Читать книгу "Костяной капеллан"

Глава тридцать шестая

После недели споров мы с Эйльсой заключили сделку.

Кишкорезы больше о себе не заявляли – по словам соглядатаев, набранных Лукой, они засели на Колёсах и ждали, что я приду мстить за налёт на тётушкин дом. Как по мне, пусть себе ждут и дальше, хотя, думаю, тётушка была другого мнения. Йохан всё ещё не отошёл от боевого шока, каждый день надирался и почти не бывал в ясном сознании. Поэтому, а ещё потому, что слишком много у меня раненых для атаки на Кишкорезов, – что бы там ни бухтела Энейд.

Брак поправлялся медленно, и я отправил их вдвоём – временно, конечно же, – жить на постоялый двор в Скотобойном закоулке: там они не будут путаться под ногами. К тому же там, под охраной Тесака, до них вряд ли смогут добраться.

– Так не пойдёт, Томас, – в который раз повторяла Эйльса. – Свои старые заведения ты вернул, но этого недостаточно. Сканийцам мало власти над Кишкорезами и над их частью города. Они хотят заполучить весь Эллинбург. И за тобой они ещё вернутся, а ты так и сидишь тут и палец о палец не ударишь.

– Знаю, – я шагнул к окну посмотреть на конный двор. – Это-то понятно, но я ведь уже говорил – для нападения на Колёса у меня ни людей, ни оружия. Если хочешь, чтобы я расширял свои владения, так для этого понадобятся и взрывной порошок, и огненный камень, и люди, да такие, чтобы умели с ними обращаться. Понадобятся арбалеты, болты, мечи и руки из нужного места.

– Найти людей и вооружить их мечами – задача несложная; вот с боеприпасами не всё так однозначно. Огненный камень за пределами армии вообще под запретом.

– Так и чёртова маковая смола тоже ведь под запретом!

– Это другое дело, – сказала она и со вздохом села на постель. – Тупиковое положение мне ни к чему; я хочу, чтобы сканийцы совсем убрались из города.

– Что ж, – говорю я, – если тебе это от меня нужно, так мне, чёрт возьми, потребуются боеприпасы.

– Тогда сделай то, о чём я прошу, – отрезала она. – Ты просишь от меня чуда, Томас. Бесплатных чудес на свете не бывает, а цену я уже огласила.

Достаточное количество рабочих рук у меня уже набралось – в основном стараниями Луки Жирного, так что со дня на день можно будет снова открывать «Золотые цепи». Эйльса поставила условие, что я продолжу торговать в игорном доме маковой смолой, сбывая её посетителям из знати и богатых купцов. Это она, ясное дело, хочет заполучить рычаг, чтобы ими двигать, а зависимость – такой рычаг, что сдвинет кого угодно. Если власть над поставками маковой смолы, на которую подсели все эти важные персоны, попадёт к ней в руки – она здорово сможет влиять на высшие слои эллинбургского общества. Это я понимаю, но оттого мне её план милее не становится. Мне от него тошно, сказать по правде, но не то чтобы мне есть из чего выбирать. Похоже, когда дело касается Слуг королевы, выбор предоставляется редко. При всём при том, однако, не вижу иного способа стронуться с мёртвой точки. Эйльса мне ничем не обязана. Я это понимаю. Наши отношения в силе, покуда мы полезны друг другу, как бы мне ни хотелось, чтобы всё было иначе. Силу, от имени которой она действует, я люто ненавижу, что правда, то правда, но нельзя не принять во внимание – к ней самой питаю я отнюдь не ненависть.

– Что ж, – говорю я наконец. – Тогда заключим сделку. Предоставь мне людей и вооружение, с ними я и дам бой Мамаше Адити и сканийцам, которые дёргают её за ниточки, а я, так и быть, соглашусь продавать для тебя эту твою вонючую смолу. Но, заметь, только через «Цепи» и только богатеям. У себя на улицах, Эйльса, я эту дрянь терпеть не намерен. Честное слово.

