Вскоре часть, в которой служил наш зять, была расформирована, и его демобилизовали в январе 1998 года. Приехали они к нам. Прожили мы все вместе еще целых пять лет. Дочь за это время успела закончить Краснодарский институт культуры и искусств, но работу по специальности не нашла. Устроилась работать корреспондентом газеты «Акцент» и стала писать довольно острые заметки. Но все это еще только в будущем, а новый, 1998 год для нашей семьи начался печально – умер муж нашей бабушки Ольги Александровны, и мы взяли ее под свою опеку. Ей было уже 78 лет.

Я продолжал работать в краевой администрации.

На рабочем месте в краевой администрации

Работы было очень много. В крае не осталось к этому времени ни одного неприватизированного предприятия. Аудиторские проверки, которые мы проводили в рамках контроля законности проведения приватизации, показывали, что большинство предприятий приватизировались с нарушением действующего законодательства. Крупнейшее предприятие города АОЗТ «Югтекс», к примеру, приватизировалось с оценкой уставного капитала всего в 102 млн рублей. Это при том, что предприятие занимало в городе 62 гектара земли.

Попутно скажу, что сейчас, к 2014 году, на этом месте расположены десятки крупных магазинов, развлекательные центры, ледовый каток, десятки складов, и все они платят огромные деньги за аренду помещений в Москву неизвестному хозяину. А акционеры по своим акциям не получили ни копейки. Тогда, даже при явно заниженной оценке уставного капитала, работники предприятия сумели выкупить всего около 40% акций. Остальные были подарены коллективом директору. Дважды мы отправляли материалы проверки АОЗТ «Югтекс» в краевую прокуратуру, но оба раза там находили «объективные» причины для отказа в заведении на директора уголовного дела. Я так думаю, что долг был платежом красен. Директор «Югтекса (царство ему небесное) сделал немало чего хорошего нашим прокурорам, и как здесь им было не порадеть родному человечку!..

Что касается сельского хозяйства края, то здесь вообще был «темный лес». Особенно тяжелое положение сложилось в животноводстве. За период разрушительных реформ в сельском хозяйстве с 1992 по 1996 годы было потеряно 600 тыс. голов крупного рогатого скота, 1 млн свиней, ликвидировано поголовье овец, разорено 272 молочно-товарных, 87 свиноводческих и 417 овцеводческих ферм. В мае 1998 года вышло Постановление губернатора края №304 «О чрезвычайных мерах по выводу животноводства из кризисного состояния и обеспечению скота качественными кормами». В этом нормативном акте были намечены пути спасения животноводства края от полного уничтожения, и, надо сказать, это в какой-то мере удалось. Но достигнуть прежнего уровня получения животноводческой продукции край тогда так и не смог.

Контрольно-аналитическое управление часто привлекалось для проверки торгующих организаций на побережье Черного моря, где была полнейшая вакханалия в торговле спиртным. Так вот, проезжая по трассе Краснодар—Новороссийск, было больно смотреть на придорожные поля, заросшие бурьянами. А ведь совсем недавно это были ухоженные, засаженные кукурузой, подсолнечником и суданской травой совхозные и колхозные поля. Мамай прошел по Кубани!

Во всех приморских городах края, в любом продовольственном магазине «паленая» водка продавалась открыто. Мы находили в подсобках магазинов штабеля из ящиков с бутылками контрафактной водки. Конечно, местная милиция в моменты наших ревизий проявляла активность, составляла акты на уничтожение, штрафовала виновных, но стоило буквально через неделю приехать и проверить исполнение постановлений, все было на месте и бойкая торговля левым спиртным продолжалась как ни в чем не бывало.

Приватизация сельскохозяйственных земель привела к тому, что в крае появились крупные латифундисты и батраки. За что боролись, на то и напоролись. А начиналось все как будто очень красиво. В большинстве расформированных крупных хозяйств каждому крестьянину дали по пять гектаров земель с целью создания мелких фермерских хозяйств, которые, по мнению реформаторов, должны были прокормить страну. Только вот, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Выявился целый ряд обстоятельств, которые были неучтены реформаторами. Сельскохозяйственная техника была к этому времени в колхозах и совхозах сильно изношена и не требующей ремонта техники всем не хватило. Удобрений не было, грузового транспорта тоже. Что такое пять гектаров земли для фермера? Это маленький клочок земли, где с лопатой широко, а с трактором узко. Все было, как в известной частушке: «Подарил нам дядя лошадь – серую, лохматую. Поломали экскаватор – будем рыть лопатою».

