Читать книгу "Костяной капеллан"

Глава сорок третья

На следующую ночь, как уже говорилось, я послал их на дело. Непривычно отправлять отряд на вылазку и не участвовать в ней самому, но мы-то больше не в Абингоне. Это Эллинбург, а в Эллинбурге я нахожусь на положении князя. Князьям не пристало возглавлять бригады налётчиков, не пристало ползать в лютый мороз под водяными колёсами, чтобы крушить молотами станки. С «Жеребятней» было по-другому. Тогда у меня не хватало людей, а к заведению имелись личные счёты. А это всего лишь дело, и у меня есть подходящие люди, которые его для меня и провернут.

Тесак провёл с отрядом ознакомительную беседу – говорил он коротко и жёстко, так что даже у капитана Ларна не осталось сомнений, кто здесь главный. Может, Ларн и кадровый офицер, да только Тесак – опытный убийца, этим он зарабатывал себе на хлеб и пиво.

Колонна выступила в поход в полной тишине, бойцы были в кожаных куртках, но без кольчуг, и завернулись в поношенные плащи, которые можно будет сбросить перед тем, как погрузиться в воду. С другого конца харчевни за их уходом наблюдала Анна, а когда дверь закрылась, подсела ко мне.

– Уж лучше они, чем мы, надо сказать, – признала она. – На улице-то холод собачий.

Было и правда жутко холодно, но сапёры – ребята закалённые, и как только всё будет готово, на мануфактуре в избытке найдётся доброй ткани, чтобы насухо вытереться и отогреться.

Такой поздней ночью людей там быть не должно, кроме охраны из Кишкорезов, так что задача у ребят проще некуда. Мочи всех, кого увидишь, круши всё, что попадётся. Этот налёт разорит мануфактуру, разъярит гильдию тканепромышленников и развернёт работников против Кишкорезов. Как по мне, последнее особенно важно. По словам Эйльсы, план сканийцев в немалой степени опирался на низовую поддержку рабочего люда. Лишись они работы – куда тогда денется их преданность? От Кишкорезов они отвернутся, это уж точно. Понятно, от этого у некоторых жителей Колёс наступит тяжёлая жизнь, но если всё пойдёт по плану, то ненадолго. Какое-то время можно вытерпеть всё, что угодно, это всякий солдат знает, к тому же это ведь и не мои люди. По крайней мере, пока что.

– Да уж, – согласился я. – Грязная работа, но делать-то её надо.

– Надо ли? – спросила Анна. – Я-то полагала, как только ты вернёшь себе Вонище, всё будет готово.

Вот ещё не хватало мне, чтобы и Анна, подобно Энейд, начинала расспросы, но в это время к нам подсел Лука Жирный и широко улыбнулся Анне.

– Замечательная шуба, Анна, – кивнул он на её недавнюю покупку, которую она набросила на плечи. Что ж, так и есть – шуба и впрямь отменная.

– Что с того-то?

Он пожал плечами.

– Ничего-ничего. Просто заметил, что шубу ты купила себе отличную. Купила-то ты её себе на денежки, заработанные Благочестивыми, тут и гадать нечего. Видел, у Роузи-то вокруг шеи новое ожерелье, прекрасная ювелирная работа. Было бы удивительно, если она сама его себе купила, или если это подарок не от тебя.

Анна насупилась и промолчала.

– Деньги, которые ты тратишь, приходят от дела, а чем крупнее наше дело, тем больше с него и навар, правда ведь, Томас?

– Так и есть, – ответил я.

Лука был, конечно, прав, но я тем не менее удивился. Если кто-то будет со мной не согласен или начнёт сомневаться в правомерности моих приказов, растолкуй, почему он неправ. Так я сказал Луке Жирному ещё весной, но никогда ещё не видел, чтобы он спорил с Анной Кровавой. Лука добрый малый и к делу подходит обстоятельно. А ещё он умеет убеждать, это несомненно. В самом деле, убеждать он мастер.

– Знаю, – Анна сделала глоток. – Просто… Это же ещё больше насилия, Томас. Больше убийств. Я-то думала, как только мы вернём улицы, которые принадлежат тебе по праву, мы будем, скорее, следить на них за порядком, а не кровь проливать, вот и всё.