– Вот и превосходно, – вздохнула она. – До чего же ты упёртый, Томас Благ, тяжело мне с тобой!

Ну что ж, так оно, наверно, и есть.

– Сколько же мне ждать? – спросил я.

– Людей, мечей и арбалетов, взрывного порошка и запрещённых боеприпасов? Думаешь, я их у себя под юбками прячу?

Я прокашлялся и отвернулся к окну. С некоторых пор слишком уж часто думаю я о том, что же прячет Эйльса у себя под юбками, и понятно, в подобных разговорах толку мало.

– Допускаю, что всё будет не сразу, – сказал я.

Она усмехнулась:

– За неделю конный гонец доберётся до Даннсбурга, около двух недель обратно будет идти обоз со всем, что ты просишь. Не дольше.

Я уставился на Эйльсу и понял, что она надо мной издевается.

– Настолько просто?

– Если мне потребуются люди и вооружение, они у меня появятся, – ответила она. – У меня мандат с королевской печатью, Томас. Я всё могу.

– А чудо сотворить, значит, не можешь?

– А разве не чудесно, что королевский двор готов предоставить тебе средства, чтобы взять верх почти над всем уголовным миром Эллинбурга? Дарёному коню в зубы не смотрят – так, кажется, выражаются в простонародье.

Я мало что смыслю в конях и знать не знаю, что там у них с зубами. Разве что верхом ездить умею. Я ж не какой-нибудь высокородный бездельник, чтобы тратить время на коневодство, и, скажем, конюхов для своего скакового жеребца нанимал на стороне. Опять я заподозрил, что она надо мной издевается, но решил махнуть на это рукой.

– Выходит, три недели, – сказал я, возвращая беседу в желаемое русло. – Значит, через три недели у меня будут люди и вооружение для нападения на Колёса?

– Три недели или около того, – ответила Эйльса. – На гонца в дороге могут устроить засаду. В Даннсбурге может оказаться нехватка пороха. По большей части мы имеем дело с «если», «вероятно» да «может быть», как ты прекрасно помнишь. Нельзя утверждать ничего определённого, а когда можно, чаще всего уже бывает слишком поздно, но всё-таки – да. Рассчитывай на три недели, но, если понадобится, будь готов повременить.

– Ладно, – сказал я и уже собрался было идти.

– И вот ещё, Томас. Пошли, будь любезен, кого-нибудь в Свечной закоулок за Роузи.

Ну разумеется, это Роузи она передаст мой запрос, а Роузи, несомненно, направит его кому-то другому, ещё какому-нибудь Слуге королевы в Эллинбурге. Этот уже пошлёт гонца в Даннсбург, и вскоре сюда прибудет всё, о чём я просил. Я не имел ни малейшего понятия, с кем будет говорить Роузи, и задумался, а знает ли это сама Эйльса? Исходя из впечатления, которое у меня сложилось о Слугах королевы – неудивительно, если нет.

Накануне Божьего дня в харчевню явился Старый Курт. А с ним – и Билли Байстрюк с мешком за плечами. Дело было после заката, падал снег. Харчевня была битком набита посетителями со всего околотка – народ пропивал заработок или проигрывал его в кости. Так уж заведено у нас в Вонище. В Божий день, по обычаю, все отдыхают, как уже писалось. Даже там, где не всегда строго держатся этого правила, в ночь перед ним люди пьют. Перед Божьим днём идёт Денежный день – именно тогда рабочий люд получает недельное жалованье. Две трети заработка муж отдаёт жене на ведение хозяйства, а остаток находится в его распоряжении – и, как правило, иссякает наутро. Слаб человек, как сказал я Эйльсе, и чем он беднее, чем тяжелее он угнетён – тем слабее становится. А работяги, ко всему прочему, среди остальных первейшие пьяницы. Что ни говори, а Вонище – подходящее место для харчевни.