А о каком травопольном севообороте можно было говорить? В результате земля теряла плодородие, снизились урожаи. И даже если удавалось получить какой-то урожай, то продать его с целью получения прибыли было не просто. В таких условиях многие крестьянские семьи были вынуждены отказаться от фермерства. Люди, к примеру, сдавали свои земли за акции РАО «Газпром» и превращались в наемных рабочих на его подсобных хозяйствах. Уже к 2000 году я стал понимать, что противостоять напору разрушительных сил губернатору не удастся. Не сможет Краснодарский край процветать, когда во всей стране растет безработица, задерживается выплата зарплат и пенсий, идет моральное разложение людей: пьянство, наркомания, проституция, воровство и бандитизм!

В 1999 году умерла моя первая жена Раиса в возрасте 66 лет. Судьба ее сложилась печально. В законный брак она так и не вступала, но несколько лет жила в гражданском браке со своим односельчанином. Я его знал. Он был неплохим отчимом моему сыну, но его сгубила водка. Как-то он продал свой мотоцикл «Урал» и обмывал продажу с друзьями. А утром его нашли с проломленным черепом и без денег. Позднее Рая перенесла операцию по поводу саркомы груди, но через пять лет метастазы свели ее в могилу. Сын от моего первого брака Владимир к этому времени был уже дважды женат и имел сына от второй жены.

Мой старший сын Владимир от первой жены

Интересная подробность: в 2000 году я случайно встретился с бывшей медсестрой Валей на Сенном базаре в городе. Мы сразу узнали друг друга. Разговорились. Когда она после увольнения из больницы вернулась к мужу, у них родились две дочери. Старшая живет в Краснодаре, и Валя живет сейчас с ней – помогает растить двух своих внуков. Два года назад у нее случилось несчастье: в автомобильной катастрофе погибли ее муж и муж старшей дочери. Теперь они вдовы. Дочь торгует на базаре в продовольственном ларьке, а Валя часто ее замещает за прилавком. Поговорили и разошлись, как в море корабли, а я еще долго был под впечатлением от встречи со своей первой женщиной.

«Последний бой, он трудный самый…»
Мы не продаемся, но зато – как покупаемся!

Думаю, что к концу своего губернаторства Николай Игнатович Кондратенко стал уже понимать, что он, подобно Дон Кихоту, сражается с ветряными мельницами. Все его усилия приостановить экономическую экспансию олигархов не только Москвы, но и других крупных городов России, не привели к успеху. Слишком лакомый кусок России – Кубань прибрали к рукам приближенные к президенту Ельцину, депутаты Госдумы – да все, кто имел деньги и власть.

Более того, в рядах своих верных соратников – Кубанского казачества стало процветать воровство. КАУ администрации края выявило кражу нескольких миллиардов деноминированных рублей атаманами нескольких районных куреней, которые, получая дотации из бюджета и льготные квоты на ловлю рыбы в Азовском море, продавали ее в своих магазинах, а барыши делили между собой. А когда все раскрылось, они безнаказанно исчезли в просторах соседнего Ставропольского края. Меня всегда удивлял тот факт, что во главе кубанского казачества стал, на мой взгляд, ничем не прославившийся атаман. Я его знал по работе в КубГу. Очень часто мы оказывались с ним рядом, стоя за получкой в очереди в университетскую кассу. Это был преподаватель истории с тихим голоском, очень вежливый, но зато как он возмужал на должности атамана! Голос стал грубым, резким. Даже в обращении ко мне, на пятнадцать лет старше его, когда я брал у него интервью для газеты, он ни разу не перешел на «вы». Отрастил бороду чуть ли не до пояса, надел папаху, навесил на грудь награды за какие-то подвиги и в свои круглых очках стал мне очень сильно кого-то напоминать из истории нашей страны.

После выборов в 2000-м году к власти пришел новый губернатор Краснодарского края – А.Н.Ткачев. Контрольно-аналитическое управление было расформировано. С демократической краевой прессой и администрацией края наметился полный консенсус, и я стал уже никому не нужен. С записью в трудовой книжке «уволен в связи с достижением предельного возраста – 65-ти лет» я ушел на пенсию окончательно и бесповоротно. Впрочем, мне нужно было прожить еще восемь месяцев до указанного события – 65 лет. А перед этим мне пришлось освещать в прессе выборы мэра Краснодара. Им стал бывший депутат Законодательного собрания края Н. Приз – апологет КПРФ. Он сменил на этом посту Н. Кряжевских, который ничем себя не проявил, правда, он прославился тем, что не утвердил решение депутатов городской Думы исключить Иосифа Кобзона из числа почетных граждан города за отказ выделить деньги на помощь детским учреждениям Краснодара.