Ага, Благочестивые – деловые люди, а ты превратил их в солдат.

– Так и будет, – пообещал я. – Так будет, когда мы разберёмся с Адити. Не могу я больше делить с ней город, Анна. Ты же видела, какого рода заведения она содержит и каких людей выставляют против нас её покровители. Иноземных колдунов!

Это, конечно, была дешёвая уловка. Мне было противно хитрить с Анной, да хоть с кем, но воля короны требовала служения, и если приходится делать то, что не нравится, то так тому и быть. Из двух зол это было наименьшим.

Уловка была самого низкого толка, но она сработала. Услыхав ненавистное слово, Анна стиснула зубы и коротко кивнула. Когда руководишь, приходится изучать рычаги, которые движут твоими людьми.

Тесак со своей командой вернулся за час до рассвета. Мы с Эйльсой и Чёрным Билли дожидались их возвращения и не гасили в печи огонь. Я подумал: позже это будет весьма кстати. Все остальные давно уже отправились на боковую, кроме, разве что, Стефана, который стоял дозором на заднем дворе. В дверь тихонько постучали, Билли поглядел в дыру от засова, потом отпер замок и впустил их в харчевню. Тесак с отрядом один за другим вошли в комнату, я их пересчитал – целы все. Правда, перемазались в грязи, намокли и продрогли, от них несло гнилой водой, но все вернулись, а это самое важное. У капитана Ларна было столь кислое выражение лица, что я понял – сегодня ночью ему пришлось заниматься тем, чего он никогда прежде не делал.

Будь он хоть трижды кадровый офицер и сапёр, однако я готов поставить серебряную марку, что с человеком вроде Тесака он столкнулся впервые. Мне вот не приходилось. Сапёры – храбрые ребята, и в Абингоне они выполняли одну из самых тяжёлых работ. Подрывать стены для последующего приступа, драться в узких, душных и осыпающихся подкопах – это, конечно, кошмарно. Но Тесак, как по мне, не менее ужасен. Похоже, у этого человека нет ни чувств, ни желаний, ни самой-то живой души. Я по-прежнему не имел понятия, какие рычаги движут Тесаком, но если нужно тихо и незаметно кого-нибудь шлёпнуть, то лучше него не сыщешь.

Чёрный Билли запер за ними дверь, и подрывники принялись сдирать с себя отсыревшую кожу и смахивать щепки перед камином. Завернулись в свежие сухие одеяла и тряслись от холода.

– Готово, – доложил Тесак и сплюнул на пол, показывая, какого он обо всём этом мнения.

– Сколько их было? – спросил я.

Тесак нахмурился.

– Десять или двенадцать. Да хрен их знает. Все сдохли. Станки мы разбили, как ты приказал, приводы и веретёна сломали, а молоты побросали в реку. Да и хрен с ними.

Это было всё, что хотел сказать Тесак, и он отправился греться у огня вместе с прочими. Сапёры расступились, давая ему сесть, и я заметил, что они держатся от него на почтительном расстоянии, – это выдавало подспудный страх. Если уж сапёры кого-то боятся, это и впрямь должен быть страшный человек. Я опять задался вопросом, откуда же Тесак родом да как попал к Йохану в отряд.

Эйльса взяла меня за руку и пригласила на кухню.

– Правильно ты с ними не пошёл, – сказала она своим собственным голосом, как только мы оказались наедине. – Теперь тебе нужно удалиться от дел, Томас, и чем скорее, тем лучше.

Я сдвинул брови.

– Удалиться от дел? Что ты имеешь в виду?

– Эта война ведётся на два фронта, – пояснила она. – Да, борьба идёт на улицах, но также и на политическом поприще. Для уличной войны у тебя достаточно бойцов; больше тебе нет необходимости самому в ней участвовать. Чего у тебя нет, так это человека, которого можно будет вывести на один уровень с губернатором и знатью. Придётся им стать тебе самому.

– Как же, полагаешь ты, я им стану? – не понял я. – Я в этих кругах не вращаюсь.