Я сидел за угловым столиком в общей комнате, а между мною и выпивохами стоял Сэм Простак, оберегая меня от непрошенного внимания. Нога его к тому времени почти совсем зажила, а с той ночи, когда взорвался тётушкин дом, он взял на себя обязанности моего личного телохранителя. Думаю, парень чувствовал себя передо мной в долгу за то, что я тащил его тогда до дома.

Был Сэм бестолков, но крайне предан, и притом отличался молодецкой статью. Так что никто не смел лезть ко мне без приглашения, когда перед столом возвышался Сэм. Эта работа, надо признать, ему как раз по плечу. Я считаю, что подходящему человеку нужно давать подходящее дело, но если человек сам выбирает себе это дело и прекрасно с ним управляется, так я спорить не буду.

Налил, значит, я себе ещё бражки из бутылки и подносил уже стакан к губам, но тут пожаловал Старый Курт. У дверей стоял Чёрный Билли – когда старик, тяжело опираясь на посох, вошёл, шаркая, в общую комнату, он вопросительно покосился на меня. За Куртом я увидел Билли – парнишка утопал в излишне просторном плаще с капюшоном, а на грубой шерсти таяли снежные хлопья. Я кивнул Билли, разрешая впустить гостей, и тронул Сэма за руку:

– Этих двоих пропусти ко мне, а пива им налить за счёт заведения.

Сэм пригласил Курта и Билли Байстрюка к моему столу. Через миг, не спрашиваясь, подошла Эйльса с двумя кружками пива. Надо признать, она ничего не упускала, сколько бы народу ни сидело в харчевне.

– Курт, – сказал я. – Какая неожиданная любезность. Ну а ты, Билли, – как там продвигается твоё обучение?

– Хорошо, дядя Томас, – сказал Билли, откидывая капюшон с головы. Парню пора было подстричься, однако я заметил, что пушок под носом у него исчез, а на подбородке виднеется блёклая тень – значит, он уже брился.

– Вот и прекрасно, – сказал я и поймал взгляд Курта. Лицо старика выражало озабоченность, он явно хотел переговорить со мной наедине.

– Слушай, Билли, а сбегай-ка на кухню – может, у Хари найдётся для тебя чего пожевать?

Парнишка ухмыльнулся и улизнул на кухню. Пиво он при этом захватил с собой, как поступил бы зрелый мужчина.

Я вопросительно поднял бровь и взглянул на Курта.

– Забирайте вашего мальчишку, – сказал искусник.

– Что-что?

– Повторять не буду. Я с ним больше не справляюсь, вот и весь сказ.

– Три марки в неделю и ни медяком больше, мы ведь договорились. Я сказал, что цена не поднимется, что бы парень ни сделал, и от слов своих не откажусь.

Старый Курт отвернулся и сплюнул на пол рядом со стулом.

– Да хоть десять марок в неделю мне предложи, всё равно не уломаешь, – сказал старик. – Не желаю жить с ним под одной крышей. Одержим проклятый мальчишка, как я и говорил.

– А я тебе говорил, что мальчик святой.

– Ну нет, – сказал Курт. – Ни черта он не святой.

Он смотрел на меня, не мигая, и я понял – старик не кривит душой.

– Так что же он такого натворил? – не вытерпел я.

– Как-то утром спустился я в гостиную, гляжу – а там крысы, штук пятьдесят, ежели не больше. И, заметь, не шныряют по комнате, не грызут ничего. Сидят и пялят на меня свои крысиные глазки. Вроде как обвиняют. Билли сказал – это, дескать, связано с крысами, которых я приколачиваю на дверь, не по нраву им это, значит. Ну что ж, может, и правда, не по нраву, я и спрашиваю – не ведает ли он, как они сюда попали.

– И что же?