Что же случилось с вновь избранным мэром Краснодара Николаем Призом? После избрания он развил бурную деятельность, обещая повернуть город лицом к реке, вернуть в полный производственный цикл бывшие территории гигантских предприятий города, разрешить проблему транспортных пробок. Его даже наградили каким-то орденом, но тут же вскорости против него было возбуждено два уголовных дела, и он был осужден. Дали ему три с половиной года условно, и он исчез с политической арены. В общем, все получилось, как в старинной русской песне про Наполеона: «Судьба играет человеком – она изменчива всегда: то вознесет тебя высоко, то бросит в бездну без стыда».

Итак, став дважды пенсионером, я вспомнил о гитаре. Последнюю свою гитару я продал, нуждаясь в деньгах, когда семья моя увеличилась сразу на три человека в связи с приездом ко мне семьи дочери. Получив расчет в администрации края и небольшие выходное пособие, я зашел в музыкальный магазин и купил гитару фирмы «Хонер» за три тысячи рублей. Заниматься музыкой было трудно – теснота мешала долгому уединению. Урывками удавалось посидеть час-другой, но этого было мало. А тут вновь «труба позвала» меня в битву. Депутат городской Думы Краснодара Нина Шишкина пригласила поработать у нее помощником. Она возглавляла комитет по социальным вопросам, и к ней на прием валом шли избиратели. За год работы помощником депутата к моим 13 судебным баталиям, где я защищался от «обиженных» моими статьями истцов, прибавились еще два суда. На этот раз у меня были довольно грозные противники.

Однажды к Шишкиной обратились работники пригородного предприятия «Краснодарлекраспром». Крестьяне этого сельского поселения выращивали на полях предприятия лекарственные растения для аптек всей России и даже отправляли часть продукции на экспорт. Предприятие имело довольно мощную производственную базу для сушки, резки и упаковки лекарственных трав. Приватизацию руководство предприятия провело, но она почему-то распространялась только на производственные здания и сооружения, а про поля, где выращивались лекарственные травы, просто забыли. Видимо, сыграл с ними злую шутку старый совковый лозунг: «Земля принадлежит народу». Но скорее всего в Законе о приватизации тогда был существенный пробел, не учитывающий особенность данного предприятия: его рабочие места находились не только в цехах, но и в полях. Этим обстоятельством и воспользовалась администрация города. Новый мэр издал постановление, согласно которому поля сельскохозяйственного назначения предприятия «Краснодарлекраспром» переходили в резервный земельный фонд города.

Газета «Кубань сегодня», рупор деяний нового мэра, радостно оповестила краснодарцев о том, что горожан теперь прибавилось – ими стали работники «Краснодарлекраспром». Мне пришлось жестко высмеять это постановление в «Аргументах и фактах». Действительно, создалась совершенно абсурдная ситуация, при которой орудия труда остались у работников, а средства производства у них забрали. Где теперь им выращивать травы? Предприятие просто ликвидировалось, а людей оставили без средств существования.

Казалось бы, такой очевидный факт должен был не остаться без внимания краевого арбитражного суда, куда мой депутат Нина Шишкина, я и руководство предприятия подготовили материалы для аннулирования данного постановления. Но, увы! Эти земли были слишком лакомым куском для «денежных мешков», желающих переселиться «с милого Севера в сторону южную». Они еще до решения суда начали делить земли «Краснодарлекраспрома». И решение суда было в их пользу! Арбитражный краевой суд признал постановление законным. Мы подали в региональный апелляционный арбитражный суд апелляцию, которая была рассмотрена, и администрация города проиграла этот процесс. Решение суда было окончательным и без права обжалования. Земля осталась собственностью работников «Краснодарлекраспрома».

Но меня поджидала еще более затяжная битва с депутатом Законодательного собрания Краснодарского края – В. Бычко (фамилия изменена), который, занимая один из очень важных постов в этом законодательном органе края, оказывал непосредственное влияние на работу судей, прокуратуры и милиции. А я к этому времени был всего лишь помощником депутата городской Думы. Наши весовые категории очень сильно разнились. В его руках была сила, а в моих руках только перо.