– Так начни, – сказала она. – Ты теперь богач, Томас. Ты должен влиться в высшее общество.

– А есть ли оно в Эллинбурге, это общество?

– По сути дела, нет, но начать можно и с этого. Губернатор Хауэр – в сущности, напыщенный боров, который мыслит себя фигурой втрое важнее, чем он в действительности является, но очевидно, что его положение предполагает связи с Даннсбургом. Здесь посети приём, там загляни на бал, где я буду блистать, а ты – интриговать, а там и оглянуться не успеешь, как ты уже в столице и к тебе прислушиваются куда более влиятельные персоны.

– Понятно, – сказал я. – И как же мне за это взяться?

– Самое важное сейчас – это удалиться от непосредственных дел Благочестивых раньше, чем полыхнёт на Колёсах. Если ты или твоя родня будут замешаны в вытекающей из этого резне, потом уже не отмыться. Надо будет действовать быстро. Конечно же, понадобится дом. Что-нибудь повеликолепнее, поближе к Торговому ряду. И нам, очевидно, нужно пожениться.

Я уставился на неё в ошеломлении.

– Пожениться?

– Естественно. Я ведь дама высшего света, по крайней мере, когда сама так решаю. Едва ли пристало мне развлекать холостяка из глухой провинции, не состоя с ним в брачных узах. Если же ты будешь моим мужем с загадочным богатством и связями в промышленных кругах, тогда другой вопрос. Это будет полностью приемлемо.

– Понятно, – повторил я. Взять Эйльсу в жёны? Мысль эта, надо признать, весьма соблазнительна, но такого предложения я попросту не ожидал. – Надо подумать.

– Нечего тут думать, – сказала она. – Просто сделать, да и всё. На самом деле мы уже движемся в этом направлении. Один из моих представителей вчера подписал договор об аренде подходящего дома. Уже нанимаются слуги и закупается мебель. Даже день свадьбы уже назначен.

– Так, подожди минутку, – начал я, но Эйльса оборвала меня взглядом.

– Нет у меня лишних минут. У меня королевский мандат, Томас, и ты будешь делать, как я велю. Сапёров долго удерживать я не в силах, и скоро придётся ударять по сканийцам. Ты в эту аферу ввязываться не можешь, если собираешься стать уважаемым членом высшего общества. А ты им станешь.

Всё когда-нибудь случается в первый раз, предположил я. Эйльса пустилась в объяснения, что она имела в виду, говоря о нашей женитьбе, о сроках и о том, что людям нужно уметь доказать, что они в такое-то время находились в таком-то месте; я мрачно улыбнулся. Да уж, она была истинным Слугой королевы. Если и случалось мне когда-либо встречать человека более опасного, чем Тесак, понял я, то этот человек – Эйльса.

Глава сорок четвёртая

Через три ночи разверзлось пекло.

Нас не предупредили. Я узнал, что что-то пошло не так, лишь когда в харчевню влетел какой-то человек с окровавленным лицом и обгорелой дырой в шубе со спины.

– Кишкорезы! – завопил он, и плевать, что в харчевне было полно народу. – На «Цепи» напали!

– Твою мать! – вскричал я и обрушился на Луку Жирного: – Ну и куда смотрит твоя разведка?

Лука побледнел и не нашёлся, что ответить.

Анна Кровавая уже была на ногах и отдавала приказы. Чёрный Билли и Сэм Простак в спешке вышвыривали посетителей, а остальные кинулись надевать куртки и доспехи и готовить оружие. Капитану Ларну и его ребятам я дал задание удерживать «Руки кожевника» и стеречь ценные боеприпасы, которые они привезли. Ещё я оставил в харчевне Луку и Чёрного Билли. Все же прочие вооружились и были готовы к бою в небывало быстрые сроки.

– Йохан, проведёшь контрудар.

Братец кивнул, и в его глазах полыхнул зверский огонёк. Он подходящий человек для подходящего дела, это уж точно. Пришло время спустить с поводка бешеную собаку, нравится мне это или нет.