– Ну, он не сказал, что привёл их ко мне, так ведь и не сказал, что не приводил. Только вроде как улыбнулся. Ох и холодок же меня пробрал от этой улыбки, доложу я вам, господин Благ. Спрашиваю я его тогда, может ли он нас от них избавить, он кивает – может, мол. Вышел, значит, я на задний двор по малой нужде, а когда воротился… когда воротился, все крысы сдохли. Пятьдесят дохлых крыс валяются на полу у меня в гостиной, у всех хребет переломан, а ваш Билли будто бы и пальцем не шевельнул. Для такого… такое ему уметь ещё рано. А может, и вовсе не пристало ему такого уметь.

– А ты его, значит, ничему такому не учил?

– Да я, чёрт возьми, даже и не знаю, как это делается! – прошипел Старый Курт.

Я задумчиво кивнул. Старик больше не справляется с Байстрюком, это истинная правда. Раз уж он настолько его боится. А кроме того, кажется, Билли уже перерос учение.

– Ладно, – сказал я. – Забираю парнишку обратно, и мы в расчёте. А что он ещё умеет?

Курт лишь пожал плечами.

– Основы-то он довольно быстро освоил. Огонь гасить умел даже раньше, чем мы приступили к наукам, а вскоре навострился и разжигать, и вызывать. Умеет залечивать раны, это ты уже знаешь, но теперь умеет и наносить. С прорицанием у него штука диковинная. Иногда знает, что что-то случится, сколь бы небывалым это ни казалось, и случается ровно так, как он скажет. А спроси его, во сколько утром солнце взойдёт, тут ему и ответить-то нечего. Умеет он и писать, и символы разные чертить, но прочесть может только то, что сам написал, о печатных книгах и говорить не стоит. Как можно научиться писать, не умея при этом читать, – ума не приложу, но уж как есть.

– Им движет воля богини, – подумал я вслух.

– Что-то им движет, это да, – сказал Старый Курт. – А что именно, богиня ли ваша или какой-нибудь бес прямиком из пекла, это уж другой вопрос.

– Ты об этом лучше молчи, – осёк я старика. – Слушай меня, Старый Курт, и накрепко затверди мои слова. Мальчик свят. Понятно? Если ты другого мнения, так уж прояви благоразумие – держи его при себе. Так будет гораздо мудрее.

– Что ж, – пробормотал Курт и отхлебнул из кружки. – Что ж, так и сделаю, Томас Благ.

Я кивнул.

– Вот и отлично. Так что смотри у меня.

Глава тридцать седьмая

По всей видимости, Билли Байстрюк был весьма рад возвращению в «Руки кожевника» и сразу же привязался к Эйльсе. Как только он прослышал, что она – моя любовница, так сразу стал величать её тётей. Хоть это и вызвало в отряде насмешки, она вроде бы не возражала. Я же был доволен. Вспомнилось, как мы ещё весной с Анной и Билли шли по тропинке вдоль речки к Старому Курту. Мне тогда показалось, что смотримся мы почти как семья, и что это и впрямь было бы неплохо. Не с Анной, конечно, но вот с Эйльсой, подумал я, было бы совсем другое дело. Я понимал, что это глупо, но всё же мысль эта не давала мне покоя. Тётя и дядя – ладно, пусть будет так, чего уж тут привередничать.

Хари и Билли возобновили дружбу, хоть она, может быть, и основывалась главным образом на угощениях, и несколько дней пролетели вполне безоблачно.

Я по-прежнему тревожился из-за Йохана, но с этим мало что можно было поделать. Он или сам выкарабкается из своего помешательства, или нет.

Лука Жирный почти не бывал дома – рыскал по улицам и делал то, что у него лучше всего получалось.