Случилось так, что В. Бычко, будучи главой пригородного поселка, положил глаз на магазин в своем поселке, в котором работала предприниматель Чердакова (фамилия изменена). В Краснодарском комитете по имуществу Чердакова оформила безвозмездную аренду на полуразрушенное здание для торговли. Отремонтировала за свой счет это здание и стала работать. Что делает председатель поселкового Совета? Он просит Чердакову принять свою жену на работу к ней то ли продавцом, то ли уборщицей. Через несколько месяцев, когда жена освоила азы торговли, председатель поселкового Совета узрел «нарушение» Чердаковой договора безвозмездной аренды. Это нарушение заключалось в том, что она внесла на благотворительные цели для помощи ветеранам ВОВ к Дню Победы деньги в поселковый Совет. Это было расценено как плата за аренду (?!). Можно сколько угодно смеяться сейчас над высосанным из пальца поводом, но тогда Чердаковой было не до смеха. Председатель поселкового Совета подает в Прикубанский районный суд иск на расторжение договора аренды с Чердаковой. Судья вынесла решение в пользу председателя Совета. Решение вошло в силу, и судебные приставы вышвырнули товары предпринимателя на улицу, освободив место жене председателя.

Куда идти человеку, которого буквально раздавила местная власть? Конечно, к своему депутату, за которого она голосовала! Пришла она к нам в комитет и рассказала свою историю. Нина Шишкина поручила мне разобраться в ситуации. Изучая необходимые документы в комитете по имуществу города, я наткнулся на любопытный факт. Оказывается, этот В. Бычко еще за месяц до решения Прикубанского суда о расторжении договора аренды с Чердаковой, оформил в комитете по имуществу города договор аренды помещения магазина на имя своей жены. Выходит, целый месяц магазин арендовали два «законных» арендатора. Депутат ЗСК Кубани заранее знал решение районного суда, а в комитете по имуществу города даже не поинтересовались, куда делся первый арендатор, и выдали удостоверение второму. Далее я обнаружил, что судебные приставы, выбрасывая товары Чердаковой на улицу, нарушили собственное постановление. В нем для очистки помещения от товаров давался срок – одни сутки, а выбрасывать товары начали немедленно при вручении своего постановления, испортив товаров на 30 тысяч рублей, о чем Чердакова имела заключение соответствующей комиссии.

Я написал объективную статью о действиях депутата ЗСК, в которой затронул работу и суда, и судебных приставов. Ни одна из центральных газет края не стала публиковать мою статью. Редакторы просто боялись последствий. На мое счастье или несчастье в городе издавалась газета «Независимый голос Кубани», где редактором был Владимир Никитин. Я с большим уважением отношусь к нему и сейчас, а тогда он не побоялся публиковать и эту, и другие мои статьи о беззаконии властей предержащих. Надо сказать, что в моей журналистской жизни Владимир Митрофанович оказался тем редактором, который не оставляет один на один автора статей с коррумпированными «законодателями» и продажными правоохранительными органами. Это же самое я хочу сказать и о депутате городской Думы – Нине Шишкиной. Мы с ней до конца боролись за попранные права горожан.

Очередной иск ко мне депутата ЗСК я принял как должное. На моей стороне была правда, на его – сила. В суд Советского района поступил иск от этого депутата о защите его чести и достоинства, хотя по моему убеждению, с честью у него были большие проблемы. Надо сказать, что против меня он параллельно добился еще и возбуждения уголовного дела районной прокуратурой, которое не получило дальнейшего развития. Уж как старались следователи районной прокуратуры инкриминировать мне действия по оскорблению депутата ЗСК! Несколько раз вызывали меня на допросы, но дело им пришлось закрыть из-за отсутствия состава преступления, которое они так настойчиво искали. Приставы тоже решили защищать честь и достоинство своей конторы, но я в своем опровержении указал, что их управление – лицо неодушевленное и поэтому не имеет качеств, свойственных человеку. а именно – чести и достоинства. Им пришлось ограничиться только защитой деловой репутации, которую они оценили в 500 тысяч рублей. Общая сумма исков ко мне составила 2,5 миллиона рублей. Неплохие «бабульки» решили «срубить» на мне блюстители закона вместе со своим куратором!