Йохан выбрал восемь человек, включая Тесака, и не более чем через десять минут после тревоги они уже выступили из харчевни и направились к «Цепям». Я посмотрел на Анну:

– Ты со мной, с юным Билли и остальными. Ларн, держитесь тут любой ценой.

Я обвязался ремнём с Плакальщицами, но тут меня поймала за руку Эйльса.

– Что же ты делаешь? – прошипела она. – Я же сказала – удались от дел.

Я хмуро отрезал:

– К чёрту.

Вырвал руку и вывел отряд на трескучий мороз.

– Свечной закоулок? – чуть ли не с мольбой спросила Анна. Я кивнул:

– Да.

Очевидно, это будет их вторая цель, и Анна это, ясное дело, понимала. Там её Роузи и все прочие женщины, а обороняют их только Билл Бабник да сэр Эланд.

Мы пустились бегом. Когда взлетели по ступеням к зданию борделя, было уже поздно. Входная дверь притона повисла на одной петле, а во дворе у закрытой лавки свечника, наполовину освещённое огнём фонаря, лежало мёртвое тело. Это был кто-то незнакомый, поэтому я просто перешагнул через труп и вошёл в здание, приготовив к бою Пощаду и Укоризну.

У входа был какой-то чужак, он привалился к стойке и затыкал руками рану в боку. Не сбавляя хода, я добил его Пощадой. Из глубины коридора доносились звуки сражения. Анна Кровавая обнажила кинжалы и пинком распахнула дверь.

Сэр Эланд отступил к дверям гостиной и занял оборонительную позицию. Когда они напали, у него, естественно, уже не хватило времени натянуть доспех, так что он стоял в сорочке и брюках – с десятком кровоточащих порезов, а с его длинного меча капала алая кровь. На дощатом полу уже валялось четыре трупа, но, должно быть, ещё шесть были живы и противостояли лже-рыцарю. Один может оборонять узкое пространство в бою со многими, пока не потеряет силы или не свалится от ран. И, похоже, сэр Эланд был уже на пределе возможностей.

Как только Анна ворвалась в коридор, одному из Кишкорезов пронзил шею арбалетный болт, а потом из-за спины сэра Эланда послышался треск взводного механизма – кто-то лихорадочно перезаряжался. Анна, Мика и я врезались Кишкорезам в тыл, а остальной отряд рассыпался по зданию, прочёсывая спальни и убивая всякого чужака, какой попадётся.

Эланд при виде нас свирепо оскалился и перешёл в наступление. Молотом и наковальней – так мы и зачистили коридор в Свечном закоулке. В таком узком помещении эта тактика – страшное дело, и мы крошили их в капусту, пока руки наши не окрасились алым по локоть – тогда дело было сделано. Пол усеяло трупами, прямо как в Мессии.

– Роузи! – крикнула Анна. Она оттолкнула сэра Эланда, бросилась в гостиную, и я разглядел наконец женщин, которых он защищал. Роузи стояла впереди с арбалетом. Из трёх тел на полу, заметил я, торчали стрелы. Пока Эланд удерживал проход, Роузи показала себя молодчиной.

Я хлопнул сэра Эланда по плечу:

– Ты славно дрался!

– Это да, – сказал он и обрушился к моим ногам.

– Начальник! – заорал кто-то из-за спины.

– Присмотри за Эландом, – бросил я Анне и обернулся.

Стефан повёл меня наверх в одну из спален. Там оказалось ещё несколько убитых Кишкорезов, которые, видать, грабили здание, и два посетителя, которых Кишкорезы, очевидно, прикончили сами. Двух женщин я тоже обнаружил мёртвыми, и мне стало больно на душе. Билл Бабник растянулся на полу без сознания с жуткого вида багровым синяком на виске. По-видимому, когда пожаловали Кишкорезы, бедняга попытался защитить девушек, которые в это время работали, но он был без оружия и не имел ни единого шанса. Всё же попытка заслуживала уважения.