– Кишкорезы-то к осаде готовятся, – сообщил он мне как-то ночью, подсев за стол, пока Сэм Простак загораживал нас от посторонних глаз и ушей. – Думаю, никак они в толк не возьмут, почему ты не мстишь за дом тётушки Энейд. Одни говорят – это, якобы, потому, что ты для этого слишком слаб, но в основном говорят другое. Я за это другое дорого заплатил, и покамест всё идёт как надо. По левую-то руку от Мамаши Адити сидит Грегор, он наш человек, что я ему ни скажу, всё нашёптывает ей на ухо.

Я запомнил этого Грегора с наших переговоров с Кишкорезами – там он сидел в пурпурной сорочке и в самом деле шептал ей что-то, как и сказал Лука. Прислушивается ли к нему Мясник – это ещё предстояло узнать.

Я кивнул:

– Чудесно, но вечно ведь так продолжаться не будет?

– Не будет, начальник, – сказал Лука. – Есть ли какие-нибудь вести про… про то, о чём мы с тобой говорили?

– Скоро всё объявится, – ответил я и понадеялся мысленно, что не вру.

Это Эйльсе нравится иметь дело со всякими «если», «вероятно» да «может быть», я же предпочитаю определённость. Мне нужны люди и вооружение, и чем скорее, тем лучше. Прошло уже больше недели с тех пор, как я ударил с Эйльсой по рукам и отрядил посыльного за Роузи, так что можно лишь надеяться, что её гонец уже добрался до Даннсбурга. Если всё обстоит благополучно, то обоз вот уже сейчас катит к нам по Западной дороге, гружёный опытными бойцами и войсковыми боеприпасами. Только из-за золота Луки Кишкорезы всё ещё сидят на жопе ровно, если же они пожалуют снова, нам, ясное дело, придётся несладко. У них, в отличие от нас, есть взрывной порошок, а через Мясника пользуются они поддержкой со стороны сканийцев. Если уж у сканийцев нашёлся один чародей, то смело можно заявить, что и второй найдётся. У меня чародеев нет, но, как по мне, есть кое-что другое. У меня есть Билли Байстрюк, а из слов Старого Курта можно заключить, что это полезное приобретение. Казалось бы, жестоко бросать в бой такого, ещё не вполне взрослого, парнишку, но ведь он уже дрался и убивал людей и под Абингоном, да и раньше. Подобрали мы его в Мессии сиротой, но был он цел и невредим, а это значило, что малец дрался за выживание среди развалин. Если бы не дрался – не выжил бы. Билли Байстрюк тоже боец – на свой лад, а теперь уже почти возмужавший. Да, если придётся, Билли будет сражаться. Достанет ли его владения искусством, чтобы одолеть сканийского чародея, – это, само собой, уже иное дело.

Я вспомнил того мага, с которым столкнулись мы в «Золотых цепях», да как выскакивали у него из пальцев языки пламени, будто живые. Вспомнил, как у меня на глазах вспыхнул, а потом попросту взорвался Григ. Сможет ли Билли выстоять против такого? Одержим проклятый мальчишка, сказал Старый Курт. Кто этому причиной – богиня ли ваша или какой-нибудь бес прямиком из пекла, это уже другой вопрос. Если оружие не прибудет ко времени, то мне будет уже всё равно, чем защищаться.

Но вот прошла и вторая неделя, и я понял: дальше тянуть уже некуда. Лазутчики, нанятые Лукой, донесли, что Кишкорезам уже невтерпёж, и никакие увещевания нашего человека их теперь не остановят. Слишком долго сидел я без движения, и уже, видать, не стоит ждать подкрепления от Эйльсы. Надо что-нибудь делать, да притом не откладывая.

– Говорят, они завтра нас испытают, – сообщил мне Лука в то утро. – Хотят как-нибудь проверить, насколько наша оборона крепка. Мамаша Адити-то теперь только Мясника и слушает – а он управляет её поставками мака. Вот уж не знаю, откудова он его достаёт, так что мне их не перекрыть, а над ней теперь у него больше власти, чем у моего человека.