Моя дочь была знакома с одним из лучших адвокатов города и попросила его взять меня под защиту – слишком неравные силы были у меня и моих противников. Тот согласился. Поскольку два иска ко мне были объединены в один, то на первом же слушании дела мой адвокат буквально уложил на лопатки двух бравых капитанов, судебных приставов, когда те в качестве своего свидетеля пригласили местную жительницу поселка. Эти приставы, видимо, при инструктаже своей свидетельницы делали упор на то, что они бережно складывали товары, а не швыряли их наземь в лужи. Мой адвокат задал всего два вопроса свидетельнице, ответы которой полностью провалили надежды приставов легко получить с пенсионера 500 тысяч.

– Скажите, какого числа пришли приставы в магазин?

– Я очень хорошо запомнила. Это было двенадцатого сентября в восемь часов утра. Я в тот день торговала на базаре. Шел сильный дождь.

– Когда приставы начали выносить товары из магазина?

– Где-то минут через десять или пятнадцать после прихода, но делали это очень осторожно, аккуратно складывая товары вдоль стены…

Здесь адвокат подстроил ловушку. Дело в том, что в предписании на исполнение решения суда была указана дата: 13 сентября. То – есть, давались сутки, но приставы так спешили угодить боссу, что начали раньше времени выбрасывать товары из магазина.

На приставов было смешно смотреть, но и я задал свой вопрос свидетельнице:

– А сколько времени длилась очистка помещения от товаров? Когда свидетельница сказала, что им понадобилось около двух часов, то все стало на свои места – в магазине было около трех тысяч наименований товаров, и при «бережном отношении» к ним понадобилось бы не менее восьми часов непрерывной работы. Судье ничего не оставалось, как отклонить иск приставов.

Депутат ЗСК ни разу не явился на судебные заседания, но его интересы защищали сразу два адвоката. Но будь их хоть десять – выиграть это дело в суде они не могли: каждое мое слово подтверждалось документами. К тому же федеральный судья, а им была женщина с 20-летней юридической практикой, прекрасно понимала ситуацию: у В. Бычко не было никаких шансов, тем более, что у меня адвокат был весьма компетентным. В крае в то время предстояли новые выборы в Законодательное собрание, и она ждала результата этих выборов. Ровно восемь месяцев она тянула с вынесением своего решения, и как только узнала, что В. Бычко не был переизбран в депутаты, тут же закрыла дело, отказав, теперь уже экс-депутату в иске. Дело было закрыто ею по весьма забавной формулировке: «по неявке сторон», хотя я являлся в суд регулярно, не пропустив ни одного назначенного срока судебного заседания. Это свидетельствует о том, что если бы его избрали, то неизвестно, кто одержал бы победу – правда или сила?

Позднее, этот В. Бычко опять пробрался в законотворцы, но уже рангом пониже – в городскую Думу Краснодара, став ее депутатом. Бывший военный, уволенный в запас в звании прапорщика, без высшего образования (говорят, что, будучи депутатом ЗСК, он все же получил диплом), но с зычным голосом, умело влияя разными способами на избирателей в своем поселке, он добивался, чтобы те отдавали ему свои голоса на выборах. Интересные выводы сделала городская прокуратура в 2010 году, проверяя финансовую работу городской Думы. Оказывается, этот В. Бычко назначил своему помощнику оклад около 75 тысяч рублей в месяц. Плачевно, но таких щедрых депутатов в Думе было тогда выявлено аж 12 человек, некоторые из них на этой работе держали своих родственников. И это при том, что ставка госслужащего такого ранга в городской Думе была тогда 28 тысяч. К слову, я у Н. Шишкиной получал всего три тысячи рублей в месяц.

Сейчас, возможно, в правоохранительных органах края ситуация изменилась к лучшему, но тогда, в начале 2000-х, даже депутату городской Думы добиться справедливого решения по очевидному, вопиющему беззаконию, совершенному чиновником, было невозможно. Когда иск депутата Н. Шишкиной в Прикубанский районный суд по возврату магазина рассматривала судья этого суда (та самая, которая признала аренду Чердаковой недействительной), произошел беспрецедентный случай: судья, видимо, испугавшись присутствия на суде в качестве общественного защитника – депутата городской Думы, прервала слушание дела, завязав процессуальный спор с прокурором – создала видимость конфликта. В результате судебное заседание было прервано на неопределенный срок, а по причине отсутствия Чердаковой дело было закрыто.