В комнате поджидал Билли Байстрюк, и у него для меня было кое-что заготовлено. Я сразу узнал этого человека. В эту ночь на нём не было пурпурной сорочки, но узнал я его всё равно. Это был Грегор, человек Луки в стане Кишкорезов. Человек, которого я купил и платил ему деньги. Мой человек, который должен был заблаговременно предупредить нас об этом нападении, но ничего не сказал. Он распластался по стене, а Билли глазел на него, не отрываясь. Уж не знаю, что именно Билли над ним учинил, но ясно было видно: Грегора пригвоздило настолько основательно, как если бы его держали разом четверо силачей.

– Этот нужен тебе живьём, – сказал Билли и был, как обычно, прав. Я неторопливо приблизился к беспомощному изменнику, сжимая в липких пальцах окровавленных Плакальщиц.

– Здорово, Грегор, – сказал я тем самым тоном, что предвещал карающую справедливость.

– Господин Благ, я могу всё объяснить, – промямлил он. Я медленно кивнул, обернулся и остриём Укоризны показал на полуголую женщину на полу – из рваной раны в животе вывалились кишки. Лет ей на вид было не больше двадцати.

– Вот это объясни-ка, – сказал я. – Объясни-ка, почему две моих девки лежат замертво – из-за того, что я не знал, что на мой притон замышляется нападение. Объясни-ка, почему ни один пиздюк мне об этом не рассказал.

– Я не могу… – начал Грегор, я же вбил Пощаду ему в голень с силой, способной раздробить берцовую кость. Он взвыл.

– Давай по новой, – сказал я.

– Он забрал моего сына! – выдохнул он в мучении. – Я не мог… он узнал, что я сливаю… Не мог я!

Некоторых людей нельзя назвать друзьями, сколько ты им ни плати. Они всего лишь боятся быть твоими врагами. Если кто-то изыщет способ запугать их сильнее, кто-нибудь вроде Мясника, тут ты их и потеряешь. Это я знал наверняка.

– Мне жаль этих двух женщин, – сказал я. – Жаль, а ведь я их даже не знаю. Повезло тебе, несказанно повезло, что сегодня не погибла другая женщина. Если бы,

Грегор, убили подругу Анны Кровавой, ты бы достался ей. Хочу, чтоб ты понял, что бы это значило. Анна Кровавая начала бы с ног и выпотрошила бы тебя, как рыбу, если бы по твоей вине погибла Роузи. Понятно тебе?

Он кивнул, сжав зубы от жжения в ноге, на губах пузырьками выступила пена.

– Что-то мне так не кажется, – я по самую рукоятку всадил ему под колено Укоризну. На сей раз Грегор завопил, а через мгновение в дверь заглянула Анна.

– Томас, – спросила она, – что ты, во имя Госпожи нашей, делаешь?

– Это человек, из-за которого сегодня чуть было не погибла твоя Роузи, – ответил я. – Это ему Лука платит за слив сведений. Это он. Мать. Его. Нас. Не. Предупредил.

Клянусь Госпожой, я услышал, как Анна зарычала – утробно, по-звериному. Я её осадил.

– Сэр Эланд там ещё живой? – спросил я.

– Так точно. Ослаб, но жить будет.

– Вот и хорошо. Сделай-ка одолжение, Анна Кровавая. Спустись-ка вниз, возьми у него меч да принеси сюда. Сделаешь?

– Есть, – она вышла.

Я посмотрел Грегору в глаза и задержал его затравленный взгляд. Пощада и Укоризна сработаны красиво, но слишком коротки и не приспособлены для того, чтобы сносить головы. А тяжёлый меч сэра Эланда на это как раз сгодится.

Глава сорок пятая

Была долгая ночь, и с рассветом она не закончилась.

Под конец Билл Бабник оклемался, и хотя его шатало из стороны в сторону, череп вряд ли проломился, так что всё было путём. Мы уложили его в постель и оставили оплакивать погибших девиц. Анна не хотела упускать Роузи из виду после таких событий, но нельзя было ей этого позволять – слишком ещё много дел впереди. Кроме того, как я понял, Роузи и сама может за себя постоять – лучше, чем представляет себе Анна. Мы с Микой и ещё двумя ребятами занялись починкой дверей, Анне же я велел подлатать сэра Эланда. Она, конечно, не лекарь-цирюльник, как доктор Кордин, но под Абингоном каждый в этом деле кое-как наловчился. Анна довольно неплохо умела промывать и заштопывать раны, если было надо. Я знал, что эти двое друг друга на дух не переносят, но лжерыцарь сегодня ночью бился храбро. Очень храбро. Похоже, когда сэр Эланд понял, что он единственный, кто может спасти этих женщин от гибели, он наконец-таки стал героем, каким всю дорогу себя воображал. В итоге сэр Эланд всё же обрёл своё место под солнцем.