Я бы поставил добрую меру золота на то, что Мясник получает эту смолу от своих хозяев из Скании, так же как я получаю свою от Эйльсы, но Луке об этом знать было нельзя. Через «Золотые цепи» Мясник точно не снабжается, это-то я знал наверняка. Теперь игорный дом уже снова открылся для посещения, но в список его гостей входят лишь немногие избранные из высших кругов эллинбургского общества. Ну и капитан Роган, конечно. Надо же мне как-то почтить его за заключённое соглашение, хотя он только режется в карты да продувается в пух и прах. Роган не из тех, кто покуривает мак, тогда как о Мамаше Адити такого не скажешь.

Мы сидели за столом в общей комнате вместе с Лукой и Анной Кровавой и старались не повышать голоса, хотя харчевня уже закрылась. Йохана я не стал приглашать на этот военный совет. Брат-то он мне брат, спору нет, но по-прежнему слишком не в себе, чтобы был от него какой-нибудь толк в составлении плана.

– Отлично, – сказал я. – Тогда ударим по ним сегодня вечером, пока они строят замыслы на завтра. Так они, глядишь, и передумают.

– Начальник, – Лука заёрзал на стуле, как всегда, если собирался сказать что-нибудь, что может мне не понравиться. – Не знаю, можно ли сегодня. Новички-то ещё без опыта, к тому же я никому из них не доверяю. Сэм только-только оправился, от Брака с его плечом тоже до сих пор проку мало. Можно бы на одну ночку заменить Тесака и сэра Эланда на кого-нибудь из новобранцев, но чтобы удержать харчевню, нужны четверо, так что остаётся нас всего-то…

Насупив брови, Лука стал считать в уме, но я его оборвал:

– Знаю, сколько у меня людей, Лука Жирный. Твоя правда, для лобового наступления на Колёса нас не хватает, но я хочу предложить другое.

Я повернулся к Анне и заметил, что она погрузилась в раздумья.

– Помнишь дорогу из Мессии, когда мы оказались во главе колонны и нагнали вражеский обоз? Так вот, командир ведь не приказал брать его приступом? Это было бы безумство, а командир-то у нас был не дурак! Построил нас небольшими ватагами, ну, мы и налетели на них из темноты со всех сторон. Вдарим, отскочим и снова вдарим, пока они не решили, что нас вдесятеро больше, чем на самом деле. Помнишь, Анна Кровавая?

– Так точно, – ответила она. – Помню.

– Вот и чудесно. Как по мне, что сработало один раз, то и во второй не подведёт.

Анна кивнула, и даже у Луки Жирного просветлело лицо.

– Кого куда отправим? – спросила Анна.

Я уже достаточно доверял сэру Эланду, чтобы поручить ему хранить безопасность «Золотых цепей», – там его цирлихи-манирлихи можно будет применить с пользой, а Билл Бабник у себя в Свечном закоулке уже наставляет двух новых ребят.

Это весьма кстати, и лучше всего поставить там Эланда, а вот Тесаку совершенно излишне присматривать за постоялым двором, где живут только безобидные забойщики с живодёрами.

– Йохан со Стефаном и Эриком, – продолжал я. – Сэр Эланд пусть сидит на месте, а Тесака давайте-ка прибавим к отряду Йохана. За Скотобойным закоулком пусть пока приглядит кто-нибудь из новичков. Я пойду с тобой и с Борисом. Мика, Билли и Лука с Сэмом останутся удерживать харчевню.

– Который Билли? – спросил Лука. Я подмигнул ему.

– Чёрный Билли, голова ты садовая. Он у нас главный по дверям и никому их не уступит. А Билли Байстрюк… – тут я прервался ненадолго и припомнил свои размышления на прошлой неделе. – Что ж, Билли Байстрюка я возьму с собой.

Анна обожгла меня взглядом, но я сделал вид, что не заметил.

– Немного боевого опыта пацану не повредит, – сказал Лука. Я кивнул, но причина была не в этом. Совсем не в этом.