Билли Байстрюк получил задание тащить большой кожаный мешок, и, кажется, ему это было в радость. Мешок, конечно, протекал, но всё же Билли следил за ним зорко.

Дом в Свечном закоулке удерживали мы всю эту долгую и тяжкую ночь, ожидая нового нападения, но его не случилось. Я хотел сходить к «Золотым цепям», но это было почти что в Торговом ряду, а слова Эйльсы всё не шли у меня из головы. Тебе надо удалиться от дел, сказала она, удалиться от непосредственных дел Благочестивых – раньше, чем полыхнёт. Взрывчатка сегодня ночью не применялась, насколько я знаю, но такая жаркая ночка ничем не хуже. Если я засвечусь в «Цепях», этого уже не исправить. Надо положиться на братца, хотя смириться с этой мыслью ой как нелегко.

Начинало рассветать, когда пришёл Борис и постучался в свежепригнанную дверь. Мика привёл его ко мне, и я заметил, что у здоровяка изнурённый вид.

– Что случилось? – спросил я.

Борис ходил с Йоханом отбивать «Золотые цепи», и, похоже, там сегодня ночью было горячо. На кольчуге в двух местах зияли прорехи, на лице виднелись запёкшиеся кровоподтёки, с тыльной стороны предплечья сочился порез.

– Готово, начальник, – сказал он. – Кишкорезов прогнали, «Цепи» спасли. Многие из них слиняли, однако. Слишком многие.

– Чёрт, – буркнул я. – Где брат?

– Городская гвардия слетелась на «Цепи», как мухи на дерьмо. Йохан утёк обратно в «Кожевника», посмотреть, как там обстановка.

Скорее уж найти себе бутылку, заподозрил я.

– Кто же тогда сейчас в «Цепях»?

– Тесак – у него вдоволь и людей, чтобы заведение удержать, и монет в копилке, чтобы гвардию задобрить.

Я кивнул, но остался недоволен. Как по мне, братец мой излишне доверяет Тесаку.

– Чудесно, – сказал я. – Тогда увидимся с ним в харчевне. Пойдём. Анна, Билли, за мной.

И наша четвёрка скользнула в проулок и двинулась вниз по ступеням.

За главного в доме терпимости я временно оставил Мику, и когда над улицами вдоль реки восходило солнце, мы возвратились в «Руки кожевника».

Там по общей комнате слонялся Йохан с бутылью браги в руке, как я и ожидал, но, когда увидел нас, отставил выпивку, подошёл ко мне и стиснул в объятиях. Такое поведение, надо признать, меня изумило, но вряд ли это был добрый знак.

Эйльса уже встала, или, что более вероятно, опять всю ночь не ложилась. Мне она тоже улыбнулась и для видимости обняла. При этом, однако, она явно была в ярости – я, не послушавшись, пошёл на бой с отрядом.

Подошёл Лука, хлопнул меня по плечу. Я сурово на него покосился.

– Билли, – позвал я, – дай-ка Луке мешок.

Билли передал Луке намокший мешок, я всё не отрывал взгляда.

– Позови сюда какого-нибудь своего мелкого лазутчика, – сказал я, – и вели ему снести этот мешок на Колёса да вывалить Мамаше Адити в утреннюю овсянку.

– Что там? – спросил Лука, но, думаю, уже догадался.

– Башка Грегора.

Лука прокашлялся.

– А-а, – сказал он. Было видно – он чует, что подвёл. Да, это было жестоко. В этом не было вины Луки, хоть он и отвечал за разведку. Он отвернулся, я же протянул руку и положил ему на плечо.

– Всё в порядке, – сказал я. – У него сына в заложники взяли. Так что этого никакое золото не отвратило бы.

Лука понимающе кивнул и отправился посылать Котелка на улицу – поднимать с постели какого-нибудь из своих шпионов. Интересно, как Адити воспримет мой скромный подарочек? Сказать по правде, я надеялся, что она им подавится.

– Плохо вам пришлось? – спросил я Йохана.

Тот взглянул на меня без всякого выражения и снова потянулся за бутылкой.

– Дерьмово, – сказал он. – Пришлось брать здание приступом. Эрик убит, а с ним шестеро новых ребят.

Эрик был хороший парень.

– Во имя Госпожи нашей, – сказал я.

– При чём тут, нахрен, наша Госпожа?! – взревел Йохан. Повернулся и швырнул бутылку через всю комнату, расколотив об стену.

– Ты не грёбаный капеллан Госпожи нашей, Томас, ты давно уже никакой не капеллан! Подавай тебе больше крови, больше смертей, и всё-то тебе мало, так? Ты теперь сраный костяной капеллан, вот ты кто!

И он бросился на меня с разъярённым видом, сжав кулаки, а бешеные, полные слёз глаза горели боевым шоком. И тут я ему вмазал. Вмазал своему младшему брату, который когда-то приполз, зарёванный, ко мне в постель и предложил мне то единственное, что у него было. Я никогда не владел кулаками так же умело, как Йохан, но сейчас застал его врасплох. Костяшки мои стукнулись об его выступающий подбородок и заставили брата отшатнуться и врезаться в стол. Он потерял равновесие, плюхнулся задом на пол. И разрыдался.

Внезапно я заметил – в дверях кладовой стоит капитан Ларн и внимательно за нами наблюдает. Если бы он проронил хоть слово, я тут же удушил бы его голыми руками, но он проявил благоразумие – придержал язык и отвернулся. Припомнил я – у него ведь тоже брат.

А через полчаса они к нам опять пожаловали. Примчался гонец и рассказал, что горит лавка Георга-пекаря, а на улицах Вонища видели Кишкорезов. Вряд ли мой скромный подарочек к этому времени дошёл до стола Адити, так что, прикинул я, это, видимо, часть их первоначального плана. Похоже, Кишкорезы бросили против нас все свои силы. Мы все вымотались, многие получили ранения – самое время ударить.

Я взвалил задание на плечи капитана Ларна и его людей.

– Твоя очередь, – сказал я. – Мои ребята, чёрт побери, сражались ночь напролёт.

Ларн покачал головой.

– Мы выполним возложенное на нас задание, а в уличных потасовках участвовать не будем, – отрезал он. – Слишком опасно. Если гвардейцы повяжут хотя бы одного из моих людей и узнают, кто мы на самом деле, последствия докатятся до самого Даннсбурга. Об этом и речи быть не может. У меня приказ.

Захотелось дать ему в морду, прямо не сходя с места. Слишком долго я уже не спал, а из головы всё не шёл образ мёртвых женщин в Свечном закоулке. Как по мне, этот капитан Ларн – просто сморщенный хер ослиный, но он мне нужен, а главное, мне нужны его люди, боеприпасы и военные навыки. Я глубоко вдохнул и через силу кивнул.

– Как скажешь. Тогда обороняйте харчевню, да покрепче, мать вашу. Не забывай – здесь под вами столько взрывчатки, что пол-Вонища может улететь за речку. Так что не позволяйте никому поджечь здание.

Ларн стиснул зубы. Я знал – все сапёры относятся к своим орудиям ремесла со здравым уважением. Он хотя бы проследит, чтобы ни один Кишкорез не пробрался в «Руки кожевника» с факелом.

Я подошёл к Йохану и обнял его за узкие плечи.

– Надо снова идти на дело, брат, – сказал я. – Знаю, не хочешь, только вот надо.

Йохан взглянул на меня – слёзы на глазах уже высохли. В них теперь пылала ненависть – не ко мне, а ко всему свету, жгучая жажда крови, какой я не видел ни у кого с тех пор, как пали стены Абингона.

Он кивнул:

– Давай мою грёбаную секиру.